⚔ Жизнь За Гранью Войны ⚔

Корсак сразу узнал путь, по которому они ехали. Способов добраться от Лагеря до Базы существовало множество, но именно по этой дороге всегда ездили новоиспечëнные солдаты. Полковник с любопытством перевесился через край телеги, наблюдая за новыми членами армии. Они вели себя совсем как мальчишки — толкались, болтали без умолку и оглушительно смеялись, пытаясь лучше усесться на старых мешках. Хакан, всего несколько минут назад сидевший с помрачневшим лицом, заулыбался и громко свистнул новичкам. — Эй, парни! Это я! Я! Узнали?! Молодые солдаты обернулись на голос знакомого и наперебой завопили приезжим приветствия, то и дело подталкивая друг друга. — Там и полковник сидит, гляньте! — Господин Корсак, а кормят там хорошо?! — Ты туда воевать едешь или брюхо набить?! Корсак невольно улыбнулся и взглянул на Беркера. Тот сидел неподвижно и только напряженно вглядывался в с детства знакомые постройки и обширную территорию для тренировок. Августин обернулся на мужчину, управляющего телегой и негромким голосом попросил его остановиться. Когда лошадь, недовольно клокоча от шума, раздающегося вокруг, наконец встала, Корсак заметил, как в их сторону на всех парах бежит растрепанный мальчишка, иногда подпрыгивая над земельными кочками и быстро огибая стоящие на его пути телеги и старших учеников, которые от неожиданности отскакивали от резвого малыша. — Немезис! — Хакан завизжал от радости и попытался в спешке покинуть телегу, отчего едва не свалился на землю. — Сюда беги, сюда! Мальчик бросился на своего друга с радостным смехом, крепко обхватывая руками его шею. Корсак удивленно округлил глаза, неспеша слезая с телеги. Малышу, которого они спасли, было уже явно больше шести лет. Его было не узнать — в движениях больше не было младенческой неуклюжести, он не казался болеющим и был даже по-детски пухленьким. — Здоровый то какой стал, скажи? — тут же с усмешкой прокомментировал Беркер, слезая вслед за другом. — Сейчас такого от города до сюда донести, спину сломаешь. Хакан поднял мальчишку на руки и усадил на край телеги. Пока он и Беркер вели с Немезисом оживленный разговор, Корсак вдруг почувствовал легкий толчок в свое плечо. Августин дернул головой в произвольном направлении, слезая с телеги. — Идëм, — тихо сказал он, стараясь не перебить разговора молодых солдат с ребëнком. — Мне нужно поговорить с тобой. Корсак нахмурился и с трудом заставил себя последовать за старшим солдатом. Ему хотелось больше времени провести с Немезисом, узнать, чему он научился за эти годы. Но в глубине души полковник понимал, что разговор с Августином будет гораздо информативнее. Как только они дошли до поляны, поросшей мягкой травой, Августин вдруг остановился и с какой-то тоскливой улыбкой уставился на Корсака. На вопросительный взгляд полковника Августин указал глазами на заявившихся на тренировку учеников. Корсак взглянул в указанном направлении и непонимающе сощурился. На, казалось бы, с детства знакомой поляне было как-то непривычно мирно, спокойно и светло. Лучики солнца, пробившиеся через высокие облака, сверкающими золотистыми нитями падали в траву. Корсак обратил внимание на группу учеников. Они не дрались, не кричали так, будто взаправду сражаются — они словно играли. Звонко смеясь, парнишки то размахивали мечами, то бросив этот "мордобой", бегали друг за другом, сваливали товарищей в траву, точно не готовились к сражениям, а были косолапыми щенками, устроившими шуточную грызню. У Корсака невольно вырвался смешок. Ученики, заметив присутствие старшего солдата и полковника, начали впопыхах подниматься, бормоча приветствия и отряхиваясь от травы, в которой до этого извалялись. — И почему наши прилежные ученики не тренируются? — строгим, но спокойным голосом заговорил Августин. — На поле боя вы тоже будите играть в пятнашки? Приветствия в ту же секунду стихли. — Дурак! — закричал один из учеников другому. — Нас же предупреждали, а ты говоришь, сбежим да сбежим, на кой нам эти тренировки! — И что-ж, часто вы так прохлаждаетесь? — продолжал разговор Августин с каким-то задором. — На вас полковник смотрит, дурачьë! Как приедите служить, уж вам спины исполосуют! Ученики сбились в кучку и испуганно уставились на Корсака. Кто то из них тихонько ойкнул. — Не пугай их, Августин, — Корсак неловко рассмеялся, наблюдая за смятением мальчишек. — Никто никого полосовать не будет. Он вновь взглянул на слегка расслабившихся учеников и вспомнил, как сам частенько сбегал с тренировок, чтобы встретиться с Джулией. Однако Корсак смотрел на этих мальчишек, и они казались ему до странного холеными, ухоженными, совершенно отличающимися от всегда изнурëнных, растрëпанных и иногда истощëнных обитателей Базы или города. Корсак вспомнил и то, как впервые вступил в битву. Уют Лагеря, его размеренная жизнь резко контрастировала с тем ужасом, который тогда испытал юный ученик. По сей день его странная "ши-зо-фре-ни-я", объявившаяся в ту ночь и название которой Корсак с трудом запомнил, мешала ему жить. Полковник тихо вздохнул. — Марш на тренировку, — приказал он ученикам. — И чтобы до меня более не доходила новость о том, что вы отлыниваете. Мальчишки тут же покинули поляну под виноватое бормотание, старший солдат и полковник успели услышать, как они спорят друг с другом в пол голоса. — Ну что? — спросил Августин так, будто Корсак должен был без слов понять, о чëм был заданный вопрос. На недоумевающее молчание Корсака, Августин усмехнулся. — Не-ет, молод ты ещë для правления, дружок. Разве ты не сделал выводы из того, что сейчас видел? Корсак вздохнул, поняв, в каком направлении мыслил старший солдат. На его душе стало тоскливо. Неужели это близкое его душе место, где он провëл всë свое отрочество, подлежит уничтожению? Восстановление города создало такой переполох среди старших солдат, что Корсак боялся представить, как они воспримут идею отказа от Лагеря, давно потерявшего свою обучающую ценность и более походившего на странного рода приют. — Сделал, — глухо ответил Корсак. — Но боюсь, что не справлюсь со всем сразу. Солдаты не простят мне, если с их детьми что-то случится, а у меня... Молодой полковник потер висок двумя пальцами, словно с трудом пытался уловить свой внутренний голос. — У меня дурное предчувствие. Будто я боюсь за кого-то. Может быть, за этих детей. Августин вновь взглянул за залитую солнцем поляну, обдумывая сказанные полковником слова. — Это так. Ведь ты несëшь ответственность не только за нашу армию, но и за наших отпрысков. А вот я переживаю за тебя, Корсак. Если бы я столкнулся с чем то подобным в твои годы, меня бы давно объявили полковником от чëрта. — он внезапно рассмеялся и почти так же резко замолчал. Корсак какое-то время поддерживал это молчание. В его душе теперь словно плавала пустота, и от размышлений над словами старшего солдата у полковника неприятно крутило в животе. — Думаю... Думаю, пора возвращаться. — тихо сказал Корсак. — Ты поедешь с нами? Августин ответил ему кивком. Когда оба вернулись к месту, куда чуть ранее подъехали на телеге, Беркер, Хакан и Немезис все еще были там. Мальчишка трепал наклонившуюся к нему лошадь за гриву меж ушей и, судя по всему, кормил ее кусочками черствого хлеба. Беркер разговаривал с молодыми солдатами, сидящими на соседней телеге, а вот Хакан что то оживленно рассказывал Немезису, пока тот был занят делом. Заметив Корсака и Августина, молодой солдат тут же направился к ним. Немезис, заметив отсутствие друга, с взволнованно - счастливым видом бросился за ним. — Немезис хочет взглянуть на Базу! — запричитал Хакан, подбегая к солдатам. — Давайте возьмем его с собой! — О-обещаю что буду хорошо себя вести! — звонким голосом добавил подбежавший мальчик. Корсаку идея не понравилась. База не выглядела как то место, куда можно ездить для развлечения. Однако, глазки Немезиса так сияли от предвкушения, что полковник потерял всякое желание поучать и расстраивать его. — Хочешь на солдат посмотреть, да? — спросил он у мальчика, осторожно приглаживая светлые волосы на его головке. — Да! — взвизгнул малыш, подпрыгивая и хватая ладонь Корсака в свои ручки. — Хакан рассказывал, как там здорово! И людей даже больше, чем у нас! Хочу посмотреть, хочу, хочу! — Можно взять его с собой ненадолго, а потом отправить на телеге обратно. — с улыбкой сказал Августин. — Но только если Хакан поедет с ним. — Поеду! — тут же согласился Хакан, активно кивая. Его глаза победно зажглись, когда он понял, что старший солдат на его стороне. — Я потом отработаю, Корсак, честное слово! — Так уж и быть, — усмехнулся Корсак, легко подхватывая радостного мальчишку на руки и усаживая его на сено, покрывающее дно телеги. — Но давайте сделаем это, пока солнце не село. Он подозвал Беркера, и тот, нехотя оторвавшись от разговора с будущими сослуживцами, вернулся в телегу. Его пристальный взгляд упал на Немезиса. — Что, уломал все-таки, а бесëнок? — хмыкнул солдат, и Немезис, хихикая, прыгнул к Беркеру на колени. — Какой беспокойный, — смеялся Августин, наблюдая за тем, как Беркер с шуточным рычанием тискает мальчика. — Смотри, как бы твой приятель не удушил его. — Не удушит. — с улыбкой сказал Корсак и неторопливо обратил свой взгляд на степь. До заката было еще далеко, но прогревшийся за день воздух уже не дышал такой прохладой, как это было в первой половине дня, он казался золотистым и совершенно приятным. Ветра почти не было, из-за чего высокая трава слежалась и не путалась под колёсами. Лишь когда "путники" были совсем близко, небо начало окрашиваться в более теплые оттенки, намекая едущей компании на закат. Вместе с постепенным снижением солнца проснулся ветерок, который заставил Корсака прийти в себя после монотонного стука колес. Впереди виднелась База. Уставший ждать Немезис радостно ахнул, прыгнул со своего места и привалился к самому краю телеги, чтобы лучше разглядеть местность, к которой они приближались. — Смотрите, какая там башня! — крикнул он, тыча пальцем в возвышающуюся каменную постройку — первое, на что Корсак и сам обратил внимание, когда приехал сюда служить. Он хотел было ответить на радостный возглас мальчишки, но странный дребезжащий звук заставил его замолчать. Полковник ненароком взглянул на своих спутников, пытаясь разобраться, не послышалось ли ему. Те также довольно быстро заметили звуки, которые доносил ветер и недоумевающе переглянулись. Беркер напрягся и попросил извозчика ускориться. Мужчина, державший вожжи, громко свистнул лошади, давая ей команду переходить на рысь. — Что-то происходит, — тихо сказал Августин. — Похоже, это мечи. Стоило им подъехать к Базе ещë ближе, послышался короткий свист, и прямо над головами приезжих пронеслась стрела. Практически сразу следующая с глухим стуком врезалась в твердую землю прямо у копыт лошади. Та испуганно взбрыкнула и с трудом, но удержала темп движения. — Что это ещë за хрень?! — восклинул Беркер с явным испугом в голосе. — Да тут в округе никого нет! Корсак поднялся на ноги, забыв про возможность следующей стрелы прилететь уже в него. От своей догадки он похолодел. — Эти стрелы летят с Базы, — с тревогой сказал полковник. — Там что-то случилось. Хакан, посади Немезиса за нами, оставим телегу за стенами. Бог его знает, что там происходит. Хакан округлил глаза и усадил Немезиса вглубь телеги. Мальчик непонимающе хлопал глазами, с недоумением наблюдая за растущей паникой своих спутников. — Что там? Что случилось? — Корсак услышал, как мальчик попытался встать и выглянуть из-за солдат, чтобы лучше увидеть происходящее, но Хакан и Августин заставили его оставаться на месте. Они были совсем рядом, когда Корсак увидел, что из за ворот Базы стремглав хлынул поток чужаков. У полковника перехватило дух — похоже, пока часть армии находилась за работой в городе, пленные подняли бунт. — Стоп!!! — что есть мочи закричал Корсак, и когда телега остановилась, метнулся к воротам. Он услышал и то, как его спутники спрыгивают вслед за ним, бросаясь наперерез бунтующим пленным. Следом из за ворот неслись сослуживцы Корсака — уже изрядно потрепанные после неожиданной схватки, но пребывающие в явном бешенстве. Заметив вернувшегося полковника, они с яростными криками стали смыкать круг вокруг пленных, не давая им возможности обогнуть стоящих на пути новоприбывших солдат. Вытаскивая меч, Корсак заметил Мортимора, выбежавшего из-за ворот вместе с группой старших солдат. Они тяжело дышали, крича на продолжающих погоню молодых сослуживцев, которые не желали держать строй и теперь с победными криками набрасывались на потерявших пути отступления врагов. Беркер и Хакан скрылись вслед за ними, расталкивая всех, кто встречался им на пути. Корсак невольно выругался. Дезориентированная толпа низких людей была вооружена, пускай и всем, что попалось им под руку — ножи, копья, вилы, некоторые сумели выкрасть стрелы. Раздался короткий иноязычный крик и едва растерявшая боевой дух толпа разом рассредоточилась — низкорослые люди метнулись в разные стороны, отчего их противники растерянно отшатывались, пытаясь удержать разбегающийся поток. Пленными кто-то командовал, но среди людей невозможно было выглядеть никого конкретного. Повинуясь общему движению, Корсак ринулся вперёд к сражающимся сослуживцам и принялся не всматриваясь рубить замешкавшихся врагов, которые не успевали выбежать из кольца. Активно движущийся поток людей сильно мешал ему целиться, а разъяренных молодых солдат было бесполезно выстраивать в нужное положение. Корсак почувствовал, как несколько противников вцепились ему в руки. Едва начав сопротивляться, Корсак ощутил, как в висок ему прилетел крепкий удар. Покрывшийся кровью меч выскользнул у него из рук. У полковника не было времени приходить в себя — он был обезоружен и мог поплатиться за это жизнью. Чужой нож со скрежетом вонзился Корсаку под наплечник и тот, стиснув зубы от боли, схватил наглеца за шиворот и запустил его прямо под ноги его товарищам, которые уже успели обратить внимание на раненного полковника и теперь неслись в его сторону. Один особо шустрый противник запрыгнул Корсаку на спину, и тот с ужасом почувствовал, как чужой кинжал задел его шею, оставляя за собой длинную царапину. Следующий удар мог оказаться гораздо точнее и глубже, но полковник тут же почувствовал, как кто-то содрал нападавшего с его спины. Раздался вскрик и глухой стук о землю. Хакан отшвырнул от себя пленного с перерезанным горлом и отпрыгнул в сторону, давая дорогу Беркеру, чья потенциальная "помощь" сразу отпугнула нападающих на Корсака врагов. Те, подняв крик, разбежались в стороны, продолжив двигаться прочь от ворот. Друзья обменялись быстрым взглядом и бросились на поиски Мортимора, который вновь затерялся среди смешавшейся толпы. Генерала не пришлось искать долго — он довольно быстро вырвался из окружения противников и тоже заметил полковника. Оба сразу кинулись друг другу навстречу. — Их не остановишь, — Мортимор остановился, глубоко дыша и обессиленно прикрывая глаза. — Подмога из города будет идти слишком долго. Я думаю, они это спланировали. — Я отзову солдат, — торопливо произнес Корсак, ощупывая свою рану на шее. Похоже, та была не слишком глубокой, ибо полковник все еще чувствовал ясность ума. — Мы уже остановили тех, кто не успел выбежать за ворота, — согласно кивнул Мортимор. — Поторопись. Когда генерал вновь скрылся среди людей, Корсак обернулся на Беркера. Тот дрожал от бессильной злобы, с ненавистью наблюдая, как их сослуживцы невольно расступаются под натиском врагов. — Корсак! — пронзительный, полный ужаса крик Хакана ударил полковника по ушкам. — Они бегут к телеге!!! Корсак невольно вздрогнул, чувствуя нарастающую панику. — Найди Августина и отзывайте солдат! — крикнул Корсак встрепенувшемуся Беркеру. — Я сейчас вернусь. Что есть мочи полковник рванулся в том же направлении, куда бежала толпа, огибая невысокие стены Базы. Он не смотрел себе под ноги, из-за чего боялся по неосторожности растянуться на земле и не успеть добежать до телеги... Корсак со страхом понимал, что ему не перегнать врагов, хотя телега уже показалась на виду, и до нее оставалось менее ста метров. Он почувствовал, как его сердце ухнуло вниз, когда на телегу взобралась низкая фигура, чернеющая на фоне солнца. Движение снизу — это Немезис, заметив чужака, с испугом отпрыгнул назад. В руке у подлеца было что то не слишком длинное, но когда он поднял странную вещь, бегущий Корсак увидел, как на солнце блестит точеный конец сапëрной лопаты. Полковник открыл рот, чтобы закричать, но прежде, чем он успел это сделать, враг наотмашь ударил лопатой забившегося в угол мальчика. Брызги крови взметнулись вверх. Корсак на время потерял возможность видеть из-за наплывшего на глаза тумана. Когда полковник добрался до телеги, мерзавец уже исчез. На подкашивающихся ногах Корсак взобрался на телегу и застыл. Малыш лежал на стремительно багровеющем сене. Огромная уродливая рана пересекала ему голову от затылка до лба, несколько мелких осколков черепа плавали в сгущающейся крови, как и светлеющие пятна ошмëтков мозга. У Корсака болезненно скрутило горло, когда веки мальчика дернулись и приподнялись. Слезящийся, расплывчатый и мертвый взгляд устремился в направлении Корсака, и Немезис предпринял попытку подползти к полковнику. — Стой, — голос Корсака дрожал от слëз и тяжëлого ужаса. — Не шевелись, пожалуйста. Солдат с трудом сдвинулся с места и дрожащими руками поднял детское тельце, оставившее попытки двигаться. Корсак даже не услышал торопливых шагов, раздавшихся рядом. На телегу вскочил Хакан. От увиденного тот сперва застыл на месте. — НЕМЕЗИС! — сорвавшийся голос Хакана привел Корсака в чувства. Молодой солдат бросился к полковнику, пытаясь отобрать своего маленького друга. — ОТДАЙ МНЕ! ОТДАЙ! ЗА ЧТО?! — возможно, между ним и Корсаком успела бы завязаться драка, если бы на вопли Хакана не сбежались люди. Первыми к телеге подбежали Беркер и Августин, однако им пришлось расступиться пропуская вперед Эмиральда. Молодой медик почти незаметно проскользнул между двумя сослуживцами, и так же незаметно забрал у Корсака бездыханного мальчика. Под полные ужаса причетания солдат Эмиральд покинул телегу, по пути пытаясь хоть что-то втолковать рыдающему Хакану. Корсак беспрепятственно отошел от телеги. Беркер присоединился к нему. Зелёные глаза товарища потрясëнно и потерянно провожали взглядом медика, молодого солдата и Августина, которые быстро скрылись среди людей. Не находя в себе сил думать, Корсак поднял глаза и заметил Вильсона. Пленный выглядел весьма спокойным и расслабленным. Хромой парень даже не пытался убегать или скрываться где-то от разъяренных после битвы чужих солдат, а лишь смотрел вдаль, где среди поля скрылись его счастливые сбежавшие товарищи. Корсаку захотелось свернуть ему шею. Но внезапная мысль остановила полковника — пленные бросили своего хромого брата по оружию. — Я ему горло вскрою. — сдавленно прорычал Беркер сбоку. Корсак зажмурился и махнул рукой. — Оставь. — хрипло сказал он. Солдат развернулся и поплелся к воротам Базы. Шаги давались ему столь тяжело, будто на полковника взвалилось что-то неподъемное. Корсак не чувствовал боли в ранах. Ощущался им лишь ком в горле, жалость, ужас, обида и глубокий, мрачный гнев.