⚔ Жизнь За Гранью Войны ⚔

Корсак метался в страхе под старым деревянным подоконником. Адски громкие шумы досаждали ему уже пол часа, но только сейчас это мучение начало сходить на нет. Ясные звуки начинали перетекать в единое монотонное гудение — звучащее столь омерзительно, словно жужжание стаи ос. Беркер снова устало подошел к нему и вручил стакан воды. — Еще не все? — устало вздохнул он. — Скоро рассветет... — Больно, ох... Больно. — Корсак слабо застонал и попытался принять воду из рук товарища, но тело пронзила такая дрожь, что эта попытка была провалена. — Голова раскалывается… Из темноты послышалась возня и чье то недовольное кряхтение. — Да уложи ты этого ненормального наконец! — воскликнул кто то из дальней части комнаты. С соседних коек раздалось одобрительное бурчание. Беркер незамедлительно огрызнулся в ответ, но Корсак не расслышал. Он был совсем измучен, однако с последними силами его начали покидать и звуки. Беркер, заметив улучшение в состоянии друга, выдохнул и устало отступил к своей койке. Корсак, все еще дрожа и судорожно вдыхая ночной воздух, поднялся на ноги. Голова болела так, будто по ней все эти пол часа колотили молотком. Солдат вернулся к кровати, и сон с готовностью напал на него, позволив наконец расслабиться. Казалось, прошла лишь пара секунд, как его вынудили проснуться. Корсак едва смог открыть глаза, и в них безжалостно ударил солнечный свет утренних лучей. Парень страдальчески вздохнул, заставляя себя оторвать голову от подушки. Вокруг копошились прочие бойцы, такие же невыспавшиеся, как и он сам. Они раздраженно кидали на сослуживца усталые взгляды. — Надоел. — Ага. Прекращай уже! Корсак вымученно моргнул и выпрямился, коснувшись ногами пола. — Извините. — промямлил он, поднимаясь с кровати. Оставив ее незаправленной, он накинул на себя рубашку и поковылял на улицу. И хоть свежий воздух значительно взбодрил Корсака, он знал, что сегодняшняя работа дастся ему в таком состоянии с большим трудом. Утро шло своим чередом — молитва за завтраком, небольшая пробежка по Базе и погружение запасов продукции на повозки. Мортимор, полностью поглощенный своими заботами, только к концу дня нашел время, чтобы заговорить со своим бывшим учеником. Пока молодой солдат возился с остатками груза, он внезапно отвлек его от дела, и попросил отойти в сторону. Тот сразу же понял, что его точно не собираются хвалить. Да и за что тут можно хвалить? — Корсак, — строгим голосом начал Мортимор. — Скажи на милость, что ты вытворял этой ночью? На тебя уже пятеро человек жаловались. Корсак стоял, весь измотанный и растрепанный. Устало подняв взгляд на генерала, он тяжело вздохнул. — Мерещется...Всякое. Мортимор озадаченно сощурился. — Всякое? Помнится, с тобой подобное происходило. И что же? Часто такое бывает? Корсак помялся, ужасно не желая даже размышлять на эту тему. Однако, Мортимор упрямо ждал ответа, и солдат продолжил объясняться. — Хотя бы раз в две недели да бывает.— пробормотал он, стыдливо смотря себе под ноги. — И все то же. Эти выстрелы, грохот… Мортимор вдруг помрачнел. Он уместил руку на плече парня и несильно потеребил его. — Дружок, ты осознаешь, как это опасно? Никто не знает о твоей проблеме. Ты можешь устроить переполох, как тогда в медпункте. Корсак не поднимал глаз. Что же ему теперь делать? Он бы и сам с большим удовольствием избавился от назойливых слуховых видений! — Если так будет продолжаться… Все закончится очень плохо, Корсак. — продолжал Мортимор, и в глазах его зажглось беспокойство. — Для тебя. — Меня выгонят?.. — с ужасом пролепетел Корсак, едва подавляя дрожь. Он не представлял, что случается с теми, кто был выгнан с Базы. Должно быть, все они вели образ жизни печально известного Гаффора. Но Корсак ни за что не станет делать такие вещи! К его еще большему испугу, Мортимор медленно кивнул — судя по угрюмому взгляду, с большим моральным трудом. Он явно высоко ценил своего солдата. — Я тебе вот что посоветую, — Мортимор поправил края синего плаща, натянутого на плечи. — Сходи в медпункт. Пусть они хоть самую малость проверят тебя. Прямо сейчас! Корсак не двинулся с места. Что за унижение? — Сэр, я здоров… Мортимор помрачнел еще больше. — Корсак, прошу, не спорь со мной. Ты ведь понимаешь, что я делаю это только к лучшему для тебя? До отбоя я должен знать все, что сказали тебе врачи. А далее решим, что стоит с тобой делать. Корсак растерянно таращился на своего командира, понимая, что спорить будет куда опаснее, чем просто взять и пойти на эту глупую проверку. Не услышав возражений, Мортимор удалился по каменной дороге, хрустящей под ногами золотыми песчинками. Этим же вечером Корсак направился в медпункт. Постучав у дубовую дверь, он уже с трепетом ожидал самых ужасных слов — что он скорее всего будет непригоден к битвам, является изъяном в своем отряде. И как же ему передать эту чушь генералу? Дверь отворил молодой врач, с повешенным на плечо серым халатом. Внимательно осмотрев Корсака, он приветственно кивнул ему. — Что у вас? Солдат глубоко вздохнул. — Генерал послал на осмотр. Медик сосредоточился на внешнем виде Корсака еще больше. — Зачем? Я и отсюда вижу, что здоров. Корсак едва сдержался, чтобы не закатить глаза. — По другому поводу. Давайте закончим с этим побыстрее. Медик снисходительно качнул головой. — Как угодно... Прошу! Помещение для осмотра было щедро освещено настольными керосиновыми лампами, на столе хрупким огоньком поигрывала свеча. Корсак плюхнулся на единственную пружинистую койку у стены, принюхиваясь к приятному запаху плавящегося воска. Молодой парень, пригласивший его внутрь, запер дверь и неспеша вошел внутрь комнаты. Затем он уселся на старый деревянный табурет, скрывающийся все это время под столом и достал из чернильницы перо. С конца пера капнула темная капля и медик поспешно вытер его о чернильницу. — Назови мне свое имя и возраст. — Корсак и… И кажется 21 год, сэр. Медик приподнял бровь и тихонько фыркнул. — Можешь звать меня Эмиральд… И так… В чем же у нас проблема? Корсак сжал зубы, непонятно отчего чувствуя жгучий стыд. Ему не хотелось делиться этим. Проблема? Это было настоящей пыткой, признавать которую было очень опасно. — У меня... Что то вроде галлюцинаций. Слуховых... Эмиральд понимающе качнул головой. — Ты был контужен? — Нет. — Помнишь, когда это началось? Корсак уставился в стену, через силу припоминая события своего первого сражения. — Давно… Всего через год, как я прошел испытание. Эмиральд медленно вывел на бумаге несколько предложений и снова поднял глаза. — Какими бывают твои «слуховые галлюцинации»? — Иногда я слышу что-то вроде перестрелки. Бывают даже крики. Чаще все сразу, — проговорил Корсак как можно небрежнее, чтобы медик не решил, что для него это слишком серьезная проблема. — Но ведь ты учавствовал в сражениях? — Да, не один раз, сэр. На этот раз Эмиральд промолчал, однако лицо его помрачнело. Корсак с замиранием сердца наблюдал за его мимикой, стараясь предугадать, что ему скажут. Врач наклонился и со скрипом выдвинул из своего стола полку. Немного порывшись в ней, он достал оттуда толстую книгу, названия которой Корсак толком не успел разглядеть. Глаза медика внимательно пробежались по нескольким строкам в книге, затем снова скользнули на исписанный лист бумаги. Парень вновь хмуро посмотрел на Корсака. Тот напрягся еще больше. — Что-то не так? Эмиральд чиркнул на бумаге крупной росписью и вернул немного растрепанное перо в чернильницу. — Держи. Мы мало что знаем об этой болезни, — тихо сказал он, протянув молодому солдату плотную желтоватую бумагу. — Я не смогу точно определить ее. Но если это взаправду она... Тебя нужно поставить под наблюдение. Ничего не понимая, Корсак взял бумагу, и, растерянно поблагодарив медика, вышел на улицу. Оказалось, солнце уже давно начало садиться, поэтому Корсак постарался встать так, чтобы четко рассмотреть написанное Эмиральдом на листе. «Корсак. 21 год. Умеренная тяжесть слуховой галлюцинаторной симптоматики. Подверженность к шизофрении. »