⚔ Жизнь За Гранью Войны ⚔

Стуча зубами от холода, молодой солдат сидел рядом со своим другом, и тот, ворча согревал его своим плащом со светлым мехом. — Зачем же ты на улицу выскочил? Дождался бы, пока дождь поубавится… — тихо говорил Беркер, устраиваясь поудобнее на толстых деревянных досках колесницы. — Черт с ним... Не хочу я больше слушать эти гадости... — дрожа от холода, выдавил Корсак. Беркер тяжко вздохнул. — Понятно, не болтай, грейся. Дождь все еще лил, однако, не так свирепо. От вида мокрого унылого поля плакать хотелось — эта неделя совершенно не напоминала летнюю. Каждый житель Аренарбса привык к постоянному сопутствию солнечного света, особенно в теплые времена года, поэтому такая погода сильно подавляла каждого без исключения солдата. Согретый синим плащом друга, Корсак вскоре полностью расплылся в полудремке, однако, Беркер не дал ему уснуть, невежественно пихнув в бок: — Слышишь? Это наши кричат? Корсак на силу открыл глаза и напряг все свои слуховые способности. Сквозь стук дождевых капель и топот, он расслышал громкий голос Мортимора: — Выводите солдат! На несколько секунд повисла звенящая тишина. Все солдаты в колеснице напряглись, привстали в готовности. Что то точно происходило снаружи. Внезапно раздался ряд выстрелов и шустрая пуля прошла ткань колесницы насквозь и вышла через противоположную стену. Бойцы, которых уже не стоило приглашать наружу, сами рванули к выходу. Беркер испуганно пригнулся, когда над головами вновь просвистела пуля. — Корсак, давай же! Корсак бросил греться и, задыхаясь, пустился наутек за всеми остальными. От холода улицы и всеобщего страха ему стало дурно. — Откуда стрельба? Да кончайте вы панику, черти! — Ринзлер испуганно метался меж колесницами, пытаясь отыскать Мортимора среди взбудораженной толпы. Корсак прибился к боку одной из колесниц и повертел головой в поисках генерала. Человек в плаще с чёрно-белым мехом стоял поодаль, и похоже, отдавал приказ. Вновь загремели выстрелы — комья влажной почвы подлетели в воздух и градом осыпались на землю. Люди дружно взвыли, и дезориентированные страхом, отпрянули в противоположную сторону. Мортимор обогнул дальнюю колесницу и закричал, стараясь заглушить свирепый хор выстрелов: — Подпустите их ближе! Не выходите из укрытий!!! Солдаты повиновались — и вскоре каждый прикрывал друг друга, стоя в слепой для нападающих зоне. Однако, те продолжали палить — уже наугад, и явно предвкушая расправу, подбирались ближе. У Корсака сводило грудь от испуга и он постарался вдохнуть как можно глубже, лишь бы прийти в себя и не натворить каких нибудь глупостей. Беркер снова исчез из его поля зрения, и от этого становилось только страшнее — да неужели он такой трус? Но ведь не для того он готовился большую часть жизни, чтобы сейчас молить Санктуса о спасении! И правда, Корсак шептал молитву, даже не вдумываясь в сами слова, заученные еще с малых лет — страх мешал ему думать. Наверное, и другие солдаты испытывали то же самое. Все они хранили тяжелое молчание, ожидая кровавой схватки. Раздался крик — одного из молодых солдат сумела задеть пуля. В ту же секунду подоспел приказ: — Атакуем! Светловолосые бойцы дружно ринулись прочь из своих укрытий. Кто то встретил смерть в первые секунды, другие успели снести пару голов, третьи — бились, будто свирепые львы, грудью готовясь встретить пулю. Корсак видел, как ярость сияла в глазах сослуживцев — как смели их враги так нагло застать их врасплох? Солдат орудовал мечом с невероятной скоростью, вероятно, от испуга. Под ноги ему едва успевали сваливаться поверженные враги, пачкая крепкую броню свежей кровью. Один шустрый противник хотел было подсечь Корсака под ногу, но сам через секунду отлетел назад, испустивший дух. Корсак с досадой понял, что какой-то странный азарт начинает захватывать его — не это ли предвкушение победы? Эти маленькие люди казались невероятно слабыми в ближнем бою! Состояние эйфории длилось недолго — Корсак пришёл в себя от истошного вопля. — Джефари! Стой! Подожди же! Корсак и сразу несколько солдат оглянулись на крик. Полковник, окруженный толпой врагов, был обезоружен — троя врагов успели ухватить его за руки, а четвертый принялся с яростными криками палить по нему из своего оружия. Несколько бойцов замерли в ужасе и собрались было дать на попятную от такой неожиданной расправы. Однако, спустя несколько секунд она прекрктилась, и Корсак увидел, как Паоло, должно быть, с яростью тысячи демонов расправился с четверкой — только тела врагов поочередно свалились на землю. Глаза старшего солдата блестели от слез и бешенства. Мортимор, заметив происходящее, бросился сквозь бьющихся бойцов — своих и вражеских — расталкивая их в стороны. — Нет, Паоло, уйди оттуда! Уйди! Их там, слишком много!!! — в ужасе закричал он. Однако, Паоло даже не оглянулся на него, в пылу сражения складывая головы за своего сына. Мортимор, тяжело дыша, остановился и замер у тела Джефари — тот лежал не шевелясь, обливаясь собственной кровью, уже сочащийся из-под брони. …Корсаку по лбу полоснуло холодное лезвие, и тот, вскричав от боли, был вынужден отпрянуть. Горячая кровь, точно радуясь свободе, потекла вниз, заливая глаза солдата. Корсак завертелся в нарастающей панике — ослепнуть во время сражения! Вот это удача! Новый вражеский удар был явно так же направлен в лицо — однако рост спас Корсака, и лезвие со звоном шаркнуло о поверхность брони с правой стороны. Солдат моментально обернулся и на удачу ткнул мечом в воздух, а вместе с ним — и в тело наглеца. — «Попал!» — Корсак едва нашел секунду, чтобы протереть глаза от крови, лишь бы видеть хоть немного лучше. Когда молодой боец вновь обернулся, то не увидел в гуще сражения ни Мортимора, ни Паоло, ни Джефари. Да живы ли они еще? Корсак не был уверен. Однако, враги начинали медленно и верно отступать, а вскоре и вовсе пустились бежать к своим границам — вслед их гнала большая часть армии, стремясь забрать побольше дани в виде вражеских жизней. На месте остались лишь раненные или мертвые. Корсак, даже с ограниченной видимостью заметил, как же много было этих мертвых — мокрая скользкая трава стала еще более скользкой от крови, смешанной с дождевой водой. Кажется, при виде такого сражения отступил даже дождь. С неба теперь слезами летели редкие холодные капли. Стоны боли заполнили собой притихшее после схватки поле, но их заглушил громкий вопль. Испуганно обернувшись, Корсак понял, что кричащим был Кронус, крепко прижимающий к себе тело расстрелянного Джефари. Со всех сторон послышался дружный вздох — было ясно, что молодой полковник погиб. Ринзлер, встревоженно мечась рядом, кое-как отнял у Кронуса тело его брата, уложил на мокрую траву и начал быстро ощупывать шею. Мортимор с Паоло в немом ужасе замерли за его спиной и не произносили ни слова. Кронус отпрянул назад, дрожащей рукой вытирая мокрую щеку. — Ринзлер… Он... Как же он... Медик наконец оторвался от осмотра и ко всеобщему ужасу, мрачно покачал головой. — Здесь...Семь пулевых минимум. Это была быстрая смерть. — «О, Санктус… Это что же, полковник мертв?» — с ужасом подумал Корсак и опустил меч с плеча на землю. Мортимор присел на одно колено, Корсак заметил, что он едва не плачет от ужаса. — Это я виноват— дрожащим голосом пробормотал Мортимор. — Я должен был развернуть войско. Он судорожно сглотнул. — Паоло...Я обязан был тебя послушать. Паоло не ответил, только несколько секунд смотрел на тело приемного сына мертвенным взглядом, а затем поднял голову: — Я его сам похороню, не уносите тело. Мой генерал… — он перевел взгляд на Мортимора, и Корсак, даже не взирая на расстояние, почувствовал, в каком ужасе пребывает его бывший наставник. Бедняга. Кажется, этот исход сокрушил генералу его боевой дух. — Пожалуйста, не прекращайте поход. Мы сможем атаковать с другой точки, где будет безопасно остановиться при случае. Кронус, давай… Помоги мне. Мортимор оставил отца и сына заниматься телом их родича, и медленно отошел в сторону. Корсак хотел было подойти и утешить своего командира, но взглянув на себя в небольшую дождевую лужицу, сразу отказался от этой идеи. Да, ну и видок у него! Все лицо покрыто размазанной кровью, которая уже начинала подсыхать, волосы топорщились, как иглы дикобраза — толи от страха, толи от пережитой битвы. Корсак осторожно пригладил их рукой, и заметил, что и ладони его были вымазаны в крови. У солдата уже не оставалось сил ни на то, чтобы вернуться к колеснице, ни на то, чтобы привести себя в порядок. Он только вымученно вздохнул и опустился на траву, ожидая приказа.