Ангельские крылья

      Арсений — Ангел. Смотришь на этого чудесного юношу и понимаешь, что вот оно — воплощение всех лучших качеств человека. Арсений красивый. В нем прекрасно всё: от малейших складок и неровностей на бежевой футболке до выступающих ключиц, от сказочно-голубых глаз до такой родной улыбки. Импровизации явно повезло с составом, ведь у них есть Арсений. Арсений — до жути мощный магнит, харизматичный, привлекательный, разный. Разный. Олицетворение печали в фотосессии под дождем, дань прошедшим временам в клетчатом костюме и с ковром на стене, дерзость в большом городе, учтивость, миловидность. В его инстаграме много Арсения. Арсений разный. Арсений — актер. На публике его тянет быть таким, каким его хотят видеть, вести себя так, как от него ждут. На людях Арсений разный. Его веселят обычные дни с коллегами — конечно, не работа, а мечта. Но такой ли Арсений разный?       Антон разъяренный. Вот кого лучше не выводить из себя, так это его. Дикий зверь, выбравшийся из собственной клетки. Но он до жути простой малый — его смех значит искреннее веселье, его злость — праведный гнев. «Палитра красок», не так ли? Он тоже сильный магнит, в поле которого попадаются абсолютно все окружающие его люди. Он тянет к себе людей любых возрастов. Чем бы ты ни увлекался, Антона невозможно не любить. Антон маленький. Его хочется поддержать, как никого другого, ведь он еще слишком юн, слишком опрометчив. Его эмоции слишком хорошо читаются, ну не умеет он по-другому. Искренний, светлый малый. Он сам готов выручить своих ближних в любой ситуации, а те, в свою очередь, просто платят тем же. Они давние друзья и хорошие коллеги.       Антон любит своих коллег.       Арсений любит своего коллегу.       Питер, концерт, премьера. Так много радости от мысли, что все снова собрались вместе, ведь это значит лишь то, что вскоре их ждет очередной тур. Они будут вместе. В Питере в это время на удивление жарко, даже под вечер. Тур в это время значит лишь то, что ребята не будут дрожать от холода, пытаясь развлечься в новом городе. Но настолько ли веселым обещает быть приключение? У Ангелов тоже есть дела.       Арсений часто просто лежит на диване, разглядывая до ужаса знакомый потолок. Тишина настолько затягивающая, что заманивает в себя всё, что слышит её, заставляя пространство вокруг парня сгущаться, высвобождая смутные мысли. Чем плотнее вокруг воздух, тем выше давление. Чем выше давление, тем сложнее сдерживать замок на двери скрывшихся эмоций. Чувства Арсения — сильная волна. Поэтому он не любит тишину. Казалось, еще немного и воздух вокруг правда начал бы тяжелеть под силой угнетающей тишины, но заветный звук уведомления разбавляет глупую атмосферу. *Злодей, 19:38* — Завтра в 11:00 встречаемся на Адмиралтейской, не забудьте, пожалуйста, свои паспорта. *Злодей, 19:38* — Надеюсь, тот случай с Антоном напоминать не нужно. *Просто коллега, 19:38* — Заебешь. *Злодей, 19:39* — Не хочу быть мамочкой, но жду ото всех отчет. Если опять где-то проебетесь, отвечать мне. В три уже концерт. *Косичка, 19:39* — Ну мааам. *Димка, 19:39* — Хорошо. *Просто коллега, 19:39* — Принято.       Черт. Скрежеща зубами, Арсений с непонятной злостью читает эти глупые замечания продюсера. Он правда не понимает причину своего гневного взгляда, но Стаса, всё же, недолюбливает. Он просто часто ставит ненужные барьеры, ограничивая разность Арсения. Стас много запрещает. Несмотря на всё это, коллектив у ребят правда хороший, да и ссориться понапрасну — удел малолеток, не знающих жизнь, отчего Арсению приходится найти силы отчитаться о своей готовности. *Я, 19:42* — Понял.       Холодно и сухо. Арсений очень любит красивую речь, достойную настоящего графа. Если он входит в какой-то образ, то отдается ему полностью, а если этот образ ему еще и нравится, он остается в нем навеки. И «граф» — любимый образ. Его речь зачастую обогащена различными художественными оборотами и средствами выразительности, множеством архаизмов и иных стилистически окрашенных слов. Арсений мог бы писать тексты. Оттого он и хороший актер, что голос его подобен мелодии, в то время как слова — острые ножи. Этот диссонанс — тоже образ. Но иногда издаваемые им звуки слишком сладки. Стас об этом не знает. Он просто не видел эту сторону нескромного графа. Он знает о грубости и четкости его слов. Но продюсера это не интересует, ведь то, что Арсений всегда максимально ответственен, лишь в плюс. Он не наводит шороху.       Арсений — Ангел. Каждому дьяволу положен свой ангел. И своего дьявола он вновь увидит завтра. Стас в беседу больше не пишет, видимо, ему достаточно того, что все парни отчитались. Конечно, у него много других дел, вроде срочных звонков по поводу площадок, аренды, встреч, договоров. Подготовка к новому туру всегда была проблемной, но каждый раз он справлялся. Не Стас. Арсений справлялся. Разбор бумаг — занятие взрослых. Арсений — ребенок. Арсению нужен разбор своих чувств.       — Черт, — тихо выругавшись, встает «ребенок» с дивана, направляясь в сторону ванной.       Время всего около восьми вечера, но, так как «заботливая» мамочка мягко предупредила, что завтра опаздывать никак нельзя, Арсений решил пораньше начать экономить силы. Все равно так скоро он не заснет, зато будет время на разговор с самим собой. Покопаться в собственной душе для Арсения обычное дело, ведь он давно сломан. По дороге в душ он готов думать о чём угодно: о скрипящем паркете, который давно стоило бы поменять, о золотистых полосах уходящего солнца, проникающих через помятые жалюзи, о мутных разводах на стеклянном столе, которые давно уже некому отмывать и о стоящей на нем корзинке с фруктами. Лишь бы не об улыбке парнишки. Он еще не у кровати.       Переступив такой же скрипучий порог ванной, он, наконец, попадает в место собственного расслабления. Квартирка у Арсения недорогая, но ванная — место преображений. Только тут парень может откинуть от себя все ненужные мысли, сосредотачиваясь на важной теме.       Еле повернув начищенный до блеска кран, Арсений живо умывается обжигающе-холодной водой, лишь бы смыть с себя остатки жаркого летнего дня. В ванной есть зеркало. Что-что, а вот оно не бывает грязным. Ванную Арсений моет, даже если и хватает сил только на неё. Немного остудившись, шатен поднимает голову, дабы лицезреть собственное отражение. Доволен? Смотри. На фоне белоснежной плитки ледяными глазами прямо в душу смотрит чертов старик. Стекающие на помятую футболку капли, жуткие синяки под глазами, простая душевная боль. Ему правда больно. Но этого никто никогда не увидит. Утренние процедуры замажут недостаток сна, пару движений придадут взъерошенным волосам привычную форму, а глаженый костюм создаст опрятный вид.       Глаза наполнятся неподдельным блеском, как только в поле зрения окажется Шастун.       От осознания этих чертовых мыслей, Арсению не остается ничего, кроме печальных вздохов, после которых мысль переодеться и забыться в горячей ванной кажется единственным, хоть и временным спасением.       Внезапное прикосновение голого тела к холодной стенке ванной рвет душу, пока на временную помощь не придет жгучая вода.       Диссонанс. Опять это чертово слово, но как от него избавиться, если теперь в любых мелочах видишь себя. Арсению так больно, что хочется бить и рвать, срываясь под натиском проблем и переживаний, а после лишь горько плакать, зная, что никто тебя не слышит. Но Арсений ведь Ангел. Ангелы не плачут.       Выйдя из ванной, все, что ему хочется — мягкая свежая постель. Но не всем мечтам суждено сбыться, ведь каждый раз говоря себе «потом сменю, сейчас нет времени», Арсений уходит от любых дел по дому. И он привык, ведь живет так уже долго. По пути к спальне замечает на столе сколотую чашку с недопитым кофе. Давно пора было её починить или купить новую, но Арсений мыслитель. Чашка со сколотым краем не перестанет быть чашкой, а её травмы остаются хорошим напоминанием о прошлом, когда кто-то посмел причинить ей эту боль. Можно проводить множество метафор о потери части себя, о раненой душе или банально о побоях и сердечных травмах. Арсению нравится эта чашка.       Арсений тоже со сколом.       Время близится к ночи, и Ангел знает, что это плохо. В такое время он начинает думать о том, о чем ему думать не положено. Эти мысли въедаются в его сознание, прожигают насквозь повседневную оболочку, оставаясь в глубинах души на всю ночь. И так каждый день, каждую ночь, что вымораживает до такой степени, что Арсений теряет рассудок, тратя последние силы на очередную малую душераздирающую истерику.       Арсений засыпает с болью.       Он с ней, блять, живет.