Бродячая катастрофа: Эхо прошлого

Беспросветная тьма. Слабость. Отсутствие скованности и лëгкость. В памяти снова всплыли воспоминания, которые крепко занимали свои позиции и считались важными. Но наравне с ними начали болезненно прорезаться моменты, которые старательно пытались вычеркнуть из списка того, чем стоит терзаться. Однако проклюнулись и те, которые хотелось помнить всегда. Именно последние заслужили у жертвы прошлого особое внимание. Они намертво въелись в мысли и прокручивались, как заезженная пластинка. Ни о чëм другом не получалось думать. Эмоции хаотично перекрывали друг друга: то отчаяние, то страх, то тоска — то надежда, то облегчение. Они будто боролись друг с другом за лидирующую позицию, но нельзя было выделить какую-то одну, превосходную. Но внезапно борьба эта отозвалась неприятной болью в груди… Глубокий, судорожный вдох — и боль стала ещё сильнее. Тело содрогнулось в мучительном кашле, а глаза ослепил белый холодный свет. Мысли снова судорожно заметались в попытке вспомнить, что случилось. Помнился взрыв. Дикая боль от ранений. И… Лазурный взгляд, в которых блеснула слеза. — Чуя?! — задыхающийся вскрик шёл от самой души, но отклика не нашёл. Мутный взгляд метнулся то в одну сторону, то в другую, но не смог отыскать того, кого хотел. Ни родителей, ни Чуи, ни Дазая. Лишь бежевые стены, больничные койки, провода да капельница. Помещение было пусто, и только тихое пиликание электрокардиографа нарушало тишину. Азария стиснула зубы и слегка тряхнула головой, пытаясь прийти в себя. Боль в груди уже начала стихать, но по телу стала разливаться тяжёлая слабость. Она снова опустила голову на подушку, сделав глубокий выдох в попытке восстановить дыхание, и покосилась на шприц с иглой и прозрачную трубку, которая тянулась от её руки к капельнице. К ней самой была подключена ещё какая-то аппаратура, но Зара почти не обратила на неë внимания. Всë вокруг казалось таким… Нереальным. Ей слабо верилось, что то, что она видит сейчас, не игра воображения, не предсмертная галлюцинация. Ранения были слишком серьëзные. После таких нельзя просто взять и выжить. Но она дышит почти полной грудью. При попытке пошевелить затëкшими конечностями мышцы ноюще отзываются. Зрение… Только теперь Зара заметила, что видит намного лучше, чем раньше. Края предметов вдалеке не расплываются, детали разглядеть гораздо легче. Логически, ей следовало бы обрадоваться, но в голову прокрались новые сомнения. Нет. Здесь очевидно что-то не так. Она снова покосилась на свои руки. Ей показалось, или они стали меньше?.. Вдруг дверь, слегка скрипнув, распахнулась: мужчина в белом халате медленно подошëл к койке, пробежавшись по пациентке оценивающим взглядом. Зара, в целом, наградила его практически таким же взглядом. Хм, что-то уж слишком он узкоглазый для русского, да и цвет кожи не тот. Заре слишком нетерпелось узнать, в какой именно больнице она сейчас находится и что вообще произошло, поэтому вопрос, довольно очевидный и предугадываемый, не заставил себя долго ждать. — Что это за больница? В ответ она получила лишь недоумëнный взгляд. Похоже, врач еë не понял. Так, ясно. Где бы она не находилась, на русском тут, скорее всего, не базарят. Или русский не знает конкретно этот врач. Но одно только это уже вызывает кучу вопросов. Врач что-то начал говорить, но Зара его вообще практически не поняла. Мужчина, видя, что до пациентки не дошло ни единого слова, начал говорить медленнее и чëтче, но ситуацию это почти не вывезло. Единственное, Зара смогла выделить какие-то отдельные слова, которые поняла просто чудом. Например, чувствуете, хорошо, слышите. Однако опять же: как она их смогла понять, если язык этот ей вообще не знаком. Зара поморщилась: голова резко заболела, будто по ней хорошенько приложили тяжëлым. Перед глазами буквально на секунду встала картина: тëмно-синий цвет и пузырьки воздуха, а следом горло слегка, но неприятно сжало. Ощущение, будто она не в своей тарелке. Это было не еë воспоминание. Да что творится, чëрт возьми? Это Чуя с Дазаем учудили? Нет, ну, Двойной Чëрный, конечно, крут и позволяет себе творить то, что другим покажется безрассудством, но должен же быть предел! Хотя… С чего она взяла, что тут замешан знаменитый дуэт? Может быть тут дело совсем в другом? На ломанном языке, который теперь Зара откуда-то знала, она попросила зеркало. Врач не стал протестовать и буквально через несколько минут принëс ей маленькое зеркальце. И увиденное в нëм помогло расставить всë на свои места. И из-за осознания иронии произошедшего она не смогла сдержать нервного смешка. Она выглядела по-другому. Глаза всë такие же небесно-голубые, но мрачные, подстать ей, а вот лицо не то. Она и не могла выжить. Она погибла. Это другое тело. И воспоминания, которые изредка мелькают наравне с еë собственными, не принадлежат ей. Это другая жизнь. Это другой лист. Другая судьба.