Откуда ты знаешь мое имя?

-Я же не писал тебе, что я Антон... Тело пробило разрядом непонимания и страха, а в глазах был лишь вопрос: -Откуда? Чего? Всмысле? Ну, видимо не один... Антон откинулся на спинку кресла, пытаясь, вспомнить о том, где же он так проебался. Он хоть и не помнил, каким именно именем представился ему, но прекрасно понимал, что это имя не было его настоящим, именем Антон. Петров со всей силы сожмурил глаза. Он пытался проснуться из этого идиотского сна, представляя, что только, что видел глупый кадр из каких-то своих не далеких мыслей или страхов. Но открыв глаза, он обнаружил, что ничего не поменялось. Тот же шрифт, отправитель, время, ну и конечно же само содержимое текста. -Твою мать, кто ты? Полина? Нет у нее другой аккаунт, да и не надо ей это. Админ? Нет, он то уж тем более имени настоящего знать не может. Петров всячески пытался оправдать все, что происходит. Через минут 5, руки сами потяулись к клавиатуре, чтобы напечатать все терзающие вопросы их обладателя. Глаза дрожали, он боялся, что это какой-нибудь галимый прикол и сейчас его просто разводят на ровном месте. Прикол. Ну конечно, это просто тупой прикол. Мускулы на лице начали расслабляться, от подступающей успокаивающей и подбодряющей мысли, но как только глаза Антона переместились обратно на экран, все снова вернулось на свои места. Глаза опять забегали в поиске ответов. Взгляд снова был направлен в непонятную сторону, лишь бы не на экран. "Петров, начинаем или как❤?" Петров-отдавалось в голове у Антона в голове. -Блять, да что просиходит?- он подтянул ноги к себе и схватился за голову, пытаясь прийти в себя. Взгляд был испуганным и потерянным. Его спалили, но кто? Если бы их всех взломали Полина бы сразу написала об этом в общую группу команды, но телефон ни разу не запищал, оповещая о новых уведомлениях. "Думай, думай Антон."- различные мысли проносились в голове неимоверное колличество раз. Антон несколько раз успел встать со своего кресла, начиная перемещаться из угла в угол собственной комнаты. Страх нагонял огромное чувство не понимания данной ситуации. Он понимал, что будет если инфа о том, кто он распространиться с нереальной скоростью. А потом, что будут о нем говорить в школе, а дома, а знакомые? Что они скажут? Что прелестный ученик, доблестно закончивший все экзамены, отдал последние деньги ради чего? Что вместо подготовки к следующему этапу в новом учебном году Антон Петров предпочел глупую... нет ТУПУЮ игру. Нет, не просто игру. Он вложил туда огромные сбережения из собственного кармана, которые отображаются в его премиум аккаунте. Это видят все. А если отец узнает? На этом моменте Петров перестал метаться по комнате. Отец- главный страх Антона. Этот человек тот, к кому Антон подойдет последним тот, к которому Антон чувствует не просто невыносимую ненависть, а еще и сумашедший страх. Все могут понять Антона. Причуды детей, которых воспитали во времена СССР, да и просто старой закалки, которые считают разговор пустым местом в воспитании ребенка. Показать свою правоту нужно с помощью ремня, да и зачем ремень когда есть просто замечательные подзатыльники, втряхивания за руку с неимоверной болью. Ужас? Да это еще цветочки. Бывает и самое ужасное, о чем говорить язык ломается. Так же можно, нет нужно! Кричать о своих проблемах, не замечая нюансы в не положительных эмоциях ребенка. Ты ребенок у тебя нет проблем, решений, мнения, ты просто пустое место до 18, либо вставай в угол на гречку. Вот истинное понятие воспитания ребенка. Виски снова начали долбить, а глаза слезиться. Антон не может забыть во мгновение, тот ужас, который он испытывал в 12 лет. В таком возрасте его знакомые ходили с друзьями по заброшкам, кадрили девочек по старше, да и просто начинали понимать, что жизнь одна, а Антон, а что Антон? Мама с маленьким ребенком и Антоном пытались ютиться у бабушки, избегая разъяренного отца, которому единственному не нравилась идея развода. Петров помнил, как один раз они не смогли уехать к бабушке, а потом еще один и еще, еще. Смерть. Бабушка умерла, оставив после себя домик, в котором они сейчас и живут, а ту квартиру продали, чтобы закрыть кредитку и не вставать на учет со своими ИНН номерами. Антон помнил, как рушились отношения между его родителями, как летели тарелки за неверное слово в адрес отца из уст матери и наоборот. Помнил, как держал Олю на коленках, пытаясь закрыть ей уши, как тратил деньги, чтобы сестра подольше верила в дедушку Мороза. Он все помнит, а вот папа с мамой. Похоже они даже на миг забывали, что они не одни в доме. Бывало доходило до того, что после ссоры родителей Оля встала ночью попить воды, а потом прибегала к Антону и истерически просила сходить с ней, потому что ей казалось, что родители снова ругаются, ведь мама кричит. Антон конечно не отказывал, но говорил, что сходит сам, а та, пусть сидит в комнате и ждет. Антон, проходя мимо комнаты родителей, слышал очень странные звуки. Они не были похожи на те, обычные звуки ссоры. Был один способ узнать. Маленькая щелка между дверью и деревянным косяком. Интерес зашкаливал, а вот всякие остальные мысли отошли на задний план. Петров взглянул. Он увидел всё, по крайней мере он понял, что они не ссорились. Лицо Антона моментально искривилось, а сам он почувствовал ком в горле, вызывающий приступ тошноты. Петров просто потерял всякое желание после этого подходить к этой комнате и к ее обладателям не меньше, чем на метра два. Пересилив свою брезгливость и максимальное отторжение всех остальных ощущений кроме как тошноту, Антон дошел и набрал стакан воды для Оли, забыв о том, как раньше старался делать это тихо, чтобы не будить родителей. Он поднялся наверх и отдал стакан Оле, улыбнувшись и сказав, что все хорошо. Петров лежал всю ночь прислушиваясь к каждому звуку, боясь услышать то, что меньше всего хочется. И так же каждую ночь, иногда огорчая себя и все таки понимая, что это не ветер. Антон стоял на одном месте, смотря вытаращенными глазами в одну точку, пытаясь предпринять хоть что-то. Он думал не о том, что скажет команда, а отец и остальные. Он позабыл, что кроме него в команде тоже есть люди, которые не горят желанием раскрывать свою личность и собственную биографию в целом. Голова просто расскалывается, а тело подает все признаки нервозности. Ломка, закусывание губы до крови снова и снова, чувствую такой родной металлический привкус. Левый глаз задергался, а руки начали ковырять заусенцы до мягкой кожицы. Антон дыши, просто дыши- в голове Петров просто надеялся, что он не совсем сильно съехал с катушек, а просто немного перенервничал. Что этому найдется какое-нибудь, хоть и дерьмовое, но оправдание и помощь. Что он обойдется без убогих бесплатных курсов у школьного психолога, а просто перестанет вести реально как психованный. Будет как Рома, ходить бухать, трахаться со всеми и плевать на мнение вокруг. Антон отшатнулся. Снова этот придурок у него в голове. Рома Пятифан, хах какая прелесть. Да, конечно самый крутой вариант вспомнить свою главную головную боль во время самокопания. Антон невольно улыбнулся, но не по доброму, а с лицом, будто обреченного бедного и не в чем невинного раба ведут на казнь. Именно так, Петров сделал шаг в сторону компьютера. Он просто подошел к компьютеру и нажал на подсвечивающуюся кнопочку с иконкой выключения. Монитор погас, но компьютер продолжал нагреваться и подавать различные команды всем его составляющим. Пол скрипя провожал, Антона к другому углу комнаты. Был слышен скрип кровати. Антон лежал на одеяле лицом вниз. Его лицо не выражало никаких эмоций. Закрытые покрасневшие глаза, белоснежные и не опрятно уложенные пряди, были разбросаны в разные стороны. Лицо Антона было пустым. Он уснул, но из его глаз продолжали дотекать по мокрым дорожкам последние слезы.