Safe haven

Замок Димитреску был прекрасен, но его атмосфера отравляла тебя. Так много молодых женщин было здесь убито ради того, чтобы властная Альсина могла сделать глоток своего знаменитого вина. Три ее дочери были ничуть не лучше, но, неопытные и дикие, они не представляли угрозы. Что касается леди, то она была предсказуемой и ведомой, а потому ты могла найти на нее управу. И пусть когда-то она была милой и даже нравилась тебе, с тех пор прошло много лет. Время имело власть над людьми и их душами, меняло и истощало, оставляя пустые оболочки. Так трагично. - Добрый вечер, Альсина. Дама оторвала взгляд от бокала с вином и резко втянула воздух. - Да как ты смеешь врываться сюда, я тебя… - злобно прошипела она, и ты утомленно вздохнула, осматривая ее личные покои. Помпезные, доверху набитые дорогими вещами, они показывали, с каким упорством Альсина пыталась заполнить дыру в своем сердце. Даже дочери-убийцы, никогда не знавшие любви, использовались для той же цели. Вампирша терпела их выходки до тех пор, пока они подчинялись ее словам. Что бы случилось, если бы они вздумали противиться ее воле? - Побереги угрозы для кого-то другого, - ты прервала ее на полуслове, подняв глаза на возвышающуюся женщину. Гнев, окружавший ее, был щитом, а высокомерие - копьем. - В любом случае, я не задержусь здесь надолго. Однако, у меня есть к тебе важная просьба. - Просьба? - прошипела она, и ты увидела, как ее клыки стали длиннее. - Да как смеешь ты, маленькая травница, просить меня о чем-то? Мне следует подвесить тебя за щиколотки и пустить кровь, как свинье! Тяга к драме была их семейной чертой. Ты вздохнула. - Ты не сдашь Гейзенберга Миранде, - потребовала ты, скрестив руки за спиной. - Он мне нравится. Будет жаль, если он умрет. Альсина удивленно открыла рот. Похоже, она не ожидала такого поворота событий. Ты заметила, как дернулась ее рука, желая разорвать тебя на куски. Но вместо этого, женщина взяла свой бокал и улыбнулась, самодовольно и расчетливо. - О, значит тебя прислал мой брат, - сказала она, рассматривая тебя с ног до головы. В свете камина она выглядела устрашающе, по крайней мере, для человека. Ты же видела другую ее сторону - отвергнутую маленькую девочку, играющую в игрушки, пока мама снова не обратит на нее внимание. Действительно печально. - Только не говори, что ты его шлюшка, -произнесла она, и скривила рот в отвращении. - Его вкус, как всегда, оставляет желать лучшего. Кажется, все пошло не так, как надо, да? - Не думаю, что мой статус имеет значение, - коротко ответила ты. - Кроме того, мы ведь уже знакомы, Альсина. Она снова посмотрела на тебя, но потом что-то, кажется, щелкнуло в ее голове. Ох… - промурлыкала она, потягивая вино. - Ну конечно. Ведьма с гор. Сколько лет прошло, тридцать? Может быть сорок? Должна признать, ты совсем не изменилась… - Это правда было давно, - согласилась ты, в глубине души надеясь на сотрудничество. Но Альсина была такой же упрямой, как ее брат. Ярость ослепляла ее, так что шансы были невелики, но ты слишком хотела домой и спать. Возможно, еще чашечку чая. Все было лучше, чем вступать в открытый конфликт, который мог привлечь внимание Миранды, а ты очень хотела этого избежать. Сейчас она была поглощена идеей возрождения дочери и не думала о тебе, по крайней мере, большую часть времени. И все же, ты хотела избежать противостояния, ведь было так приятно проводить время с Гейзенбергом. Кроме того, убийства никогда не приносили тебе удовольствия. Ты была целительницей, заботилась о больных и защищала слабых. Забрать чью-то жизнь не так легко, как кто-то мог подумать. - Альсина, ты не предашь Гейзенберга, - ты вернулась к разговору. - Я не хочу, чтобы ты так поступила. - Мне все равно, что ты хочешь, - бросила она тебе и тут же осушила залпом бокал. - Я не буду стоять в стороне, пока мой глупый младший брат предает нашу мать. Ни при каких обстоятельствах! - Я понимаю и уважаю твою преданность, - ответила ты, склонив голову в согласии. - Но, боюсь, Карл нравится мне больше Миранды. Ты даже не смела мечтать о такой компании, как он. - Да как ты смеешь! - прошипела Альсина, возвышаясь над тобой, но ее рост не произвел нужного впечатления. - Да, смею. - перебила ты. Внезапно твоя тень на стене начала расти. Поначалу, в свете свечей, это казалось обычной иллюзией, но она становилась все больше, карабкалась по стене, поглощая все на своем пути. Из углов комнаты послышался шепот, - тысячи голосов объединились в один, нашептывающий леденящие душу ужасы. Альсина открыла рот и потрясла головой, надеясь избавиться от видения, но оно было реально. Бесчисленные глаза возникли из бесконечной черноты твоей тени, острые как бритва когти отделились от стен, готовые схлестнуться с когтями Димитреску. - Оставь его в покое, - потребовала ты с угрожающим спокойствием. - Иначе сначала я заберу твоих дочерей, а после драгоценную Матерь Миранду и наконец приду за тобой. Ты будешь свидетельницей каждой смерти, почувствуешь каждую смерть, пока я не позволю тебе умереть. Леди Димитреску отшатнулась и открыла рот, изумленно глядя на лицо чудовища, явившегося из твоей тени. Она перевела взгляд на тебя, на эту невзрачную в свете камина фигурку, и, казалось, не могла поверить, что кто-то подобный смел угрожать ей. - В последние секунды твоей жизни, я заставлю тебя пройти через ад, с которым столкнулись души в твоем подземелье, - продолжила ты, делая шаг в ее сторону. - Ты почувствуешь, как будут ломаться кости, а плоть гнить, потому что я не позволю тебе умереть, пока ты не сможешь даже молить о смерти. Ты позволила словам утонуть в моменте. - Это обещание, Альсина. - А потом я ушла, - закончила ты свой рассказ, наблюдая, как сидящий на полу Гейзенберг с помощью своей силы забивает гвозди в половицы. - Ты прикалываешься, - ответил он, и ты покачала головой. - Нет, серьезно, ты меня наебываешь. - Нет, клянусь, она оставит тебя в покое, - пообещала ты, когда он, должно быть впечатленный, выругался. Что ж, чудеса продолжали случаться. - Она устроит тебе ад, - весело усмехнулся он и встал, осматривая свою работу. Твои половицы были на месте, немного искривленные и все еще исцарапанные. - Все равно лучше, чем было, - пробормотала ты себе под нос. - Ты голоден? Я могу что-нибудь приготовить. - О, я умираю с голоду, - признался Гейзенберг, и ты кивнула, немного раздраженная из-за уютной и непринужденной атмосферы, царившей между вами. Столько всего произошло за последние несколько дней, столько эмоций и чувств, что ты, пожалуй, заслужила немного отдыха. Все выглядело так, словно он не был сумасшедшим инженером, а ты ведьмой с темными секретами, - всего лишь два человека, которые наслаждались обществом друг друга. Ведьма, которая помогала ему уснуть, и человек, так необычно осветивший ее жизнь. Это могло бы быть красиво, если бы время остановилось. К сожалению, это было невозможно. Счастливые дни никогда не длились долго. - Ты останешься? - спросила ты у Гейзенберга, после того как вы спокойно поужинали. Целый час без катастроф, тяжелых разговоров о ваших ранах и проблемах, которые стали обыденностью. На короткий момент вашей долгой жизни все было в порядке. - Конечно, я бы остался, если бы мог, - ответил он и напыщенно помахал перед тобой сигарой. - Но я полностью поглощен одним важным проектом. - О, важный проект. Я вижу, - согласилась ты, но это было ложью. Гейзенберг достиг своего предела, ему было нужно вернуться на фабрику, в свою крепость одиночества. Как бы ему ни нравилась ваша близость, он не мог наслаждаться ей слишком долго. В такие моменты он становился беспокойным, агрессивным и очень раздражительным. Он был одиночкой, живущей среди стали, железа, щебня и ржавчины. - Но помни о нашей сделке, - упрекнула ты. - Ты должен вернуть свою задницу сюда завтра и починить стену, ты понял меня? Он перевел взгляд на острые куски арматуры в стене и устало кивнул. Он действительно был ответственен за это. В целом, все закончилось хорошо, могло быть намного хуже. Можно сказать, успех. Ну, почти. Гейзенберг вернулся на фабрику только поздней ночью, и в тот момент, когда он вошел в мастерскую, тяжесть будто упала с его плеч. Здесь он был в безопасности, здесь все было под его контролем. Ни один винтик не сдвинется без его ведома и разрешения. Здесь его крепость. Его убежище. Он чуть не убил тебя, ну, по крайней мере, хотел убить. Но ему не давало покоя, что ты, так легко лишившая его силы, лишь ударила его по лицу. Что это, черт возьми, было? Если тебе было под силу ослабить его, почему ты ограничилась пощечиной? Что ты скрывала и сколько власти в тебе таилось? С тех пор, как он встретил тебя, у него накопилось много вопросов. Но ты никогда не давала прямых ответов, лишь старательно их избегала и меняла тему. Ты так много знала о нем, он прекрасно это понимал, но для него ты оставалась загадкой. Конечно, это было горячо, но в то же время вызывало беспокойство. Его любопытство всегда было неутолимым, а в твоем присутствии, его почти невозможно было унять. На следующий день он планировать снова засыпать тебя вопросами. Возможно, в этот раз ты дашь ответы? Возможно. - Оу, ладно… не обижайся, но ты действительно выглядишь дерьмово, - поприветствовал тебя Гейзенберг, когда ты вышла из спальни следующим утром. Он не ошибся, ты чувствовала себя жалкой. Такого никогда не случалось, потому что, в конце концов, ты была неуязвима для любых болезней. Если же ты чувствовала себя так ужасно, словно твое тело разваливалось на части, причина могла быть только одна. И это было очень плохо. - Мне нужна твоя помощь. Стоять прямо было почти невозможно, но шаткий обеденный стол выдержал твой вес. - Карл, мне нужно, чтобы ты отвез меня в Черный лес. Сейчас. - Что? Ты нетерпеливо застонала и упала на стоящий рядом стул. Твои кости болели, и казалось, будто кожа сейчас лопнет. Это было плохо, очень плохо, и твое предчувствие о том, что Миранда играет с силой, которую не понимает, подтвердилось. - На северо-востоке есть лес, - пояснила ты. - Его сердце зовется Черным лесом. Я должна отправиться туда немедленно. Гейзенберг колебался, но сейчас тебе было не до его сомнений. В гневе ты встала и поплелась обратно в спальню, чтобы взять сумку и сложить в нее все необходимое. - Если ты мне не поможешь, я пойду одна! - прорычала ты недовольно, но скорее отчаянно, чем сердито. Болезнь не могла сразить тебя, если только что-то не угрожало источнику твоей силы, и этой угрозой была Миранда. Только она могла это сделать, только ей бы удалось добраться до Черного леса. Она хотела использовать твою силу, высосать ее, как паразит. - Что с тобой? - Карл последовал за тобой в спальню, с подозрением наблюдая, как ты складываешь вещи. Ты уже знала, что он пойдет с тобой, но он хотел получить ответы. Еще бы не хотел. - Отведи меня туда, я все объясню по дороге, - твои дрожащие руки сжали его плащ, и ты умоляюще посмотрела на него. - Карл, Миранда убьет меня, если найдет. На его лице мелькнуло замешательство, он не понимал, что происходит, и, хотя ему казалось, что он борется с собой, он кивнул. Из-за происходящего ему было необходимо покинуть фабрику, насколько он не знал, но, тем не менее, твои страдания задели его до глубины души. - Я все равно ничего не планировал на сегодня, - пошутил он, и, прежде чем ты успела это понять, взял твою сумку, повесил ее на тебя и повернулся спиной. - Садись, дорогая. Гейзенберг нес тебя на спине по лесным тропам, извилисто пересекающим горы. Солнце только начало подниматься, и воздух становился теплее, но, несмотря на июньское солнце, ты дрожала от холода. - Будет лучше, если ты обернешь меня проволокой и левитируешь, - мягко сказала ты, посмеиваясь. - Ты лентяй. - Я?! Лентяй?! - воскликнул он, перехватывая тебя крепче. - Попрошу, только благодаря моим мышцам фабрика еще не развалилась! - Врешь. Ты сильнее вжалась в его спину, стараясь не обращать внимания на тупую боль в руках, сцепленных на его торсе. До леса оставались часы, почти полдня пешком. На самом деле, у вас было почти все время мира, чтобы дать Гейзенбергу ответы, которые он так отчаянно хотел получить. Но хотела ли ты этого? - Что именно находится в Черном лесу? - наконец спросил он, и ты устало фыркнула. Поймет ли он? Скорее нет, ведь Гейзенберг был далек от природы. Он любил свои машины и металлолом, эксперименты, что так тебя раздражали. Как вы могли любить друг друга, когда были такими разными? - Мое сердце сокрыто в этом лесу, - наконец призналась ты, прислонившись лбом к его спине, где за тканью скрывался большой шрам. Когда он спал в твоей постели, в твоем убежище, ты водила кончиками пальцев по этому шраму. Он был V-образный, рваный и яркий даже спустя столько лет. Именно в это место был имплантирован Каду, - кусок плесени, изменивший его. Он никогда не говорил об этом, но ты знала, что шрам болит. Словно уловив ход твоих мыслей, мужчина дернул плечом и потер шею сзади, бормоча под нос тихие проклятия. Смотря на его страдания, ты будто тоже испытала боль. Если шрам болел каждый день, почему Гейзенберг не приходил чаще? Ты могла помочь ему! Всегда помогала! - Твое сердце? - переспросил он, и ты кивнула, сильнее прижимаясь к его спине. Страх заставил твое сердце биться чаще. Что, если он больше тебя не захочет? Когда ты стала настолько зависима от его привязанности, от тех влюбленных взглядов, что он тайно бросал на тебя? Когда вы стали так важны друг для друга? Его сердце было открытой книгой для тебя, ты знала его хорошие и плохие качества, и, даже если он не был хорошим человеком (действительно не был), - тебе многое в нем нравилось. Но Гейзенберг не знал о тебе почти ничего, кроме того, что ты была ведьмой. Он даже подозревал, что ты как-то связана с плесенью, - источником силы Миранды. Он ошибался, очень ошибался, ведь плесень была лишь паразитом, который веками пытался вытянуть из тебя силу, взять под контроль твою волю и захватить эти горы. Ты боролась с этой дрянью с того самого момента, как она появилась. Но благодаря Миранде плесень нашла новый способы распространения. - В прямом смысле, мое сердце спрятано там, - объяснила ты. - Источник моей силы, защищающий эту землю от плесени. Гейзенберг не ответил, но остановился, чтобы пересадить тебя на поваленное дерево и размять уставшие мышцы. - Мы на краю леса, - сказал он и плавным движением руки, вынул монету из кармана. Но маленький кусок металла неуклюже взмыв в воздух, раскачивался, словно был готов упасть в любой момент. - Мои силы ослабевают. - Это моя вина, - ты одарила его извиняющейся улыбкой. - Чем ближе мы к Черному лесу, тем сильнее подавляются мутации, вызванные плесенью. Это меры предосторожности, и, с того момента, как Миранда появилась в деревне, они были эффективны. Гейзенберг сел рядом с тобой и полез во внутренний карман в поисках сигары. Как и предполагалось, он изо всех сил пытался получить ответы, которые так страстно желал. Он не верил в магию и не очень любил природу. Его жизнь была связана с кровью, металлом и машинами. Ему были ближе ощущение смазочного масла на коже, жар литейных цехов и страдания, в которых он родился. Тебе было жаль его, ведь в действительности у него никогда не было шанса. Миранда не оставила ему выбора. - Кто ты? - мягко спросил он сквозь дым сигары. - Кто я, мы оба знаем. Ебанный эксперимент, давший мне несколько полезных навыков, которые должны пригодиться, когда я решу оторвать Миранде голову. Он покрутил сигару в пальцах и уставился на тлеющие угольки, когда ты крепче затянула ремень сумки на груди. Дышать было тяжело, и ты боялась, что твои кости сломаются, стоит сделать шаг. Твое тело разваливалось, и это значило, что Миранда нашла путь в Черный лес. - Мы должны двигаться дальше, - мягко сказала ты, вытирая лицо тыльной стороной руки. Кровь капала из носа, и ты старалась стереть ее рукавом, но Гейзенберг заметил это. - Ладно, слушай... Он поднялся и зашагал перед тобой, как делал всегда, когда нервничал или пытался собраться с мыслями. Как и ожидалось, для него это было слишком. Впрочем, ты не могла винить его в этом, ведь здесь, в лесу, он был вне зоны комфорта. Похвально, что он зашел так далеко ради тебя. - Я хочу, чтобы ты была откровенна со мной. Будь честной, хорошо? - потребовал он, но ты не хотела быть честной. Правду было проще отвергнуть, чем принять. - Нам нужно достичь сердца леса, а после я все тебе объясню, - сказала ты и встала, чувствуя, как болят мышцы. - Будет легче понять, если ты сам все увидишь. Гейзенберг был человеком, который не мог держать свой проклятый рот на замке. Он был дерзким и никогда не сдерживал колкости, но с тех пор, как вы достигли чащи леса, он не промолвил ни слова. Это было необычно, и беспокоило тебя, ведь ты не знала, что он может быть таким тихим. Туман вокруг вас сгущался, а черные деревья почти сливались друг с другом. Ты взяла его за руку и взглянула на него, наблюдая, как он снял солнцезащитные очки и положил их во внутренний карман плаща. Зеленые глаза посмотрели в ответ, и ты едва заметно кивнула, ведя его в самое сердце леса. Ты чувствовала своей кожей кожу его перчаток и то, как он слабо сжал твою ладонь, когда мимо вас промелькнула тень. Это не было страхом, он желал защитить тебя от того, что таилось в чаще, даже если его власть над металлом ослабла. Наверное. Может быть. - Мы почти пришли, - прошептала ты, но этого было достаточно. Вокруг было так тихо, что ты могла слышать собственное сердцебиение. Шорох, сокрытый в деревьях и подлеске, окружал вас, но не приближался. - Где мы? - спросил Гейзенберг также тихо, как ты, но грубее и осторожнее. - Что это за место? Тупая пульсация вокруг становилась сильнее, вибрируя сквозь мягкий мох, покрывавший землю. Запах влажной почвы, окружавший вас, густел и, казалось, был пронизан сладостью маленьких белых цветов. Тебя давно не было здесь, но ты помнила это чувство, оно всегда было одинаковым: ты была дома. - Это мое святилище, - мягко объяснила ты, и туман рассеялся, открывая небольшую поляну, окруженную густым кустарником и елями. Посреди поляны стоял камень, на котором располагался жертвенник. Центром этого алтаря была сеть из цветов, веток и костей, на которой лежало твое сердце. Оно было заковано в олений череп, украшенный цветами, рунами и резьбой, - жемчужина Черного леса, сердце этих земель и дух-хранитель гор. - Что ты? - голос Гейзенберга звучал так низко, что его было почти не слышно. Он задавал тебе этот вопрос множество раз, но в этот он звучал так твердо, будто был утверждением. Фактом. - Ты же не ведьма? - Определенно нет, - призналась ты, протягивая ему сумку, которую он безмолвно принял. - Я Иеле*. Гейзенберг молча уставился на тебя и пожал плечами. Конечно, он не знал, что это такое. Таинственная атмосфера тут же развеялась, хотя чего ты ожидала? Закатив глаза, ты подошла к алтарю и осмотрела череп. На первый взгляд все было хорошо. Тогда почему ты была так больна? - Иеле - дух природы, фея, - объяснила ты, осторожно приподняв череп и изучая руны, вырезанные на нем. - Мы - хранители леса, наделенные древней магией и несущие ответственность за защиту этих территорий. Гейзенберг огляделся, наблюдая за бегущими к тебе зверушками. Мыши прыгали между твоих ног, а птицы, словно приветствуя, приземлились на алтарь. Это были уважение и радость, которые, однако, вызвали у Карла только неприятные чувства. Он не мог понять их источника и не мог с ними справиться, а потому, все чего он сейчас хотел, - это покинуть этот проклятый лес. - Это...довольно много, но ладно, - наконец сказал он в своей обычной небрежной манере. - Чтобы избавить тебя от страхов, скажу, что ты не стала менее сексуальной. Возможно, даже немного более... Ты повернулась к нему и покачала головой, улыбаясь. Это был снова Карл Гейзенберг, которого ты любила, - артист и гений инженерного искусства. Он действительно был чудаком. Твоим чудаком. - А, вот оно! - Ты заглянула за алтарный камень, где в тени плюща росла черная плесень. Вот он - корень зла, причина твоих страданий. Как Миранде удалось проникнуть в твое святилище? - Мне нужно избавиться от плесени, - пробормотала ты, оглядываясь через плечо. - Карл, ты уверен, что хочешь остаться? Мне придется принять мою истинную форму. - О нет, я не останусь здесь даже на минуту, - сказал Гейзенберг и постучал по краю шляпы. - Я ухожу. Пока! Подобное было вполне ожидаемо, и ты просто кивнула, тяжело вздохнув. - Хорошо. Спасибо за помощь. Он помахал тебе на прощание и ушел, осторожно наступая на землю, стараясь не раздавить маленькие белые цветочки. Ты прислушалась к шелесту его плаща, мягким шагам и глубоко вздохнула. Прошло много лет с тех пор, как ты принимала истинную форму. Должно быть, столетия. Но это было как езда на велосипеде - никогда не забудешь, как оно работает. Верно? Позади Гейзенберг услышал треск веток, словно их сорвал сильный штормовой ветер. Приглушенный рокот, визг и воронье карканье, а после такой пронзительный вой, что Каду в его теле содрогнулся. Этот глубокий вой исходил от монстра, древнего существа, намного более могущественного, чем все, с чем мужчина когда-либо сталкивался. Каждая клетка его тела дрожала в ужасе, и ему пришлось напомнить себе, что это была ты. Сам того не желая, он обернулся. Ты была хорошенькой ведьмой из маленького деревянного домика, клыкастая, как барсук, и прекрасная, как раннее осеннее утро. Ты была проблеском надежды, его убежищем и силой, не дающей ему развалиться. И, кроме того, ты была монстром. Он увидел очертания огромного создания с тонкими длинными конечностями, оленьими рогами, торчащими из тумана, и острыми когтями. Это действительно ты? Огромное существо из костей и дерева? Также быстро, как появилось, чудовище скрылось в тумане, словно хотело убедиться, что мужчина покинул лес. Ты все еще могла мыслить здраво? Это правда все еще ты? Он не хотел это выяснять. На краю леса он упал на камень, измученный и истощенный. Это место подавляло его силы и заставило запыхаться впервые за несколько десятилетий. Неужели так ощущаются сорок лет курения кубинских сигар, когда ты не заражен плесенью? В любом случае, ничего хорошего. - Блять, - Карл взглянул на верхушки деревьев, сквозь которые пробивалось закатное солнце и освещало опушку. Нет, это определенно было не для него. Он нервничал и чувствовал себя здесь некомфортно. Дело было не только в ослаблении его сил. Здесь не было металла. Без металла он был обнажен, беззащитен и мог чуть больше, чем обычный человек. Не половина и не целое, как говорил Моро. Кем был Карл без своей фабрики? У него не было возможности узнать, ее отняли, когда он был ребенком. В конце концов, может быть, такова была его судьба, но потом он встретил тебя. Время, проведенное с тобой, было самым лучшим в его жизни, он наслаждался каждой секундой, каждым поцелуем и каждым сказанным словом, будь то насмешка, горькая правда или нежные признания, которые ты шептала, думая, что он спит. Но нет, он слышал каждое слово, чувствовал каждую каплю привязанности. Он не хотел открывать свои чувства тебе, не хотел озвучивать их, ведь все, что становилось реальность когда-нибудь могло сломаться. Все, что было важно, он рано или поздно терял, поэтому предпочел игнорировать твою важность, ведь только так мог сохранить тебя. Карл Гейзенберг был многим, но точно не романтиком. И тем не менее он любил тебя. Ночь была теплой, звездной и слишком красивой для этой жалкой жизни. Каждый раз, когда Гейзенберг смотрел на ночное небо, он чувствовал боль в груди. Она перестала его волновать, он похоронил ее за новыми идеями экспериментов, под тяжестью металла и машин. Страсть к путешествиями и стремление к свободе были пустой тратой времени, особенно когда у него были такие грандиозные планы. Миранда заплатит за все, что с ним сделала! - Ты ждал. Ты появилась в поле его зрения растрепанная и измученная, но целая. - У меня все еще твоя сумка, - ответил Карл, указав на камень, на котором лежали твои вещи. Ты кивнула в ответ и села рядом, плотнее запахивая шерстяную кофту. Воздух вокруг был теплым, но ты мерзла от истощения. - Ну? - тихо спросила ты, толкая маленький камень носком ботинка. Для него это было слишком? В конце концов, нельзя его винить в этом, кто захочет делить постель с иеле? - Что ну? - ответил он. - Я не знаю… Может у тебя есть вопросы? - повторила ты, пожимая плечами. - Наверное, это было твое первое знакомство с иеле, так что… - Это было не совсем первое знакомство, любовь моя. Улыбка Гейзенберга стала шире, и ты почувствовала, как в душе оживает надежда. - Помнишь ту ночь, дай-ка подумать… двадцать лет назад? Такая гибкая, и это в твоем то возрасте! Напряжение тут же спало, и ты рассмеялась, избавившись от страха и переживаний. Это был Карл, которого ты знала и любила больше всего, способный шуткой прогнать все тревоги. Конечно, это было неправильно, но разве у него был выбор? Стать ожесточенным, как Димитреску? Или прятаться за куклами, как Донна? Глупые шутки были лучше, не так ли? - В любом случае, я возвращаюсь на фабрику. Гейзенберг встал и потянулся, разминая шею, и посмотрел на тебя ожидающе. Ты кивнула и встала, но тут же пошатнулась. Он схватил тебя за руку, удерживая в вертикальном положении, и ты заглянула в его глаза, не зная, что сказать. Теперь он знал, кем ты являлась, и это было за пределами того, что он считал возможным до сих пор. Он воспринял это довольно спокойно, но все еще был слаб в такого рода вещах. - Спасибо большое за помощь. Ты не могла придумать что-то получше, что-нибудь более остроумное? - Не за что, - ответил Гейзенберг, и вы вместе отправились в обратный путь. Он тосковал по безопасным стенам своей фабрики, по ощущению полного контроля, а ты просто хотела спать. - Так сколько тебе лет на самом деле? - спросил он спустя несколько минут молчания, и, казалось, разговорчивость медленно, но верно возвращалась к нему. Фыркнув, ты рассмеялась, ни капли не удивившись вопросу. “Главное, что между нами ничего не изменилось”, - подумала ты с облегчением. - Я расскажу, но хочу кое-что взамен, - игриво ответила ты, украдкой глянув на него. - Я хочу знать, какой твой любимый цвет. - Любимый цвет? У меня нет такого. - У всех есть любимый цвет, Карл. Он раздраженно застонал, взвешивая в уме, действительно ли это того стоило. - Ну ладно, - нехотя согласился он. - Цвет крови на голом куске металла или ржавчина плавильных печей. Твой полный сомнений взгляд заставил его вздохнуть, и он тихо зарычал, вынужденный ответить честно. - Желтый. Ты подумала, что эту безжалостную честность стоит вознаградить, и приблизилась к нему, но чуть не споткнулась об обнаженные корни деревьев. О, ты не чувствовала себя такой истощенной веками! - Мне почти 1800 лет, - призналась ты и получила в ответ впечатленный присвист. - Я одна из самый старых иеле в Европе. - Как тебе удается выглядеть такой привлекательной ведьмой в самом расцвете сил? - спросил Карл и взял тебя за руку, помогая перелезть через крупные валуны. - Не пойми меня неправильно, я не жалуюсь. - В человеческой оболочке проще выжить. Ступени были крутыми и скользкими, а еще стемнело - не самый удобный путь. Гейзенберг обхватил твою талию и спустил с каменного уступа, пока ты не оказалась рядом с ним в безопасности. Обычно он так не беспокоился о тебе. Должно быть, ты действительно плохо выглядела, если он зашел так далеко. Ты чувствовала его взгляд, встревоженный и полный сожаления, о том, что теперь он знал правду о тебе. Как и ожидалось, правда пришлась ему не по вкусу. - Подожди. Казалось, Карл заметил твое подавленное состояние, и, несмотря на усталость, схватил тебя и притянув в поцелуе. Его объятия были облегчением, и ты немного оттаяла. Кто бы мог подумать, что такая простая вещь как поцелуй, может быть настолько приятной? Обняв его за шею, ты прижалась к нему ближе и ответила. Эта вещь, это чувство между вами было реальным, правда не изменила его. Кого волновало, кем была ты или он, - вам следовало наслаждаться друг другом, пока вы могли. Со взлетами и падениями, как и всегда. - Наконец-то мы вернулись, - вздохнула ты с облегчением, и пусть твоя кухня все еще выглядела так, будто в нее попала бомба, или один мутант забросал ее арматурой, ты наконец-то была дома. Ты все еще чувствовала себя несчастной, и долгая дорога не улучшила твое состояние. Все, о чем ты могла думать, это сон. - Послушай, то что случилось сегодня… - ты обратилась к Гейзенбергу, что стоял в проходе, облокотившись на косяк, и рассматривал тебя своими нежными и красивыми глазами. - Боюсь, это не последний раз. Миранда снова попытается заразить меня. Я знаю. - Вот такая она, всегда стремится контролировать людей, - сухо ответил он, и ты кивнула, пытаясь осмыслить его слова. - Я могу понять, если ты не готов, - наконец промолвила ты с тяжелым сердцем. Ты не хотела, чтобы он ушел, но хотела дать ему то, чего у него никогда не было, - выбор. - Боюсь, это закончится катастрофой, если Миранда не отступит. Карл задумчиво кивнул, но вам обоим было ясно, что он просто пытался заставить тебя понервничать и немного повеселиться. - Ты знаешь, где находится моя фабрика, - наконец сказал он, глядя на тебя, и ты облегченно выдохнула. Привязанность не была его сильной стороной, но он не оставил бы тебя в беде. Ты бы справилась сама, но его согласие очень польстило тебе. Все, чего хотел Гейзенберг, - это быть свободным и жить своей жизнью, имея выбор. “Он заслужил счастье”, - подумал ты. - Все будет как обычно, - сказал он, подойдя немного ближе. - Я приду к тебе, когда снова не смогу заснуть. Ты придешь ко мне, когда захочешь провести очередную горячую ночь, и когда-нибудь мы будем свободны. Без Миранды, без братьев и сестер, без деревни. Только ты и я. О, это звучало слишком хорошо, чтобы быть правдой. Но зачастую план был хорошим только до тех пор, пока не пришлось его воплощать. В этой части мира все всегда шло не по плану, напротив, эта деревня удивительным образом привлекала несчастья и смерть. - Карл, только когда Миранда умрет, я смогу быть свободна, - сказала ты напряженно. - Если она получит в руки силу этих лесов, то… - Этого не случится. Он преодолел тот шаг, что разделял вас, и обхватил твою шею сзади. Он поцеловал тебя, пытаясь успокоить и обещая хороший финал. - Я не позволю этому случиться. Я убью Миранду. - Карл… - ты вздохнула и покачала головой,но он не хотел слушать твоих возражений и поцеловал тебя снова с большей силой. - Я убью Миранду, и тогда мы будем свободны, ты и я. Он правда верил, что сможет убить Миранду, но что потом? Что же случится? У тебя был долг перед этой землей, этими лесами и горами. Он был так уверен в своих силах, но мог ли он действительно это сделать? - Я должен убить ее, - пробормотал Карл. Он прислонился к твоему лбу жестом, закрепившим обещание. - Я убью ее. - Я знаю, - ты поддалась на его прикосновение, стараясь поверить в него. Возможно, судьба уготовила вам счастливый конец? Возможно. * Ие́ле (рум. Iele) — в румынской мифологии злая фея, принимающая облик прекрасной девушки.