Опасные связи

      Самочувствие Молли стремительно ухудшалось день ото дня. Вначале у неё начались сильные боли в груди, так что она не могла лежать на животе. Такое случалось и раньше в определенные дни цикла, но кажется, не так сильно как в этот раз. Затем у девушки заметно испортилась кожа: угри возникали на ровном месте, несмотря на все её старания, а потом на лице стали появляться какие-то странные неэстетичные пятна. Она стала очень эмоциональной, раздражалась по малейшему поводу и из последних сил старалась держать себя в руках на работе. Настроение менялось с пугающей скоростью: то возникала немотивированная эйфория, то хотелось уйти в туалет и плакать без особого повода.       В довершении всего её чертовски злило, когда она ловила на себе изучающие взгляды детектива исподтишка. Когда Молли замечала их, Холмс тут же делал вид, что занят делами.       Хупер не нравилось, что Шерлок видит не лучшие перемены в её внешнем виде и характере. Как раз когда их отношения были прекрасными как никогда. При этом детектив вел себя с ней весьма странно. Казалось, он считывал её малейшие желания. И на её столе внезапно возникали эклеры, когда мучительно хотелось сладкого, на офисном стуле - небольшая продолговатая подушка с трогательным принтом в виде щенка, когда её спина отчаянно болела. Шерлок без всякой просьбы с её стороны открывал окно, когда ей становилось душно, и закрывал – когда прохладно.       Его заботливое поведение настораживало её и выводило из себя. Но она не успевала выяснить с ним отношения: каждый раз, когда она собиралась это сделать, он предусмотрительно исчезал из лаборатории.       Однажды утром она проснулась и почувствовала себя особенно плохо. Молли чувствовала себя абсолютно измученной: казалось, она работала грузчиком всю ночь, а вовсе не спала. Все тело ломило, голова болела. Ужасно хотелось есть, но когда она перекусила, её начало тошнить и, в конце концов, открылась рвота.       Хупер отправила смс своему начальнику, о том, что заболела и не придет на работу, а сама начала искать ближайшую к дому лабораторию для сдачи крови на анализ. Её бросало то в жар, то в холод. Быстро собравшись, она вышла на улицу, и от прохладного ветра ей стало намного легче. Добравшись до лаборатории, она объяснила администратору, что хочет сдать кровь на ХГЧ и что хочет получить результат как можно скорее.       После сдачи крови ей стало настолько плохо, что она сильно побледнела и начала сползать с кресла. Испуганные медсестры переложили её на кушетку, открыли окно, приводили её в чувство с помощью нашатыря и замеряли давление. У Хупер оказалось очень низкое давление, и персонал отпаивал её сладким чаем, а затем отправил домой на такси.       Через три часа Хупер получила на свою электронную почту письмо с результатами анализа. Дрожащими руками она открыла скан документа с печатью лаборатории и увидела пугающе большую цифру ХГЧ вместе ожидаемого «меньше единицы».       За каких-то пару минут, растерянность и страх сменились негодованием. Ведь она знала виновника своих страданий.

* * *

      На другом конце Лондона, загородом, изучающий очередное место преступления консультирующий детектив получил сообщение к твиттере. В сообщении было всего три слова: «Шерлок, какого черта?!» К сообщению прилагалось фото результатов анализа, которое многое объясняло.       Шерлок чуть заметно улыбнулся после прочтения и в его глазах появился таинственный блеск. Он ликовал, но старался не показывать вида. Сотрудники Скотланд-Ярда, заметившие изменения в поведении Холмса, как всегда ничего не поняли, разнервничались и стали делать больше ошибок. Но детектив уже не реагировал на их просчеты так болезненно, он был погружен в свои мысли.       И только Лестрейд догадался, что смена настроения Шерлока едва ли связана с расследуемым ими делом. Кажется, он никогда не видел Холмса таким счастливым. По всей видимости, случилось что-то очень хорошее и теперь, наконец, все будет хорошо.