Покоя не существует

Куан Лу стояла в задумчивости. Потом велела слугам перенести Императора во дворец и уложить на его постель. Они исполнили — и исчезли, как обычно. Она сидела на краю постели и смотрела перед собой. Он станет смертным. Просто смертным, как когда-то стал Му Цы. Конечно, эти советники немедленно отрешат его от власти и изгонят из Небесного Царства. Ну и хорошо. Зачем тогда оно будет нужно им еще, это Небесное Царство? Он проживет небольшую жизнь, может быть, несколько лет — и исчезнет навсегда. И она отправится вслед за ним — сперва в мир смертных, а потом — в мир после смерти… Каким бы он ни был. Пусть даже это будет Преисподняя. Но сначала они смогут очень хорошо прожить эту короткую смертную жизнь. Правда, через сто лет они не сыграют свадьбу, мертвые не придут на праздник, Лю Ин не встретится с Му Цы, Ту Яо не увидит Сюй Фена… Ну что же делать. Все вернется, наконец, к тому, как должно было быть. Но почему сейчас столько раз она пригрозила Лао, что намеревается все сжечь, отомстить, что у нее есть для этого силы? Что это за силы? Просто сила отчаяния? Или все-таки у нее действительно есть для этого силы? Эти искры занебесных душ — они ведь были так могущественны. При помощи одной из них он вернул Цзин Ми цветное зрение. И сказал, что это не сложно… В ее руке появился маленький переливающийся шарик. Она смотрела на этот кусочек света, смотрела не отрываясь. — Су Ли, — прошептала она. — Твой сын умирает. Ты ведь не хотела бы этого, правда? Или ты ждешь его в своем запредельном мире? В который он может и не попасть… Су Ли, сможет ли свет твоей души помочь ему остановить этот распад? Потом она встала. Закрыла глаза, вновь открыла их, со всею решимостью поместила прозрачный шар над бледным лбом Императора — и разбила стекло. С усилием направила на него поток, пытаясь удержать свет от рассеяния. Но свет и не рассеивался, он вытянулся в струну — и вошел в него без остатка. Все вокруг засияло: кажется, тело больного наполнилось на миг сиянием. Потом все погасло. Она прислушалась. Взяла его за руку, наклонилась над ним. Ей показалось сейчас, что она почувствовала дыхание, которого не чувствовала до сих пор. — Су Ли, храни его. Пожалуйста, храни его, я попробую что-то сделать… И, повернувшись, она бросилась прочь — она вбежала в библиотеку и кинулась в тайник. Она искала, искала, искала… Дух Крови мог остановить распад? Ну что же, раз мог, почему не попробовать? Он немедленно начнется снова? Но почему не попробовать? Что теперь уже терять? Она вернулась. Император по-прежнему лежал неподвижно, хотя лицо его не казалось теперь настолько изможденным и мертвым. Она взяла нож и сделала надрез на своей ладони. В конце концов, она видела однажды собственными глазами, как он исполняет это заклинание. Кровь взметнулась, превратилась в бордовый свет, смешалась с голубым сиянием, заискрилась, вытянулась, как острый клинок, и вонзилась в его плоть. Вонзилась и растворилась в ней. Ноги Куан Лу подкосились, темные круги пошли перед глазами, и она бессильно упала на край постели, опустив голову. Но когда она подняла ее, ей показалось, что что-то засветилось. Что-то засветилось в воздухе, но она не могла различить, что. Что-то мерцало перед нею. Она подумала, что ей продолжает мерещиться нечто несуществующее — из-за полной потери сил. Голова кружилась, тошнота подступала к горлу — но сияние становилось все сильнее, все отчетливее. И тут вдруг в нем возникла фигура, потом показалось лицо. — Су Ли… — прошептала Куан Лу. Вся в золотом свете прекрасная женщина стояла перед нею. Сияющие кудри ниспадали вниз по ее плечам. Потом она наклонилась, положила руку на лоб своего сына, другую — на его грудь, приблизила свое лицо к его лицу и поцеловала. — Мой маленький водяной змей! Ты больше не будешь драконом. Ты никогда не хотел им быть. Зачем тебе быть им? Я хотела, чтоб ты был рыбой — и плавал в водах нашего озера. Но ты не рыба. Будь тем, что ты есть! Она подняла руки. Все еще раз озарилось ярким сиянием — и исчезло. Когда наступило новое утро и на пороге появился старый Лао, он застал Куан Лу все так же сидящей неподвижно на краю постели рядом с так же неподвижно лежащим Императором. Она сидела и смотрела в одну точку, не обращая внимания на его приход. Он подошел, покряхтел, чтоб привлечь ее слух, потом позвал — но она не отвечала. Тогда он наклонился к больному, взял за руку, потрогал лоб — и отпрянул. — Ты принес свою пилюлю, Лао? — спросила Куан Лу, наконец. — Спасибо, но она, кажется, больше не нужна… — Что здесь произошло? Как ты сделала это? — проговорил старик пораженно. — Не спрашивай, ты все равно не сможешь повторить, — произнесла Куан Лу, по-прежнему не шевелясь. — Ты… изменила его истинную форму? — Возможно. — Возможно? Но это невозможно! — Возможно, если это произошло, — отозвалась она. — И ты думаешь, он будет тем же, когда очнется? Если его форма изменилась? — Я не знаю, — ответила Куан Лу. Он оглядел ее. Ее одежда была вся запачкана кровью. Он взял ее руку — она безвольно подчинилась. Оглядел разрез, который все еще сочился бурой жидкостью. — Дух Крови? Но нет, этого было бы недостаточно. — Недостаточно, да… Этого недостаточно. Уходи Лао. Прошу тебя, уходи. У меня сейчас нет сил говорить с тобой и даже видеть тебя. Прости… — Нет сил? — пробормотал он. — Нет, девочка, кажется, ты была права. Я не поверил тебе — но у тебя действительно есть силы. Я должен подумать об этом… И он скорее поспешил к выходу. Когда шаги его утихли вдали, она, наконец, шевельнулась и перевела взгляд на лицо Императора. Оно было спокойно и светло. Грудь его чуть вздымалась. Он крепко спал. Посмотрев на него немного, она рухнула со слабым стоном на постель рядом с ним — и мгновенно уснула тоже.