Hearing;

Хосок с не покидающей лица улыбкой всё никак не может перестать всячески прикасаться к прикорнувшему сбоку Юнги: то подсохшие прядки со лба уберёт, то и так нормально приглаженный воротник куртки выправит, в сотый раз подтащит к самому горлу постоянно сползающее от трясучки в дороге плюшевое одеялко, которое им любезно выдал дружелюбный, но слишком болтливый, но кое-как, наконец, заткнувшийся водитель, везущий их на своём драндулете — по другому машину, на которую они с трудом наскребли совместными усилиями бомжатской троицы, никак не назовёшь. Но чёрт тебя дери, спокойно сидеть не выходит, эмоции зашкаливают до сих пор, тело потряхивает уже не от холода, а от переизбытка чувств, и ведь одно теплее другого. — Да боже ж мой, ты своими нескончаемыми телодвижениями щас его разбудишь! — ворчит Чимин, сидящий справа от Юнги, мысленно улыбаясь рождённой в голове ассоциации: Хосок как египетский бегунок, всё крутится-вертится вокруг крокодила и щебечет, пытаясь и так и сяк тому угодить. Да, этот придурок действительно поражает своей бездонной душой и завидной настойчивостью, добился ж таки своего. Хосок тихонько хихикает и просто осторожно берёт Мина за руку. Какой же он, мать вашу, милый, продрогший, о, боги, а ведь чуть совсем не сбежал в такой жуткий ливень, а если бы они его сегодня не нашли? Так и сидел бы там всю ночь, весь промокший под дождём с грустными глазками, вытирал бы слезинки рукавом, пожираемый своим одиночеством, сердце сжимается! Мой ты хороший... — Хосок, блять! — как можно тише шипит Чимин, кое как дотянувшись и чудом не задев нахмурившегося во сне Юнги, щипнув брюнета посильнее за кожу на шее, — угомонись уже, герой-любовник, или давай на переднее сиденье пиздуй! Хосок в ответ показывает язык, теперь уже аккуратно приобнимая Мина за плечо, который, кстати, уже, блять, давно проснулся из-за неугомонной погремушки, но продолжает упорно делать вид, что спит, хотя руки уже у самого чешут пихнуть Чона под дых. Так, кошака домой вернули, вон он, родимый, пригрелся рядом, разве что не мурчит во сне (ахах-охох). Ну, а дальше что? Ах, ну да, ну да, блять. Чон снова меняется в лице, морщась воспоминаниям о случившейся стычке с блондином, который, оказывается, у нас весь такой матёрый и зрелый, преисполненный здоровых амбиций, куда уж нам, недалёким, нахуй, короче, послан. Конечно, о произошедшем между ними Мину Хосок не сказал и пока не собирается, а-то тот опять надуется и начнётся вот это вот «‎ну вот, теперь ещё из-за меня старых друзей лишаешься» и вся эта катавасия. Но ведь ночевать-доночёвывать оставшиеся несколько часов-то где-то надо, а на квартиру парень пока хрен вернётся. Брюнет-то понимает, что Намджун, скорее всего, сам уже остыл и сожалеет (наверное), вот только сначала надо будет с глазу на глаз перетереть нормально. Да и перекантоваться где-то придётся, пока они с Юнги не найдут квартиру- — Ах! — в голос ахает парень и резко зажимает рот рукой, ловя ахуевший чиминов взгляд. Простите, у нас тут эмоции, настоящий коллапс в башке! Они же, сука, съедутся, это же, блять, о-го-го и сплошное вау! Это же, теперь, их кружки с котичкой и цветочком будут стоять вместе дружно на полке в их шкафу, входящему в состав их кухонного гарнитура, на их кухне у них в квартире! Ну, конечно, контрено им принадлежать будут только кружки и придётся считать каждую копеечку, но етить твою налево, как же это всё прожжённую романтикой хосокову душу теребит. — Слушай, Хосок, вы щас же у вас с Намджуном досыпать будете? — интересуется рыжеволосый тихим шёпотом. Юнги тоже навострил свои локаторы. Хосок в ответ несколько растерянно пялится. — Или где? — рыжеволосый с подозрением вскидывает бровью. И самому интересно. В пизде, по всей видимости. Парень ныряет в онлайн банкинг, проверяя остаток на счету — так, ну, если очень постараться, то на одну ночь всё же хватит. Под мостом. Бля, что правда, то правда: Хосок живёт одним днём. Ну да ладно, с милым рай и в шалаше, правильно? Только в их случае поговорка сокращается до «‎с милым рай». — Какие-то проблемы? — Ну, и да, и нет. Я ключи от квартиры оставил, а Джун, по ходу дрыхнет, не отвечает. Но я уже с другим челом договариваюсь, так что всё ок! Только вот, блять, сам чел ещё не в курсе. Чел, которого пока не существует. Пиздёж пиздёжный под пиздёжным соусом, м-м, а какой аромат, не уж-то сам готовил? — О, отлично. Просто меня самого сейчас в общагу не пустят, комендантский же. Хотел проявить немного наглости и напроситься с вами, можно? — Чимин расплывается в хитрой улыбке. — Да не вопрос! — Отлично, спасибо заранее. Я тоже пока вздремну тогда, скажешь водителю точный адрес. — Без б, сладких. Ой бля-я-я-я. Брюнет ныряет в открытые диалоги и начинает читать все ему известные молитвы. К счастью, друзей у него больше, чем денег (и мозгов).

***

— Ух, как вас много, — спокойным приветливым тоном говорит высокий голый по торс парень с зубной щеткой во рту. Капелька вспененной зубной пасты капнула на подтянутые грудные мышцы, и медленно поползла по смугловатой коже, исколотой незамысловатыми черными символами. Выглядел он, так скажем, весьма эффектно, особенно на фоне трёх измученных дорогой невысоких парней, комично походящих на хоббитов, едва спасшихся от воинов армии Сарумана. Все трое неловко сглотнули так и застряв на пороге со всеми вещами. — Ну что, отвоевали Средиземье? — усмехается парень, приоткрывая дверь и пропуская продрогших гостей. — Что? — не понимает Хосок, пропуская вперёд Чимина и Юнги, после чего и сам ныряет внутрь, пожимая протянутую руку, — прости, вообще не соображаю, мы страшно заёбаны и нуждаемся в душе и тёплой постели. Спасибо, что принял, добрейшей души человек! — Без проблем, хобитцы, для вас всегда найдётся ночлег, — продолжает брюнет, и, хихикнув себе под нос, забирает у Чона чемодан и укатывает его к большому шкафу-купе, стоящему рядом с массивной тумбочкой и огромным зеркалом. В квартире, кстати, всё каких-то больших размеров под стать хозяину. — Советую быть с нами посерьёзней, кольцо всё ещё у нас, — с хитрой улыбкой тянет Чимин, — Сэм, — парень протягивает руку. Брюнет уже более заинтересованным взглядом, не стесняясь, оглядывает рыжеволосого снизу вверх и пожимает протянутую руку. — Арагорн. Весьма приятно, — брюнет довольно хмыкает, улыбаясь уголком губ. — Оброс ты, Арагорн. В бою не мешает? — Чимин кивает подбородком по распущенные длинные волосы, рассыпанные влажными слегка завившимися прядями по плечам. — Вы оба вообще о чём? — Хосок косится на парней, окончательно упустив нить разговора, — Юнги, по моему они оба что-то приняли. — Простите, Смеагол снова не в себе, — присоединяется к не понятой Чоном отсылке Мин с едва заметной улыбкой, расшнуровывая пропитанные влагой кроссовки и аккуратно ставя их у порога, — Фродо, — мятноволосый поднимается и пожимает Арагорну руку. Все трое заходятся несколько сонным хохотом, пока Хосок отчаянно напрягает извилины в попытках понять, о чём вообще идёт речь. — Так, вы знакомы, что ли? А откуда? — Чон хмурится, переводя усталый взгляд с одного на другого. — Нет, просто смотрим хорошие фильмы, — усмехается брюнет. — Чёрт, я же даже вас не представил, — Хосок устало хватается за голову (стараясь поскорее сойти с непонятной ему темы), — так, это мой- — Вам лучше бы сначала полоснуться и переодеться, а познакомиться нормально и за чаем успеем, — не дожидаясь ответа Арагорн уходит за сухими вещами и полотенцами. Все по очереди принимают быстрый горячий душ, переодеваются в подготовленную одежду и усаживаются вокруг небольшого столика прямо в гостиной, что по совместительству спальня, библиотека и тренажёрный зал — в углу навалена груда спортивного инвентаря по соседству с массивным книжным шкафом, под завязку набитым книгами. Незваные гости вежливо отказывались от еды, уверяя бесконечно гостеприимного Арагорна в том, что никто из низ вообще не голоден, и им бы сразу в постельку да баиньки, пока их взгляды не падают на невысокий столик, уставленный кружками чая, тарелкой бутербродов на скорую руку и нарезкой фруктов. В пустых желудках тут же громко урчит. — Господи, Ён, я тебе буду по гроб обязан, — Хосок оглядывает приготовленный ужин, завтрак или как вообще назвать приём пищи в шесть минут седьмого, когда в действительности он ещё и глаз не сомкнул. — Если хочешь меня как следует отблагодарить, то возьми эту чертову группу подростков, — слегка вымученно говорит Ён, отправляя в рот дольку яблока. — О-о, — тянет брюнет, поднимая выражающий интерес взгляд на друга. — Неужели созрел? — парень заметно воодушевляется. — Да, время пришло! Кстати, и для полноценного знакомства тоже, — Хосок расплывается в широкой улыбке, поворачиваясь к Чимину и Юнги, сонно потягивающим тёплый зелёный чай, — это Ишикава Ён, мой друг и владелец студии, в которой я почти живу. Он тренер по танцам, но его направление изначально — классика, а хип-хопу он учился у меня, — гордо заканчивает парень, подцепляя стоящую перед ним кружку, — Ён, это Юнги и Чимин, мои друзья и однокурсники. Юнги поднимает на своего парня преисполненный благодарностью взгляд, на что Чон едва заметно кивает. Накаминг-аутился против своей воли мятноволосый с лихвой ещё в Кванджу, Хосок — не дурак, понимает, что для Мина это очередной стресс, а после всего пережитого хочется максимально его огородить от любого слова, которое способно вызвать тревожные волнения. Похвастаться Ёну он ещё успеет, спешить некуда. — Но вы можете продолжать звать меня Арагорном, — смеётся Ён, делая глоток из кружки, вновь кидая ироничный взгляд на Пака. Чимин слегка прищуривается, но ничего не отвечает, надкусывая приготовленный бутерброд, лишь снова незаметно окидывая парня заинтересованным взглядом. Тёмно-русые прямые волосы с пепельным отливом теперь уже зачёсаны назад и собраны на затылке в хвост-петлю, свободная серая футболка с большим разрезом едва оголяет тату, тянущееся к шее и в меру подкаченные руки — парень действительно хорош собой, как без одежды, так и в ней. Ён в целом производит весьма приятное впечатление человека, с которым бы можно было с большим удовольствием проболтать хоть всё утро, но на задушевные разговоры просто нет сил — парни резво расправляются с приготовленной едой и чаем, лишь обменявшись общими фразами про универ и танцы. Конечно же, Хосок успел упомянуть о том, что пока решил оставить учёбу в виду кое-каких сложившихся обстоятельств, на что хозяин квартиры просиял, сразу же предложив Чону трудовой договор с хорошей оплатой на должность тренера, а Хосок и согласился без лишних раздумий, прогоняя мысли лишь о том, почему он раньше так боялся пойти на этот шаг. С Ёном они знакомы уже приличное количество лет для устоявшегося крепкого доверия, познакомившись на танцевальном батле в Кванджу, тогда то Ишикава, будучи одним из приглашённых гостей, Хосока и заприметил, попросив по окончании мероприятия у тогда ещё совсем юного талантливого танцора контакты, и был, кстати, крайне удивлён, когда Чон, не смотря на его бесконечные уговоры, выбрал после школы учёбу в сфере дипломатии, которая, если честно, вообще никак не вязалась с хосоковой свободолюбивой и лёгкой натурой. О том, как на чонов выбор повлиял один аМбИцИоЗнЫй блондин, может расскажется как-нибудь в другой раз. Позавтракужинав все трое заползают под одеяло, продолжая осыпать благодарностями своего спасителя, который в это утро собирался на работу под нескончаемые комплименты вместо привычной музыки из колонок, постоянно хихикая. — Ключи я оставлю на прикроватной тумбочке. Подъедешь в студию, как проснёшься? — Ишикава накидывает олимпийку и подбирает спортивную сумку, перекидывая ту через плечо, — быстренько отштампуем твой договор. Теперь-то точно от меня никуда не сбежишь. — Ой, и не подумаю, ломался уже достаточно, — сонно хихикает Хосок. — Смотри, назад твои слова не верну. Счастливо, хобитцы, — улыбается длинноволосый и, снова кивнув, исчезает за дверью. Хосок заторможено машет уже пустому пространству и слегка поворачивает голову к Мину, который прижался к нему сбоку. Чимин без лишних обсуждений сразу отметил, что разместится на диване и, закрыв входную дверь с внутренней стороны, нырнул под предоставленный плед и довольно быстро провалился в сон. Твою мать, как же Хосок сильно скучал, как безумно он счастлив видеть мятную макушку, нежно щекочущую сейчас хосокову скулу своими прядями с уже прилично смывшейся краской. Взгляд от их кончиков ползёт к корням, успевшим отрасти почти на сантиметр, являя взгляду природный минов цвет. В голове вновь всплывает заставка с блокировки экрана на ноутбуке, а эйфория, рождённая случившейся долгожданной встречей и принятием Юнги условий стремительно меркнет, растворяясь полностью в захлестнувшей волне беспокойства. Парень почти физически ощущает набухающий груз ответственности за чужую жизнь, за данное обещание, ощущает, насколько ещё, слаб и глуп, и как сильно ему предстоит вырасти, чтобы суметь достойно защищать того, кто ему дорог. Слова Намджуна обретают больший вес с каждой последующей мыслью, не дающей провалиться в необходимый организму сон. Чон подтаскивает одеяло повыше ясно осознавая, что теперь не позволит себе глупостей и принятия решений согласно стратегии «‎в омут с головой»‎. Теперь он живёт не только для себя, и это пугает, очень сильно пугает, но... Чужое тело рядом подрагивает; мятноволосый хмурится во сне, а в уголке глаза прорастает слезинка, пока за прикрытыми веками разворачивается очередной кошмар, который даже принятые перед снов таблетки не в силах превратить в густые чернила. Мин начинает слегка дёргаться всеми конечностями и тихо стонет, пока зрачки под тонкой кожей век метаются туда-сюда. — Всё хорошо, Юнги, — брюнет деликатно прижимает к себе хрупкое тело, — я здесь. ...но любовь, томящаяся в сердце, без всяких сомнений, могущественнее любого другого чувства, что так отчаянно пытаются заполнить собой всё внутри, вновь лишить сна, закрадываясь в каждую мысль и пытаясь укусить побольнее. Только вот Чон, как и его больная привязанность, сильнее каждой. Объятия — теплые и крепкие — заставляют тело в его руках потихоньку расслабиться; морщинка на миновом лбу постепенно разглаживается, пока Хосок и сам начинает медленно, но верно проваливаться в сон. Его жизнь в его же руках, во всех возможных смыслах. Чего ещё ему желать? В районе одиннадцати плеча Хосока осторожно касаются, и парень медленно открывает глаза. — Я пошёл, закройся, — тихо шепчет рыжеволосый и на цыпочках уходит к порогу, обувается, и, коротко помахав, прикрывает входную дверь. Брюнет осторожно выпускает Юнги из объятий, на которого, наконец, подействовал препарат, позволив полностью погрузиться в небытие, поэтому когда Хосок со скрипом подымается с кровати, тот даже не вздрагивает. Первая мысль была закрыть за Паком дверь, увлажнить пересохшее горло стаканам воды и вернуться обратно на лежанку, но парень вспомнил, что он теперь не просто Хосок, а ответственный Хосок с семьёй. Мысль снова по-дурацки улыбает, но парень в то же мгновение меняется в лице, прислушиваясь к заскрипевшим в голове шестерёнкам. Пора решать проблему с жильём, поэтому брюнет, передвигаясь по квартире практически не издавая ни единого шума, берёт телефон, обувает всё ещё влажные кроссовки и скрывается за входной дверью, попутно набирая номер отца.

***

— Ну, скажем так, на первое время сойдёт, — говорит Хосок, совсем не веря в свои же слова, придерживая рукой отвисшую дверцу столешницы. То-то она открывалась так туго, теперь хуй пойми, как её закрыть. В наспех найденной по объявлению квартире-студии херово... всё. В холодильнике присутствует запах гнильцы, хотя парни, сначала по очереди, а потом уже вместе проверили, и ничего, что могло бы так смердеть, там не нашли, потому что он, блять, пустой. В крохотном помещении в двадцать два квадрата практически нет мебели, а вся, что имеется, на ладан дышит, пол тут и там непонятно скрипит, а вместо кровати небольшой одноместный матрац прямо на полу, но его любезный арендодатель обещал заменить на «‎первоклассную кровать» и подогнать ещё кое-какие ништяки, если те согласятся снимать, как минимум, на три месяца. Конечно, выбирать особо не приходится, ночевать где-то нужно уже сегодня, а тратить деньги на посуточный съём в их положении крайне невыгодно, поэтому увидев цену, что пока что служит ключевым фактором при выборе, они согласились, но пока что только на неделю. Хосок не теряет надежды, что они смогут за это время найти вариант хоть капельку лучше, роняя горькую слезу в пустой кошелёк. — Напор воды в ванной ведёт себя... странно. Брюнет оборачивается к подошедшему к нему мятноволосому и прыскает от смеха, когда видит стекающие по сморщенному лицу парня капли воды, который в этот момент потряхивает кистями. — Не обжёгся? — с тенью беспокойства интересуется брюнет. — Ты бы узнал об этом сразу. Я бы заорал. — Логично, — Чон слегка хмурится, — а там вообще горячая идёт? — К счастью да. — Уже гуд! Главное чтобы теперь горячая с холодной не менялись между собой по своей воле. — Скоро проверим, — устало вздыхает Мин и с осторожностью опускается на кресло, которое, на удивление, после этого не распадается на составляющие, но к великому сожалению присевшего, издаёт звук пердежа. Юнги заранее прикладывает пальцы ко лбу и прикрывает глаза, мысленно начиная отсчёт. — Оу, вау, мы уже на этой стадии отношений? — довольно проговаривает Хосок, сдерживая очередной приступ. — Хосок, — на выдохе, и скорее устало, чем возмущённо. — Да всё-всё, молчу, — Чон кое-как возвращает на место дверцу и поднимается, отряхивая брюки в районе колен от непонятных налипших крошек, — но, так, к слову, не стоит этого стесняться. Как никак, естественный процесс в работе кишечника, — сдержаться так и не удалось, да кто бы сомневался? Парень гогочет себе под нос под очередной минов вздох. — Знаешь, когда я захочу пёрнуть, то без всяких стеснений сделаю это тебе прямо в нос. — Не успеешь. Я быстро бегаю! — Дождусь, пока уснёшь. — Это же сколько ты этот пердёж растить в своей попке будешь? Не лопнешь? — Не лопну. А вот за твою голову не ручаюсь. Парни какое-то время молчат, а потом начинают на пару хохотать: Хосок — заливисто, Юнги — немного обречённо, но так же от души. Так, ну, в общем и целом, жить можно. Холодильник хотя бы морозит, электрическая плита работает, вода есть, шкаф и кухонная утварь тоже, более того, даже некоторые атрибуты для уборки и базовые электро-приборы имеются, а что, собственно, ещё нужно двум непривередливым парням, не привыкшим себя баловать? Комфорт и роскошь — удел всяких буржуев, чтоб им пусто было. Хотя стоит признать: Хосок будет безумно скучать по рисоварке, микроволновке, тостеру и стиральной машине. По последней особенно, это же теперь на руках стирать не только трусы и носки, твою ж мать. Сварганив рамен, не требующий варки, с сырым яйцом и без лишней болтовни погрузив его в желудок, парни занялись уборкой, врубив уже хосоков плейлист на переносной колонке. Юнги взял на себя кухню и туалет, потому что, всё-таки, пока не знает, какой его горе-бойфренд в быту, а на этих площадях Мин предпочитает просто идеальнейший порядок и чистоту. Хосок принялся отмывать мебель от пыли и присохших пятен в качестве прелюдии. Чоновы мурлыканья под песню и нескончаемые кумеканья с тряпкой, на удивление, совсем не раздражают. Мин на какое-то время зависает с щеткой в руках и наблюдает, как парень берёт в руки швабру, выполняя танцевальное па, словно держит в руках партнёра по танго. Внутри зарождается приятное тепло, и Юнги приходит к выводу, что ему впервые в жизни настолько нравится наводить чистоту. Раньше это вызывало лишь неприятные воспоминания, ведь даже в детстве, до апогея драмы, Мин, как самый младший и нелюбимый, был вынужден вылизывать в доме буквально каждый уголок абсурдное количество раз, а со временем это выродилось в твёрдую привычку. Но сейчас даже это воспоминание заменяется на нежное, обволакивающее собой все внутренности. Только вот... какая, мать вашу, швабра? К ногам Чона по полу подъезжает вторая щётка, и брюнет поворачивает голову, вопросительно таращась сначала на неё, а потом на Юнги, который жестами показывает, как и чем надо правильно драить полы. — Вообще-то со шваброй я танцевал, а пол я и так собирался чистить сначала щёткой! — Хосок откладывает подальше свою уже бывшую пассию и берёт в руки «‎подкатившую» новую. — Конечно-конечно, — иронично говорит Мин, наблюдая за тем, как тот рассыпает чистящее средство по полу, вставая в стойку золушки. Ну ведь сразу видно, что пиздит, но Мин лишь снисходительно улыбается. Спустя почти три часа тяжёлой работы квартира буквально сияет, благоухая чистящими средствами; даже старые пригоревшие подтёки на плите удалось ликвидировать, а холодильник после двух заходов чистки стал вонять значительно меньше — гнильцой веет едва заметно, и только когда ныряешь в самую глубь носом. Не в силах лишний раз пошевелить и мускулом, парни присаживаются на матрац, изнеможённо оглядывая помещение, одобрительно подмечая, что после всей проделанной работы квартира смотрится совершенно иначе. Сейчас даже как-то захотелось задержаться тут подольше, чем на неделю. — Надо ещё столовые приборы отмыть как следует, — устало тянет Мин, стирая кистью выступивший пот со лба. — Ты правда хочешь заняться этим сегодня? — брюнет поворачивается к парню с перекошенным лицом. Юнги смотрит на Чона в ответ и слегка усмехается. Вспотевший Хосок с взъерошенными волосами и недовольной помятой моськой выглядит очень умилительно. Юнги ловит себя на мысли, что, кажется, любой Хосок вызывает в нём эти приятные эмоции. На душе становится спокойно и уютно, как-будто мятноволосый вдруг обрёл дом и семью, хотя... может быть, так оно и есть? Мысли рождают на щеках лёгкий румянец. Только бы теперь ничего не испортить. — Ну, в принципе, продолжить можно и завтра, готовить сегодня уже точно не будем ничего основательного, — парень и сам чувствует, что после того, как присел на мягкий матрац, желания отрывать пятую точку и возвращаться к работе нет совершенно. — Правильный ход мыслей. Проголодался? — брюнет, покачиваясь, подымается и снимает перчатки, отправляя их в пакет с мусором. — Да не особо. — Тебе реально хватило съеденной несколько часов назад пачки рамена? — Хосок выглядит по-настоящему шокировано. — Ну, да? У нас, кстати, больше ничего то и нет. Хосок стонет, понимая, что ещё придётся сгонять в продуктовый. — Ладно, тогда ты иди пока в душ, а я за какой-нибудь хернёй для перекуса. Тем более, на завтрак тоже что-то нужно будет прихватить, — брюнет смотрит на парня с широкой улыбкой, — завтра ведь мой первый рабочий день! — Пошли вместе, — Мин подымается и отправляется в ванную, чтобы ополоснуть руки. — Не хочешь разлучаться со мной и на минуту? — игриво тянет Хосок, следуя за парнем хвостиком, как тот неожиданно останавливается. — Хотя ты верно подметил, что время терять, напишу тебе список, а сам пока пойду мыться, так будет разумнее. Брюнет обиженно цокает, на что Юнги резко разворачивается к парню, привстаёт на носочки и легко целует парня в губы. — Когда вернёшься и отправишься в душ, сделаю тебе что-нибудь на ужин, — мятноволосый расплывается в смущённой улыбке. — А... потом? — глаза брюнета тут же вспыхивают. Кровь по венам забежала с новой скоростью. — А потом поужинаем, — Мин слегка отводит взгляд. — А потом? — Разложим вещи из чемодана. — А- — А потом почистим зубы и ляжем спать. Вставать тебе рано, а день был очень долгим. Хосок выглядит взволнованно и самую малость разочаровано. Совсем чуть-чуть, ага. Мин прав, день был насыщенный и энергосжирающий, но, если честно, у брюнета скоро будет спермотоксикоз, поэтому даже дикую усталость от одной лишь промелькнувшей мысли о возможной близости сразу как рукой сняло, а учитывая тот факт, что спать они будут на одноместном матраце прижатые друг к дружке... стоп-стоп-стоп, кровь, не к той голове приливаешь. Хосок гулко сглатывает, чувствуя, что ему снова пятнадцать. Да, лучше сходить и проветрить голову. Обе. В этот момент неожиданно раздаётся стук в дверь и парни подскакивают. — Хозяин? — Не может быть. Он бы сначала точно позвонил, — Хосок, нахмурившись, проверяет телефон, после чего тихо подплывает к двери и смотрит в глазок. Внутри в тот же момент всё переворачивается. — Кто это? — несколько напугано шепчет Мин. — Тот, кого видеть мне пока не хочется, — брюнет закатывает глаза. Какого черта в это время под дверью их новоиспеченной квартиры стоит Намджун узнавать не хочется от слова совсем. С тех пор, как Хосок вернулся из Тэгу, они даже не пересекались. Чон приехал в квартиру и упаковал все вещи, когда блондин был у университете, а перевезти те, на которые рук не хватило, он попросил помочь Чонгука, договорившись с ним на завтра. Всё, что он сказал Мину, это то, что они с Намджуном повздорили, но об истинной причине ссоры умолчал. Само собой, съезжать по-английски от старого друга, с которым позади годы общения — довольно детский поступок, но пока что видеть намджуново лицо, искаженное иронией и выслушивать о том, насколько безрассудно и инфантильно Чон снова поступает — нет никакого желания. Брюнет планировал поговорить с ним немного позже, когда неприятный осадок немного растворится во времени, ведь прекращать общение из-за какой-то одной ссоры весьма глупо, с другой стороны блондин обосрал весь стиль его жизни, показав, как он на него смотрел всё это время. Другое дело, если сейчас тот будет слёзно на коленях умолять о прощении. Тогда Хосок без лишних слов его простит, ха-ха. Это даже нафантазировать в голове сложно. Так чего же он тогда припёрся на ночь глядя? Ну не нотации же читать. Стук в дверь повторяется уже более настойчиво. — Поговорите и разберитесь, — Юнги уходит к чемодану с вещами, достаёт необходимые мыльно-рыльные принадлежности и пропадает в ванной комнате. Хосок нехотя с перекошенным лицом поворачивает щеколду. — Добрый вечер. — Разве? — сори, не удержался. — Хотелось бы верить, — блондин смотрит на парня внимательным взглядом, сжимая пару больших сумок в обоих руках, — я привёз твои оставшиеся вещи. — Миленько, спасибо, — Хосок облокачивается плечом на дверной косяк, — не уж то так не терпится, чтобы я поскорее свалил? — Нет, — блондин слегка поджимает губы. — Пидора ответ. — Пустишь? — Если ты приехал поносить меня дальше или учить жизни, то лучше сразу иди нахрен. — Ничего из перечисленного. Хосок несколько лениво отлепляется от косяка и пропускает блондина внутрь. Намджун переступает через порог, опускает сумки с вещами и задумчиво оглядывает помещение, не выдавая при этом ни единой эмоции. Брюнету становится как-то не по себе — наверняка тот думает, что Хосок наложал с выбором, и как же глупо было не попросить более прошаренных друзей о помощи, ведь что Намджун, что Чонгук точно помогли бы отыскать куда более выгодный вариант, но Хосок не стал никого запрягать чисто из принципа. Глупо? Возможно. Но, если честно, очень хотелось в этот раз сделать всё самостоятельно, и, в какой-то мере, доказать самому себе, что с этим парень и сам может раскидаться без чьей либо помощи. — Чё расскажешь? — брюнет проходит в глубь комнаты и устало плюхается на матрац. — Ты молодец, — Намджун в упор смотрит на брюнета, у которого глаза становятся по пять копеек, но он быстро возвращает себе прежнее выражение лица с напускным безразличием. — Сосёт конец. — Я серьёзно. Ты сдержал слово, нашёл и вернул любимого человека, подыскал жильё и даже успел найти работу. И всё это, можно сказать, за считанные часы. Вот Чон, блять, Чонгук, всё распиздел. — Спасибо, конечно. Но мне не особо нужны твои одобрения, — Хосок упирается взглядом в пол. Ну правда, как-будто какую то-проверку на качество прошёл и получил от главного эксперта по всем пунктам зелёные галочки, которые, вообще-то, нахрен не всрались, особенно после всего услышанного. — И, пожалуйста, прости за вчерашнее. Пожалуйста? Ого. А вот это уже что-то новенькое. Признаться, моменты, когда Хосок слышал от Намджуна подобные слова — по пальцам пересчитать. Конечно, ввиду не конфликтности Хосока и рассудительности Намджуна у них и разногласий-то серьёзных особо не возникало, а даже когда те и были, шаг к примирению всегда делал брюнет, потому что гордыни в Киме хоть жопой жри. Хосок так и продолжает молчать, а Намджун тяжело вздыхает. — Если честно, то недавно кое-что случилось. Если вкратце, то ещё в начале прошлого месяца я сделал кое-какие вложения, а недавно выяснилось, что меня наебали, причём так по-идиотски, — парень складывает руки на груди, — и если бы только я сам проверил всё тщательнее, то не попался бы. Поэтому я просто на тебе сорвался. Я знаю, что это хуёвое оправдание, но искренне сожалею о том, что сказал. Брюнет какое-то время молчит. Он был в курсе, что Намджун много работает и давно горит идеей начать свой бизнес без помощи отца, и копит лишь своими силами уже достаточно продолжительный период, и помимо учёбы всячески старается найти способы выгодных инвестиций, но никогда не вдавался в подробности. А после случая, когда Намджун как-то за пивом начал подробно объяснять про фондовые рынки и принцип работы на бирже, Хосок быстро завял и сам попросил больше никогда об этом не упоминать. — Много въебал? — Прилично. — Бля, сочувствую, — брюнет облокачивается на руки, — ну чё я, дурак что ли после этого злиться. Да и хули тут, — парень сладко зевает, — в твоих словах была правда. Типа, я действительно мало думаю о будущем. Поэтому хуй с тобой, юродивый. Ну и ты, эт самое, тоже меня прости, — Хосок виновато косится на небольшой шрам на намджуновой губе. — Я заслужил, — блондин неловко прочищает горло, — у меня, кстати, есть знакомый, который ищет квартирантов за адекватные деньги. Могу даже с ним переговорить — для своих ещё скинет, — Намджун подходит к креслу и присаживается, разнося по квартире уже знакомый звук смачного пердежа. Хосок прыскает от смеха. — Ну вот, я потому-то и поспешил от тебя съехать, чтоб больше газы из твоей задницы не нюхать. А ты и сюда пришёл набздеть. Блондин хохочет и несколько раз встаёт и присаживается, прислушиваясь к весёлому звуку. — Ахуенное кресло. — Да тут всё ахуенное, — брюнет немного вымученно усмехается, — а на счёт твоего предложения — не стоит, спасибо. Эта, конечно, далеко не фонтан, но она, своего рода, ознаменовывает для меня начало новой жизни. Пока что покручусь-поварюсь в этом сам. Блондин с улыбкой кивает. — Буду скучать по тебе. — У-уф, чувак, у меня мураши пошли! — брюнет неловко хохочет, подбирая ноги ближе. — На новоселье позовешь? — Оф корсе, что за глупый вопрос! Устроим пати в этом бомжатнике, — Хосок снова проходится неспешным взглядом по квартире, останавливаясь на трещинках и непонятных коричневых пятнах на стене. Да, работы предстоит дохуя и больше, и это касается не только квартирного вопроса; нужно уладить все дела с универом; попробовать себя в качестве тренера, не имея до этого вообще никакого опыта в обучении танцам; узнать, какого это — съехаться и жить с любимым человеком, а Хосок слышал, что это, зачастую, сильно меняет отношения далеко не в лучшую сторону, и это всё, чёрт побери, в один момент, без смазки и подготовки. В одно мгновение, буквально за чёртовы сутки, его жизнь развернулась на сто восемьдесят градусов без возможности откатиться к предыдущей версии. Тело охватывает жуткий трепет и болезненное предвкушение. В жизни, однозначно, начинается новая гигантская глава, которая таит в себе миллион проблем разного рода и масштаба; они уже вовсю маячат на горизонте и довольно потирают ладошки, и это пугает до чёртиков. Однако на душе отчего-то вовсю светит солнце. Ведь всё обязательно будет хорошо. Спросите, откуда такая уверенность? Хосок ответит: «‎от верблюда»‎. И будет весело гоготать себе под нос. Такой вот он дурак.