I was told you died

Гуляя по затхлым улицам, вымощенным кривыми булыжниками, епископ Стоун лишний раз убедился — этот город никогда не изменится. Многие из встречающихся людей помнили Бретта ещё мальчишкой, который носился по полям как угорелый и грыз яблоки из соседних садов. Старый пекарь настойчиво зазывал его в гости, цирюльник умолял крестить его недавно родившуюся дочь, а кузнец хлопнул по плечу и одобрительно хмыкнул. Со всех сторон доносились искренние слова приветствия и просьбы благословить; на хмурых лицах начали расцветать улыбки. Видя, какого успеха и положения достиг их земляк, жители воспряли духом и на краткий миг вышли из той тьмы, что окутывала Гамлет денно и нощно. Трактир находился всё там же — на главной площади. Теперь внутри было гораздо шумнее: смертельная опасность, помноженная на несметные богатства, привлекала многих отверженных. Громкий хохот и болтовня перемежались лязгом стали и смачными звуками ударов. Рыжеволосая дикарка оторвалась от кружки пива и уставилась на вошедшего священника с крайней неприязнью. За барной стойкой дрых огромный воин в тяжёлых латах; в дальнем углу разбойник с шутом били друг другу морды, а смуглый мужчина в пёстром халате заходился от смеха, держа в пальцах веер козырных карт. Конечно, слепо доверять россказням этих грешников Бретт отнюдь не собирался. Он просто хотел составить о флагеллянте какое-нибудь объективное мнение. Мощный удар молотом об пол быстро обеспечил ему нужное внимание. — Всем доброго дня. Я епископ вашего аббатства и отныне буду сражаться вместе с вами против нечестивых отродий бездны. — Пошёл к чёрту! — с готовностью крикнула дикарка и плюнула в его сторону. — Салам, эфенди, — спокойно откликнулся шулер, встал и даже поклонился. — Да не оставит тебя Свет своей милостью! — Святой отец, подкинь десять монет! — воскликнул бандит, швырнув своего хилого противника на свободный стол. — С концами проигрался этому чернокнижнику, мать его! — Подкину, если расскажешь мне кое-что, — пообещал Стоун, чем живо заинтересовал дерущихся. — Запросто! Деньги на бочку, папаша! — Ты знаешь Диего де Фернандеса? — А, этого поехавшего? — понимающе ухмыльнулся разбойник. — Да его все знают, правда, ребята? — Однажды он спас мне жизнь, — кивнул оккультист, поглаживая бородку. — Вытащил меня на своих плечах из ядовитого болота. Такое не забывается. — Да, хороший парень, благодетель. Много добра от него видели с тех пор, как он воскрес. Только вот, чуть что, лупит себя и других до мяса. Говорит — покаяние такое. Но это уже по вашей части, святой отец, я-то не разбираюсь. — Воскрес? — переспросил Стоун, ловко прикинувшись дурачком. — Как это? — Ну, Ян его грохнул однажды, — пожал плечами бандит; дело-то привычное. — Только вот не срослось: этот чёрт возьми да и оживи. Никто особо не удивился: тут всякое происходит. — И что было после? — Они с Яном помирились, и Ян ушёл. Видимо, руки марать устал о всяких там сумасшедших. Жалко, забавный был мужик, несмотря на то, что наёмник. Могли бы дружить. — А Птица говорит, они трахались… — ехидно встрял шут, оправившись от крепких тумаков в челюсть. — Она там была и всё видела… — Заткнись! — рявкнул бандит. — Не тебе десять монет предлагают! — Мне кажется, подробности излишни, — мягко заметил чернокнижник, радея за репутацию своего спасителя. — Не обращайте внимания на всякие глупости, эфенди. А ты, Дисмас, мог бы и постыдиться. Твой рот болтливее, чем у базарной бабы. — Из-за тебя я на мели, — огрызнулся Дисмас. — Так что скажу всё, что попросят. — Что ж, благодарю, — сквозь зубы произнёс Бретт. — Мне действительно важны любые сведения. Я сам разберусь, что из них правда а что — досужие вымыслы. — Ладненько. Ну, так как с деньгами? В разбойника сейчас же прилетел кожаный мешочек с вознаграждением. Тот довольно запустил руку внутрь и надкусил блестящий кружок. — Вы ещё в лечебнице Птицу спросите, папаша. Они с Фернандесом большие друзья. — Непременно, — едва сдерживая злость, пообещал Стоун и решительным шагом вышел из трактира. В палатах народу оказалось ещё больше, чем в кабаке. Коек на всех не хватало, так что некоторые пациенты ютились в промозглых коридорах. Запах гноя, крови и целебных средств вышибал слезу и заставлял голову раскалываться надвое. Здесь люди особенно нуждались в утешении, так что, по крайней мере, час епископ потратил на исповеди, чтение псалмов и душеспасительные беседы. После этого унылое место скорби и болезней тоже преобразилось: общее настроение стало куда радостнее, к некоторым вернулись надежды на скорое выздоровление. Среди белых передников целительниц отчётливо выделялся подол тёмно-зелёной формы. Бретт не знал наверняка, но догадывался — так называемая Птица дежурит у кроватей абсолютно добровольно, не получая за работу ни гроша. Такой альтруизм заслуживал только похвалы, о чём Стоун не преминул сообщить девушке при долгожданной встрече. — Здесь я нужнее, — скромно отмахнулась она. — Истреблять чудовищ — это к другим, а с меня хватит походов по буреломам. — Уверяю, этим ты стала гораздо ближе к Свету, дитя. — Диего говорит то же самое. Вы ведь уже встречались? — Истинно так. Собственно, из-за него я и пришёл к тебе. — Не правда ли удивительно? — Птица явно обрадовалась возможности ещё раз обсудить невероятный случай. — Я — образованный лекарь, а мне всё равно не верят, что он восстал из мёртвых! Признаться, я очень рада, что этот жребий выпал именно Диего. Без него я бы совсем пропала. — Неужели? — тамплиер не счёл нужным скрыть сомнение в голосе. — А до меня дошли сведения, будто он не столь добродетелен… Доктор явно смутилась и покраснела под своей остроклювой маской. — На что вы намекаете? — Того наёмника звали Ян, и, кажется, они… — О-ох, вы об этом… — тихо, почти шёпотом сказала девушка. — Так и знала, что мне не следовало распространяться, но ведь Диего сам не счёл нужным это скрывать! Наоборот, он очень радовался, что помог заблудшей душе избавиться от потребности убивать за деньги! Клянусь, Ян ушёл из Гамлета другим человеком! Бретт не верил своим ушам, но сердце подсказывало, что эти слова — правда от начала и до конца. Его захлестнула настоящая буря из смешанных чувств. Волны праведного гнева, основанного на железных устоях веры, разрезались об утёсы непривычной растерянности. Он думал, что всегда отделит зёрна от плевел и белое от чёрного; теперь он не знал, какое решение относительно Фернандеса надлежит принять окончательно. Предстоял тяжёлый разговор, и чем раньше он состоится — тем лучше. Не позволив себе даже короткой передышки, Стоун отправился на поиски южанина. И весть о том, что он уже отправился на Багряный двор истреблять вампиров, епископа совершенно не обрадовала.