Увидимся скоро, Дилюк.

Альберих молчал. Молчал и смотрел в глаза брата, медленно отходя от того. По щекам бывшего капитана текли кристальные слезы, которые сам винодел в последний раз много лет назад, когда Кейа был ребенком. Тогда.. Тогда Дилюк нагрубил Кейе, сказав, что лучше бы его не было в его семье. Конечно, говорил он это не серьезно, на эмоциях от ссоры, но вот одноглазый принял это близко к сердцу. Юный Рагнвиндер уже собирался уходить, как вдруг услышал всхлипы, которые Альберих отчаянно пытался заглушить. Тот стоял и плакал, быстро вытирая слезы. С тех пор Дилюк поклялся, что больше никогда не доведет младшего до слез. Обещал. Но не смог выполнить это обещание. - Кейа, погоди.. Я не это имел- Дверь захлопнулась. Бывший капитан кавалерии удрал из комнаты, будто бы больше никогда не хотел видеть своего названного брата. Выше упомянутый же сидел с распахнутыми глазами и протянутой к двери руке, которая начала немного трястись от нахлынувших мыслей. А вдруг он больше никогда его не увидит? Стоп, к чему эти мысли.. Почему он беспокоиться об этом идиоте? Он ему никто... Никто иной, как младший брат. От разъедающих мыслей Рагнвиндера спас звонкий голос рыжего парня, который все еще стоял в комнате в виноделом. - Поздравляю, ты довел его до слез. Что теперь будешь делать? Глаза мужчины отблескивали яростью. Видимо, Альберих часто начинал плакать от упоминаний своего "мучителя". Винодел промолчал, все также смотря на только что закрывшуюся дверь, будто бы в надежде, что Кейа там стоит. Медленно переведя взгляд на пол, Дилюк закрыл лицо руками, при этом тяжело вздыхая. - Я.. Я не хотел... Голос отчетливо дрожал, но рыжего этого не волновало. - Не важно, что ты там хотел. Это уже произошло, поэтому еще раз спрошу: что ты будешь делать теперь? Хотелось послать настойчивого парня, но Рагнвиндер сдерживал себя, будто бы пытаясь внушить себе, что Тарталья пытается ему помочь. Это было так, но у него своеобразная помощь, если честно. - Он меня не простит, если я даже на колени встану. - Я удивлен твоей настырности, комрад! Да, не простит, но кто сказал, что ты не можешь попытаться показать свое волнение и сожаление? Вдруг Архонты смилуются? В воздухе прозвучал звонкий смех Фатуи. Удивительно, но от него даже стало как-то легче, от чего Люк приподнял свою алую макушку и посмотрел в глаза собеседнику. Хах, он не удивлен, что его брат стал встречаться с этим парнем. Рассудительный, забавный, пусть и строгий в некотором плане, с красивыми рыжими кудряшками (здесь они совпали, ха-ха), белоснежная кожа с веснушками и голубые глаза. Нестандартная и милая внешность, как показалось самому винокуру. Но, все же, его волновал один вопрос. - Зачем ты помогаешь мне? - Зачем? Мм.. Скажем так! Мне уже надоело видеть Кея расстроенным, как только кто-то упоминает траву-светяшку, Монд, пламя, да и в целом вино.. Что-то мне подсказывает, что это связано с тобой, Рагнвиндер. На секунду двуручника пробила злость. Кто позволил этому рыжему засранцу так обращаться к Кейе? А потом.. а потом нахлынула грусть. Эти несколько лет Альберих был поникшим при каждом упоминании своего брата, стараясь как можно сильнее удалиться от тех воспоминаний.. Даже в Ли Юэ ушел, чтобы полностью забыть Дилюка. Сколько же тот терпел это? Винокур не знал..

***

Честно сказать.. Дилюк готов был убраться обратно в Монд, лишь бы больше не тревожить и так уже разбитые нервы младшего. Весь путь сюда аловласый вспоминал свое с братом детство, при этом улыбаясь с ноткой грусти, скучая по тем временам. Он помнил, как учился с Кейей вместе плавать. Удивительно, но одноглазый научился первый! Был, как рыба! В тот момент Крепус думал, что его приемный сын будет обладать гидро глазом Бога, что не могло не радовать Рагнвиндра младшего. Если это будет так, то они вместе будут отличной командой! Люк всегда любил тренироваться вместе с братом. Он всегда наблюдал, как младший элегантно перебрасывал меч, делал выпады, его слаженные движения , любовался братом, как в последний раз. Осознал же свою "одержимость" красотой брата только к годам так 15, когда Альберих расцвел буквально на глазах. Красивый молодой парень со смуглой кожей, темными и столь мягкими волосами, пронзительным взглядом голубого глаза со звездочкой... Наследнику казалось, что вот-вот и тот умрет от очередной ослепительной улыбки брата. Тогда он думал, что просто восхищается своим приемным братом, но с годами он понял, что это было за чувство. Это чувство.. .Это любовь. С тех пор, как умер любимый отец, с тех пор, как брат оказался предателем... Дилюк полностью опустел. Он ничего не чувствовал. Казалось, что его чувства просто выкачали слаймы, или же их отдали на съедение кабанам. Хотелось плакать целыми днями. Не только из-за потери всего самого дорогого в этой жизни, но и из-за того, что чувства к брату не пропали. В надежде скрыться от них Рагнвиндр уехал из Монда, оставив винокурню на чужие плечи. Сколько его тогда не было? Лет пять? Сколько же лет он пытался заглушить свои чувства? Что ж, нужно было признаться, что заглушил он их отлично.. Заглушил, но не избавился. В тот момент он даже не волновался о том, что мог чувствовать его брат, что со временем заставило стыд пожирать винодела изнутри. Почему он никогда не думал о том, что чувствует его брат? Наверное.. Наверное это из-за улыбки, которой Люк так долго верил. Когда кудрявый вернулся в город, то он просто не мог узнать своего брата. Нет, не только из-за того, что он стал выглядеть еще лучше и привлекательнее, но и из-за той лживой маски, которой он приветствовал всех на улице. Когда он успел стать этим? Тем, что было противным для юноши. Этим лживым нечто, что не хотелось терпеть. Видимо именно тогда Дилюк возненавидел своего брата. Брата? Нет, не брата.. Предателя.

***

Из воспоминаний аловолосого вытащил все тот же звонкий голос, который активно продолжал ему что-то рассказывать про свою родину, о своей семье. Неужели все люди в Ли Юэ так доверяют незнакомцам? Или это только этот рыжий такой странный? Заметив смущение и непонимание в глазах своего собеседника, Чайлд остановился. Вдруг винодел уже успел подумать про него плохо? Чуть усмехнувшись, Аякс продолжил через некоторое время. - Ну, хватит обо мне! Я могу рассказать, как встретил твоего брата. Одна из прядок кудрявого резко поднялась наверх, давая тем самым понять, что винодел готов слушать. Немного посмеявшись, Предвестник начал свой монолог. - Это было примерно пять лет назад. Тогда я приехал в Ли Юэ по работе. Было примерно восемь вечера, мне захотелось немного выпить. Сам, наверное, понимаешь, что после долгой дороги хочется напиться. В общем, сидел я за столиком, а тут ко мне выходит Кейа. У него тогда были длинные распущенные волосы, ну.. мм... Примерно до середины спины, вроде? Он был в открытой рубашке, а еще в фартуке. Тогда я и понял, что влюбился. Услышав его приятный, но расстроенный голос, я позвал его выпить со мной. Удивительно, но он согласился! Так мы и начали дружбу, а после стали встречаться. Надеюсь, я не сильно утомил тебя своим рассказом? Хах, удивительно. Кейа устроился даже не проституткой, а официантом. Или как тут это называется? В общем, относительно нормальная работа.. Винодел даже был немного рад, что Альберих работал в своей любимой "алкогольной" индустрии. Как только Люк услышал описание того синеволосого, какого Тарталья встретил, то на лице появился небольшой румянец, а низ живота стало предательски жечь. Неужели кудрявый мог возбудиться от такого легкого описания его бывшей любви... - Сейчас мы думали устроить свадьбу, но, думаю, что это перенесется на ближайший год вперед. От слов про женитьбу сердце моментально упало в пятки. Да, конечно, Рагнвиндер был рад за них, но.. Но черт! Не мог же Альберих достаться этому Фатуи! Ну не мог и все! Дилюк готов был прямо сейчас наброситься на Тарталью, разрубив того своим мечом, но он все еще сидел, сжимая руки в кулак и выдавливая из себя нечто похожее на улыбку, как когда-то это делал Кейа. - Вот как.. Я рад. Голос звучал правдоподобно, все же красноглазый родился в "высшем" обществе, что давало о себе знать. Их деловую беседу с Фатуи прервал назойливый скрип старой деревянной дверцы, из-за которой показалось заплаканное лицо младшего брата. Он не смотрел на Дилюка, что делало тому еще больнее. - Я ухожу. Еда на столе. А потом макушка пропала за дверью. Пусть даже одноглазый толком ничего и не сказал, но винодел почувствовал в этих словах такой холод, которого не бывает на Драконьем хребте, такую ненависть.. Что сейчас он мог увидеть в брате самого себя. - Неужели я ему теперь тоже противен? Это единственное, что Дилюк спросил у своего нового собеседника после этого.