I was told you died

Всё началось с тяжёлых дверей аббатства. Когда они распахнулись, флагеллянт уже знал, кто именно стоит на пороге. Смотреть через плечо было не обязательно, прерывать молитву — тоже, однако гость явно хотел, чтобы ему сразу уделили внимание. Это чувствовалось без слов; от пришедшего во все стороны исходили напряжённые волны. Доспехи тамплиера и кроваво-красные складки плаща, выглядящие такими неприступными, всё же не могли скрыть живых эмоций. Чужой сильный голос раздался спустя несколько мгновений. — Диего де Фернандес? — Это я, — откликнулся самобичеватель, поднимаясь с колен. — Добро пожаловать в Гамлет, святой брат. Чем я могу тебе помочь? — Мне говорили, что ты умер. Силой воли Диего смог удержаться от глубокого вздоха. Ну, разумеется. Стоит всего один раз полежать в гробу — и жизнь для тебя становится куда суетнее, чем когда-либо была до этого. Гость же, в свою очередь, оказался епископом Бреттом Стоуном — единственным, кто имел в городе самое высокое духовное звание. После долгой отлучки он безотлагательно взялся за дело: перебудил весь господень дом, явил настоятелю все причитающиеся документы и утверждения в сане, затем увлёк Фернандеса в свои отведенные покои. Мрачную холодную комнату, конечно же, не успели подготовить к столь неожиданному визиту. Сбивающиеся с ног монахи едва успели разжечь камин; на пыльном столе только что зажгли несколько свечей. Быстро подкрепившись с дороги хлебом и кубком вина, епископ вознамерился сразу продолжить беседу. — Я хотел бы услышать, как это случилось. — Хорошо, ваше преосвященство, — вежливо произнёс флагеллянт, с интересом рассматривая чужое лицо. Как давно в городе не появлялось чего-то такого же свежего и полного энергии.… Эти правильные, гармоничные черты не портила даже восковая бледность. Определить по ним точный возраст было невозможно, однако в глазах таилась мудрость, приходящая только с годами и несчастьями. — Но прежде скажите, откуда вам стало про меня известно? — Слухи о Гамлете ходят по всей стране. С тех пор, как этот проклятый безумец решил перекопать своё поместье, здесь творятся страшные вещи. — Вы знали хозяина этих земель? — удивился Фернандес. — Лично? — Да. Я много раз пытался отговорить его от богомерзких исследований. Как видишь — тщетно. Я вернулся, чтобы помочь разобраться с последствиями. Теперь отвечай, как ты погиб и как вернулся из всепоглощающего мрака. На секунду Диего задумался, подбирая в уме нужные слова. Смерть — далеко не то, о чём он любил вспоминать, особенно если учесть сопутствующие обстоятельства. — Меня убил наёмник, — честно и сухо прозвучало из его уст без лишних подробностей. — Ему хорошо заплатили. У меня на шее сохранился шрам от его топора. Затем он зарыл мой труп на местном кладбище. — За что тебя так? Была какая-то веская причина? — Этого я не знаю, ваше преосвященство. Как вы сказали, здесь творятся страшные вещи. Уклончивая реплика Стоуну явно не понравилась, но он продолжил: — Мне говорили, будто ты видел Свет. Это правда или очередные экзальтированные бредни? — Если бы я не видел Свет, то не воскрес бы, — заметил Фернандес. — Никто не может совершить такое чудо, кроме Него, вы согласны? — Аминь, — кивнул Бретт, хотя его брови оставались нахмуренными. — Получается, что из всех мятёжных душ, павших за благое дело, только тебя удостоили возвращением? — Истинно так. — Хм. И как ты распоряжаешься таким ценным даром? — Делаю то же, что и раньше — искупляю кровью свои и чужие грехи, борюсь со злом и облегчаю муки страждущих. — Безусловно, это занятие угодно Свету, но… что в тебе особенного, Фернандес? Ужели ты святой или просто оказался в нужное время в нужном месте? В чём смысл твоего воскрешения? А если, к примеру, меня убьют и похоронят в этой земле, я тоже вернусь обратно? — Я не берусь ничего утверждать, ваше преосвященство, — ответил Диего, поняв, что именно от него хотят услышать. — Возможно, я здесь за тем, чтобы вернуть людям веру в Свет, который им так нужен… избавить их от страха смерти… или же вывести из путаного лабиринта заблуждений. Однажды у меня получилось — значит, получится и впредь. Какое-то время Стоун молчал, переваривая эти слова. Диего же с достоинством встретил и выдержал его пронзительный взгляд, невольно любуясь холодным серым оттенком радужек. — Твои речи полны гордыни, — наконец, прозвучал вердикт. — Я поверю им, когда увижу твои деяния своими глазами. Передай всем, что этого дня аббатство вновь переходит под моё управление. Можешь идти. Мы с тобой ещё побеседуем. — Как пожелаете, ваше преосвященство, — Фернандес поднялся с места и слегка поклонился, пока епископ осенял его святым крестом. — Спокойной ночи. — Спокойной ночи. Оставшись один, Бретт придвинулся ближе к огню, чтобы согреть руки. Казалось, что без южанина в комнате стало гораздо холоднее.