Safe haven

Гейзенберг очень редко покидал фабрику - свою замысловатую крепость из металлолома. Среди железа и стали он чувствовал себя как дома, он был в безопасности, ведь там у него всегда было преимущество. Но здесь в деревне, среди коз, зерна и людей, он чувствовал, что находится не на своем месте. Он не вписывался в эту картину, слишком грубый и чужой. Теплое майское солнце, греющее его спину, наполняло людей смехом и радостью, но не действовало на него. Вечером люди должны были танцевать хору* в честь ежегодного румынского праздника. У Гейзенберга совершенно не было желания участвовать в этом, но Миранда настояла на его присутствии. Этого хватило, чтобы вывести его из себя. Почему он должен был покидать фабрику ради такого пустяка? Миранда прекрасно знала, что он предпочел бы оставаться в своем убежище! Она сделала это специально, он знал это. Переполненный гневом, он брел по песчаной тропинке вдоль главной улицы, если ее можно было так назвать. “Эта паршивая свалка просто невыносима” - раздраженно подумал он, злорадно рассматривая избегающих его людей. Никто не хотел иметь дело с лордом Гейзенбергом, о нем и его фабрике ходили ужасные слухи. Ах, если бы эти идиоты только знали! - Если тебе снова понадобится моя помощь, пусть он придет за мной. Услышав твой голос, Гейзенберг замер и оживленно осмотрелся. Ему показалось? Невозможно, чтобы из всех людей в этом деревенском свинарнике он встретил именно тебя! - И помни, что ей можно принимать только одну бутылку молока, настоянного на травах, в день, - ты ласково погладила ребенка по голове и тепло посмотрела на мать. - С ней все будет хорошо. Обещаю. Слова благодарности слетели с губ молодой матери, крепко сжимающей в руках драгоценный сверток. Ее вид разозлил Гейзенберга, но он быстро избавился от этого чувства. Гораздо больше его волновало, что ты забыла в деревне. В смятении, он не смог придумать даже крутого приветствия, очаровательной игры слов, а потому был вынужден ждать, когда ты обернешься и заметишь его присутствие. - Что ты здесь делаешь? - выпалил он, смущая тебя своим искренним удивлением. У тебя был к нему аналогичный вопрос. - Я была у Марии, ее муж пришел ко мне и попросил помочь их больной дочери, - сказала ты, вслушиваясь в кудахтанье кур во дворе. Может тебе попросить парочку? Свежие яйца никогда не помешают, а в деревне ты бываешь слишком редко. Звуки деревенской жизни, детский смех и людские разговоры были приятны. Возможно, ты даже скучала по жизни среди людей. По крайней мере, это значило, что ты не совсем утратила человечность. - Разве ведьмы не едят детей? - спросил Гейзенберг, криво усмехаясь. Ты пихнула его в бок, недовольно сверкая глазами. - Эй, думай, что говоришь! Для людей в деревне я всего лишь травница, понятно? - прошипела ты. - Охота на ведьм доставила мне немало хлопот, не хочу повторения. Гейзенберг немного нервно покачал головой, и его улыбка стала шире. - Напомни, сколько тебе лет? - спросил он, посмеиваясь. Ты звонко рассмеялась, не в силах противостоять его обаянию. Все-таки Гейзенберг был чертовски очарователен! - Намного больше, чем ты мог подумать, глядя на это красивое лицо, - ответила ты, игриво заправив прядь волос за ухо. Мужчина согласно хмыкнул и, взяв тебя под руку, повел по главной улице деревни. Он немного наклонил голову, и ты почувствовала, как его волосы скользят по твоей коже. От мужчины пахло холодным дымом, металлом и чем-то соблазнительным, характерным только для него. - Любой из этих грязных пастухов падет к твоим ногам, стоит только пожелать, - пробормотал он, и ты расценила это как комплимент. Иногда они звучали странно и грубовато, но тем не менее, всегда льстили тебе. - А как насчет грязных лордов? - ответила ты, бросив лукавый взгляд на Гейзенберга, весело смотрящего на тебя из-под солнцезащитных очков. Игривый флирт не был твоей сильной стороной, обычно мужчина развлекал тебя сладкими речами. Его шаги казались намного легче, когда он делал их вместе с тобой. Гнев, вызванный поступком Миранды, смягчился сиянием твоего присутствия. Рядом с тобой Гейзенберг почти не чувствовал себя чудовищем. Грызущий шепот Каду в его теле стих, и наступила долгожданная тишина. Тишина и покой. Почему ты оказывала на него такое успокаивающее действие? Он не мог этого понять, также как не мог понять, кем ты была на самом деле. Ведьмой? Еще одним разрушительным созданием плесени? Ты тоже была инфицирована, как Миранда и ее четыре Лорда? Так много вопросов, и на каждый у тебя находился уклончивый ответ. Ты сказала ему, что стара, но насколько и какой силой обладала, предпочла умолчать. Позволишь ли ты ему когда-нибудь узнать о твоей природе? Об истинной природе этих мест? - Ты пойдешь со мной на фабрику? - спросил он, притягивая тебя ближе и сворачивая на одну из безлюдных улочек. Он стремился создать интимное уединение, приберечь тебя для своих целей, возможно, даже сделать пару заманчивых предложений. - Если ты останешься на ночь, я гарантирую тебе незабываемое удовольствие. С озорной улыбкой на губах ты наклонилась к нему, чувствуя тепло солнца на своей спине и борясь с искушением сказать “да”. - Я занята, - ты нехотя отпустила его, чувствуя, как тяжелеет в груди. - Полнолуние уже через два дня, мне нужно кое-что подготовить. - Ха, кое-что? - парировал он с игривым возмущением. - Неужели ты предпочтешь это моей чудовищной драгоценности? Давай, ты знаешь, как долго я могу продержаться, особенно когда… - Хватит, хватит! - ты рассмеялась, теснее прижимаясь к нему. Конечно, было сложно справиться с искушением, но у тебя действительно было много важных дел. - Я очень ценю твое предложение, но я несу ответственность перед этими землями. - Ответственность? Перед деревьями, лягушками и этим валуном? - возмутился он. Ты задумчиво хмыкнула. Рассказывать больше не имело смысла, он был создан для другого, и не мог понять масштаба твоей ответственности, а даже если понимал, то не стал бы уважать. Таким был Гейзенберг - простым и резким, но именно это тебе в нем нравилось. - Я забочусь об этой земле и о силе, чтобы обитает здесь многие годы, - наконец осторожно призналась ты. - Это симбиоз, честный обмен. И этот договор намного старше, чем плесень или Миранда, которая использует ее в собственных целях. Мужчина молчал, но ты знала, что он внимательно слушает. - Люди не понимают, что должны давать что-то взамен. Если ты пользуешься этой великой силой, то обязан платить. - Равноценный обмен? - спросил он, и ты кивнула в ответ, на мгновение закрыв глаза и прислонившись к его плечу. Кажется, твои слова заставили его задуматься, что уже было большой честью, ведь кто мог заставить подумать самого Гейзенберга? Вечером Гейзенберг лежал на крыше фабрики, прислушиваясь к музыке своей крепости. Он слышал громкий лязг и грохот двигателей, визг и шипение плавильных печей - гениальную симфонию, шедевр инженерной мысли. Он гордился этим украшением пустоши, монстром под горой, не спящим днем и ночью. Словно зависимый, он расширял свою фабрику постоянно: больше солдат, больше оружия, больше экспериментов - это занимало его разум и отвлекало от тупой боли, томящейся в теле. Было странно ощущать, как во время работы над проектами, эта боль, пусть и ненадолго, утихала. Возможно, ему все же стоило взяться за создание нового гибрида с усилителем в грудной клетке? Но невольно его мысли снова вернулись к тебе и солнцу в твоих волосах, таких прекрасных в тот почти идеальный майский день. Ты немного щурилась, стараясь спастись от ослепительного солнца, пока он рассматривал твои веснушки, почти незаметные после долгой зимы. Но вновь теплые лучи нежно скользили по твоей коже, оставляя следы, и мужчина любил их, он хотел коснуться каждого маленького пятнышка, целовать твои щеки и плечи. Черт, так тяжело избавиться от этих мыслей в голове. От одного воспоминания о твоем вкусе по телу разлился жар и нахлынуло тянущее чувство тоски. Эти чувства были для него проявлением слабости, которую необходимо было спрятать. “Приложи к сердцу железную пластину и припаяй” - горько подумал он. Нельзя было допустить, чтобы кто-то узнал о его слабости и воспользовался ей. Донна и Моро не представляли угрозы, но Димитреску определенно была опасна. Она воспользуется любой возможностью, чтобы унизить его и помешать ему. Все сестры такие? Но беспокоиться об этом было бессмысленно, непродуктивно. Гораздо полезнее разобрать чертежи новой литейной машины для лаборатории, расположенной на частной территории завода. Будь продуктивным, чтобы избавиться от боли. Будь продуктивным всегда. Оглушительный звон телефона в лаборатории заставил Гейзенберга, испугавшегося резкого звука, выругаться. Кто, черт возьми, смеет звонить ему среди ночи? Снова Миранда? В этой засранной деревеньке, полной маньяков, не было ни минуты покоя! - Что надо?! - прошипел он в трубку, яростно туша сигарету о тяжелую пепельницу. По ночам он предпочитал курить ментоловые сигареты и делал это всегда, когда работал над новым проектом. Курение успокаивало его нервы, позволяло сосредоточиться на цели и двигаться в нужном направлении. Он тут же снова затянулся и гневно выдохнул дым. - Что ты хочешь? - он холодно прорычал, когда услышал голос Димитреску на другом конце линии. - Ты слишком нервничаешь, дорогой. В отличие от тебя, я всего лишь наслаждаюсь вином… Не трать силы, - даже сквозь потрескивание телефонной линии, он знал, что его сестра широко улыбалась. - Я буду кратка, в отличие от тебя, у меня есть важные дела. Я заметила, что ты пытаешься обмануть Матерь Миранду. На секунду кровь застыла в его жилах, а мысли неудержимым потоком захлестнули голову. Гейзенберг раздраженно сжал челюсти. - Как ты об этом узнала? - спросил он, стараясь сохранить спокойствие в голосе, но потерпел неудачу. - Кто тебе рассказал? - У меня свои источники, - получил он в ответ. Голос Димитреску сочился насмешкой и злорадством. - Я уверена, Матерь Миранда захочет лично разобраться в этом вопросе. Хотя я была бы не против решить проблему самостоятельно. - У тебя нет доказательств. Гейзенберг устало упал на стул, стоявший позади него. Маленькие кусочки металла, лежащие на его рабочем столе, завибрировали. Гнев кипел в нем, разливался и бурлил где-то в районе живота. В такие моменты, он терял контроль над силой и мог слышать, как потрескивает от напряжения металл вокруг. Спокойно. Просто сохраняй спокойствие. - О, мне не нужны доказательства, - восторженно воскликнула Альсина. - Конечно Миранда прислушается ко мне. Ты знаешь, как она избавляется от любых сомнений. Стало тихо. Он боролся за самообладание. - Ты не посмеешь, - наконец прорычал Гейзенберг, и громкий смех Альсины разнесся по комнате. - О, не надейся, - ответила она и повесила трубку. Щелчок оборванной линии стал последним звуком в этом разговоре. - Блять! - закричал Гейзенберг, и осколки металла, разлетелись по лаборатории, а стул, неудачно попавший под руку, отлетел в стену и сломался. - Дерьмо! Как Димитреску узнала о его армии? На фабрике был шпион? Кто его предал? Под ответ подходил только один человек, только одна душа знала о его планах. Только одно создание было так близко к нему, что он раскрыл свои намерения. Ты. Гейзенберг оперся о стол и глубоко вздохнул, ослепленный горечью предательства. Из всех людей, он оказался предан единственным человеком, с которым был готов создать эту иррациональную связь. Как ты могла? Как ты могла предать его, когда твои большие красивые глаза смотрели так, будто он принес свет в твою жизнь? Неужели он все это придумал? Как же глуп он был. Ярость в его теле клокотала, он ненавидел себя за наивность, ненавидел Альсину за то, что она в один момент разрушила прекрасную иллюзию, ненавидел Миранду за то, что она была источником этих проблем. Каждый из них пытался усложнить его жизнь и вставить палки в колеса, в то время как все, чего он хотел, это быть свободным. Неужели он просит слишком многого? Всего лишь о возможности распоряжаться своей жизнью? - Verfluchte Scheiße*, блять, - прорычал Гейзенберг и отправился в другую комнату, оставляя за собой след из металлолома. Поглощенный яростью, он с трудом контролировал свою силу, для этого требовалась предельная концентрация. Сейчас же его разум был затуманен, и вокруг его тела скопилось множество мелких обломков металла, словно он был огромным магнитом. Схватив с кровати плащ и шляпу, он затянул пояс, готовясь сразить тебя. Никто не посмеет предать его и избежать наказания! Только через его труп! Ты почувствовала приближение Гейзенберга задолго до того, как он оказался у твоего дома. Темный водоворот ненависти и гнева заставил птиц, столкнувшихся с этой злой энергией, испуганно замолчать и улететь прочь. Тебе была непонятна причина его ярости, но, должно быть, случилось что-то ужасное, раз он потерял над собой контроль. “Возможно, стоит согреть побольше воды для чая” - подумала ты, ставя чайник в раковину. Внезапно дверь сорвалась с петель и рухнула на пол, и ты сразу поняла, что он пришел за тобой. - Ты сошел с ума? - воскликнула ты, осматривая учиненный беспорядок. - Да как ты смеешь! - Лучше держи свой хорошенький ротик на замке! Кусок металла с грохотом врезался в стену рядом с тобой, пробив ее, словно она была сделана из картона. Гейзенберг поднял руку, и за его спиной появилось еще несколько кусков металлолома. Его взгляд был полон жажды мести, он хотел вернуть причиненную ему боль, заставив тебя страдать. Что, черт возьми, происходит? - Ты сумасшедший! - возразила ты, сердито топнув ногой по полу. - Врываешься сюда и разносишь мой дом на части! - Я собираюсь разнести намного больше! - ответил он, и следующий кусок металла пролетел мимо тебя. “Ох, он все слишком драматизирует” - подумала ты раздраженно. Всегда делает из мухи слона, не думая о последствиях и решениях. Пожалуй, эта черта тебе в нем не нравилась. - У тебя есть минута на объяснения, - прошипела ты, и руны на стене позади тебя начали светиться, - явное предупреждение, что, если он сейчас же не остановится, тебе придется убить его. Этого нужно было избежать любыми способами. - Тогда объясни мне, какого черта Димитреску позвонила мне и сказала, что сдаст меня Миранде? - прогремел Гейзенберг, и третий осколок пролетел в паре сантиметров от твоей головы. - Ты такая же сука, как и моя сестра, ты ничтожная… - Что?..Подожди! - ты возмущенно покачала головой, пытаясь понять, в чем он тебя обвиняет. Ты предала его? Ни за что! - Надеюсь, тебя позабавили твои ничтожные интриги, потому что сейчас я покончу с тобой! - прорычал он, и ты почувствовала угрозу, подкрепленную горечью обиды. Гейзенберг решил, что из всех людей именно ты предала его. Зная о его проблемах с доверием, не удивительно, что первым делом он решил избавиться от причины своих страданий. Но вместо того, чтобы все обсудить, он пришел сюда, желая тебя убить, хотя наверняка знал, что это не так просто. Кем он себя возомнил? Богом? - Гейзенберг, все совсем не так, как ты думаешь, - ты попыталась объясниться, но твое терпение было на исходе. Он был таким высокомерный и самонадеянным, а ведь никому за сотни лет не удавалось вывести тебя! - Ты не можешь просто… - О, поверь, я могу, - рявкнул он, не менее разъяренный, чем ты. Аура гнева и разрушения окружала его, как магнитное поле, которым он управлял. Он был невероятно опасен, когда терял над собой контроль. Взмахом руки мужчина открыл кухонный ящик, и из него вылетело несколько ножей. Они зависли в воздухе в метре от тебя, угрожающе поблескивая в тусклом свете. Он серьезно? - Ты смеешь врываться в мой дом и угрожать мне? - хладнокровно спросила ты, сердито глядя на него. - Предупреждаю, Гейзенберг, это кончится для тебя плохо. Угрожать мне, после всего того, что я для тебя сделала, это слишком. Твои слова заставили его задуматься на мгновением, и ты решила воспользоваться моментом. Черные лозы пробили половицы и обвились вокруг его ног, грубо впиваясь шипами в ткань его штанов. Гейзенберг выругался и поднял руку. Ножи угрожающе задрожали, но не сдвинулись с места. Руны вокруг источали мертвенный свет, ослабляющий его силу настолько, чтобы ты могла вовремя среагировать. - Что за… - прорычал он, но ты уже сделала несколько шагов к нему и дала пощечину. - Ой, черт, это больно! - простонала ты, прижимая ноющую руку. Кто же знал, что бить кого-то по лицу так неприятно?! - Блять, - проворчала ты, рассматривая покрасневшую кожу, - Не думала, что будет так больно. Ай... Шокированный Гейзенберг безмолвно уставился на тебя, потирая ноющую челюсть. Ножи со звоном упали на пол. - Что, черт возьми, это было? - спросил он. По твоему приказу, лозы отпустили его ноги и спрятались в подполе, оставляя после себя грязь и обломки колючек. Пожалуй, ты бы заставила Карла заняться ремонтом, в конце концов, это он использовал тебя для решения своих проблем. Он всегда так поступал и ты мирилась с этим, но сегодня все зашло слишком далеко! - Ты никогда никого не била? Я имею в виду, это был довольно слабый удар, - продолжил он, тут же возводя стены вокруг себя. Эта остроумная шутка подчеркнула, что он не имел дурных намерений. Даже ножи были лишь продуманной декорацией. Забавно, правда. - Тебе повезло, что я тебя только ударила, - проворчала ты, поднимая ножи с пола. - В следующий раз я не буду такой милой! Ох, мой прекрасный пол... Ты расстроенно погладила кончиками пальцев исцарапанные половицы, постеленные лишь шестьдесят лет назад! Они были как новенькие, а теперь на них были сколы и царапины. - Что вообще на тебя нашло? - наконец спросила ты, последний раз глядя на испорченные доски. - Ты повел себя как полный идиот, что с тобой? - Со мной? Что с тобой не так? - спросил он в ответ, но ты могла заглянуть за его фасад. За ним скрывалась не только злость, но и обида и горечь предательства. - Ладно, подожди минутку… - ты примиряюще подняла руку и покачала головой, стремясь разобраться в ситуации. - Карл, почему ты здесь? Альсина хочет сдать тебя, и ты решил, что из всех людей я рассказала ей о твоей армии? Он открыл рот, но издав сдавленный звук, тут же закрыл его. - Я… - он снова запнулся, - Леди Огромная Сука пригрозила рассказать о моих планах Миранде, о моей армии, я… Эта сука… - Эй, расслабься, - ты почувствовала вибрацию металла в комнате и шагнула вперед, касаясь его лица руками. - Расскажи мне все. - А потом она повесила трубку, и, что я могу сказать, - я был в ярости. Гейзенберг уже был на половине второй сигары, а ты все слушала, нахмурив брови. О, подобные интриги действительно походили на Альсину. Неужели она сдаст Миранде собственного брата? Десятки лет назад леди Димитреску стала ожесточенным, злобным, тоскующим по любви Матери существом. Но была ли любовь подходящим словом? Нехватка внимания подходила лучше. Альсина была маминой любимицей, игравшей с силой, которую не понимала. Какая опасная смесь. Твой взгляд упал на стену, из которой торчали металлические осколки. Какой бардак… Кто будет это все убирать? Пожалуй, один кандидат был у тебя на уме. Пока ты размышляла о последствиях ссоры между братом и сестрой, Гейзенберг продолжал нервничать. Он расхаживал взад и вперед, яростно рассуждая о том, какая все-таки Альсина хитрая сука. С тоской ты подумала, что в этот вечер все, чего ты хотела, это немного почитать, хотя сейчас с этим можно было поспорить. - Тебе нужно выпить, - пробормотала ты себе, пока он продолжал ходить и злиться где-то позади. Больше он не хотел твоей смерти. В такие моменты ты удивлялась, как быстро он терял концентрацию, когда был огорчен. Когда Гейзенберг был расстроен, действительно расстроен, он не мог сдержать эмоции, нецензурные слова и даже порой становился маниакальным, - в такие моменты ты должна была вмешаться в ситуацию. Без лишних слов, ты полезла под раковину и вытащила пыльную бутылку из гнилого шкафа. - Садись, - ты указала на стул, который тут же отодвинулся от обеденного стола. Но Гейзенберг не прервал свой поток брани, даже когда ты поставила на стол два стакана. Возможно, в конце концов, было бы лучше дать ему выплеснуть наружу все угрозы и оскорбления, что скопились внутри. Ты обеспокоенно следила за тем, как пепел его сигары сыпался на деревянный пол, но в комнате царил такой беспорядок, что возмущаться было бессмысленно. Ты налила себе еще. - Вот, - ты подняла полупустой стакан с виски, и Гейзенберг взял его, не прерывая свой монолог о жестоких планах в отношении сестры. Он опустошил стакан одним большим глотком и вернул его тебе. Ты наполнила его снова, удивленно подняв брови. Кому-то действительно нужно было выпить, да? Это продолжалось некоторое время, пока тебе наконец не надоело. Гейзенберг был очарователен, и было увлекательно наблюдать, как его разум рвется по швам, но сейчас это ни к чему не приводило. Он достиг предела и, если он зависнет на нем, то это разрушит ваш прекрасный роман. Жаль, ведь тебе нравится эта связь. - Карл, послушай меня, - ты схватила его за руку, когда он прошел мимо, и крепко сжала. Это заставило его прервать тираду, и он повернулся к тебе и посмотрел своими прекрасными зелеными глазами. Ты снова подумала о том, какими нежными они были. Не удивительно, что он носил солнцезащитные очки все время, когда его глаза так много говорили о его чувствах. Заглянув в них, ты могла увидеть все, что он пытался скрыть: как сильно его тяготило то, что он был экспериментом, оружием, средством для достижения цели. Инструмент, ныне пригодный только для того, чтобы держать деревню под контролем. Эта мысль пожирала его изнутри сильнее, чем Каду. Тебе было больно наблюдать за его страданиями. - Я предлагаю сделку, - сказала ты, и он наконец упал на стул рядом, устало фыркая. Гейзенберг всегда был падок на ласку, но в эмоциональном плане он был настолько замкнутым, что такие всплески были очень… утомительными. - Ты починишь мой дом, а я пойду к твоей сестре и вежливо попрошу ее прекратить этот глупый шантаж. Он колебался. - И в чем твоя выгода? - спросил он после долгой паузы, задумчиво затягиваясь сигарой и кладя ее на стол. - Что ты получишь? Ты не могла винить его в чрезмерной подозрительности, он всегда был таким. Однако в этот момент его слова задели тебя, но ты предпочла проглотить обиду. Сегодня он испытал много стресса, и у тебя возникло желание, рассказать ему о том, как он тебе нравится. Было ли разумно говорить ему о том, что, хотя между вами не было конкретной связи, она все же была реальна? “Один раз живем” - подумала ты, глядя ему в глаза. - Ты много значишь для меня, - наконец призналась ты, немного наклоняясь вперед и кладя руку ему на шею. Коротко поцеловав его в уголок рта, ты заглянула в его глаза, находя там затаенную надежду и жажду любви. - Что ты имеешь в виду? - его голос звучал низко и хрипло, он пристально смотрел в твои глаза, пытаясь найти намек на ложь, манипуляцию. В твоих силах было осчастливить или сломать этого упрямого, но нежного человека. Однако ты бы никогда не позволила его сердцу разбиться, ведь он так много значил для тебя. Конечно, твоя решимость не решала проблем, но кто мешал тебе просто наслаждаться чувствами? - Ты знаешь, что я имею в виду, - ответила ты и притянула его к себе, касаясь своим лбом его. - Так позволь мне помочь тебе, хорошо? Гейзенберг продолжал колебаться, даже когда ответил на твое прикосновение. - Я могу разобраться со своими проблемами, - тихо прорычал он, но ты слышала, как где-то внутри него рухнула стена. То, как он легко прижался к тебе, почти неосознанно, инстинктивно, говорило о том, что, несмотря на свою подозрительность, он доверился тебе. - Я знаю, что можешь, - пробормотала ты и улыбнулся, прежде чем наклониться ближе. Обычно ваши поцелуи выражали страсть, зависимость, когда вы, одурманенные пасленом, забывались в твоей постели. Однако сейчас все было иначе. Ты сжала воротник его плаща и притянула к себе, - он как раз этого ждал. Гейзенберг немедленно ухватился за этот шанс, показывая, как сильно он жаждал твоих прикосновений, твоего внимания и ласки. Ты чувствовала, как колючая борода скользит по твоей коже, но это не было неприятно, - она была такой знакомой, такой же, как его голос в твоей голове и рука на твоей шее. Сердце забилось быстро и сильно, наполняя привязанностью каждую клеточку твоего тела. Ты никогда не думала, что возможно целовать Гейзенберга так, и все же вы были здесь, сжимали друг друга в объятиях, поглощенные этим интимным поцелуем. Ты прижалась губами к его губам с требовательной настойчивостью и надеждой, что он уловил твое честное намерение. Мужчина прервал поцелуй, но только, чтобы прижать тебя еще ближе. Он крепко сжал твою шею, и, к твоему удовольствию, снова поцеловал тебя. Его рука приподняла твой подбородок, и ты повернула лицо в сторону, позволяя углубить поцелуй. Его горячий язык на твоих губах заставил тебя понять, куда ведет ваше приключение, и насколько он, должно быть, желает вашей близости. Твой тихий вздох положил конец этим прелюдиям, и мужчина встал, утягивая тебя за собой, чтобы наконец прижать тебя к своему телу. Твои колени подкосились, и, как каждую ночь с ним, тебя заполнило удовольствие, выходящее за рамки обычного секса. Это поцелуй ощущался как первый, почти нереальный для сердца, охваченного тоской и дурманом. Этот поцелуй заставил тебя дрогнуть, и ты оторвалась от его губ. Зеленые глаза пристально следили за тобой, ища намек на презрение или насмешку, ожидая предательства или чего-нибудь другого, что он мог бы противопоставить вашим чувствам. Но даже в этом упрямом идиоте, одновременно умном и невежественном, не было ничего, кроме привязанности. - Буду следить за тем, чтобы ты привел мой дом в порядок, - пробормотала ты, - Или я выпущу твои кишки наружу. Он скорчил обиженную гримасу. - А пока, я позабочусь о твоей дорогой сестренке. Оставив на его губах последний короткий, но выразительный поцелуй, ты решила, во что бы то ни стало, поставить Альсину на место. *Хо́ра — народный танец-хоровод у южных славян (болгар, македонцев, сербов, хорватов), гагаузов, молдаван, румын, греков, грузин, крымских татар, турок, армян и евреев. *Verfluchte Scheiße - нем. Черт возьми