⚔ Жизнь За Гранью Войны ⚔

— Все будет хорошо. Тебя оставят, вот увидишь! — Калипсо ворковала над понурившимся Корсаком, который никак не решался войти в генеральское отделение. — Нет, это точно все, — шепотом произнес Корсак. — Он меня вышвырнет. Я буду жить один в городе, и… — Перестань же! — возмутилась девушка. — Разве одна бумажка чего то стоит? — Это не просто бумажка, Кали...— выдохнул Корсак. Он понимал, что обязан ценить ее поддержку. Кто, кроме нее и Беркера захочет ручаться, что его проблемы больше не помешают другим? Калипсо наклонилась вперед и осторожно поцеловала Корсака в ухо. — Иди. Все будет в порядке. Покрывшись мурашками, Корсак, словно взбодрившийся от пинка, вошел в помещение. Перед ним оказалась темная, узенькая каменная лестница, которая вела круто вверх. И лишь через каждые десять метров ее освещал тускловатый фонарь, так что Корсаку пришлось как можно скорее привыкнуть к полумраку, чтобы не запнуться по дороге. Уперевшись одной рукой в холодную стену для должной опоры, солдат быстрым шагом начал преодолевать частые ступеньки. Оставив позади свое лестничное препятствие, он осторожно постучался в тяжелую дверь с красивой металлической ручкой. По ту сторону двери послышалось чье-то бормотание, а затем командный голос Джефари громко произнес: — Можно! Открывая дверь, Корсак успел лишь поморщится: «Джефари тут не хватало!» Он расчитывал быстро решить этот вопрос один на один с генералом, но все оказалось гораздо сложнее — в комнате находился и Мортимор, и Джефари, и главный медик. Кажется он застал их посреди интересной беседы, потому что глаза всех троих горели, а на столе стояли полупустые кружки с вином. Ринзлер строго взглянул на Корсака. — Чего это тебе надо? Отбой скоро! — Все в порядке, Ринзлер, — спокойно произнес Мортимор. — Это я его позвал. Ну, Корсак? Что тебе сказали? Корсак заметил, что Джефари едва не прыгает в ожидании его слов, и на него вновь напало раздражение. — Пожалуйста, — тихо сказал солдат, положив лист бумаги на стол. Джефари тут же схватил его, словно оголодавший в клетке зверь. Ринзлер смерил полковника недовольным взглядом, однако, смолчал. Полковник несколько секунд пялился на написанное, а потом гадко усмехнулся. — Шизик! Вы сами посмотрите, Мортимор, — больной! Корсак уже кипел не хуже любого чайника, и Мортимор, почуяв надвигающийся скандал, отнял у своего помощника пожелтевшую бумагу. — Поуважительнее, Джефари. — строго сказал он и уставился в лист. Затем он как то недоверчиво посмотрел на Корсака. Тогда в дело вмешался Ринзлер, наклонившись над листом и начиная старательно перечитывать строчки, написанные своим подчиненным. — Не стоит делать поспешных выводов Мортимор, — сказал он. — Эта болезнь... Мы до сих пор плохо знаем как выявить ее. Далеко не факт, что он болен. Поэтому решение стоит за вами. — А мы что, допускаем, что он имеет право мешать солдатам в их единственное время отдыха? — вновь встрял Джефари по другую сторону от генерала. Оба принялись спорить, а Корсак слушал их с какой то рассеянностью. Что если он взаправду нездоров? Не навредит ли это кому нибудь еще? Насколько вообще опасна эта странная болезнь — "шизофрения"? — Вот что! — наконец заткнул своих «советчиков» Мортимор. — Нет точного диагноза — нет точных указаний. Корсак, ты остаешься в отряде, но только, если обяжешься больше не мешать остальным. Какими хочешь способами, но ты должен пообещать. Каким же это было облегчением! Корсак тихонько выдохнул, благодаря Санктуса и своего генерала за милость. — Я понял, сэр. Джефари фыркнул, но на этот раз не начал спорить. — Понял? — неудовлетворенно переспросил Ринзлер. — Я обещаю. — поправил себя Корсак, не в силах сдержать облегченную улыбку. — Так-то, голубчик. Иди! — медик махнул рукой, приказывая солдату уходить восвояси, и тот с готовностью покинул помещение. Поздний вечер сгустился над Базой. Вдалеке слышались хлопки сигнальных ракет. Это боевые колесницы возвращались с границы, ориентируясь на их свет. Корсак вновь провожал Калипсо до повозки, которая отправлялась обратно в город. — Будь осторожен, ладно? — улыбнулась Калипсо, устраиваясь поудобнее на старом мешке. — И если Джефари начнет доставать тебя, не молчи! — Я справлюсь. Ты тоже... Береги себя. — кивнул Корсак и, как и день назад, взял ее руку в свои ладони, осторожно поцеловав кисть. Калипсо хихикнула смущенно и помахала ему, пока извозчик щелчком плетки приказал лошади двигаться с места. Вскоре повозка скрылась из виду. Вернувшись в общую спальню, Корсак обнаружил, что солдаты уже устроились на своих койках. Кто то уже дремал, а кто то устало пялился в потолок, как и Беркер. Корсак приблизился к своей койке, попутно встретившись взглядом с другом. Беркер моргнул и поднял голову, а затем шепотом произнес: — Ну? Я все знаю. Корсак опечаленно вздохнул. — Джефари всем разболтал? Беркер хмыкнул, подложив руку под голову. — Он разговаривал с Кронусом, а я подслушал. Корсак присел на край своей кровати, и пружинки под старым матрасом недовольно взвизгнули дружным хором. Солдат молчал с пару секунд, а затем улыбнулся: — Как ты только успеваешь все узнавать? Друг только отмахнулся. — Мне эта информация не нужна. Мне бы закончить карту… Корсак заинтересованно повозился на месте. — Ту самую? Она еще у тебя? Беркер медленно закивал, хлопнув ладонью по подушке. — Да, только доставать ее сейчас не буду. Украдут еще… Но если хочешь, можем ночью выйти и там… Эй, ты что делаешь? Корсак, с тихим треском оторвал от одеяла лоскуток ткани, и теперь привязывал свое запястье к спинке койки. — Это… Чтобы ночью не вскакивать. Друг понимающе прикрыл глаза и развернулся к приятелю спиной. Корсак потянулся, стараясь зафиксировать руку в более удобном положении на подушке. Спустя недолгое время его наконец одолел сон. В эту ночь приступов не было. Должно быть, Корсак слишком устал, весь день занимаясь тяжелым трудом. Парень разминал затекшую во сне руку, размышляя — не отнимется ли она у него вовсе от такого неудобного положения? Пока он думал, солдаты на соседних койках начинали потихоньку просыпаться, а Беркер уже давно встал и пытался поправить свои отросшие волосы, жмурясь от утреннего света, врывающегося в помещение сквозь решетку окна. Пока бойцы приводили себя в порядок, в комнате вдруг появился Джефари. Все сразу же подтянулись, а затем дружно отвесили приветственный поклон заму генерала. Только Корсак с Беркером не шелохнулись с места и настороженно уставились на мужчину. Полковник, с важными видом оперевшись рукой о дверной косяк, громко заговорил: — Сегодня завтрака не будет. Все собираемся в задней части Базы, там расскажут о предстоящем походе. Корсак заметил, как солдаты обмениваются быстрыми взглядами. Это был первый дальний поход для молодого отряда, и никто толком не знал, чего ожидать. — И пободрее! Кто опоздает — того лично выследим и будем сечь. — хмыкнул Джефари и бодрым шагом убрался из помещения. Все вокруг тут же расшевелились, как будто устроили гонки на одевание. А давно собравшийся Беркер с победным сверканием в глазах метнулся к выходу. — Меня подожди!.. — воскликнул Корсак, в спешке напяливая на себя рубашку и едва поспевая за другом. Оказалось, на улице все давно кипело жизнью: тут и там слышался топот копыт по песчаным дорожкам, петляющим между зданиями, громкие выкрики старших солдат, делавших замечания слишком спешащим юным бойцам, откуда-то издалека слышался надрывистый собачий лай. Корсак с Беркером пристроились к колонне сослуживцев, направляющихся через высокую, но неширокую каменную арку, разделявшую Базу надвое. Все смотрели на полутораметровый каменный стенд — место, где Мортимор несколько недель назад объявил о своей новой должности. Сейчас молодой генерал снова стоял там — несоизмеримо красив, в длинном синем плаще, щедро украшенным пышным чёрно-белым мехом. Корсак даже залюбовался на своего бывшего учителя — так благородно он выглядел. Люди еще прибывали, так что даже на большой территории задней части Базы стало тесно. Люди пытались попасть в передние ряды, чтобы лучше рассмотреть Мортимора и услышать, что он скажет. С трудом отвоевав свое место поближе, взволнованный Корсак приготовился слушать. — Я думаю, все уже знают о назначенном походе! — громко заговорил Мортимор, и будто без единого волнения в голосе. — Вчера мы как раз подробно обсудили этот вопрос. Спешу сообщить, что подготовка к нему должна начаться уже сегодня, ведь завтра нас всех ждет масштабное и опасное событие. Генерал задумчиво осмотрел ряды людей. — Наши враги вот-вот отступят. В последних схватках мы отняли у них львиную долю боевых ресурсов, а так же взяли в плен подполковника с его помощником. Информация, которую они нам предоставили, позволит определить лучшее место для атаки. На этот раз мы бьем по их границам. Солдаты слушали в гробовой тишине. Неверное, каждый из них прикидывал, как долго он не увидит родных земель. — В лучшем случае мы пробьем их защиту и вернемся через пару недель, — словно подслушав всеобщие мысли, добавил Мортимор. — В худшем — нам придется поворачивать и вновь переходить к обороне. Он строго прищурился, пристально взглянув в толпу. Корсаку даже почудилось, будто генерал смотрит на него. — Поэтому никто из вас не имеет права самовольно покидать битву. Корсак тихо сглотнул. Он вспомнил, как сбежал с Беркером с последней битвы, за что ему пришлось извиняться. Тогда никому не было дело до этого, ведь жизнь генерала Дэфена висела на волоске. А позже они и вовсе потеряли его. Теперь прощения не будет. Молодой солдат глубоко вздохнул, представляя себе все тягости завтрашнего похода, и надеясь, что голова не подведёт его в эти сложные дни.