Скарлетт

Во рту дымила зажжённая сигарета, в руке — стакан с виски медовоянтарным, цвета такого же, как глаза девушки, держащей стакан. Рядом с ней не было ни души, как будто она — редкий экспонат в музее. К девушке никто не подсаживался, словно боялись испортить. Она увидела её как только вошла в это странное место. Средь серой танцующей массы и пахучего дыма, она была для неё, как мулета тореадора для быка. Она была одета в красный костюм, каштановые, почти рыжие волосы неровными волнами спадали чуть пониже плеч. Она выдыхала дым, рассматривая серую массу. Выбирала «жертву». И тут взгляд её пал на Софи, светловолосую девушку, скромно выпивающую в стороне ото всех. Она была чиста, ещё совсем невинна и в это место попала совершенно случайно, возможно. Возможно, по глупой ошибке, возможно, намеренно забрела сюда, чтобы смыть с себя нетронутую никем чистоту. Девушка в красном поднялась со своего места, и стулья, где она сидела и рядом тут же заняли натанцевавшиеся девушки и парни. Серая масса расступалась перед ней, как будто, для того, чтобы не испачкать похотью, развратом, грязью будней и повседневности, чтобы она не стала такой, как они. Серой и невзрачной. Так казалось тогда Софи. И ей нравилось думать об этом. Нравилось думать о том, что вдвоём с ней, с той самой девушкой в красном, они не такие, как остальные, яркие, светлые, чистые. Чисты, как два ангела, но не настолько чисты, чтобы жить в Раю вместе с другими. Софи видела, что девушка в красном направляется к ней. За ней устремлялись взгляды и невольно цеплялись за саму Софи. Потому что она выбрала её сегодня. Выбрала невзрачную девушку средь огромной толпы таких же невзрачных красоток. Но все они были похожи друг на друга, а Софи была особенной для неё. Хотя бы на сегодняшнюю ночь. Девушка в красном подошла к ней, мягко взяла за руку и повлекла за собой в серую массу. В этот раз она облепила их тела и сшила вместе красной нитью. Движения выходили неровными, сигарета давно погасла. Софи и не замечала, как девушка прижимается всё теснее и руки её вальяжно гуляют по стройному телу. Казалось, никому нет дела до двух девушек в самой гуще. Для всех существует только музыка, запах дыма и алкоголя, рваные движения того, что они называли танцем, и собственный партнер. Софи чувствовала горячее дыхание девушки в красном то на своём лице, то на шее, они двигались в такт друг другу и в такт серой массе вокруг. Движения становились нескладными, дыхание совсем сбилось, но все танцевали, и она тоже танцевала. Девушка в красном потянула Софи к барной стойке, мёртвой хваткой сжимая её руку. Девушка, одетая в красное заказала виски, закурила и предложила сигарету Софи. Она взяла, хотя и не курила никогда. От дыма отдалённо пахло апельсином или чем-то ещё, другим, сладким. — Ты пробовала курить по-цыгански? — впервые заговорила, обращаясь к Софи, девушка напротив. — Н-нет, — она смутилась и отвернулась, — Я вообще курить… не пробовала. Девушка в красном, подсела поближе и выдохнула дым ей в лицо: — Хочешь, научу? — Д-давай. Светловолосая села прямее и для смелости глотнула обжигающий горло виски. — Смотри, — перекрикивая музыку, проговорила девушка в красном, — я делаю затяжку, касаюсь твоих губ и выдыхаю дым в тебя, — и не дождавшись ответа, она втянула дым, прикрывая глаза. Резко наклонилась вперёд и коснулась влажных от алкоголя губ Софи, от чего та слегка вздрогнула. Меньше секунды она смотрит на её закрытые глаза, а потом втягивает в себя горьковатый дым. Еще движение — и остатки дыма снова во рту у брюнетки. Но теперь обоим уже нет никакого дела до этого. Девушка в красном держит Софи за талию и шею, прижимая к себе и мягко целует её, забывая и про горечь во рту, и про недопитый алкоголь, и про то, что все смотрят на них, хотя никто даже не смотрел. Все были заняты музыкой, танцами и друг другом, но чужие взгляды чувствовались кожей. Из белокурой головы мигом улетучились все мысли и она отвечала на поцелуй, не перенимая инициативу и ни о чём не думая. Не задумываясь даже о том, что на следующее утро её, таинственной девушки в красном уже не будет рядом. Брюнетка отстранилась и посмотрела в слегка помутневшие глаза Софи, допила свой виски и снова поцеловала её. — Допивай, — отстранившись от губ девушки прошептала она ей на ухо и коснулась горячим языком мочки, — и пойдём. Софи так и сделала. Залпом выпив остатки алкоголя, она поморщила нос и поднялась следом за девушкой в красном. Она помнила, что точно хотела что-то спросить, но мысли остались за барной стойкой возле двух пустеющих бокалов, осыпались вместе с пеплом от сигарет и остались в пепельнице, улетучились вместе с дымом. Мысли её были где угодно, но не в положенной им голове. И серая масса вновь поглотила их, облепляя. Алкоголь кружил им головы, присутствие рядом стольких двигающихся тел сводило с ума и заставляло двигаться с ними в такт. Шепот на ушко Софи: «Пойдем отсюда», тянущая в сторону выхода рука, чужие губы, касающиеся её кожи — всё смешалось от выпитого алкоголя, выкуренной на двоих сигареты и дурманящих голову поцелуев. Софи, не помня как, оказалась в просторной квартире, где на кухне они на двоих выпили почти полностью бутылку красного вина. Она снова закурила, усадив Софи себе на колени, и снова выдохнула дым в её рот, от чего светловолосая закашлялась, но следующую затяжку сделала уже сама и, прислонившись к влажным губам девушки в красном, выпустила дым. Софи внезапно стало невыносимо жарко и она непослушными руками начала стягивать легкий свитерок, под которым был лишь спортивный топ. Чужие изящные руки, длинные пальцы помогли ей, свитер был отброшен в сторону. Прижимаясь к груди девушки Софи начала расстегивать её красную рубашку, но каждая пуговица давалась невыносимо сложно, и чужие пальцы снова помогли ей. Снова провал, и вот, Софи в одном нижнем белье лежит уже на красном шёлковом покрывале, видимо, в спальне. На девушке в красном, нависающей над ней, не осталось ничего, кроме красного кружевного бюстгальтера и таких же красных трусиков, невероятно идущих красиво худому телу. Лежа под ней, не могла она чувствовать ничего кроме алкоголя, мерными толчками бившего в голову и затягивающегося узла внизу живота, нависшего сверху тела и его тепла, его запаха, запаха этого дома и этой постели, необычного и чужого, как будто из другого мира. Мира, более чистого и девственного. Мира, в котором девочки плетут венки из полевых цветов, а мальчики не задирают девочкам юбки и невинно ухаживают за ними, не смея надеяться ни на что более, чем поцелуй в щёку. Девушка, которая когда-то была одета в красное, теперь же облачённая лишь в красное бельё, наклонилась к светловолосой Софи, провела лёгкими ручками по её хрупкому, невинному, девичьему телу, ещё не до конца сформировавшемуся, и поддела резинку топа, потянула вверх и, не снимая его полностью с податливого тела, размякшего под её прикосновениями. Почти невесомо провела по коже груди. Светловолосая неожиданно почувствовала горячие влажные губы на своей груди, тихонько вздохнула и зарылась руками в волосы девушки, целовавшей её. Алкоголь не давал Софи полностью понять происходящее, а приятные прикосновения будоражили то, что осталось от мыслей. В них крутилось только одно: «ещё», но она не позволяла этому вырваться. Девушка, когда-то одетая в красное и чье имя она так и не узнала, продолжала выцеловывать нежную кожу, опускаясь всё ниже. Её руки уже поглаживали внутреннюю сторону бёдер девушки, приближаясь к тому, что Софи так старательно оберегала от многочисленных желающих, желая отдать свой «первый раз» избранному, особенному, несомненно, парню и, несомненно — не под действием алкоголя. А не девушке из клуба, имя которой даже не знает. Или не помнит. Тем временем, пока мы придаёмся размышлениям Софи, девушка, одетая когда-то в красное, даже не думала продвигаться в своём деле. Она выцеловывала низ живота, рукой оглаживая уже кружевной краешек трусиков, ни поднимаясь и ни опускаясь. Выдерживала паузу. И держала её умело. Внутри Софи начало накапливаться и нарастать возбуждение, доселе неизвестное и пугающее. Под действием алкоголя неопытная в выпивке Софи быстро захмелела и сейчас не до конца осознавала происходящее. Зато другая девушка всё отлично понимала. Понимала она и то, что Софи явно нет восемнадцати и она девственница. До конца расслабившись, Софи сжала каштаново-рыжие волосы девушки, казавшиеся тогда такими яркими. Неосторожным, грубоватым движением заставив её откинуть голову, оторвавшись от поцелуев. Светловолосая, стараясь как можно нежнее, притянула её ближе и поцеловала, рука той неаккуратно и размашисто скользнула по промежности девушки, вызвав реакцию в виде стона прямо в губы. Девушке, когда-то одетой в красное, это заметно понравилось. Даже не скрывая ухмылки, она провела в потаённом от других месте ещё раз и ещё, но уже направляя движения в нужную сторону. В соответствии с ритмом движений рукой, она точно так же двигалась языком меж губ светловолосой. Следуя велению сердца, и алкоголя, и, может быть, чего-то ещё, распирающего низ живота и готовое вот-вот взорваться, Софи подалась вперёд в такт движением той, хватая её за плечи, слегка царапая идеальную кожу молочного цвета. В отличии от её, кожа Софи вдоль и поперёк была осыпана веснушками, при том, что на лице их почти не было — только на самом кончике носа. Оторвавшись от желанных всё это время губ, Софи подтянулась к её уху и со стоном выдохнула: — Как твоё имя? — мысль, оставленная у барной стойки вернулась обратно в разгорячённую голову. Одновременно с её манипуляциями девушка, когда-то одетая в красное, отодвинула в сторону мешавшую ткань, закрывавшую доступ к столь сокровенному месту и пальчиками аккуратно коснулась открывшегося ей пространства, медленно проводя по влажным складочкам, вызвав у Софи уже откровенный стон, вместо тихого вздоха. — Скарлетт, — прошептала та, касаясь губами мочки её уха. — Скарлетт, — протянула та, как будто пробуя на вкус. Обе ухмыльнулись, Скарлетт отстранилась и посмотрела в голубые глаза Софи, не глубокие совсем, а светло-голубые, словно небо. Та потянулась за очередным поцелуем, обвивая руками её шею, девушка же, когда-то одетая в красное, имя которой было Скарлетт, продолжила манящие своей откровенностью движения рукой. В её открытости было что-то притягательное, соблазнительное, то, чего Софи ни в ком не встречала. Пальчики Скарлетт начали легонько проникать в девушку, с каждым движением углубляя и слегка ускоряя движения. Софи чувствовала, как то, что так долго набухало в животе вот-вот раскроется, вот-вот… Как будто почувствовав это, девушка, одетая когда-то в красное, резко убрала руку. Она поднесла мокрые пальцы к губам и облизнула их. Софи готова была кончить только глядя на то, как острый её язычок тщательно вылизывает пальцы, как будто испытывает выдержку девушки. Убрав пальцы ото рта, Скарлетт окончательно стягивает белье с себя и светловолосой. Взгляду Софи предстает очаровательная, аккуратная грудь девушки, именно такую грудь воспевают поэты, такую грудь рисуют художники и ваяют скульпторы. Заметив, куда устремлён её взгляд, Софи вновь потянулась к губам Скарлетт, чтобы скрыть смущение, но не получила ответа — только грубый толчок, от которого она упала на кровать. На прекрасных алых губах промелькнула усмешка. Она потешалась над слабостью и беспомощностью девушки. Чего и следовало ожидать от такой, как она. Ведь Софи была всего лишь жертвой. Сама наклонилась, чтобы не поцеловать, а укусить её нижнюю губу, но не слишком сильно, и Софи поняла — она не сможет ей противиться, что бы та не делала. Скарлетт слегка грубоватыми поцелуями прошлась по подбородку и щеке, по шее, за ушком — ниже, по ключицам — оставив багровый след, поигралась языком с откровенно торчащими сосками и — ниже. Для невинной и чистой Софи это всё было, как в первый раз, как будто первых поцелуев и не было, как будто девушка, облачённая в красное первоначально была так притягательно груба. И вот — её губы выцеловывают снова внутреннюю сторону бедер, желая довести до экстаза. Так казалось Софи. Её стоны просили о продолжении, тело готово было взорваться, а Скарлетт только подходила к заветной точке. Происходящее дальше опять как в тумане. В голове Софи отпечатались лишь отдельные моменты, никак не желающие становится цельной картиной. Вот — голова Скарлетт у неё между ногу, через мгновение — её собственная голова между ног огненноволосой. Ещё момент — и она уже закинула ногу Софи повыше и, а-ля наездница, верхом.

***

— Доброе утро. Рядом с Софи, на покрывале стоял небольшой столик для завтраков в постель из темно-красного дерева со стаканом воды и белым кружочком таблетки. Скарлетт сидела с другой стороны кровати, рядом, и от этого на душе Софи стало так тепло, легко, но попытки встать с кровати привели только к тому, что головная боль её усилилась. — Доброе, — с трудом проговорила светловолосая и плюхнулась обратно в богато разложенные подушки, на что девушка, одетая в красно-чёрное шёлковое кимоно, лишь ухмыльнулась. — Выпей, — она указала подбородком на столик и очаровательно улыбнулась улыбкой модели модного журнала, — Аспирин, не бойся, не отравлю. Пока что, — прибавила мысленно Скарлетт. Софи проглотила таблетку и запила водой. Её желудок ответил на это что-то неодобрительное и замолчал, переваривая подкинутый белый кружок. — Можно в душ? — спросила светловолосая, чувствуя липкость пота и вчерашней ночи на своём теле. — А ты сама-то дойдёшь? — Скарлетт уже поднялась с места, чтобы помочь ей добрести до душа, как в дверь зазвонили. — Там, — она неопределённо махнула рукой и направилась к двери, намереваясь упрекнуть человека, в столь раннее время пришедшего, в не самых хороших выражениях, по дороге растеряв и улыбку, и дружелюбность, и пачку с сигаретами. Комната, на которую предположительно указала Скарлетт и в которой предположительно находился душ, прилегала к спальне. Софи села в кровати и осмотрелась, изучая неизвестную обстановку. Комната была ни большой, ни маленькой, в неё вмешалась старинная кровать из тёмного дерева, навевавшая мысль о бабушке и деревне, громоздкий, так же тёмный шкаф, на дверцы которого были навешаны какие-то вещи, совершенно не подходившие к хозяйке квартиры, ширма из полупрозрачно-красной ткани и тёмного дерева, на которой так же была навешана одежда и полотенца, и такой же старинный, как и всё в этой комнате, комод с зеркалом, и пузырьками и тюбиками разной формы. Беспорядок, или же хаотичный порядок, доступный к понятию лишь самой хозяйке квартиры, оказался довольно уютным и тёплым. В комнате пахло алкоголем и духами, которые светловолосая помнила со вчера — они были на Скарлетт. Опасаясь внезапного прихода хозяйки, Софи осторожно, на цыпочках прошла в душ. Из соседней комнаты слышались разговоры и возня, но светловолосая ничего не могла расслышать. Зайдя в душ она обнаружила, что в этой комнате не аккуратней, чем в спальне. Интересно, откуда у неё столько одежды? Залезла в душ, задвинула дверцу и включила воду погорячее. В голову ударила мысль о том, что вчера произошло, и девушка пошатнулась. Горячие струи действовали на неё целебно, но осознание своей испорченности пульсировало в мозге, как кровь в её венах. Софи прикрыла рот рукой и неосмысленно глядела в стену. Однако та ей ничего не ответила, лишь молча продолжала принимать атаку. — Ты ещё тут? — стук в дерь, скрип, и вот — Скарлетт уже в комнате. — Я же голая, — без особого энтузиазма ответила Софи. — Вчера это тебя не особо волновало, — она нагло ухмыльнулась и присела на какой-то стул, скинув с него одежду. Что вообще стул делает в ванной? — Как ты оказалась в этом клубе? Светловолосая взяла шампунь, вылила немного в ладонь и растерла по волосам. — Сколько тебе лет? — опять не последовало ответа. — Ты продолжишь меня игнорировать, стоя в моей ванной? — Мне семнадцать, — Софи вновь включила воду, смывая с себя пену. — Я поспорила с подругой, уже бывшей подругой. — она выключила воду, — Передай полотенце. Скарлетт, завороженно слушавшая, протянула Софи темно-красное полотенце с белыми снежинками по краям. — Спасибо, — она наспех вытерла голову и завернулась в это же полотенце. — А ты что там делала? — Ну, надо же как-то себя развлекать. Софи вышла из душа и посмотрела в карие глаза напротив. — Чего сидим? Кого ждём? — Кто ж тебя пустил туда в семнадцать? — одетая в кимоно, она встала, и светловолосая внезапно почувствовала себя слабой и нуждающейся в поддержке. Рядом со Скарлетт она чувствовала себя такой. И чем-то ей это даже нравилось. — Это что — какой-то психологический трюк? — направилась к выходу, но её остановила рука, приобнявшая её талию и прижавшая к чужому, властному телу. Меж их губ оставались считанные сантиметры, глаза Софи беспокойно смотрели в полуприкрытые медовые глаза напротив, и тогда она поняла — девушка, носящая красное возьмёт всё, чего захочет и кого захочет. Мысли провалились в поцелуе, казалось, что через эти ещё невинные прикосновения Скарлетт вытягивала из неё все мысли и чувство стыда. Пьяняще откровенно. До одури приятно. Но, как Софи не пыталась, Скарлетт не желала углублять поцелуй и передавать инициативу. — Хочешь есть? — оторвавшись от её губ, спросила девушка. — Немного.