Досчитай до десяти.

Я старался быть идеальным,

Но это не стоило моих усилий.

И я не верю, что это моё истинное «я».

***

Закомплексованный подросток со сломанной психикой, в состоянии вечного эмоционального выгорания, наедине со своим "я". Вокруг никого и неясно что делать дальше. Чонгук чувствует себя одиноким, потерянным. Всё кажется таким серым и обыденным, что даже не думаешь о том, что жизнь подкинет тебе в будущем. Помнится только момент, когда словно по щелчку пальцев внезапно пропали все краски и мир вокруг потускнел, как выцветший с годами пейзаж. Семья по сути есть, но в ней нет от слова ничего. Давно опустевшие оболочки, что когда-то считались родителями, бездумно пичкают себя наркотой. Отец с головой погряз в долгах, мать ежедневно пропадает в выстроенном из химии, «радужном» мирке, где вообразила себе счастливую жизнь. Зрачки расширенные до предела, полностью поглотили радужку, и без того стеклянных глазах. Тело бьёт мелкой дрожью, а невыносимо громкие вопли со стороны отца, вызывают окаменение мышц и гримасу ужаса, застывшую на лице. Поистине пугающее зрелище. Чонгук пытался выбраться, но все попытки тщетны, они все тонут в этом дерьме, день ото дня, задыхаясь и погибая морально. Парень всеми силами старается не сдаваться и продолжать жить, но его что-то душит, не давая возможности выбраться из этого бездонного омута. Перекрыли кислород, завязали глаза и полностью лишили рассудка. А ведь детство у Чона, было более чем благополучным. Мать весьма уважаемая в обществе дама, твёрдо стоявшая на своих стройных, длинных ногах, облаченных в элегантные лодочки на шпильке, истинная леди и достойный пример для юных девиц. Отец — далеко не последний человек, влиятельный бизнесмен, подкованный связями, чуть ли не по всей Кореи, мужчина с сильным волевым характером и акульей хваткой в финансовых делах. Они идеально дополняли друг друга, из-за чего не редко являлись объектами зависти у окружающих. Таких обычно называют людьми с большой буквы, и ни одной живой душе, и в голову бы не пришло, что жизнь сыграет с ними в русскую рулетку, где одержать победу им, увы, не суждено. Так как же такие успешные и далеко не глупые особы, за не столь долгий период, превратились в безвольных, разбитых внутри и снаружи наркоманов, что своим безжизненным взглядом, больше напоминали самых страшных кукол из хоррор-фильма, чем людей? Лет до одиннадцати, Чонгук жил как обычный мальчишка, в любви и полном достатке взаимопонимания, поддержке и всевозможных игрушек. Но в какой-то момент, дела отца пошли не так гладко, а со временем бизнес дико просел, как карточный домик, что так долго и упорно выстраивался старшим Чоном. Тогда и начались все проблемы. В их дом, не постучав, пришёл раздор, воздух словно пропитался конфликтами, вечной руганью, а прежде любящий отец, осатанело швырял мать о стены, когда-то уютного гнездышка их семьи. Она в свою очередь, оставалась человеком дольше, старалась защитить сына, которому тоже часто доставалось, закрывая его собой, что не редко заканчивалось для неё больничной палатой. Но в конечном итоге сорвалась, перейдя из защиты в нападение. Спустя какое-то время, вражда больше не была чем-то странным, даже стала обязательной составляющей каждого дня Чонов. Потом взамен раздору появился какой-то белый порошок, из-за которого родители обезумели, словно окончательно растеряв залежи адекватности и серого вещества, в черепных коробках. Впервые, картина убитых психотропными веществами родителей, предстала перед Чонгуком лет в тринадцать. Безвольные тела лежали на диване, уставившись пустым взглядом в потолок, как марионетки лишившиеся своего кукловода. На кофейном столике покоился белый яд, искусно выложенный в 3 дорожки, трубочка из являвшейся ранее важным документом, но уже бесполезная, из-за отсутствия финансов и чёрная пластиковая карта. У мальчика в голове быстро сложилось всё, как дважды два, но сердце, что всё ещё таило пустую надежду вернуть любящих родителей, норовило выпрыгнуть из груди. Хотелось бежать, куда угодно, лишь бы подальше, пока не кончаться силы, в горле застрял немой крик, что норовил выскочить противным комом, перекрывая кислород. Внутри что-то с треском разбилось. Они не отзываются, не слышат, будто звук проходит насквозь так и не коснувшись барабанных перепонок. Мальчик бьётся в истерике, его сковывает страх, в голове пусто, а во рту предательски пересохло. Что делать? Куда ему податься? Он утратил контроль над собой, так же, как родители утратили связь с реальностью. Чон хочет чтобы это оказалось страшным сном, чтобы сейчас прозвонил противный будильник, заставляя открыть глаза и вынырнуть из ужасающего своей правдоподобностью кошмара, но к сожалению ему это не снится...

***

Восемнадцатый день рождения Чонгука. Тело в гематомах, шею удавом обвивает рука отца, что безжалостно губит собственное чадо. Снова пытался избавиться от порошка… Пальцы сдавливают всё сильнее в глазах темнеет. Чону мало воздуха, он жадно пытается ухватить его ртом, но все попытки тщетны. Хватка на шее резко ослабевает, но так и не дав парню вдохнуть полной грудью, отец дарит ему в подарок на праздник в виде удара в челюсть. Металлический привкус свидетельствует о разбитой, в очередной раз, губе. Чонгук уже не сопротивляется, давно понял, что это не имеет смысла. Спустя 7 лет ничего так и не изменилось. Всё стало только хуже. Мать превратилась в ту самую психически неуравновешенную женщину, больше напоминающую карикатурный образ сошедший с листа, до такой степени абсурден способ её существования. Её то избивают до потери пульса, всевозможными, плохо прикрученными предметами, то силой зажимают у стены и вытрахивая остатки физических сил. Она окончательно и бесповоротно помешалась на химическом оружии, день ото дня употребляемом внутрь. И чем дальше, тем дешевле и смертельные вещества она запихивала в своё тело. Само слово "мама", уже давно утратило своё значение, ни о какой любви с её стороны и думать не стоит, вместо неё, Гук видит вечно обдолбаную женщину, которая ради дозы готова вывернуться наизнанку и пасть так низко, что даже черти в Аду удивлённо ахнут. Отец и вовсе сошёл с ума, больше не церемонится и не испытывает ни капли жалости к пострадавшем от его всплесков агрессии, жены и сына. Каждую ночь, как по часам, он срывается на дикий крик, будто в нём засел, не изгоняемый ни одним экзорцистом демон. Каждая ночь для Чонгука — пытка, очередное испытание, из которого сложно выбраться живым. Однажды, во сне, Гук резко открыл глаза, будто почувствовав чьё то присутствие, и не прогадал, у кровати стоял пышущий яркостью отец, в руках его была подушка которая не медля оказалась у лица парня. Он беспощадно вжимал перьевое изделие в лицо собственного сына, а во взгляде читалась злоба и ненависть. Каким-то чудом, Гуку удалось оттолкнуть от себя отца, но уже через секунду он об этом пожалел, ведь лучше было бы умереть задушенным в своей кровати, породившим тебя человеком, чем услышать эти слова... — Ты жалкое отродье, не заслуживающее жизни — нападал мужчина с явно помутневшим рассудком. — Тебя не должно существовать. Я совершил много ошибок, но главная моя ошибка - это ты. Ты должен сдохнуть! Так сдохни уже наконец-то, неблагодарная тварь — словно мантру, повторял он, не сдавая позиций. Чонгук так и не успел осознать за что он должен быть благодарен, сломавшим его изнутри людям, как вдруг отца будто подменили. Он начал трястись, словно по его телу пустили разряд тока, осознав что именно он творит. Своими руками убивает сына, собственное чадо… Отец вопя сбежал из комнаты за добавкой "успокоительного", чтобы хоть как-то забыться, оставив Чонгук в немом шоке. Мать всё это время стояла в стороне, и наблюдала, заходясь то ли в нервном смехе, то ли истерически рыдая. Уже было непонятно, все эмоции давно смешались в один большой спектр. Но в глазах у неё мелькало явно какое-то отчаяние. Не удосужив бросить прощальный взгляд на сына, она молча испарилась из комнаты, скрываясь где-то в темноте. Парня окутала дрожь, в горле встал огромный ком, а слёзы непроизвольно покатились вниз по его щекам. Свежая ранка на губе всё больше расходилась, с каждым всхлипом, а большие глаза заполнялись болью. —Я так больше не могу… Я устал…— сквозь пелену слёз произносит парень, прижимая колени всё ближе к себе, ища в них какое-то спасение. Внутри обида на отца, на мать, на свою чёртову жизнь, которая потускнела 7 лет назад. Мрак окутал её, не оставив и лучика света. — За что я заслужил это?… Ну почему именно моя семья…Почему я?... Почему… ЗА ЧТО? - срываясь на плач, уже не сдерживаясь, кричит Чон, свои последние слова в этом доме, до побеления костяшек, сжимая руки в кулаках.

***

На часах пробило 3 утра. В комнате было по-особенному пусто, одиноко. На столе валялись какие-то учебники, что в порыве злости отца умудрились оказаться в руках. Шторы в комнате пропускали лёгкий свет с их участка, что также опустел и казался безжизненным. Дождаться еще чуток, когда солнце только проявит себя миру, и Чонгук соберет важные вещи и свалит отсюда. Больше нет сил терпеть, это конец прежней жизни и новое начало. Терять время нельзя, Гук встаёт с мятой кровати, укутавшись в теплое одеяло, что создавало какой-то образ уюта и безопасности. Подойдя к шкафу, парень схватил рюкзак с нижней полки и начал собирать самые необходимые вещи. Казалось, ещё чуть-чуть и он проснётся, ещё чуть-чуть и его застукают, изобьют и заставят снова и снова жалеть о своих действиях, но этому и правда должен прийти свой конец. Натягивая на себя уличную одежду, Чонгук с грустным видом осматривает стены, свою родную кровать, картины, что он так и не успел дорисовать и фотографию, что таит самые тёплые воспоминания из детства. Забрав последние пожитки и криво улыбнувшись на прощание своей комнате с воспоминаниями, полученными тут, он покидает гнездо, решаясь больше ни за что не возвращаться в этот дом, где всё прогнило окончательно и бесповоротно. — Прощайте...— тихо произнёс Чонгук, выбегая на всех порах из дома.