Амортенция с привкусом тоски и страха

Пэнси мягко улыбается Блейзу, когда тот нервно взъерошивает волосы рукой. Блейз в панике. – Если я не почувствую твоего запаха, всё будет в порядке, правда, Пэнс? – спрашивает он тихо. Парень никогда в жизни не чувствовал себя таким потерянным, но, чёрт возьми, он никак не мог себе это объяснить. День не задался с самого утра. Мулат успел поцапаться с младшим Уизли, порвать серебряный браслет и поссориться с лучшим другом – Драко Малфоем. Профессор Слизнорт ещё на прошлом уроке предупреждал, что слизеринцев и гриффиндорцев ждёт что-то особенное, и теперь, перед самым уроком, некоторые начинали нервничать, потому что Лаванда Браун узнала у Парвати, что та узнала у Кэти, что та узнала у Ханны, что на этом чёртовом уроке их ждёт чёртова амортенция. А Блейз не нервничает, у Блейза паника, Блейз ненавидит дрожь в коленках и эту невыносимую неопределённость. Только поэтому он спрашивает у Пэнс, что случится, если они не те. Блейз Забини никогда бы не стал спрашивать у неё ничего такого, он ведь знает, что они друг другу просто предназначены, что она – лучшее, что у него есть. Она красиво смеётся и одевается так, что все девчонки ей завидуют, когда она обнимает его ночью ему тепло, ему тепло, когда она молча на него смотрит и когда поддерживает в любом начинании, ему тепло, когда она его принимает таким, абсолютно разным, нестандартным, больным, как сказала бы его мать. Блейз Забини никогда бы не поставил под сомнения собственные чувства, если бы не замечал за собой странные вещи, но Блейз Забини никогда бы не стал нюхать чёртову амортенцию. – Всё всегда будет в порядке, Блейз, я всё равно тебя люблю, ты же знаешь. Это ничего не значит, – произносит слизеринка серьезно, она никогда не была такой серьёзной. Они стоят, прижавшись к друг другу плечами, и опираются на стену. Она едва достаёт ему до подбородка, и он с лёгкостью может её поднять и, как в старые добрые, унести очень далеко. Блейз выдыхает. Не значит. Не значит. Не значит. Пэнси Паркинсон знает, как много это значит сейчас, когда её родители и родители Блейза договорились о их браке. Она мысленно усмехается. Ничего это не значит, потому что это никогда ничего не значило. Мама вышла не по любви, бабушка вышла не по любви, прабабушка, тётя, двоюродная сестра. Род Паркинсон беднел, так что до любви никому не было дела. А Пэнси Блейза любила, честно. За всю его сложность и уверенность, за улыбку, за тепло, за разговоры, за умение принимать её страхи. Она берёт его за руку, крепко сжимая, целуя в щёку. – Мы переживём это, как и всегда, – произносит она у уха. – Вместе? – улыбается он через силу. – Вместе, – кивает она. Когда звенит звонок, они уверенно входят в класс, зачем-то задерживая дыхание, держась за руки. Их ничего не остановит, не испугает. Слизнорт просит всех встать у котлов, и большинство учеников в классе восторженно переговариваются, вставая в пары у парт. Гермиона Грейнджер, смеясь, пихает Гарри Поттера в плечо и становится около их парты, Рон становится в пару с Лавандой. Гермиона думает, что это должно её волновать, но почему-то не волнует, она оглядывает класс, задерживая взгляд на держащихся за руку Забини и Паркинсон, вот кому уж точно не стоит волноваться о запахе зелья. Безупречная парочка о чём-то переговаривается, они вовсе не замечают задумчивого взгляда Грейнджер. Безупречная Пэнси Паркинсон кратко улыбается и у Гермионы внутри что-то неприятно щемит, она списывает это на банальную неприязнь к девушке с чёрно-угольными волосами. У неё красивые губы с вишнёвой помадой, красивые тёмные глаза, красивые плечи, красивые ключицы, красивое чёрное платье. Она, чёрт возьми, слишком красива. Гермиона задумчиво переводит взгляд к закрытому котлу, скоро Слизнорт попросит открыть крышку, и они все это почувствуют, возможно сначала они даже не поймут, но позже всё прояснится, осознание может прийти даже спустя годы. Гриффиндорка нервно поправляет свой красно-золотой галстук. Это просто зелье, ничего страшного. – Можете открывать, – произносит наконец Слизрнот. Радостный писк Лаванды, тихий выдох Гарри сбоку и чей-то кашель, класс погружается в неразборчивый шум, почти гул. Гермиона снимает крышку, отставляя её в сторону. Пахнет пергаментом, свежей травой, объятиями друзей, пахнет тоской. Тоской по солнцу и чьему-то смеху. Пахнет болью. Гермиона жмурится, а затем распахивает глаза. Ваниль. Ваниль заполняет лёгкие, мешает нормально дышать, гоняет кровь в три раза быстрее, заставляя сердце биться сильнее. Больно. Гермиона Грейнджер знает, кто так пахнет. Знает, кто умеет ходить по головам с кричащей ухмылкой на губах, кто источает из себя ощутимую на пальцах безупречность. Знает, кто преследует Гермиону во снах, оставляя после себя только запах ванили. Чёрт. Чёрт. Чёрт. Пожалуйста, исчезни. Пожалуйста, перестань. Пожалуйста, не чувствуй. Гермиона отчаянно пытается успокоиться, но сердце вырывается из груди. Так всё рушится? Так всё ломается? Гермиона хочет спросить у Бога – так ли всё падает в бездну? Пэнси Паркинсон с лёгкостью может ответить на этот вопрос. Да, Грейнджер, так всё рушится, ломается, превращается в пепел. Для Пэнси амортенция пахнет страхом. Пахнет ужасом, тоской. Она смотрит на Блейза, и тот кивает в ответ на её взгляд. У них ничего не вышло, судьба решила станцевать на их оголённых костях. – Мы справимся, – утешает он её, но Пэнси не верит. Её амортенция пахнет гриффиндоркой, с которой они когда-то делали совместную работу по зельям. Пахнет только ей. И Пэнси знает – это конец. Брюнетка снова вдыхает полные лёгкие воздуха. Запах корицы полностью затмевает запах кофе и моря. Тоска. Жгучая тоска. Гермиона Грейнджер пахнет корицей, Пэнси знает. Эта заучка, с красивыми каштановыми кудрями, с ахуенными глазами. Со светлой улыбкой и привычкой геройствовать. Ничего не выйдет, – думает Пэнси, когда тихий голос в голове предлагает просто забыть. Её забыть нереально. Пэнси прижимается к груди Блейза, пытаясь вытеснить ужасную корицу из лёгких. Блейз пахнет папоротником и чем-то горьковатым. Блейз пахнет домом. Его рука поглаживает её по волосам. Его дрожащая рука. Он тихо шипит. Блять, блять, блять. Взгляд цепляется за рыжую макушку Уизли. Ебучий Рональд.