Советские кицуне (черн. вар)

      На следующий день Пу И, дождавшись приема, выразил согласие на принятие руководства Манчжурией.       - Я смиренно соглашаюсь на ваше предложение и готов проводить просоветскую политику ради вас. Надеюсь, что когда-нибудь враги ваши падут.       Находившияся рядом со Сталиным демоница как-то странно на него посмотрела, но ничего не сказала. Сам же Сталин, закурив трубку, достал папку и вручил ее нынешнему правителю Манчжу-го.       - Вот наше признание вас, как руководителя страны. Надеюсь вы понимаете, что официально СССР признает вас, как субъекта политики, когда юридически появиться Манчжу-го на карте мира, как независимая страна. Я надеюсь, что верные вам люди есть на территории Манчжурии или близко от нее. Официально мы лишь выбили интервентов с нашей территории и отходим за границу, оставляя гарнизоны на территории КВЖД для защиты советских граждан и борьбы с бандитизмом. Конечно, вы можете опереться на них, но помните, что тогда вас посчитают советским ставленником. Вас отпустить обратно?       - Благодарю вас покорно, но отправьте меня через обычный транспорт. Будет как-то привычней.       - Хорошо. Но для надежности и вашей сохранности вам выделят охрану.       - Покорнейше еще раз благодарю. – ответил будущий правитель и, поклонившись, вышел из кабинета. Когда же он ушел, Сталин обратился к ЛиСяо.       - Что это был за взгляд?       - Хозяин. Возможно он что-то задумал. Его поведение сильно отличается от оригинала. Вы же знаете, что я не отходила о вас ни на шаг и не приказывала никому что-нибудь делать с ним. Да и такое быстрое согласие на наши ваши условия. Все это странно. Я ведь видела, как вы смогли уломать ЦК на мое предложение. Что-то тут не так. Если Хозяин великодушно разрешит мне проверить, то он получит результат. – спокойно и тихо ответила лиса.       Сталин похаживал по кабинету и остановившись ответил:       - Разрешаю, но без рукоприкладства и других действий. Можешь идти.       - Хай! – поклонилась ЛиСяо и вышла из кабинета. Первым делом она пошла к Гане, ведь такие дела ее профиль. Проходя мимо мавзолея, кицуне заметила, что очередь сильно возросла, были видны и научные работники и попы в своей профессиональной одежде, которых никто и не останавливал. Конечно, охрана была тоже увеличена, но они выглядели как-то расслабленно и практически не выполняли своих прямых обязанностей. Отметив это, ЛиСяо пошла дальше.       - Благодарю вас от всего сердца! – прервал ее движение чей-то голос. Она остановилась и повернулась к источнику звука. Перед ней стоял интеллигентного вида человек лет сорока-пятидесяти, которого потрепало время, но выправка осталась. Сяо наклонила голову набок и вопросительно наклонила уши.       - Петр Аркадьевич Путохин. НЭПман. Я уж хотел было совершить крупное хулиганство над Лениным, но когда пришли вы, то я почувствовал: жизнь то не кончилась. Знания и руки есть, не пропаду, а работы то нужной и той, что по душе, много. А я только о капиталах и думал, ведь капиталы вот они мои – вся страна, которая служит мне и я служу ей. Еще раз благодарю. Если вам надо будет какая-нибудь помощь, обращайтесь.       На его монолог Сяо машинально кивнула, но так и не поняла что случилось. Сначала истерик китаец, потом этот, что дальше. Нужно разобраться. Отпустив человека, пошла дальше.       - Ганя, есть разговор. Проследи, что будет делать этот китаец.- приказала она Гане,придя к ней в кабинет небольшого полевого штаба около состава.       - Тот, что бывший император? Хорошо. А что он натворил-то? – не поняла особист.       - Приказ Хозяина разобраться в его поведение и слишком легком согласии на предложение.       - А! Я с ним поговорила, вот и все. – легко ответила та, забыв напрочь о недавнем инциденте.       - Что ты сделала? – прошипела Сяо.       - Поговорила. – уже настороженно ответила Ганя, вспоминая их белого родственика.       - Что я говорила о действиях за моей спиной? – спросила полковник, поднимая за горло собеседницу.       - Я ничего за спиной не делала. – просипела та, пытаясь ослабить хватку.       - Не делала? – еще крепче сжала горло Сяо. У Гани в хаосе забился хвост, сметая документы со стола.       - Да. Воздуха! – взмолилась особист. Сяо отпустила хватку и собеседница упала на пол.       - Аааахе. Кхе-кхе. Эээха. Я просто с ним поговорила после вашего разговора. (вдох) и убедила принять твое предложение, дав ему документальное подтверждение твоих слов! – тяжело дыша, объяснила Ганя Сяо. Она не поднималась с пола, боясь нового наказания, ведь знала, что попытки перечить чистым ничем хорошим не заканчиваются.       - Хорошо. Работай дальше. Но еще раз влезешь в дела Хозяина без его и моего ведома…. – она не сказала концовку, но та поняла о чем она. ЛиСяо ушла, оставив Ганю прибирать кабинет и искать успокоительное.       - Если не моя верность им, то могла и убить. Присутствие императора плохо влияет на госпожу. -сказала она в тишине, потирая горло.       Вернувшись к Сталину, Сяо рассказала о причинах.       - Значит, товарищ Колчаковна заразила его сменовеховской идеей своего создания. Понятно. Чтож, теперь будем знать чего ожидать.       - Хозяин. Почему около ложа вашего учителя собралось так много людей, а стража не разгоняет их? – решила спросить она Сталина по поводу инцидента с мавзолеем.       - Мне пока ничего про это не докладывали. Я попрошу разобраться в этом вопросе. Можешь идти.       - Куда?       - По твоим делам.       - Мое единственное дело – служить вам, Хозяин. И выполнять любые ваши приказы и пожелания. Так куда мне идти и что там сделать?       Сталин понял, что ее сознание похоже на собачье и возненавидел другого себя за это. Ему, как коммунисту, было противно думать, что он превратился в деспота и царька. Однако он понял, что исправить ситуацию с ней уже нельзя еще тогда, а вот молодое поколение исправить еще можно.       - Пока от тебя ничего не надо. Можешь отдыхать. (он посмотрел на ее вопросительное лицо) Хорошо. Проверь по своей специальности все культовые места города на предмет контрреволюции, нарушения социалистической законности и на предмет мифического. – приказал он.       - Слушаюсь. – ответила она и после поклона ушла из кабинета.        Утро для Николая началось со встречи с главой комиссии по переподготовке и только благодаря заступничеству Екатерины он смог получить временное удостоверение. Хоть дело было муторным, но когда все закончилось, то девушка пригласила его отпраздновать.       - А сейчас в надо хорошо завершить такое дело. Не подскажешь, где тут есть хороший ресторанчик, а? – весело спросила его Катя.       - Есть парочка, но у меня нет таких денег, чтобы оплати..       - Так я попробую договориться, да и деньги у меня есть, должны принять.       - Извини, но нет. Где это ты видела, чтобы мужчина был на попечении женщины. Меня же засмеют.       - Я не женщина. – обидно поправила его лиса, а потом, покраснев сжав пальцы в замок, тихо проговорила. – Даже первый поцелуй никому не отдала, а искусственное дыхание не считается.       Полковник понял, что обидел его спасительницу и извинился. В ответ Катя обняла его и тихо проговорила:       - Тогда дома поцелуешь меня. На людях я стесняюсь.       Разжав объятья, Катя построила строгое лицо и сказала:       - Мы по закону равны в правах. Поэтому если ты не хочешь, чтобы я платила, то давай вскладчину вместе оплатим.       Прошло несколько дней. Силы РККА и перешедших на ее сторону бывших белых сломили оставшиеся, как китайские гарнизоны, так и верных белому делу людей. Находившееся в городах иностранные журналисты передавали в свои газеты сообщения о вторжении большевиков в Китай. Последние же раздували антикоммунистическую истерию, подначивая начать интервенцию в СССР. Сама же Москва отвечала молчанием и пропажей фотографий и пленок с кицуне. На дальнем востоке Япония наращивала свои силы в Корее и своих концессиях, что заставляло держать вооруженные силы Союза и на востоке страны. Активизировались противники на всех границах, тем самым распыляя силы РККА и ослабляя основной фронт на западе. Было видно, что скоро начнётся война.       Утром жители столицы Финляндии удивились большим отливом. Эта странная аномалия заинтересовала зевак, газетчиков и ученых. Люди, кормившиеся с моря, жаловались на это явление, другие обсуждали и только когда по радио передали, что в Балтийском море заметили гигантскую волну, что направлялась к финскому берегу, поняли, что произошло. Раздалась сирена, город обхватила паника, образовалась давка улицах, люди пытались спастись от появившийся на горизонте гигантской волны, однако лишь малая часть жителей города смогла спастись. Цунами обрушилось на город всей своей силой, сметая на своем пути машины, мусор, людей, ломая здания и выбрасывая на берег корабли. Покуда на севере Европы трагедия завершалась, на Юге возник огненный смерч. На территории румынских нефтерождений несколько дней стояла аномальная тропическая жара, что уже снизило добычу нефти. Рабочие, жалуясь на погоду, не прекращали работу, однако действовали осторожно, достаточно всего одной искры и все загорится. И вот на небе начали собираться тучи, подул ветер и духота начала падать. Все уже вдохнули свободно, как ветер начал усиливаться, превращаясь в штормовой и никто не успел понять, как одна молния подожгла вышку и горящая нефть, поднятая ветром, закручивалась в спираль, создавая огненное торнадо. После смерча весь регион был превращен в выжженую землю. Обе катастрофы произошли одновременно, пугая жителей всей Европы. Ни торнадо, ни таких наводнений в Европе никогда не было. Страх загнал людей по церквям, бомбоубежищам. Никто не знал, как это произошло, даже советское правительство выразила озабоченность происшествию и предложило свою помощь, как уже пострадавшая сторона. Катастрофы усилили и без того кризис в экономике и радикальные течения в политике.       - Это ведь ваша работа, гражданка Сяо? – спросил Сталин арестованную кицуне, что добровольно дала себя арестовать после случившегося. Та посмотрела на него блестевшими от влаги глазами, сама не веря в происходящее. Как она могла нарушить слово Хозяина, сама того не ведая. Это было несправедливо, но приказ Хозяина есть приказ.       - Х-хозяин. – дрожащим голосом обратилась она к нему. – Я-я не м-могла нич-чего сделать б-без вашего приказа, без вашего слова. Вы же запретили.       - Да, запретил. – согласился он, смотря в окно, где поднятый по тревоге гарнизон занимал оборону вокруг Кремля, а милиция эвакуировала население. – Но после того, как вы ,гражданка, создали своими действиями угрозу войны.       - Я не могла! Ни финны, ни остальные западные гайдзины…       - Попрошу не выражаться! – строго приказал Сталин.       - Ни финны, ни остальные правители запада не оскверняли вашу честь сейчас. На ваши земли вступили только интервенты Китая и Ямато. Как я могла что-то сделать. – оправдывалась полковник.       - То есть вы ничего не знали о провокациях со стороны Финляндии, Польши и Румынии, а также о создании нового антисоветского блока. – уточнил он.       - ЧТО?! Да как они посмели! – вскинулась в негодовании лиса, но стоящие около нее охранники осадили ее.       Сталин понимал, арест главы Кицунеграда привел к возможности возникновения войны против кицуне. Ему уже донесли, что, как только ЛиСяо арестовали, эта монархистка подняла по тревоге всех своих бойцов, в том числе и гражданский персонал. Но пока никаких боевых действий не происходило, стороны заняли оборонительные позиции и только его решение сможет остановить кровопролитие.       - Допустим, что это сделали не вы. А кто тогда? Наша катастрофа на Дальнем востоке произошла из-за вас, так почему не может быть, что из-за вас не произошли и эти события? – как бы спрашивая самого себя, спрашивал он ЛиСяо. Та не отвечала, ведь слишком неестественным на ее взгляд было произошедшее и явно к этому приложили руку. – Молчите. Правильно, что молчите. Ведь вам нечего сказать. Советскому правительству не нужны такие потрясения и ,боясь за жизни людей, советское правительство отказывается заключать договор со стороной СССР. Уведите. Вашему представителю будет выслан официальный ответ.       Услышав эти слова, девушка с плачем бросилась к ногам Сталина.       - Хозяин! Умоляю! Это сделала не я! Я не отдавала такого приказа! Поверьте мне! Не отвергайте меня! Нас! – молила она, держась за ноги Сталина, но он молчал. Потом охрана грубо подняла арестанта и повела ее прочь из кабинета. Лиса брыкалась, извивалась, сопротивлялась, как обычная девушка своих лет, совершенно забыв о своей силе. Весь путь кабинета она кричала «Хозяин!», но Сталин только отвернулся от нее. На его лице была грустная улыбка.       Когда ЛиСяо выволокли из кабинета, она совершенно потеряла смысл жизни и покорно следовала за конвоем. Не эвакуированные сотрудники столицы видели, как когда-то гордая и высокомерная особа понуро шла в наручниках вслед за конвоем. Ее хвосты волочились по полу, собирая пыль, а в волосах появились белые полоски.       Узнав об успешном выполнении операции, Ганя успокоилась. Теперь-то точно госпожа не предпримет никаких действий, а провокации прекратятся. Но последствия вышли не такими, как она предполагала. Арест госпожи поставил у нее дилемму – кому быть верной: госпоже или его величеству. Она видела, что московский гарнизон готовиться к бою, а гражданское население эвакуируют, также она перехватила приказы по московскому округа на выдвижение к Москве. Подняв по тревоге делегацию, она заняла выжидательную позицию. Если госпожу попытаются убить, то Ганя ее спасет, а если совершен переворот – спасет обоих и покарает предателей. Благо в этих местах она уже сражалась против превосходящих сил. Время шло, но ничего не происходило.       - Что у вас происходит? – по рации спросила Лисицына.       - Арестовали госпожу. –ответила Ганя.       - Никаких действий не предпринимать. Ждать. – приказала комендант.       - А чего ты раскомандовалась? Может это твои проделки. То-то ты уже поигралась во власть в обход госпожи.       - Ты мне не ерничай. А выполняй приказ.       - Ты, что, старше меня по званию? – съехидничала особист.       - Я военный комендант города, а ты всего лишь сотрудник госбезопасности, что подчиняется военной иерархии. Если не выполнишь приказ, то будешь дезертиром со всеми вытекающими последствиями. – строго предупредила ее комендант.       - Это мы еще посмотрим. – оборвала разговор Ганя.       После разговора ждать пришлось не долго. Госпожу вывели из ворот и отправили в сторону Гани. Полковник медленно шла, не видя дороги. Ее качающуюся от непонятно чего и с состоянием глубокого потрясения увели в поезд. Потом через час вышел сотрудник советского посольства и официально передал отказ от принятия кицуне в состав СССР. На возмущения, сотрудник ответил, что это решение принято единогласно и больше нечего комментировать, а также попросил убраться в свой город в вежливой форме. Зло посмотрев на этого чинушу, Ганя сказала:       - МЫ то уйдем, но не думайте, что сможете всегда диктовать свою волю его величеству и госпоже.       Все кицуне отошли к поезду, где пытались выяснить, что произошло, но, впавшая в апатию, ЛиСяо лишь приказала исполнять приказ Хозяина. Произнося эти слова ее волосы все больше и больше покрывались белизной, а по щекам текли медленные капли слез. Поезд, набирая скорость, шел обратно в Кицунеград.       Рабочий день Николая начался с обсуждения утренних событий. Ни сам полковник, ни сотрудники администрации не знали, что происходит. Вначале аномальные природные бедствия, потом мобилизация гарнизона и ожидание прибытия основных сил батальона. А когда узнали о эвакуации населения Москвы, полностью растерялись, как люди, так и кицуне.       - Товарищ капитан! – обратилась Катя к Елисовете. – Меня люди спрашивают, что происходит? Почему Москва не отвечает и причина нашего положения?       - Приказ отдан штабом. Больше ничего не знаю. До выяснения обстоятельств оставаться на местах и ждать прибытия основных сил. При нападении на личный состав и подконтрольную территорию разрешено открыть огонь. – строго отдала приказ капитан. Услышав ответ, кицуне повернулась к людям и пожала плечами.       - Ничего. Приказали ждать. Приказ и штаба. – объяснила свой жест девушка.       Контора погрузилась в тяжелые раздумья. Только-только многие бывшие эмигранты получили возможность жить, как опять наступило неясное время. Многие из них прошли киносеанс современной войны и понимали, что могло случиться. Но им так не хотелось этого.       Прошло еще немного времени, как поступил новый приказ.       - Всем военнослужащим батальона приказано форсированным маршем двигаться к Кицунеграду. Охранные батальоны и прикомандированные к батальоны советские части остаются на месте, обеспечивая порядок в зоне ответственности.       Услышав приказ, Катя с грустными глазами крепко обняла Николая и держала его до тех пор, пока ее не окликнули другие лисы.       - Прощай, любимый. Возможно мы больше и не встретимся. Жаль, что так и не смогла обрести семью и детей.       Для Николая, привыкшего уже к совместной жизни с ней, было невыносимо думать, что больше он не будет получать такого тепла и ласки, теплого ощущения счастья.       - Может останешься? – в надежде спросил он.       - Извини. Нельзя. За дезертирство смерть и позор навсегда. Смерти я боюсь, но позор… позор еще хуже, ведь я запятнаю честь не только свою, но и всего рода. Я обещаю, что вернусь и мы будем снова вместе… прощай. -сказав слова, Катя наклонила голову Николая и прильнула к его губам с нежным поцелуем, теперь она не смущалась показывать свои чувства на людях. Закончив поцелуй, она отпустила любимого и бегом пошла догонять подразделение. А полковник еще некоторое время был в застывшей форме, не зная, что теперь ему делать и как жить.