Ангельские крылья

      Вся история циклична, и эту простую истину понимает даже ребёнок. Что-то случается единожды в день, год, столетие, но никак не в жизнь. Толпы похожих друг на друга людей существуют в таких же одинаковых днях, что и называется серой массой. Эмоции, чувства, слова и движения — любая «новая» комбинация уже была или будет до этого. Ведь однотипные действия, что мы повторяем каждый чёртов день, уже настолько въелись в наше сознание, что создают привычки, порой, пугающие нас самих.       Пробуждение, ванная, кофе.       Сборы, работа, обед.       Перекур, работа, офис.       Дорога, дом, конец.       Арсений прекрасно понимает это, но он живет сегодня, сейчас, в это время. Даже если такое уже когда-то было, сегодняшний рассвет для него особенный. Это не первый тур, не первое его утро, не вчера он влюбился, но… С каждым концертом чувства лишь крепнут, а расстояние — сильный ветер, раззадоривающий полыхающие эмоции Арсения. Да, влюбился он не вчера. Но сегодня любит уже чуточку больше, чем вчера.       Этот день выпал из обычного цикла, став особенным ещё до его начала.       Кто рано встаёт, тому Бог подаёт. Арсению такие пословицы не нужны, ведь пробуждается он не по собственной воле. Арсений — Ангел. Ангелы встают вместе с Богом, открывают глаза с первым солнцем.       Возможно, причина этого кроется в кровати, стоящей прямо напротив окна, или в незакрытых, несмотря на белые ночи, шторах, или в отсутствии каких-либо домов напротив, что смогли бы предотвратить попадание лучей в графские глаза. Или солнце просто любит Арсения. Его чистые небесные глаза являются сигналом для лучей пасмурного Питера. Просто огниво именно этого города любит парня, каждый раз находя в нём своё небо, пока собственный избранник разбирается в делах с приставучими тучами. А юноша и не против, ведь яркое солнце добавляет его глазам хотя бы искусственный блеск. Но сегодня, на удивление, погода хорошая, отчего остается только 1 верный вариант: Арсений и правда проснулся лишь потому, что он Ангел.       У Ангелов тоже есть дела.       Арсений далеко не сова, но постоянные мысли не могут поднять его тело с кровати. Причём думает он, как обычно, о любой ерунде: стоило ли так рано просыпаться, а если стоило, то не будет ли он вечером уставший? Можно ли было вчера потратить побольше времени на ванную или, например, чтение, чтобы сегодня встать позднее, или это не повлияло бы на время подъёма? Мог ли вечно ответственный он опоздать на место встречи, если бы закрыл шторы, или они все равно никогда не помогали? Был бы Стас рассержен его опозданием, или пришёл и слава Богу? Что стоит делать сейчас, полежать ещё немного, экономя силы, или лучше потратить время на сборы, зная, что, если что, выспишься в дороге?       Смог бы Арсений опоздать на долгожданную встречу с коллегами.       Или сознание душит его настолько, что конечности сами, не получая никакого приказа от мозга, передвигались бы в сторону искренности и веселья.       Кто знает.       Проникающий свет ползает по комнате в поисках какой-либо жертвы усталости. Первой под удар попала кровать, дальше пристанище нашел он в книжках на серой навесной полке, а после и всё пространство было поглощено утром. Бежевые обои жадно проедают сознание парня, будто морально давя на его лень, заставляя подняться. Иногда кажется, что всё вокруг настроено против тебя, даже собственные покои напоминают о том, что хочется вычеркнуть из своей жизни. Порой по утрам никуда не хочется, но сегодня Арсений знал: через четыре часа он увидит своего коллегу. Шатену приходится быть живым. Тур, концерты, съемки — везде он просто обязан быть сгустком энергии, ведь это его образ. Он Ангел, ему нельзя казаться слабым.       Ведь у Ангелов тоже есть работа.       Оглядев знакомую, но, почему-то неродную комнату, Арсений опять вспоминает о Шастуне. И это лишь из-за того, что цветовая гамма его собственного убранства напоминает внешность парнишки, особенно сейчас, когда даже в самые трудные уголки проникает яркий солнечный свет. И Антон ведь такой же. Или это только Арсению так кажется?       Даже если встать пришлось, до времени встречи еще четыре часа, а значит до выхода около трёх. Времени уйма, а это значит, что можно не только собраться и скрыть все следы беспокойной ночи, но и хотя бы попытаться очистить свои хоромы.       Если история циклична, и каждый день, хотя и может быть выдающимся, всё равно не уникален, то есть вещи и вовсе неизменные. Арсений вновь лишь заправляет кровать, не желая сменить постельное бельё, вновь игнорирует разводы на стеклянном столе, вновь идет в сторону ванной по скрипучему паркету, вновь провожает взглядом корзинку с уже наверное начавшими гнить фруктами и вновь задумывается о сложных метафорах, когда в поле зрения попадается чашка со сколом. Вновь Арсений умывается, вновь ледяными глазами въедается в собственную душу и вновь не знает, чем ещё можно бы занять свою голову.       Ведь вновь и вновь, он выбирает его.       Холодная вода в любой ситуации помогала Арсению взбодриться, будто именно она и надевала по утрам на него невидимую маску веселья, а вечером забирала обратно, оставляя её у себя на ночь. Вот и сейчас, эта чудотворная жидкость нарисовала на уставшем лице парня светлую улыбку, заставляя его откинуть все мысли до следующей ночи. Холодная вода нравится Арсению, пока чувства не прорывают плотину. Но, видимо, лишь Бог всемогущ, так что искренний блеск в глазах для Арсения нарисовать не получается, оставляя эту работу заботливому солнцу, что всегда готово обеспечить парнишке искусственное сияние. Ведь Арсений — Ангел. Ангел должен светить. Глаза — зеркало души. У Ангела не может быть ледяной души.       В подобной комбинации внешняя бодрость юноше уже обеспечена, осталось лишь решить проблему внутреннего состояния. Улыбка, обеспеченная живой маской, — первый шаг, вторым же является ароматный кофе.       Пока в жизни Арсения есть Антон, у него всё не так плохо: работа, хорошие коллеги, фанаты, теплый, в конце концов, дом. Он всё ещё может наслаждаться утренним светом и посиделками у окна с чашкой кофе, особенно когда его ноги окутаны мягким пледом, а лицо освещено таким ласковым солнцем. Только музыки не хватает для полного счастья.       Арсений невольно улыбается. Была ли это первая искренняя улыбка за утро, вызванная простыми моментами наслаждения, или же это слаженная работа всех вышеперечисленных компонентов — кто знает. Арсений сам уже запутался, какой он настоящий, вот что значит, быть актером. Может сейчас он и правда рад пронизывающему насквозь волнению, может его будоражит предстоящая встреча, а может, он сам решил себе внушить это, чтобы войти в очередной образ и не быть столь удручающим для общества. Чтобы самому поверить, что ты счастлив. Горячий кофе с молоком в любимой чашке не может полностью помочь Арсению утолить голод, но пара бутербродов — всё, на что хватило бы кулинарных способностей парня. Ладно уж, завтрак важен, так что хотя бы их сделать можно.       Даже если Арсений больше и не голоден, ножи и доски помыты, а кофе допит, чашка все равно со сколом.       Три часа. Арсений очень пунктуален, так что грубое округление времени в меньшую сторону уже вошло в привычку. Если осталось три часа двадцать три минуты — осталось три часа, ведь всегда лучше прийти раньше, чем позже, потому что Стас будет ругаться. Надо не забыть чертов паспорт. На протирание заляпанного стола, как обычно, не хватает времени, даже если Арсений и считает, что его у него много. Потому что саму квартиру, в отличие от её хозяина, никто не увидит, отчего напрашивается логичный вывод, что пора бы уже сбросить с себя согревающий плед и начать собираться по-нормальному.              Как Арсений себе вчера и обещал, все внешние признаки своих переживаний он скрывает: наносит какие-то крема, перекрашивающие его синяки под глазами, расчёсывается и аккуратно укладывает волосы, заставляя себя вновь стать похожим на человека. Зеркала в его квартире всегда чистые, ведь его заботит то, каким люди его увидят, что именно они подметят. Его заботит чужое мнение, ведь слухи могут на многое повлиять, а проблем он не желает.       Наконец-то ты не старик.       Дуновения ветра, пробравшиеся в квартиру через открытое окно, заставляют тело Арсения покрыться мурашками, то ли от прохлады, то ли от неожиданности. Какое же странное сравнение, построенное лишь на том, что квартира юноши светлая и свободная, в отличие от самого героя. Как же он замкнут. Но нужно держаться, нужно быть Ангелом.       — Пора одеваться, — вздохнул он, потягиваясь в попытке сбросить тяжесть в теле.       И правда, пора. Процедуры, связанные с лицом юноши, занимают у него достаточно много времени, так что с выбором одежды и правда стоит поспешить. Даже если до одиннадцати осталось около полутора часов, примерно час займёт дорога от дома до Адмиралтейской, а там ещё если, не дай Бог, пробки будут, вообще фиг доберешься. Или если Серёжа, который должен был заехать за Арсом, решит по дороге заскочить в какой-нибудь магазин. Хотя час езды в большом городе — удивительное явление, которое большинство москвичей и петербуржцев посчитают чудом. Короче, суть в том, что стоит быстрее одеться и выходить.       Чем Арсений может похвастаться, так это гардеробом. Раз хозяин разный, то и одежда такая же. Актерам нужно, чтобы всегда можно было бы подобрать любой, даже самый внезапный образ, а лучше два, разных стилей. Но Арсений красивый лишь для Антона. Какая разница, в чем отправляться в дорогу, если там их всё равно переоденут в чёрную, тусклую одежду. Ведь если ролей много — предоставь всё воображению. К тому же, добрая часть вещей уже была аккуратно сложена в небольшой чемодан, с которым герой отправится в путешествие по городам. Чертовски радует теплое время года, ведь по объему одна толстовка стоит пять рубашек, что означает лишь то, что Арсений может взять больше вещей, не занимая при этом больше места. Остановив свой скорый выбор на простой белой футболке и темных брюках, юноша кидает чертов паспорт в портфель к остальным вещам и, последний раз окидывая взглядом квартиру, накидывает рубашку и переступает порог. Совсем скоро. Закрыв дверь на ключ, он со спокойной душой надевает наушники и спешит на улицу. *Косичка, 9:22* — Нет, Арс, я всё понимаю, но так рано-то зачем. Нам от тебя ехать тридцать минут, и то, с учетом кофейни. ЗАЧЕМ. *Я, 9:24* — Я уже вышел но, если что, могу пока немного прогуляться. Просто невыносимо уже сидеть дома. *Косичка, 9:24* — Тогда я поеду сразу в кафе. Жду. *Я, 9:25* — Хорошо.       Арсений живёт в хорошем районе, и от его дома до места встречи правда недалеко. Но такой уж он человек, лучше прогуляться где-нибудь. Обычно, когда ребята собираются в Питере, у них с Серым одна и та же тактика: Арс доходит до кофейни, куда приезжает Серёжа, откуда они уже вместе отправляются на Адмиралтейскую. Здесь много чего хорошего. Например, Арсений получает утренние прогулки на свежем воздухе с прекрасными видами на Неву, а Косичка свой любимый эспрессо и пирожное по настроению. Так уж случается, что Серый всё время до места встречи именно доезжает, никогда не успевая позавтракать. Не то, чтобы он далеко жил или долго добирался, скорее, чаще всего, причиной становится бурные ночные вечеринки, знойные красавицы или банально просмотр фильмов до трёх часов ночи. Он, в отличие от Арсения, не встает по первому солнечному зову, который и так приглушенно проносится в его сознании практически каждое похмелье вместе с очередным здравым решением «хотя бы сегодня не пить». Зато он любит веселье и садится за руль утром следующего дня. В общем, завтракать он предпочитает в компании вежливого Ангела, который никогда не спрашивает, с кем прошла его бессонная ночка.       Питер соблазнил Арсения своей архитектурой. Всем известные длинные улочки с большим количеством зелени, урн, скамеек и различных украшений. Ему нравилось в первое время бродить по этим некончающимся дорогам, то и дело натыкаясь на речку или мост, просто наслаждаясь видом. Здесь в любое время много туристов, даже если город и не очень приветлив, пытаясь прогнать назойливых гостей «приятной» погодой. А сейчас Арсению правда хорошо. Единственное, что ему не нравится, помимо большого количество людей, которые, вероятно, могли бы узнать его, доставая эгоистичными запросами, вроде «можно фото», так это чемоданчик, который приходится таскать самому. Хорошо хоть небольшой. Кстати насчёт людей. Арсений — странный Ангел. Он, конечно, любит своих фанатов, но, порой, любовь эта выражается не в лучшей форме. Он и сам не знает, искренние ли эти чувства, или же ситуация здесь ровно такая же, как и со счастьем, ведь вполне может оказаться так, что он терпеть этих людей не может. Пусть другие создания могут испортить его фото, какая разница, оно же останется у них, пусть они могут сорвать его день или прогулку, он не может злиться, он Ангел, пусть они пишут фанфики или шипперят его с Антоном, пока это всё шутки — ему плевать. Но стоит им обидеть Антона — Арс готов обратиться дьяволом. Он может войти в режим берсерка, защищая то, что ему нужно оберегать от чего угодно: будь то унижения или банальная шутка. И всё это пугает парнишку, ведь он не хочет причинять ненужной боли тем, кто искренне им восхищается, кто делает всё лишь из добрых побуждений. Он и сам уже запутался и не знает, чему верить, чего желать. Почему он злится? Потому что фанфики олицетворяют его тайные желания, которым не суждено сбыться? Потому что простая шутка может ранить Шастуна? Потому что свет не попадает на эту сторону личности Арсения, которая постоянно скрыта ото всех и находится в тени, подобно листу в самых диких зарослях, до которого никогда не дойдёт луч солнца? Потому что сейчас май?       Кто знает.       Беспорядочный рой мыслей Арсения всегда вращается вокруг одного и того же места. Что бы он не видел, где бы не находился, чем бы не занимался, всегда есть место для улыбчивого светловолосого мальчишки. И это так странно. Даже слов нет, чтобы описать такую сомнительную привязанность. Это понемногу и правда начинает пугать, когда ты в любом элементе замечаешь его, когда видишь блеск лишь в его глазах, когда создаешь такое количество образов для одного единственного человека, что сам начинаешь путаться в них. Такая разность Арсения доведет.       Такие чувства Арсения сломают.       Брюнет уже знает, что никуда его не денет, особенно если нарочно будет пытаться выселить чёртового юношу из своего сознания. Вот он видит старинное здание коринфского стиля, и что в его мыслях? Какие только ассоциации не являются ему: тайные встречи на шумных балах 19 века, где, еле сбежав от строгих родителей, его уже заждался Антон во фраке; скромные собрания и танцы и даже, порой, редкие касания тонких пальцев рук. Или же совершенно другая сфера — летний царский сад с арками, на которых уже обильно расцвела виноградная лоза, подобно узорам на этих колоннах; уставший Шастун в образе Диониса, развалившийся на ближайшей скамейке, который, заметив избранника, гуляющего неподалеку, нежно приманивает взмахом руки его к себе, как бы давая понять, что можно.       Арсению можно только в фантазиях. На большее рассчитывать ему не то что нельзя, скорее противопоказано. Он знает, чем может закончиться его эта жгучая любовь. Каким бы сильным не было пламя его чувств, огонь, добившийся свободы, без контроля превратится в пожар, к которому бабочек подпускать никак нельзя.       Огонь забирает жизни.       Порой мысли загоняют настоящего тебя в самый дальний угол, без спроса меняя саму сущность твоего бытия.       Арсению нравится, что он хороший актёр не только потому, что это помогает ему скрываться, но еще и за то, что его воображение слишком хорошо.       Он видит эти парадные залы, отчетливо представляет себе костюмы окружающих, подмечает даже то, как падает на стены свет.       Он видит эти лозы.       У него даже есть такое чувство, что всё это происходит взаправду, что это не его эгоистичные фантазии, что это… Может перестать быть мечтой. Или уже стало ей когда-то.       Воображение Арсения сведёт его с ума.       За пеленой своих мыслей Арсений немного загулялся, заставляя Серёжу ждать. Да, человек он, обычно, пунктуальный, но без присмотра сознание уносит его в мир Артона и желаний. Такой уж его мальчишка светлый, тянет за собой, несмотря ни на что.       Наконец, дойдя до конца узкой улочки и повернув за угол, Ангел добрался до места назначенной встречи. Как показала припаркованная рядом знакомая машина, длинноволосый друг уже ждал внутри, возможно, даже поедая какой-нибудь пончик с шоколадной глазурью.       Опять он открывает эту дверь. Что же за ней такого? Почему каждый раз сердце так болезненно трепещет?       Потому что сейчас он станет еще на шаг ближе ко встречи с Антоном.       – Привет, – машет с крайнего столика друг, дабы привлечь к себе внимание, — Опять загулялся?       Арсений просто шёл. Он просто гулял, с мыслью о том, что времени у него ещё много, совершенно не думая о том, сколько проходит минут. Считать их нет смысла — задумаешься, и они унесут тебя ещё дальше. А Антон в мыслях Арсения не хочет его торопить, ведь вымышленный друг понимает, что в реальной жизни такого не будет. Или таким его сделало воображение Ангела? Конечно же.       — Ничего не загулял, это больше тебе подходит, — отшутился парень, пытаясь убрать подальше мысли о мальчишке.       — Я тебя, вообще-то, уже десять минут жду. Чего ты так долго, правда, тебе идти пять минут. Это я ещё опоздал, — буркнул Серёжа, с упреком поглядывая на задумчивого собеседника.       А Арсений не может так быстро. Хотел бы — гулял ещё и ещё. Ведь его чувства — пламя, а его не потушишь сразу. Ему с каждым днём все чаще не хватает ночи, ему нужно всё больше времени, ему нужно разобраться, понять. Его эмоциям нельзя переходить выдуманную им самим же границу. И эта горечь выражается в его лице в полной мере, ведь, если публика, это одно, то давний друг — совершенно другое. Он знает, с ним можно быть настоящим.       Если бы ещё Арс был настоящим с самим собой.       — Понял. Прости. Я, кстати, уже всё взял, так что иди, делай заказ, — скоро перевёл тему Косичка, понимая, что не стоит ворошить этот печальный улей, явно делая акцент на ароматном кофе в своих руках.       — И правда, — ответил Арсений, медленно направляясь в сторону кассы.       Оставив чемодан и портфель, он берёт карточку и отправляется на изучение меню. Такого обычного меню. Они ведь собираются тут только перед турами, отчего позиции и варианты кофе со временем меняются, заставляя парня задуматься над выбором.       Утро, светлая кофейня с большим количеством определенно не выспавшихся людей, опаздывающих на работу, а так же множество туристов, которые пришли в новое место для изучения питерских угощений и повседневной городской обстановки. Аккуратные столики в стиле гранж, большое количество места, простора и свободы. Лёгкая зелень на полочке рядом с картинками, так или иначе связанными с особым интерьером заведения, большие панорамные окна с видом на солнечный Питер и настолько мягкие кресла, что в них хочется остаться. Не зря Арсений так любил сюда ходить, ведь это место, порой, кажется даже роднее его дома, ведь тут, как минимум, такой же, только не скрипучий паркет. Иногда и правда хочется плюхнуться в самое мягкое на свете кресло, окунуться в мир какой-нибудь зачитанной книжки с верхней полки, почувствовать чарующий запах карамельного латте, любуясь закатом сквозь панорамные окна.       Но не сегодня.       Сегодня Арсений опаздывает.       — Один капучино лаванда, пожалуйста, — с натянутой улыбкой бросает бариста Арс, перестраховываясь на случай, если его узнают.       — Хорошо. Сахар? — безэмоционально и сухо, как по сценарию, доносится в ответ.       Конечно, кому сейчас есть дело до того, кто стоит перед тобой. У бариста тоже есть дела, он ведь просто работник, который приходит сюда каждый день лишь для того, чтобы выживать. Ведь в нашем мире по-другому никак. Каждый раз, каждому гостю приходится дарить свою никому не нужную улыбку, думая лишь о том, что начальство тебя, возможно, похвалит. Но каков итог? Два незнакомых человека просто слепо лгут друг другу, притворяясь, что всё у них хорошо. Только, в отличие от Ангела, простой работник — плохой актёр.       — Нет, спасибо.       Арсению не нужен сахар сейчас, он получит его в большом количестве меньше чем через час. Антон чертовски сладок. Жаль, что запретный плод.       Но бариста всё равно на то, что ждёт Арсения дальше. Его вообще интересует в парне лишь то, что в данный момент он его клиент. И клиент заказал капучино лаванда. Хороший утренний выбор для солнечного летнего дня.       Парочка отработанных до автоматизма действий, и вот перед Арсом уже стоит тёмный стаканчик с пряным кофе.       — Спасибо, — из вежливости благодарит он, оплачивая покупку.       Еле уловимый аромат лаванды вновь заставляет парня глупо улыбаться, каждый раз, когда он делает глоток. Какой нетерпеливый, даже за стол не успел сесть.       Что с тобой сегодня, Арс?       — Давай быстрее, времени у тебя не так много. Можем посидеть тут еще минут десять, — подзывая парня к себе, вздохнул Серёжа.       — Сам поел и теперь пунктуальничаешь? Не тебе говорить об опозданиях, — спокойно отреагировал Арсений, поднося к губам любимый напиток.       — Грустно смотреть на то, как едят другие, когда у самого уже пусто, — обиженно буркнул тот в ответ.       И правда. А Арсений что, виноват, что вспыльчивый друг не дождался его и сделал заказ раньше. Может, можно было подождать немного? Хотя, Серёжа всегда по утрам очень голодный, да и тот сам признался, что ждал его десять минут. А вдруг он и правда провинился перед другом тем, что немного загулял, размышляя о неразделённой любви? Голова Арсения с каждым днём всё больше забивается парнишкой, мысли просто растут в геометрической прогрессии. И ему правда тяжело. Ангелу нельзя впадать в депрессию, даже просто плакать или срываться, не то что на людях, даже наедине с самим собой он может только думать. Да, о печальном, но не больше, чем просто думать. С таким напором любое сказанное слово может ранить его, прорубить ограду, вынуждая непослушную волну накрыть его с головой.       Чёрт возьми, Арс, тебе уже давно пора бы прийти в себя, до места встречи совсем немного, а ты ещё не в том образе, который должен показывать своему любимому коллеге.       — Прости, — последнее пессимистичное слово на сегодня, обещает себе парень.       — Арс… Опять Антон? — аккуратно, но, видимо, совсем не думая, интересуется Серёжа.       Блять. Зачем ты это сделал. Зачем ты спросил, он обещал, он не будет, ему уже хватило, он только собрался, только решился… Правда, не стоит…       — Не… Не надо… — смущенно и с такой горькой болью в голубых глазах высказался парень.       И Серёже понятно. Он и правда только что пожалел о том, что спросил. Ну уж извините, чему и учат его бессонные ночи, полные развлечений, так это явно не тактичности. У каждого своя голова на плечах, но Косичка вовсе не дурак, не понимать таких простых истин.       Серёже больше не хочется тревожить парня на эту тему, он и так осознает, что их ждёт, если это не пройдёт до одиннадцати часов. Серёжа всё знает, он ведь его друг. Знает, но никак не понимает. Он привык, что любовь — однодневное чувство, состоящее лишь из наслаждения, вызванного нежными касаниями. Он не помнит даже лиц участниц своего донжуанского списка, не то, что имен. Он не верит, что любовь способна причинять настолько много боли, а если это и случается, то почему бы и не сменить цель? Почему нельзя просто идти по лёгкой дорожке взволнованной жизни. Нет, блин, надо страдать от каждого брошенного взгляда и сказанного слова, ежедневно мечтая хотя бы о мельчайшем прикосновении.       Даже он понимает, что это закончится лишь срывом. Никому не приносящем радости срывом.       Но, Серёж, так уж повелось, что тех, кто о нас ноги вытирает, как ни странно, мы любим, блять, да ещё сильней. Даже если это и ломает каждый день.       Они оба решили спрятать эту тему куда подальше и уже менее напряженно пить кофе.       Арс старается поскорее закончить этот глупый разговор, в то время как собеседник наоборот, говорил тому не спешить, надеясь, что длинные беседы о предстоящем туре помогут ему настроиться. И никто не знает, что сейчас для них лучше, они оба лишь ждут, считая минуты. Ожидание так убийственно.       — Я всё. Время — десять тридцать семь, можно уже выдвигаться, — прерывает собеседника Арс, акцентируя внимания на том, что пора бы уже идти.       — Очень хорошо ты меня слушаешь, конечно. Ладно, бери манатки и пойдём, — вздохнул длинноволосый, радуясь, что хотя бы внешне его друг пришёл в норму.       От тёплой Серёжиной компании Ангелу правда легче. Он знает, что всегда есть тот, кто сможет его поддержать, протянуть руку; тот, кто никогда не оставит его, как бы плохо ему не было. Серёжа хороший человек и хорошее прикрытие. Кто, как ни он, может, в случае чего, объяснить Антону какую-либо неловкую ситуацию, в то время, как смущённый Арс не может и слова выдавить. Кто ещё может растерянно сказать о том, что этот человек, пришедший на съёмки шоу, правда не обижает Антона или не подкатывает к нему. Кто может успокоить Арсения, когда тот вот-вот взорвётся от наглости гостя, посмевшего ненароком потрогать его коллегу там, где делать этого не стоило. Особенно будь это какая красивая девушка, способная увести парнишку в мир бабочек и нежностей в любой момент. Кто на это ещё способен. Серёжа — финальный штрих его образа, его маски.       Теперь Арсений готов.       — Отлично, — поспешил парень, хватая свои вещи и быстро направляясь к выходу.       Ну не может Серёжа смотреть на такого него. Хватит тут уже строить из себя чёртового мученика, друга не обманешь, как бы ты не выглядел. Хотя он и понимает, что старается парень вовсе не для него, а для самого себя.       Всем будет так легче, правда ведь?       Медленно поднимаясь с места, Серёжа выкидывает недавно опустевший бумажный стаканчик и плетётся за Арсом. Открыв машину, он предлагает другу положить вещи в багажник и, включив музыку, наконец отправляются в недолгий путь. Они часто устраивали в дороге стримы или просто веселились вдвоём, наслаждаясь любимыми мелодиями и видами на проснувшийся Питер. Так как любые трансляции на дороге, занимающей меньше пятнадцати минут, по большей части, бесполезны, Арсений останавливает свой выбор на записи какой-либо забавной истории, дабы дать понять своим подписчикам, что актёры шоу «Импровизация» уже во все оружии готовы начинать свой тур. Передав привет всем тем, кто ждёт их концертов, парни отложили телефоны, меланхолично слушая Меладзе. Арсению, на самом деле, всё равно, что сейчас играет, его больше завораживают привычные виды на мосты и архитектуру старого города, которую он уже вызубрил полностью. Но несмотря на этот факт, в том, что ты видишь каждый день, может ни с того, ни с сего появиться что-то новое, необычное, то, что затянет тебя в эту вещь снова, заставляя вновь влюбляться. Так и город. Сколько бы Арсений тут не находился, всегда есть, что посмотреть, даже если порой и кажется, что каждый миллиметр до боли знаком.       Если дорога и правда привычна Ангелу, то, как минимум, люди на ней каждый раз новые. Может и было такое, что они дважды встречали одного и того даже человека, может даже и в той же одежде, с теми же жестами, но ведь всё равно что-то новое да есть. Арсений изучает стили других, мимику, жесты, эмоции. Кто-то сделал кому-то больно, кто-то расстался или, наоборот, сошёлся. Определённый нерв регулирует свою эмоцию, улыбка, поднятая на один сантиметр, решает реакции, лица, судьбы. И ему это, как актёру, очень нужно. Ангелам не бывает скучно, работа у них такая — за людьми смотреть.       — На месте, — строго произносит Серёжа, делая последний поворот на стоянку, где оставит свою машину на время тура.       — И правда, — подтверждает парень, возвращаясь в реальность.       Пока Серёжа выгружает оба чемодана, Арсений решает отчитаться в беседу, ведь, на удивление, на месте встречи никого пока не было, даже трейлера, в котором пацаны будут перемещаться в течении ближайших нескольких недель, а может и месяцев. *Я, 10:49* — Мы с Серёжей на месте. *Просто коллега, 10:49* — Мы с Димой в пяти минутах, я опять чуть не забыл свой паспорт.) *Злодей, 10:49* — Я же говорил. *Злодей, 10:50* — Ждите там, у компании небольшие задержки, совсем скоро должны прибыть. И поищите Оксану, она, вроде, уже где-то там. *Окс, 10:50* — Ага, идите к площади, трейлер подъедет туда. *Я, 10:50* — Хорошо. *Просто коллега, 10:50* — Мчим.       Он сейчас с Димой. Они вместе едут сюда. Не ревновать, не ревновать. Не все такие помешанные Шастунофилы, как ты. Хоть Арс это и понимает, небольшая досада, всё же присутствует, от осознания того, что он сейчас банально не с ним. И, скорее, влияет то, что они давно не виделись, и вот, спустя долгое время, Дима встретил его чуточку раньше. А так хотелось быть первым.       — Арс, я всё, конечно, понимаю, но свои манатки сам таскай, я тебе в графские перевозчики не нанимался, — окликает друга Серёжа, ставя на землю тяжёлый чемодан.       — Ой, сейчас, — реабилитировался тот, в момент забирая у страдальца свои вещи.       Закрыв машину, они направились к площади в поисках Оксаны и других парней.       И правда, пройдя красочные знаменитые ворота, ребята наткнулись на одинокую девушку, ожидающую хоть кого-то. Оксана Суркова — милый администратор шоу, добрая девушка с юным личиком, а по совместительству — прекрасная часть Импровизации. Долгие путешествия в компании пяти взрослых мужчин и правда требуют присутствия хотя бы чего-то чистого и милосердного, иначе бы пацаны в первый же день испортили бы в гостинице все, что можно, за что и были бы выселены моментально. Им, порой, действительно нужна женская рука, дабы совсем не сойти с ума.       Хотя, Арсений и так справляется.       — Ну наконец-то, ребята! — радостно отзывается девушка, заметив двух мужчин с чемоданами.       — Оксана!       Они радостно обнимаются, приветствуя друг друга. Во время пустой болтовни и нелепых фраз к группе присоединился и Стас с заказанным трейлером, в который ребята уже начали загружать свои вещи.       — Уже время, опять опаздывают? — немного гневно высказал своё недовольство Стас, когда наступило время встречи.       — Они же сказали, скоро будут… Может, пробки или ещё что? — Арсений всячески пытается защитить свою любовь от любых проблем, даже если они выражаются в лице негодующего продюсера.       — Пойду напишу им, — с большей агрессией вкидывает тот, уходя за телефоном в машину.       Арсений потому и называет Стаса злодеем. Как бы он ни старался, негатив парня остановить не получается, отчего Антону часто прилетает. Такой уж парнишка рассеянный человек, когда как: то паспорт забыл, то станцию перепутал, то время у него не то. И ведь все знают, без Шаста никуда. Даже пристроив к нему надежную мамочку в Димином лице, остановить это проклятье не удалось, отчего опаздывать они стали оба. Конечно, Стасу не верится, что проблема может быть в Диме, как и Арсению, собственно, тоже. Причиной их отсутствия на месте в чётко назначенное время явно послужила забывчивость Антона, ведь он сам написал, что, как обычно, пришлось возвращаться за его забытым документом. Как ни крути, Арс в упор не видит, за что винить тех людей, которые опаздывают пока что всего на пару минут. Он понимает, что скорее всего, причина такого поведения Стаса кроется, скорее, не в самом опоздании, а в периодичности проступков парнишки. И, в отличие от Арса, это не кажется ему милым, это злит его. Всё должно быть по графику.       Короче, всё, на что сейчас надеется Арсений, так это на то, что прямо сейчас из-за угла выйдут его коллеги, ведь так они не факт, что совсем избавятся, но хотя бы явно смягчат ругань продюсера. Пока он ещё не добрался до своего телефона.       О чудо.       И правда, в этот момент вдалеке появилось два знакомых силуэта, направляющихся к ним.       — Стас! — радости парня нет предела.       Вот он. Идёт его солнце, его парнишка, его мир. И сейчас он так счастлив. Даже всё равно на Стаса и его глупые выговоры, нет дела до Серёжи, запихивающего его чемодан с дорогими вещами в трейлер, ведь сейчас он по-настоящему улыбается во все 32 и искренне сияет, наполненный светом солнца.       Как же ему хочется сейчас обнять его, держать так крепко, чтобы ребра сводило, не отпускать никогда и ни за что.       Всё, что ему дозволено — пожать руку. И на том спасибо.       Парнишка такой яркий. Он задорно реагирует на упрёки Стаса, восторженно приветствует своих коллег и буквально всем видом показывает, насколько он счастлив отправляться в новый тур. И сейчас Арсений настоящий. Он заряжается энергией, исходящей от этого светловолосого парнишки, как, впрочем, и все вокруг. Даже Стас невольно улыбается, глядя на этого ребенка.       Так уж получилось, что заботливый друг Сергей очень рад предложить Антону место рядом с Арсением, сам пристраиваясь к Диме. Какой же он молодец. А те и соглашаются.       Все они знают лишь то, что сейчас начнётся нечто невероятное, а именно, их новое долгое и бесконечно веселое приключение. Ей Богу, как дети перед школьной поездкой.       Такое уже было, и не раз, но сами эти «дети» растут, набираются опыта, обсуждают уже другие темы. Их речь и разговоры вместе с ними становятся взрослее, в то время как шутки почти не меняются. Какими бы они не были, ребятам просто хорошо вместе: днём они играют, поют песни, смотрят сериалы, даже, если водители не против, перекусывают какой-нибудь ерундой или заезжают в заведения по пути; ночью же обсуждают насущные проблемы, делятся откровенными переживаниями и спокойно отправляются спать. И машинные кресла в данный момент кажутся им лучшими кроватями, а мягкие пледы — родными одеялами. Они растут вместе, пока могут. И Арсений всегда любил эту обстановку намного больше, чем свой одинокий дом. Здесь, вместе с ними он почти не думает о неразделенной любви, ведь она постоянно находится рядом с ним. Проблема только одна — рано или поздно, они приедут, их путь закончится, приключение завершится. Даже если потом и начнётся новое, кто может точно сказать, что будет завтра? Ведь сейчас Арсению слишком хорошо. Так же не может быть вечно.       Вся история циклична, и эту простую истину понимает даже ребенок.