Дождливый Нью-Йорк

      Внезапно, без объявления войны, в три часа утра дождь накрыл Нью-Йорк. Сперва показалось, будто бы кто-то там, наверху, опрокинул ушат с водой, чтобы сразу, одним махом, обмыть все улицы и огромные стеклянные высотки. А потом крупные капли застучали по окнам ньюйоркцев. Некоторые из них даже не заметят этого, лишь обнаружат с утра подсыхающие лужи — дождь не стал заявлять о себе вспышками молний и громом.       Писатель Джерард Уэй слышал стук по большому панорамному окну во всю стену в своей квартире. Видел, как вязко стекает вода по стеклу, делая размытым городской пейзаж.       Пусть кто-то и считает, что свет высотных зданий за окном — это не картинно, не художественно, и лишь панорама на океан или лес заслуживает понятия «комната с видом». Нет, свет нерассказанных историй большого сити манил, будоражил и вдохновлял Джерарда Уэя больше легенд моря и сказаний чащоб.       Писатель вглядывался в непогоду, полулёжа на подушках на простом низком диване без спинки, расположенном возле самого окна. На столике, из такого же светлого дерева, маленькой свечкой подогревался кофейник. Гавайский насыщенный кофе сорта бурбон распространил свой аромат на всё помещение — на красную кирпичную стену без покрытия, большой книжный шкаф с полками до самого потолка, низкие лампы, марокканский узорчатый ковер.       Джерард потушил свечу и налил в пузатую кружку сладковатого с фруктовыми нотками напитка.       Чёрными буквами на белом фоне светился экран ноутбука. Рок-музыкант по имени Томас пытался начать свою карьеру на страницах новой книги.       Лейтмотивом книг Джерарда Уэя всегда выступало событие, побудившее героя, будучи обычным человеком в толпе, начать действовать. Героиня «Пуленепробиваемого сердца» умчалась из маленького городка после внезапной смерти отца, и это происшествие, стресс от произошедшего находили отражение в её последующей жизни и творчестве. Молодой мальчик из «Логова волков» выживает после бандитских разборок и кардинально меняет свою жизнь, становясь на антипреступную сторону. Теперь вот Томас решает стать рок-музыкантом после увиденного теракта, посчитав, что он хочет действовать и разговаривать с миром, потому что его жизнь в любой момент имеет риск оборваться резко и неожиданно.       Джерард перечитывал строки. Обычно он не описывал подробно внешность своих персонажей. Лишь там и тут оставлял намёки на важные элементы, отличающие героя. Он оставлял простор для фантазии и творчества читателя. Потом с большим любопытством рассматривал иллюстрации, выкладываемые в Интернет.       Но Томас был особенным. Писателю хотелось, чтобы его видели таким, как видит он.       У него были чайные глаза, брови вразлёт, как крылья стрижа, помогающие взгляду быть подкупающе открытым. Каштановые волосы чуть ниже ушей Томас зачёсывал набок, но вся причёска трепалась и менялась во время концерта из-за экспрессии на сцене, чувства музыки и ритма, которые не дают спокойно стоять и петь как на параде…       На параде…       Джерард открыл свой «молескин» и записал «Чёрный парад». Это было возможным названием будущего романа. Так могла бы называться одна из песен, повествующая как раз о стремлении молодого музыканта высказаться, продолжать делать что-то в этой жизни, не боясь, сквозь проблемы и искушения.       Джерард хотел затронуть в своей книге разные аспекты жизни рок-музыкантов. Честно. Он хотел, чтоб его герой, желающий нести в мир свою музыку и слова, попал не только на добрую сторону сказки популярности, но и на её готическую, мрачную территорию.       И Джерард очень переживал за Томаса в этом плане. Он видел его образы в воде, стекающей по окну. Как он отчаянно играет на гитаре, поёт, улыбается. Его татуированное тело — произведение искусства, где всё на своих местах и со своим значением.       А ещё он не мог придумать герою любовный интерес. Потому что видел в этой роли только одного человека — себя.       Иногда Джерарду казалось, что работа над этой книгой сделала из него подростка, фантазирующего о звезде в своей комнате в родительском доме. Только вот если самый мизерный невероятный шанс у подростка сохранялся — звезда была реальной, то у него же вариантов не было совсем — Томас существовал лишь в его голове.       Строгий, крутой, красивый, несдающийся, несущий в мир стихи, помогающие людям действовать или задумываться в меланхолии.       Кстати, о меланхолии… Джерард поёжился от пронёсшегося по коже ветерка, который сквозь щели и открытые форточки добрался до своей жертвы. Писатель посмотрел на дождливый импрессионизм за окном. Можно было позвонить Бернарду и рассказать, какая его постель холодная, и, может быть, он захотел бы приехать согреть её?       Начал вспоминать бывшего, не очень хороший знак. Неужели на мысли о постели его натолкнул образ Томаса?       Бернард и Джерард… Они были парой каких-то средневековых рыцарей. Джерард открыл блокнот и записал «труднопроизносимая пара», «невыносимая пара».       Так, выпить кофе и вернуться к работе.       Джерард мог сколько угодно описывать характер и внешность Томаса, но ему не хватало знаний о бэкстейдже. Он открыл Youtube.       Для описаний концертов ему были необходимы любительские записи, потому что они показывали действо со стороны зрителя, но трудно было перейти от этого, пролетев по площадке, и найти запись со стороны певца. Что касается рокерской жизни, то здесь он мог лишь ориентировать на репортажи из-за кулис. Но кто же в таких роликах правдиво расскажет о подноготной?       Ему нужен был рок-музыкант, желательно более или менее известный, который анонимно бы мог рассказать о некоторых запретных вещах закулисья.       Джерард открыл мессенджер и наговорил голосовое сообщение для брата, который являлся представителем интроверта-писателя. Пусть найдёт кого-нибудь.       Джерарду хотелось ответа здесь и сейчас, но тут взгляд зацепился за круглые часы на стене.       Ну ничего, у Майки маленькая дочь, он проснётся рано.       Джерард ещё раз прокрутил ленту Youtube. Автовоспроизведение показывало различных музыкантов, яркие выступления и шоу. Взгляд зацепился за молодого человека, который ударил по струнам и, сделав рукой круг, поднял её вверх и сжал кулак. Лицо его было скрыто волосами. Тёмными, чуть ниже ушей.       Джерард открыл видео на весь экран. И замер. У него перехватило дыхание. Писатель сделал большой глоток кофе и потянулся за телефоном.       Снова мессенджер, снова брату.       — Майки, мне нужен Фрэнк Айеро.

***

      Джерард не знал, почему он так волновался. Хотя, нет, всё он понимал. Как же ещё себя чувствовать, когда тебе предстоит увидеть своего героя вживую. У скольких писателей такое было? Такое, чтобы ты кого-то придумал, а он существует?       Ещё за ту дождливую ночь Джерард пересмотрел кучу роликов про Фрэнка, читал его биографию. Он, как и Томас, был из Джерси. Выглядел круто и выступал яростно, как и Томас. У него были глаза, как у Томаса. Его улыбка, его руки.       Как такое возможно?!       Джерард нервно теребил стоящую перед ним чашку с капучино. В окно кофейни виднелась пасмурная улица, автомобили, словно яхты, скользили по лужам, люди кутались в куртки. Осень решила завоевать этот август.       Но кофейня светилась жёлтым уютным светом, который делает обстановку комфортной и в дождь и в метель. Тихая фортепианная музыка и перешёптывания посетителей заполняли зал.       Как появится Томас? То есть Фрэнк. Сейчас, по замыслу автора, он наслаждался полученной известностью, делал пафосные, но запоминающиеся поступки. Ничего такого про Фрэнка Айеро Джерард не нашёл. Но он и не искал внимательно. Хаотично тыкался то в одну ссылку, то в другую, лишь бы съесть больше информации про Фрэнка.       Фрэнк, по задумке, должен подъехать на огромной чёрной машине. Её Джерард и ждал.       Также он ждал тёмную косуху и жвачку.       Но вместо этого на стул напротив опустился невысокий паренёк в кепке в стиле милитари, в очках, джинсовой куртке со значками на нагрудном карме.       В руках он сжимал томик «Логово волков».       — Здрасте, — с придыханием произнёс он и улыбнулся.       Джерард захлопал глазами: Томас, пусть и в облике некого хипстера, сидел перед ним.