Дождливый Нью-Йорк

      Фрэнк Айеро, сложив ноги по-турецки, сидел в кресле в гримёрке. Акустическая гитара была прижата к его корпусу, но он не разрабатывал пальцы перед концертом, как планировал. Он дочитывал последние главы «Логова волков».       Приятная, пахнущая типографской краской бумажная книга рассказывала об интересной необычной судьбе, и Фрэнку было просто необходимо прямо сейчас узнать, чем всё закончится.       Потом, когда он вернётся из Чикаго домой, поставит томик в книжный шкаф в своей спальне на открытую полку рядом с любимыми вещами — фигурками участников группы «Queen», своим первым диском и маленьким плюшевым Пикачу, которого когда-то носил как брелок на рюкзаке.       Фрэнк даже забил на перекус, рискуя выйти на сцену голодным, так как с утра не съел ни крошки, а был уже вечер. Стакан холодного зелёного чая, два сэндвича и упаковка кукурузных чипсов так и лежали забытыми на столике перед зеркалом.       Раздался стук и дверь отворилась. Его менеджер заглянул с предложением.       — С нами связался представитель какого-то писателя. Тот пишет про рок-музыканта и хотел бы узнать об аспектах работы подробнее.       — Ты же знаешь, — усмехнулся Фрэнк, — я не из тех, кто мог бы рассказать о том, что ожидают от рок-звезды.       — Я так и подумал, что надо отказывать.       Фрэнк покивал и вернулся к книге. А потом, любопытства ради, спросил:       — А какой писатель?       — Некто Джерард Уэй.       Фрэнк встрепенулся и задержал своего менеджера. Возможно, слишком резким окриком. Он отложил книгу на столик перед зеркалом и стал ходить по кругу, приложив кулак ко рту от волнения.       С задней стороны обложки в потолок смотрело лицо молодого черноволосого писателя. Любимого писателя.       И вот теперь это лицо, слегка удивлённое, смотрело на Фрэнка с интересом. А музыкант так не волновался даже на интервью у Опры. Казалось бы, он встречался со многими известными людьми, но зелёные глаза писателя заставляли его трепетать внутри. Фрэнк Айеро, который сам был кумиром миллионов, теперь сидел перед своим. Один на один, в милой кофейне, будто бы на свидании. Но, наверное, будь это свидание, пол бы точно провалился из-под ног, и Фрэнк потёк бы куда-то в метро.       Неловкое молчание длилось уже некоторое время, поэтому Фрэнк решил взять инициативу на себя.       — Я Фрэнк Айеро, — поправив голос, сказал он, положив книгу перед собой. Дрожащие руки Фрэнк спрятал под стол.       Джерард обнял чашку кофе, облизнул губы и произнёс:       — Приятно познакомиться, — ровно и спокойно произнёс он, однако бедной чашке приходилось совсем несладко, судя по побелевшим костяшкам пальцев.       — Я люблю твои книги, — Фрэнк опустил взгляд на «Логово волков».       — А я люблю… — начал Джерард, но запнулся на последнем слове. Потом сглотнул и продолжил: — А меня поразили твои выступления. Они то темпераментные, яростные, зажигающие стадионы, то спокойные, но дарящие эмоции зрителям в маленьких клубах.       — Если честно, то в клубах мне нравится выступать больше, — сказал Фрэнк. — Музыка течёт эхом между зрителями, постепенно делая нас единым целым, будто бы мы собрались компанией друзей.       Потом он подумал, что, наверное, это совсем не то, что бы писатель хотел от своего героя, и добавил:       — Ну… то есть… в больших залах тоже круто, энергия, мощность, атмосфера и всё такое.       И Фрэнк замолчал.       — Не знаю, говорил ли тебе менеджер, но я бы хотел расспросить о некоторых вещах, которые не могу знать или найти в Интернете. Как записываются альбомы, какие взаимоотношения с другими артистами, — начал говорить Джерард.       Фрэнку совсем не хотелось говорить, что запись альбома состоит из повторения одного и того же по несколько раз и часов, а взаимоотношения часто — это всего лишь шапочное знакомство и встречи на премиях и сборных концертах и фестивалях. Близких друзей среди коллег и конкурентов у него нет.       — И я бы хотел больше подробностей, любых, — продолжал Джерард. — Вплоть до неприглядных. Всё будет анонимно, клянусь. При желании, мы можем составить соглашение. Неприглядно — я имею ввиду, имеют ли место… — писатель понизил голос, — алкоголь, запрещённые вещества.       — Конечно имеют, — театрально согласился Фрэнк. — На завтрак, обед и ужин.       И покрасневший музыкант отвернулся куда-то в зал, закусив нижнюю губу. Положим, ему было интересно смотреть, как бариста заправляет кофемашину.       — Послушай, — вздохнув, произнёс Фрэнк и снова перевёл взгляд на человека напротив. — Однажды на вечеринке мне предложили «калифорнийский рассвет», и я спросил, с кремом это или нет. Наверное, тот чувак долго надо мной ржал.       Фрэнк обвёл взглядом зал кофейни и сказал то, что собирался ещё в начале:       — Дело в том, что я совсем не тот рокер, который тебе нужен, а притворяться и врать у меня не получается. Но, может быть, ты не обидишься, что я потратил твоё время и подпишешь мне книгу? А я дам контакты тех людей, которые могли бы быть тебе интересны. Возможно. Потому что хорошо их жизнь я не знаю.       Джерард Уэй вдруг залез во внутренний карман пиджака и вытащил оттуда блокнот. Открыв пустую страницу, записал там несколько строк.       — Конечно не получается, — ответил Джерард и улыбнулся. — Ты пишешь искреннюю музыку, иначе у тебя не было столько фанатов. Они называют себя…       — Айеронавты, — продолжил Фрэнк. — Не совсем ожидаешь такого от поклонников рок-музыканта, да? Типа, должны быть какие-то мрачные «тёмные армии» или что-то вроде.       Джерард задумался, приложив ко рту канцелярскую ручку, и посмотрел в окно. Фрэнк посмотрел туда же. На улице пасмурнело, отчего казалось, что в кафе становилось ярче и теплее.       Фрэнк снял кепку и взъерошил ладонью волосы. Джерард Уэй снова что-то отметил в блокноте.       — Я бы сказал, что такое название фан-клуба говорит о сердечности и теплоте по отношению к тебе, — сказал писатель. — Поклонники не строят из себя что-то маскарадно-пафосное, а следуют за твоей музыкой. Как будто они твоя команда и поддержка.       Джерард притянул к себе «Логово волков» и открыл форзац. Размашисто написал пару строк, расписался и вернул книгу на место.       — Фрэнк, я был бы очень рад работать с тобой. Даже если ты не ведёшь разгульный образ жизни, то всё равно знаешь кухню музыкальной индустрии. Я буду счастлив беседовать с тобой, узнавать новое, а остальное можно и додумать. Если я вообще не решу, что твоя история намного увлекательнее, и из неё можно почерпнуть больше занятного, нежели из сложившегося стандартного образа рокера.       — Ну да, — вырвалось у Фрэнка с глупой усмешкой. Потом он спохватился и, чтобы не упустить шанс проводить время за разговорами с культовым современным писателем (вот это удача, а ты, Фрэнки, её упускаешь), дополнил: — То есть, конечно, я с удовольствием.

***

      Фрэнк ещё несколько минут сидел в кофейне после того, как они с Джерардом, обменявшись телефонами, распрощались.       Да, пусть он согласился стать музой писателя, но низкосамооценочные мысли шептали, что встреч у них будет немного. Фрэнк не мог дать скандалов и интриг, каких требовало художественное произведение. Его образ на сцене сильно отличался от того, что увидел Джерард сегодня.       Он припарковался за квартал отсюда, прошёл оживлённую улицу и сидел в набитой кофейне. Его никто не узнал. Очки Супермена работали.       А вечером он наденет свой суперкостюм: клетчатую рубашку заменит майка с проёмами до талии, аккуратные плащёвые брюки — рваные джинсы, белые кроссовки — чёрные ботинки с цепями, а очки заменят контактные линзы. Возможно, одна из них будет вампирски-красной.       Фрэнк открыл форзац «Логова волков».

«В жизни ты намного лучше, чем в моих фантазиях».