Советские кицуне (черн. вар)

      Утро в Москве было чуть поспокойнее, чем после прибытия этих странных лис. Однако это спокойствие было обманчивым. Рядовые москвичи, интеллигенция и гости столицы, как и многие сотрудники наркоматов, которые непосредственно не общались с кицуне были настроены против них, но боялись высказаться из-за страха перед тандемом Лисяо-Ганя, а также из-за общего страха пере неизвестным.       В самом Кремле наступило утро для Сталина тем образом, что он очнулся в окружении лисьих хвостов и, немного не понимая произошедшего, попытался выбраться.       - Хозяин. Вам хорощо спа-а-алось? – сонным голосом сказал голос ЛиСяо, освобождая Сталина от меховых лисьих пут.       - Удивительно, но я смог выспаться в такой неудобной позе. – ответил он, смотря на композицию из трех кицуне, расположенных у окна. Товарищ Ганя и товарищ Вей уже давно проснулись, но также остались сидеть в этой неудобной позе. А сама ЛиСяо, слегка покачиваясь из стороны в сторону, стойко стоит с выпрямленной спиной.       - О-очень хорошо. – с удовлетворением ответила ЛиСяо, медленно разворачиваясь лицом к нему. Было видно, что на красивом лице девушки жутковатые мешки под глазами, само лицо бледное, а уши висят. – Если вы мне позволите, то я пойду опочивать в купе. Гяня и Вей наказаны до вечера, за дверью стоит отвественный человек,которому вы можяте доверять. За время вашего отдыха ничего не произошло.       Получив утвердительный кивок от Сталина, ЛиСяо вышла из кабинета и направилась на выход из Кремля. Сотрудники и посетители мозгового центра всего СССР видели, как жуткая и страшная лисица медленно, позевывая, и в неком трансе идет на выход из здания, автоматически извиняясь, когда касалась кого-нибудь из людей. Однако сама сонная лиса сбилась с пути и направилась к мавзолею, где забралась на трибуну и, свернувшись клубочком и накрывшись хвостами, заснула крепким и сладким сном. Посетители мавзолея, которые видели, что произошло рассказали своим знакомым о случившимся, а те своим. Поэтому, когда поток любопытных жителей и гостей столицы стал очень большим, вокруг мавзолея пришлось выставить караул из прибывших красногвардейцев, которые и сами умилялись (именно они и умилялись) поведению их лидера. Разбудить спящую, однако, никто не решался.       - Ваше высочество. – обратилась к Сталину Ганя. – А что там происходит? На улице.       Сталин, отрываясь от чтения документов посмотрел на них. С ухода ЛиСяо прошло 2 часа, а они так и сидят в этой странной позе, хотя видимо и им хочется посмотреть на ситуацию снаружи. И все же приходивший Поскребышев и глазом не моргнул, увидев ситуацию, хотя, наверное, он был удивлен чем-то другим.       - Ваше начальство уснуло на крыше мавзолея. – ответил он этой манярхистке, как говорила товарищ Вей. Определение точно подходило характеру товарищ (наверное?) Колчаковной.       - Какой же репутационный удар нанесен. И что теперь делать? У советской власти, напишут же, нет лишней кровати или хотя бы футона. Я уже и не говорю об угле для сна…. – причитала Вей, ухватившись своими руками за голову, но была перебита Ганей.       - Ну и?! Что тут таково будет. Запустим пропаганду и докажем всем, что мавзолей и вся красная площадь – один большой уголок для сна, а если надо будет - все застелем татами, а наверх футоны и котацу с дзабутонами. А если еще надо будет, то всю площадь перестроим в храм и… Ай! – разошедшеюся в планах Ганю прервала Вей, ударив по голове, стащенными со стола Сталина документами.       - Ты хоть понимаешь что говоришь?! Превратить символ власти пролетариата в тихий уголок и спальню, и храм и это в это время и в атеистической стране. Сколько вам раз говорили, что храм Инари у нас есть резиденция госпожи, административная единица и наш дворец советов, а не религиозное учреждение. За этим обращайся к киотским с их мракобесием. Ты бы еще предложила сделать Ленина в виде подушки сделать и раздавать всем посетителям в очереди, а потом за денюшку продавать после посещения, или еще как мощи возить дедушку с крестным ходом по стране. – разошлась Вей, сама того не ведая, что выдавала затаенные желания.       - Оу! – прижала пальцы правой руки в верхней губе Ганя. – Не знала, что у тебя есть такое желание. Но идея мне нравиться. Обязательно прикажу отделу сделать серию таких. Обязательно.       - Какое желание? – непонимающе спросила Надежна, по-детски хлопая глазами.       - Ну… проснуться по утру, где бок греет… - начала шутить Ганя, но увидев, как понявшая Надя краснеет и не от обиды, а приступа одновременного смущения и злобы, продолжать не стала. – Хорошо. Говорить не буду-с. Но! (подняла палец вверх) обязательно, обязательно сделаю серию. Так мы найдем всех врагов империи. – в конце Ганя злорадно улыбнулась.       Не понимающий отдельных терминов Сталин решил уточнить некоторые моменты.       - Про что вы говорили? Суть того, что вы хотели решить проблему сна вашей начальницы я разобрал, но можете объяснить суть его исполнения.       - Очень просто. Мы берем и делаем из красной площади гигантскую кровать. – ответила с видом «похвали, ну похвали меня», то есть гордо подняв голову, поставив уши торчком и махая хвостом, как собака.       - Ты, Ганечка, конечно молодец. – сказала Вей, от чего девушка еще больше замахала хвостом. – Но дело тут в другом. Товарищ генералиссимус, я должна прояснить несколько моментов для вашего общего понимания. Первое. Татами, футоны, катацу и дзабутоны – это традиционные домашние предметы обихода. Татами – это специальная подстилка на пол, также используется в спортивных залах. Футоны – японские спальные мешки с функцией настоящей кровати. Котацу – очень маленькая буржуйка, соединённая с покрытым тканью столом, очень согревает зимой. Дзабутон – подушки для сидения на полу. Второе. Так как мы СССР, то религия не только отделена от государства, но и согласно решению волюнтариста Хрущева уничтожена, ну хотя бы в нашем сегменте. Инари-сама наша прародительница, ну, или первый законный правитель нашего народа, тут наши ученые еще не сошлись во мнениях. Поэтому построенный по вашему разрешению храм работает, как государственное учебно-административное и культовое учреждение, где одновременно готовят так называемых жриц, находиться резиденция главы государства и города, а также проводиться культурно-массовые мероприятия. Но некоторые еще не особо сознательные личности (Надя выразительно посмотрела на Ганю, от чего та всем видом показывала, что это не она), которые подражают чистокровным продолжают считать культ Инари-сама, как религию и поклоняться ей, хотя, как я уже говорила это дань памяти и, конечно, культ личности, такой же как ваш. Третье. Ганя и случайно я предложили использовать мавзолей, как рекламу и новый доход в бюджет СССР, в чем каюсь. – объяснила Вей.       Сталин сидел и, слушая объяснения Вей, думал. Только что ему дали возможность улучшить бытовые условия советского народа с минимальными затратами, по сравнению с постройкой новых домов. Нет. Новые дома строиться будут, но сделать жизнь лучше вот прямо сейчас было очень выгодно. Вот только идея с подушками в виде вождя мирового пролетариата товарища Ленина его немного напрягала. Он никак не мог представить вид всего этого.       - Товарищ Вей, можете встать написать мне побольше об этих футонах и котацу. А вы, товарищ Колчаковна, пожалуйста объясните вашу задумку с товарищем Лениным и подушкой. – попросил он, вставая из-за стола.       - Товарищ секретарь. – обратилась Вей к нему. – Мы наказаны и только госпожа может отменить наказание. Невыполнение приказов госпожи ведет к очень печальным последствиям.       - А вернее нас могут просто убить. – весело сказала Ганя. – Но это не точно. Новая госпожа не замечена в таком. Однако лучше предобнедь, чем недобдеть, а проще говоря если попался, то сиди тихо и не отсвечивай. Мне уже донесли, что Лисицыну только разжаловали, а не убили, хотя у нее крупный косяк вышел.       - Косяк? – не понял Сталин.       -Да. Вся ситуация с китайским инцидентом косяк Лисицыной.       Сталин начал ходить по кабинету. За чуть не развязанную войну некую Лисицыну только разжаловали, а за устроенный балаган дали такое наказание. Очень странно, но лучше списать на другую культуру и обстоятельства.       - А кто такая Лисицина?       - Полковник, а теперь подполковник Лисицына – военный комендант города, участник битвы при Киото, где наша госпожа собственноручно казнила выжившую дочь начальника киотских, как ее (Вей начала щелкать пальцами), а! Вспомнила! Госпожа Маоко (презрительно сказала Вей имя). И конечно же заместитель госпожи ЛиСяо. – рассказала кратко о Лисицыной Вей.       Для него слова о том, что ЛиСяо убила ребенка, а вернее казнила было очень неприятно, но он и сам понимал, как обстоятельства могут быть. Поэтому он решил не подымать этот вопрос.       - А что там с подушкой?       - С подушкой? Все просто. Это три в одном: пропаганда, деньги, ну и помощь нам, особому отделу 8 отдела Кицунеграда, ну кто сможет догадаться, что в гигантской мягкой подушке будет прослушивающее устройство со звукозаписью, ведь можно Ленина делать в разных формах: обычной одежде; председатель СНК; крестьянин; разные национальные одежды; статский советник; дворянин; царский мундир; император… нет императором и в царском мундире надо его сделать. Да! Его и точка! А потом развить компанию, навязать образ мысли: он, госпожа и платья и костюмы, бал, коронация и величие Рима,а потом… - дальше Ганю понесло в дебри ее сознания, где уже было ее не достать. Даже проверенный метод Вей, удар пачкой документов по голове, не помог. Так продолжился рабочий день у Сталина: глава Кицунеграда крепко спала на крыше мавзолея, начальник особого отдела ушла в себя и только можно было услышать жуткий смех, который вырывался из нее изредка, и помогающая разбирать документы Вей, которая как и Ганя сидели у окна в позе дегоза, а также товарищ Поскребышев и Романова, которые носили в кабинет документы. В этот день никто не решался зайти по делу в кабинет Сталина.       Для Эрики отстранение от командования было очень нервным. Она не понимала, где и что сделала не так. Ей было обидно, что ее вот так отстранили, а на подругу, которая доложила об этом в штаб, Эрика не могла злиться. Просто не могла. Однако пока новой начальницы нет, она может еще покомандовать. Организовав круговую оборону и не заходя в Порт-артур, она вызвала подругу.       - Эрика! – радостно ответила та. – Я рада, что с тобой все обошлось. Где ты?       - У Порт-Артура. Ты сама как?       - Я не могу быть командиром. Я не справилась. -пожаловалась Елисовета.       - Что случилось?       - Мы установили советскую власть в Харбине и полковник решила взять Манчжурию под свой контроль. Но я не смогла справиться с управлением батальона. – начала хныкать девушка.       Для Эрики такие слова были кощунством. Она ее зам и ничем от нее не отличается. Ее боевая подготовка, действия в бою такие же, как и у самой Эрики, а тут такое.       - Можешь рассказать что случилось.       - Хорошо. – шмыгнула носом Елисовета. – Вчера вечером была проведена пропагандистская работа и население города стоит на нашей стороне, а также формируются местные военные формирования из бывших белогвардейцев. А сегодня утром рядовая Шушина избила трех местных жителей из китайцев, называя их животными.       - Они и есть животные, раз ударили нам в спину. Все они крысы и гиены с шакалами. – перебила ее Эрика.       - Но мой приказ остановиться был ею проигнорирован и она сказала, что я не командир. А когда я попыталась ее остановить, то она умерла. Потеря бойца в мирное время и в первый же день. – начала скулить Елисовета.       - Успокойся. – строго приказала Итсуми. – Как я помню, Шушина новичок не видела тебя в бою, так как ты редко ходишь в бой. Хоть я и считаю всех их животными, но в моем батальоне я не потерплю такого отношения с рабсилой. Я бы ее пристрелила на месте. Ты поступила очень разумно, формируя местные силы хиви. Ты хорошо постаралась.       - П-правда?! – с надеждой спросила подруга.       - Да. А теперь слушай мой приказ. Сформировать силы местного ополчения и хиви, полностью занять ветку КВЖД и границу старой Манчжу-ди-го. Я пока дождусь пополнения припасов и продолжу громить местные вооруженные бандформирования, что по недоразумению зовутся китайской армией местных военачальников. – огласила последние слова Эрика закончила разговор.       И хотя китайских войск было больше, чем сил батальона с силами просоветских сил, скорость, огневая мощь и полное отсутствие раций не дали китайцам и шанса на сопротивление. Эрика, разделив свою часть отряда на две части, поставила две задачи: выйти на границу Манчжо-ди-го и удерживать ее, и заняться зачисткой тылов. Тут Итсуми уже не командовать, но с помощью подруги и авторитета самой капитана, притворила свой план в действии. Нанкин, узнав о гигантских потерях в людях, остановил продвижение, заняв глухую оборону как раз в границах последнего оплота китайской империи прошлого будущего этого мира.       Для лейтенанта японской армии Гунзо пленение стало неким спасением. Не имея возможности брать с собой военнопленных и совершить военное преступление по отношению к военнопленным руководство батальона перенесла выживших и не раненых солдат в город, под охрану оставшихся армейских частей. Раненых оставили умирать, так как ни тратить силы на их лечение, ни тратить ограниченную еду бойцы батальона не хотели, да и какая может быть жалость к врагу, который как бандит грабил советскую территорию. Поэтому, когда Иоши очнулся, то оказался в удивительном для него месте. Сам он вместе еще с несколькими выжившими бойцами находился на гигантском выжженном пустыре, который окружал металлический забор. Ни укрытия от непогоды и солнца, ни каких-либо мест для сна не было. Часть пустыря выходила к берегу реки, однако воду пить было нельзя из-за того, что она была грязной. А вокруг их пустыря был полуразрушенный город размером с Токио. Пустырь окружали обломки разрушенных домов с почерневшими проемами, в которых было шевеление, но дома, где было шевеление были достаточно далеко. Те, что были ближе к пустырю… нельзя и сказать, что когда-то эти обломки были какими-то сооружениями. На их берегу реки, ниже по течению, гудели и светились очень странные механизмы, вокруг которых можно было разглядеть человеческие фигуры. Но самой главной странностью был типичный японский храм, расположенный по ту сторону реки и который сохранился целым в окружении разрухи.       Несколько дней выжившие японцы были предоставлены сами себе. Им было предоставлено свободное время и большая территория для нескольких человек, однако ничего не было: спали на голой земле, голодали и страдали от жажды. Для того чтобы согреться им приходилось спать в обнимку, а гул странных механизмов мешал спать. Гунзо стало страшно за свою судьбу. Он был готов терпеть пытки, боль. Был готов к смерти. Но такого конца он боялся: умереть в одиночестве и ни за что, как брошенное растение на камнях. Но как он и другие пленные могли узнать, что про них просто забыли, не посчитав нужным проверять: зачем и для чего бойцы батальона вернулись в город на небольшое время.       И вот на еще одно голодное утро лейтенант увидел, как к ним кто-то подходит со стороны гудящих механизмов. Подошедшими были три девушки в военной форме и одна в мужском черном костюме.       - Позвольте представиться, подполковник Лисицына. – отдала честь одна из девушек с серебряными волосами. – Кто из вас старший по званию?       - Я. – ответил Гунзо, понимая, что так или иначе вытянут информацию кто он такой. – Лейтенант ….       - Мне номер уже уничтоженной дивизии не важен. – перебила его подполковник. – Мне важно то, что вы должны отработать ваши прегрешения перед советским народом и трудом искупить свою вину перед ним.       - Трудом? – задал вопрос один из пленных.       - Да. Трудом. А если вы откажитесь, то (подполковник сняла фуражку) я вас приговорю к высшей мере. – ответила Лисицына на вопрос.       Когда девушка сняла головной убор, то на свет показались лисьи ушки, как у тех монстров, что и уничтожили дивизию. Гунзо оторопел и упал.       - Е-е-екай! – прокричал один из солдат и в страхе побежал в сторону реки, однако был застрелен одной из девушек-военных. на эти действия подполковник посмотрела с укором.       - Попытка побега. – просто сказала стрелявшая.       Для оставшихся солдат такое поведение девушки было очень странным, а отсутствие реакции остальных создало страх перед неизвестным. Настоящий екай на службе у коммунистов или это красные служат демонам?       - Во-первых не екай, а кицуне. – поправила убитого демон, передав фуражку второй военной из окружения. – А во-вторых. Мы все тут кицуне. Поэтому не удивляйтесь такому простому моменту. Как вы видите город на военном положении, и чтобы получить даже минимальную еду нужно работать. Вас никто кормить не будет, а за отказ смерть.       Для пленных положение было удручающим. С одной стороны служить демонам, а с другой смерть от их рук. Поэтому лейтенант спросил:       - А что мы будем делать?       На этот вопрос все демоны удивились.       - Как что? Работать будете. Завалы разбирать, мусор убирать и прочую мелочь, что вам доверят. Мы не киотские, чтобы из вас рабов делать. Мы советские, а значит чтим и исполняем советские законы. Отработаете лет пятнадцать, а потом вас отпустят, если только амнистии раньше не будет. – спокойно ответила подполковник.       Пленные согласились. К ним была приставлена убийца пленного, которая отзывалась только на обращение товарищ порутчик, что было странно. Как и обещала подполковник они убирали завалы на своем берегу реки, а также чистили реку от мусора. Кормили их очень плохо, но как заметили пленные их охрана получала не больше их, да и делилась девушка своим скудным питанием с самыми ослабевшими, но в тайне, а так как в разное время слабели все, то такая подкормка стала явной. Лейтенант и остальные работали над восстановлением города до момента, когда Токио не подписал соглашение с СССР о концессиях.       В самом Токио пытались решить вопрос о задобрении северного соседа. Были идеи просто принести извинения и выплатить компенсацию в тайне так как считали, что большевики дальше не пойдут от своих границ. Однако, узнав от своих разведчиков момент о продвижении большевиков в Китай, а точнее продвижении екаев, в правительстве поняли, что им дали всего лишь отсрочку на приношение извинений. Конечно, император и его приближенные не знали о разговоре Сталина и ЛиСяо, что в конечном итоге привело во-первых к строжайшему запрету войскам пересекать корейско-китайскую границу, а во-вторых полностью поддержать претензии северного соседа на Манчжурию, надеясь тем самым не потерять свои территории на континенте. В ситуации с храмом Инари император лично решил передать храм его владельцам по родственным связям духовного происхождения. А так как после ухода шестихвостой кицуне многие ценные вещи и реликвии были вывезены из храма другими лисами, то передача храма им же было прагматичным решением, дабы вернуть хотя бы часть реликвий назад.       Для комкора Герасимова после резкого ухода батальона их странных союзников через границу в Китай наступило время восстановления дальнего востока. Сдавшихся японцев и белогвардейцев поместили в импровизированные лагеря для военнопленных, а их технику интернировали. Самых отъявленных белых судили судом, а остальных оставили до полного распоряжения Москвы. Комкору было жалко расставаться с Елисоветой, ведь та ему понравилась и каждая минута расставания делало желание быть с ней еще сильнее. Когда же он узнал о захвате Харбина силами батальона под командованием его знакомой, то испытал два чувства: радость за то, что она жива и злорадство по отношению к золотопогоннице. После этого сообщения пришел приказ из штаба, в котором говорилось о выдвижении мобильных сил корпуса к Харбину на замену гарнизона города. Сам комкор назначался ответственным за операцию. Сдав дела заместителю, Герасимов отправился на помощь Елисовете.       А в мире пошел слух о появлении нового сверхоружия, что связано с красными и о вторжении большевиков в Японию. У этих слухов были свои корни. Первый пошел от показанной мощи ЛиСяо, которая в одиночку сожгла несколько тысяч китайцев, оставив после себя лишь выжженное безжизненное поле. Далее европейцы и свидетели рассказали газетчикам и знакомым, а те разнесли по своим странам, однако многие посчитали все это байкой. Второй был из-за открытого вторжения кицуне в Японию, но благодаря своевременным действиям японского правительства до европейцев событие дошло в сильно искажённом виде, где небольшой морской десант красных высадился на берег, а в некоторых городах произошли выступления коммунистов, которые войска подавили. В условиях мирового кризиса и его усиления по причине уменьшения торговли с советской Россией захватнические планы реакционных кругов буржуазии усилились. Появившиеся провокации сразу после инцидента со стороны Финляндии, Польши и Румынии резко усилились к настоящему моменту, но фактор неизвестности в лице появившихся как гром настоящих азиатских оборотней, что были лояльны большевикам вызывал серьезные опасения. Фактор кицуне не позволял объявить войну, хотя провокации уже больше и больше походили на боевые действия, вынуждая советское правительство быть в полной боевой готовности. В самой же Европе антикоммунистическая пропаганда усилилась за счет «подтверждения» союза большевиков с демонами, ведь для среднего европейца кицуне были простыми оборотнями. А среди всяких мистиков этот фактор усилил интерес к Востоку. Но самое главное влияние распространения информации, даже в искажённом виде, о кицуне для мировой истории оказало на начальника охраны фюрера и депутата от Баварии Генриха Гиммлера, который еще больше убедился в своем оккультизме.       Ближе к вечеру ЛиСяо проснулась. Узнав где она спала, полковник резко зашла в мавзолей и под удивленные взгляды работников, охранников и посетителей мавзолея совершила поклон, а дальше сказала:       - Уважаемый сын неба и великий учитель Хозяина, я прошу извинения за совершенное святотатство, когда спала на вашем священном ложе. Я клинок вашего ученика, что разил врагов Хозяина на восточных рубежах страны нового солнца, но никогда не был в вашем храме, да будут небеса к вам милостивы, как и вы к земной тверди. За свое святотатство по отношению к вам и Хозяину, я дарую этому храму лисий огонь, что будет оберегать это священное место от порчи, пороков и врагов, а верных и праведных наставлять и оберегать их.       Сказав это, лиса еще раз поклонилась и с ее хвостов сорвались голубые огоньки, что давали тепло, но не обжигали. Огоньки стали кружиться вокруг гроба с Лениным, погружая помещение в синеватый оттенок, а по помещению распространилась некая теплота, дававшая спокойствие всем присутствующим людям. И пока зрители этого действия погрузились в думы о мире и находили верные мирные пути решения своих проблем, ЛиСяо ушла к Хозяину, дабы принести извинения за свой поступок. Сталина в кабинете не оказалось. Ганя и Надя были отпущены и разошлись по своим делам. Первая направилась в поезд, где приняла пополнение из бывших белых, а также на всякий случай принялась разрабатывать праздник победы, одновременно с этим просматривая документы о провокациях. Вей же попросила отправить ее назад в Кицунеград для проверки хода работ по восстановлению и изыскания ресурсов для проведения индустриализации СССР. Сама же полковник, не имея возможности пойти к Сталину, хотя ее бы провели к нему, если бы она попросила, решила исправить свой поступок еще одним действием. Сталин зная уже о наклонностях своей новоиспеченной подопечной дал прямое указание при надобности приводить ее к нему в любое время. Не успели работники Кремля предупредить девушку о приказе Сталина, как та просто исчезла, оставив людей ни с чем.       Срочно позвонили Сталину. Спустя пять минут на уши был поднят весь гарнизон города и все пограничные заставы. Ганя, как единственный по старшинству начальник, тоже приступила к розыску своей госпожи.       -Лисицына. Это Колчаковна. У вас госпожи нет? – спросила она у коменданта города, следя за развертыванием поста перехвата. За этими действиями наблюдали прохожие. Они еще не видели, чтобы эти «пришельцы» так бегали, и это настораживало.       - Тут ее нет. – ответила подполковник.       - Ладно. Подымай по тревоге моих бойцов. Никто не знает где она. – предупредила Ганя ее.       - Поняла. – подтвердила Лисицына. После разговора в кицунеграде объявили военное положение, чего не было уже два месяца.       Узнав о положении, Вей бегом прибежала в кабинет подполковника.       - Что происходит?       - ЧП. Сяо исчезла.       - Что!! – опешила Надя. От такого в голове помутнилось, пришлось коменданту усаживать ту на стул и дать воды.       - Никто вообще не знает, куда она исчезла? Она же ОМП со сбитой программой и в это время. Да к они все это! Я на новую войну не подписывалась! Что немцефилка, что булкохрустка, что она! Когда все это закончиться?! Еще что ли пятнадцать лет войны со всем миром, потери, горе и сироты. Не хочу! Не хочу! Ее надо остановить любой ценой, не допустить войны. Я не хочу терять друзей, тебя тоже не хочу терять! – зарыдала Надя, обняв Лисицыну. Она была самой молодой из команды, самой миролюбивой и самой гражданской из всех кицуне, что находились в верхах. Надя вытерпела всю войну, переход, его последствия, но три казус бели подряд она не смогла выдержать. Подполковнику пришлось успокаивать ее. Ей выходка товарища была не по душе, слишком рано. Пяток лет, хотя бы год и тогда война продолжиться до полной капитуляции противника. Но не сейчас, ничего не готово, ни запасов, ни кадров, еще ничего не готово.       - Ничего, ничего. – мягко и нежно говорила она Вей, поглаживая ту по волосам. – Сяо никто ничего не говорил про провокации, политическую обстановку и прочее, что могло ее заставить так себя поступить. Вспомни, что последнее она делала.       - Спала на мавзолее. – шмыгая носом ответила Вей, прижимаясь к груди коменданта.       - Значит войны быть не должно. Зная ее характер и воспитание, я могу сказать, что Сяо попытается исправить свой «грех». И ради этого войны объявлять она не будет. Как мне передала наша монархистка, товарищ Сталин не одобрил бы таких действий. Поэтому не плачь. Все обойдётся. – продолжая гладить Надю, сказала Лисицына.        Пока все причастные к кицуне были поставлены на ноги, ЛиСяо отправилась искать китайского вассала Хозяина. Переместившись в императорский дворец, она опять вызвала переполох, но помня о предыдущем визите император отпустил охрану и ненужных людей, понимая, что так погибнет только он. Подданые пытались протестовать, но сама лиса силой мысли выгнала всех из покоев императора, оставив их наедине.       - Что привело вас достопочтимая Сяо-сама? – спросил император, внутренне готовясь к смерти.       - Я знаю, что в ваших руках находиться вассал моего Хозяина. Не скажите, где он? – спросила она.       - Уважаемая Сяо-сама, я не имею таких сил, чтобы знать о ком вы думаете. Не можете ли вы соблаговолить и указать имя этого человека. – попросил Хирохито, сам пытаясь узнать, где еще они смогли разворошить берлогу медведя.       - Хэх. Он был вашим вассалом, но по праву сильного перешел под протекцию Хозяина, как и его земли. Я, так и быть, скажу одну вещь. Принадлежавшие ему земли Манчжурии он отдал, как вотчину моему Хозяину. – снисходительно пояснила девушка ответ.       В голове у императора начался круговорот имен. Этот вассал должен быть очень важным. Это не может быть китайский военноначальник, ни их, японцев, ставленники, ни правительство Китая, а кто-то еще. Русские тоже не подходят, остаётся только одно предположение.       - Уважаемая Сяо-сама, вы хотите сказать, что последний император Цин вассал вашего хозяина? – решил уточнить он.       - Вы абсолютно правы. – с видом организатора викторины демон подтвердила его догадку. – И если вы скажите, где он находиться, то получите небольшой артефакт на ваш заказ.       Хирохито стало намного не по себе. Что задумала это лиса? Однако он не может отказаться, ведь в случае отказа умрет, а умирать не очень хотелось.       - Достопочтимая Сяо-сама, если я не ошибаюсь, то наследник Цин и последний император Китая находиться в нашей концессии в Тяньцзине.       - Благодарю. Так, какой сувенирный артефактик хотите? Малый оберег? Что-нибудь для размышлений? Или частичку согревающего лисьего огонька? Или на заказ? – поблагодарила кицуне императора и начала спрашивать о вознаграждении, но не понимая, что ставит того в тупик.       - На заказ. – быстро выпалил он.       - Хорошо. Вы подумайте над тем, что вы хотите, но это что-то должно быть небольшим и иметь одну функцию. После от своего имени напишите письмо и отправьте на мое имя. После либо я сама, либо кто-то из посыльных, либо через почту к вам придет ваш заказ. – сказав это, ЛиСяо отправилась в указанную точку, оставив императора Японии в недоумении.       Вечер для последнего представителя китайской императорской династии стал неожиданно тяжелым после того, как в его комнате появился настоящий лисий демон. Присутствующие посетители были силой выгнаны за дверь, а его еще непонимающего она забрала с собой. Когда же поднятые по тревоге охранники ворвались в комнату, она оказалась пуста и ничего не выдавало фактора присутствия пришельца и хозяина комнаты.       И хотя прошло достаточно мало времени, Сталин уже находился в Кремле. С таким новым подчиненным нужно всегда держаться наготове. Он должен, да и просили его, приказать ей прекратить самовольные действия. И пока он думал, как это осуществить, в его кабинете появилась виновница положения и некий азиат в европейском костюме, которого товарищ Сяо держала за руку. Заметив его, она заставила азиата пасть на колени, а следом и сама упала.       - Хозяин. Я совершила ужасный поступок, настоящее святотатство. Я не могла не заметить, что ложусь спать на великом мавзолее вашего учителя, чем опорочила его сон. Дабы загладить вину, я решила привести вашего вассала, дабы он подтвердил свою клятву вам. Если он откажется, я казню его, как клятвопреступника. Это то немногое что я могу сделать, чтобы замолить свой грех.       Сталин смотрел на нее и начинал злиться. Как на самого себя из их будущего, так и на нее в настоящем. Похитить человека, чтобы пленник совершил клятву, как при феодализме? Убить невиновного человека за отказ? Нет и еще раз нет. С этим надо бороться, если он ее хозяин, то она будет делать то, что он ей скажет.       - Товарищ Сяо, вы можете сделать так, чтобы я мог с ним поговорить на одном языке? – спросил он, закуривая трубку.       - Я не специалист, но сделать временный артефакт наверное смогу. – ответила неуверенно она, а посмотрев на трубку в ее глазах загорелась идея. – Хозяин. Можете пожалуйста передать вашу трубку.       Сталин удивился, но трубку отдал. Товарищ Сяо держала трубку в руках, пока хвосты ее светились. После она отдала трубку и было видно, что ей это тяжело дается.       - Вот. Хах-хах. Пока вы курите, дым будет переводить ваш слова на язык собеседника.       - Благодарю. А теперь вы будете молчать и пока я вам не отдам приказ, вы ничего делать не будете. За нарушение я откажусь от вашей помощи.       От этих слов товарищ Сяо опешила.       - Хозяин! Но..       - Молчать! – перебил ее грозным и не терпящим возражений голосом. Девушка тот же смолкла, опустив голову вниз. Ее стоящие торчком уши, прижались к голове, а хвосты потеряли свою пушистость и поникли к полу. Было видно, если бы у нее была возможность двигаться, то она бы обняла свои хвосты, как бы отгораживаясь от жестокого мира. И лишь Пу И, последний император Китая, слышал тихий жалостливый скулеж, едва заметный, чтобы его можно было услышать на расстоянии шага. Отдав непростой для него приказ, Сталин закурил трубку и обратился к азиату.       - Встаньте товарищ.       Для Пу И, который не понимал происходящего до этого момента, обращение главного коммуниста планеты на родном для императора языке было неожиданностью, но он сказал свое имя.       -Айсиньгёро Пуи, господин Сталин.       - Господин Айсиньгёро, присаживайтесь. – Сталин жестом указал на стул. – Извините за нерадивого подчиненного. Для меня это тоже неожиданность.       - Значит вы не отдавали приказа на мое похищение? – спросил немного осмелевший Пу И.       - Так и есть. От своего имени, я приношу извинения. Но раз вы тут, то вы же слышали о последних событиях на севере Китая?       - Разные слухи ходят. Говорят Центральное правительство потеряло исконные цинские земли и там восстание коммунистов.       - Тут, по правде говоря, лишь частичка правды. После катастрофы двухмесячной давности на советскую территорию вторглись китайские и японские интервенты и у них бы получилось отнять у нас Дальний восток, если бы не вмешательство третьей стороны. – начал объяснять ситуацию Сталин.       - Вы, господин Сталин, хотите сказать, что теперь северной частью Китая на Дальнем востоке владеете вы?       - Да. И причина этого сейчас находиться в этой комнате.       Пу И посмотрел на демона, что продолжала сидеть на полу в первоначальном положении и понял, что слухи не врали, СССР заключил сделку с демонами.       - Вы заключили сделку с демонами? – решил уточнить он у Сталина.       - Нет. Они первые пришли к нам, как граждане СССР. – непонятно ответил Сталин.       - Это как? – удивленно спросил император. Он не мог понять, как лисий дух смог стать членом атеистического общества.       - Пусть сама товарищ Сяо расскажет это. – обратился Сталин к духу.       Та подняла голову и с видом собаки, к которой обратился ее хозяин начла говорить.       - По большей части это секретная информация и у вас нет доступа к ней. Но так и быть расскажу. Около двух месяцев назад мы попали сюда, вызвав перед этим ту самую катастрофу. Сами в ней мы не виноваты, а вина за нее полностью лежит на киотских сук. Два месяца мы были в полной тишине, пока не перехвати вражеские переговоры. Подняв по тревоге военные части, мы разгромили интервентов и отправились частью высшего командного состава в столицу Союза ССР, дабы вновь служить Хозяину и его воле. В качестве наказания за удар в спину я отняла у вас вотчинные земли Хозяина, что вы передали ему, когда просились стать его вассалом, но мой великодушный Хозяин передал их предателям, что нанесли удар в спину в самый опасный момент.       - Спасибо. Достаточно. – остановил ее Сталин. Пу И не понимал, когда он мог передать Маньчжурию СССР и когда просился стать вассалом Сталина. Что за удар в спину? И почему японцы ничего не получили?       - А что с японцами? – спросил он у Сталина.       - С японцами мне удалось утихомирить пыл моей подчиненной, но в ситуации с Китаем я не смог ее удержать. Но СССР не намерен включать эти земли в состав Союза. Поэтому есть мнение, что Маньчжурскому государству нужен будет правитель, и вы подходите на его роль. Как мне известно, вы уже правили Манчжурией до сорок пятого года, пока не проиграли Советскому Союзу. – огласил предложение Сталин. Для императора оно было неожиданным, да и слова до сорок пятого тоже были удивительными.       - Вы что в будущее заглядывали? – спросил он.       - Товарищ Сяо…       - Весь восьмой отдел из будущего. – открыто сказала демон. – В тридцать первом Манчжурию захватят войны Ямато, в тридцать втором вы станете главой марионеточного правительства на это земле. В сорок пятом, Хозяин займет эту землю по праву сильного, а потом отдаст этим предателям (последние слова она выплюнула). Пять лет вы будете жить в СССР и попытаетесь принести вассальную присягу Хозяину, но он отдаст вас обратно к этим варварам. А там, после тюрьмы, вы войдете в состав совещательного органа при правительстве этой КНР и умрете в примерно к концу 1960-х. Вот вся ваша жизнь в крупных событиях.       Эти слова, сказанные с таким призрением, с таким превосходством, были неудобны и для хозяина кабинета, что поморщился от поведения демона.       - Еще раз прошу простить товарищ Сяо за ее поведение. Но не удивляйтесь. Да-да. Не удивляйтесь. Они из будущего. Я точно не знаю, как вы управляли страной, но вы единственная легитимная кандидатура на пост правителя Манчжурии. – Сталин передал лист бумаги Пу И. – Вам выделят комнату, где вы составите ответ на ваше предложение. Напишите его на листе, а дальше мы обсудим ваш ответ.       Пока все искали ЛиСяо, Ганя узнав о провокациях со стороны Польши, Финляндии и еще ряда стран на западной границе империи решила их прекратить. Вызвав своего зама, она обрисовала ситуацию.       - Как мне стало известно, вооруженные провокации начались, как раз когда мы появились. И на сегодняшнее время не прекращаются. Однако из-за нашего фактора начать войну не могут. Но и мы не можем ответить, а воевать со всем миром сил не хватит, а война точно будет. Поэтому смотри. – главная лисья чекистка расстелила на столе карту и начла указывать на районы возможных операций. – Надо сделать так, чтобы все подумали на несчастный случай. Никто из них не знает о причинах катастрофы. Прибалты упадут после вывода из игры финнов, а поляки после религиозного психоза. Чтобы полностью обезопасить границы империи мы должны их лишить на время нефти, поэтому постарайся устроить светопреставление на самом крупном ближайшем месторождении топлива.       - А если заметят? – спросила Романова, смотря на карту и уже прикидывая план действий. – И сколько наших можно брать? Одна я не управлюсь.       - Если заметят – в расход. На потери среди гражданских не обращать внимания. Столько сколько можно забрать, но так, чтобы не привлекать внимания отсутствием состава. План готов?       - Приблизительно. Однако с Польшей выйдут сложности. Проще будет поднять восстание на оккупированных территориях, а потом поддержать восставших. – ответила Романова, присаживаясь на койку купе.       - Формат с восстанием я одобрить не могу. Слишком яркий след. Годика через три возможно. Но все равно это надо согласовывать со ставкой ГКО. Что ж, действуй.       Романова отдала честь и вышла из купе. Собрав семь сотрудниц охранки, она поставила задачи и, разделив их на две команды отправила на задания. Группа из трех лис отправилась в Румынию, а остальные вместе с Романовой на берег Балтики.       После происшествия с Шукшиной больше ничего в Харбине не происходило. Труп погибшей забрали, пострадавшим выплатили компенсацию из запасов захваченной казны города, а также вылечили. Николай целый день маялся от скуки. И хотя он обдумывал свою новую жизнь, ничего путного полковник придумать не мог. Девушка ушла выполнять свои обязанности, приёмная комиссия была закрыта, а работы никакой не находилось. Когда же он вернулся домой, то обнаружил на столе приготовленный обед, смесь русской и азиатской кухонь. Это небольшой сюрприз подтвердил слова его давнего товарища. Закончив с обедом, которого было ровна одна порция, Николай решил заняться обустройством своей съемной квартиры. Однако оказалось, что теперь квартира полностью принадлежит ему, как полному владельцу. Когда же он спросил причину данного факта, ему ответили, что приходила девушка и добилась оформления квартиры на его имя. Полковник ничего не понимал и решил спросить у лисы, что она сделала. Он начал ее искать, но так и не нашел. Уставший и голодный он вернулся домой, где и застал девушку за готовкой ужина.       - Любимый! – радостно поприветствовала она его, махая хвостом. – Ты пока раздевайся, да присаживайся. Скоро ужин будет готов.       Николай выполнил ее просьбу, но заметил, что Кравченко была одета не в форму, а в тонкую короткую рубашку с коротким же рукавом и облегающие чулки, что соединялись под рубашкой на талии, это было видно, когда девушка наклонялась, чтобы что-то поднять с пола. Он признал ее красоту, которую подчеркивала одежда. Во время ужина он решил ее спросить.       - Слушай, а как тебя зовут? Ты так и не назвала свое имя.       - Ой! Прости. Катя я. – ответила девушка, смущенно почесав за ухом.       - Красивое имя. Но вы же азиатские демоны?       - Мы кицуне. Советские кицуне. – важно указала пальцем на этот факт Катя. – Я родилась в СССР, воспитывалась в СССР и ничего киотского и варварского у меня нет. А зачем тебе это?       - Прости. – извинился Николай, он видел, что этот вопрос оскорбил ее. – Просто, как я узнал, лисьи духи — это японские мифические существа. А тут обыкновенные русские имя и фамилия.       На его слова Катя весело засмеялась. Отсмеявшись, он пояснила.       - Я полукровка, что рождена от союза кицуне и человека. Конечно у меня будут нормальные имя и фамилия той страны, где я родилась. Я еще тебе больше скажу, единственная, так сказать уроженка Японии – это наша госпожа, ну ты ее видел с шестью хвостами, ЛиСяо. И она же единственная чистокровная. А еще, как я знаю, кицуне должны жить и в Китае, и в Корее, но мы их так и не встретили. Мне по секрету сказали, что и киотских нет, и мы единственные представители своего вида на планете.       - Но этого не может быть. – удивился Николай. – Как мы, люди, не могли заметить существование второго разумного вида.       - Ну так вы и не можете заметить. – сказала она грустным голосом. – После войны нас очень мало осталось. Возможно последствия нашего перемещения отразились на истории мира. Нет больше никаких мифических существ, ни магов, ни этих типо богов. Только мы, небольшая горстка выживших в мировой бойне за свободу.       Николай вспомнил тот ночной сеанс, где показывались современные методы ведения войны, но не мог и знать, что было еще ужаснее, чем то, что показали на экране. Он встал из-за стола, подошел к Кате и тепло обнял ее. Та повернулась к нему лицом и, прижав лицо к груди Николая, обняла его тоже. Так они пробыли некоторое время, пока Катя не отпустила Николая. Тот, чтобы отвлечь девушку от грустных мыслей, решил спросить по поводу одежды:       - Красивый у тебя наряд. Что случилось?       - Спасибо. – зарделась кицуне. – В увольнении я. Пока боев нет, а я, как понимаешь, радист. Так что командование решило оставить ненужных для боев бойцов на гарнизон.       - Извини, что спрашиваю такое, но что мне делать? Работы у меня никакой нет. Я член РОВСа, занимался активной антисоветской деятельностью и участвовал в конфликте сейчас. Как мне жить-то?       - Не беспокойся. Ты ведь успел пройти переаттестацию? Нет? А командир ушел, мд-я. Я могу сделать временную справку но только в районе города и на время операции. А дальше полная проверка у охранки. – описала его положение Катя.       - Охранки? – удивился полковник. – Когда это у красных появилась охранка? У них же ОГПУ.       - Теперь еще и НКВД в лице восьмого отдела. Тоби-ж нас. А охранкой мы называем особый отдел. Ты уже должен понять по какой причине. – весело сказала Катя, во время ответа водя вилкой в воздухе.       - Это как? Как монархические идеи могут жить в коммунистах? Ты не замечаешь проблемы?       Катя махнула рукой, встала и забрала посуду. Создав из льда емкость, она начала мыть посуду, отогнав мужчину, и сказала.       - Так по конституции 36 года свобода совести была объявлена в полной мере, как и свобода религии и пропаганды против нее. Главное не выступать против советской власти. А перед войной ЦК разрешил создавать фракции и общественные объединения, но это был подрыв страны. Тогда же и создавался особый отдел, ну как я слышала, для противодействия контре и тех, на кого укажет длань госпожи, не, не госпожи ЛиСяо, а госпожи. Они первые попали под удар контры и наших врагов, но часть верхушки выжила и сейчас тоже возглавляет его. Ходят слухи, что прямой потомок вашей царской семьи там на высших должностях, но то слухи.       - Но как так получилось, что вы стали их называть охранкой? Как я понял – это верные по идеологии люди.       - Да никто и не знает. Может в высших кругах знают, но среди нас… Ты десерт будешь? – спросила она, закончив мыть.       - Десерт? – сбился с толку Николай.       - Армейский десерт, тот что в бенто я тебе давала, ну в той коробочке перед сеансом. Также я на рынке продуктов накупила, но если не хочешь, то на завтра оставлю.       Полковник посмотрел на стол, где девушка раскладывала кухонную утварь и согласился. По его мнению, в такой ситуации лучше всего поддерживать хорошие отношения с ней, пока все не проясниться.       Сидя в выделенной советами комнате, бывший император Китая раздумывал над предложением. Он не верил в иновременое происхождение этой наглой красной девке, но не мог не признать ее инаковость. Способ перемещения и его похищения был магическим, так как никто (тем более большевики) не обладали такими технологиями. Может поэтому они развернули гонения церкви и всякой религии, чтобы никто не увидел их сотрудничество с темными силами? Но даже так… Вернуть себе власть на земле его предков с сохранением его положения было заманчиво. И все же он боялся. Боялся умереть в зависимости от ответа, так как понимал, что настоящим правителем будет Сталин. Пу И уже собирался ложиться спать, как в его дверь постучали. Открыв дверь, мужчина увидел еще одного демона – одетую в белую униформу, напоминающую дореволюционный мундир, серебряноволосую девушку, что держала большую папку с бумагами.       - Можно войти? – на чистом китайском спросила она.       - Входите. – осторожно произнес он.       - Спасибо. – девушка вошла в комнату и уселась на единственный стул у столика, разложив бумаги из папки. – Позвольте представиться. Ганя Колчаковна, начальник особого отдела 8 отдела НКВД Кицунеграда. Как я узнала, вам предложили место правителя Желтороссии. Советую согласиться с этим решением, его величество господин Сталин просто так бы не предложил вам такое.       Слух Пу И зацепили слова о Желторосии. Повеяло чем-то старым, еще царским духом, поэтому он решил расспросить ее по этому поводу, как и по поводу ее отношения к господину Сталину.       - Желтороссия? Это исконная китайская территория, как вы смеете говорить о таком!       - Почему смею? Пожалуйте. – она передала ему несколько бумаг. – Вот признание отдельной от Китая страны Манжу-ди-го СССР, Германией, Японией, Францией и рядом других стран. Вот просьба о оставлении вас в СССР на имя Сталина. Вот документ о передачи КНР Манчжурии. Вот о продаже КВЖД Манджу-ди-го. Вот постановление ООН о праве наций на самоопределение, а вот тоже самое в учении этого марксизма. Внимательно почитайте, а уж потом говорите почему я смею.       Пу И читал документы и не мог поверить своим глазам. Год признания был конечно разным от 32 до 43, но Манчжурия была независимой страной 14-15 лет. Что СССР торговал с ними, вел официальную войну и отдал ее своему союзнику. Это не совпадало со словами, сказанными в кабинете Сталина, но и подтверждали их.       - Скажите, госпожа Колчаковна. А почему вы заинтересованы в моем принятии предложения господина Сталина?       - Моя заинтересованность заключается в том, что чтобы возродить монархию и ее идею, и посадить на трон Руси ее истинного владыку, нужен пример. А вы очень идеально подходите. Конечно возрождение империи во главе с ее истинным царем идет с моментов возвращения всех ее территорий и дальнейшего расширения, но это только дальнейшие планы. Вы же хотите вернуться в императорский дворец? Хотите и не надо отрицать это, я читаю ваши мысли. Соглашайтесь и вы станете на один шаг к возвращению. Я все сказала. Желаю приятных снов. – сказав это царистка ушла из его комнаты, оставив человека в растерянном состоянии: как ее только не арестовали или убили? А что если Сталин повторяет судьбу Наполеона? С этой внезапно появившейся мыслю Пу И подскочил и начла быстро ходить по комнате. Прекращение мировой революции, изгнание Троцкого из страны, налаживание торговых отношений с другими странами, вот это предложение… Да! Он хочет уничтожить революцию изнутри ее же руками. Очень хитрый ход. Но будущий правитель Манчжурии не знал, что все что он на придумывал есть сильная глупость, как и идеи начальника особого отдела, однако на все факты опровергающие такие мысли и дальнейший ход событий так и не смогли разубедить его в его взглядах, а сам Пу И стал не только сторонником идей Гани, но и распространял их в своей среде.