Hearing;

— Давай, ставь вторую ногу, — Хосок крепко сжимает прорезиненные ручки руля велосипеда, пока Мин с перекошенным от ужаса лицом ёрзает на сидении, елозя носком кроссовка по асфальту. — Нет, я так упаду!- — Не упадёшь, я крепко держу руль! Давай, котёночек, я в тебя верю! — подбадривающе тараторит Чон, пока мятноволосый впивается вспотевшими ладонями в руль. Брюнет слегка подталкивает велосипед, а Мин, наконец, кое как переборов страх, ставит обе ступни на педали, пока не осмеливаясь их крутить. Вот что не говори, а учиться кататься на велосипеде надо в детстве; страх, практически, отсутствует: наебнулся, отряхнулся и дальше пробуешь, и всё тебе — мелкому пиздюку — нипочем! А сейчас чревато, если не перелому, так нервному срыву. Юнги вспоминает слова бабульки из соседнего дома, которая с горящими глазами рассказывала про сына знакомого знакомого, которой однажды так неудачно навернулся, что хорошенько приложился затылком о булыжник, и больше его никто не видел, ни на велосипеде, ни без него. Правда это или нет — никто в курсе не был, но очко неприятно сжалось у всех услышавших. — Обещай, что не отпустишь! — почти вопит Мин, скукожившись на сидении, панически бегая глазами туда-сюда. — Обещаю, — уверенно говорит Хосок и продолжает мягко подталкивать велосипед, придерживая мятноволосого за спину второй рукой, — сейчас привыкнешь к ощущению того, как на нём сидится и сразу поедешь, как миленький! — Очень сомневаюсь, — зашуганно давит Юнги, но всё же предпринимает попытку прокрутить разок педали. Ему страшно, действительно страшно. Он даже сам до конца не верит в то, что согласился на эту авантюру, ведь тот же Чимин далеко не единожды раньше предлагал ему научиться. Хотя, если честно, тут и без выдающихся дедуктивных способностей всё ясно: когда рядом вот этот идиот, Юнги от него заражается и сам начинает потихоньку верить, что ему всё ни по чём. Помимо этого важной причиной стало то, что два велосипеда были привезены родителями Хосока, которые, узнав о том, что те решили снимать вместе квартиру, тут же напросились в гости и приехали не с пустыми руками, подогнав им не только дешёвый способ передвижения, но и микроволновку со стиральной машиной в придачу, оставшись вместе с ними гонять чаи до позднего вечера. Мин снова просидел красным рачьём, ведь по имени его в тот день кроме Хосока никто не называл. Сына, да сына, а пару раз и зятёк. Поразительное семейство. На этом, кстати, чудесатые перемены не заканчиваются, ведь совсем недавно брюнет очередной раз околдовал Мина, уговорив того подать заявку на участие в конкурсе по созданию саундтрека к короткометражному фильму. Раньше, когда подобные уведомления всплывали в новостной ленте, Юнги всегда их игнорировал, хотя и периодически заглядывал в условия конкурса, но, ознакомившись, всегда закрывал страницу сайта, и лишь под ложечкой потом слегка посасывало. Удивительно, как некоторые люди могут ворваться в нашу жизнь, сделать в ней колоссальный ремонт и повсюду развесить гирлянды. Единственное, что всё больше гложет Мина изо дня в день: а что же он может дать взамен кроме нескончаемых проблем? Несомненно, любовь или дружба — не рыночная сделка «‎ты — мне, я — тебе», каждый отдаёт сколько может, решая для себя, насколько для него это приемлемо и комфортно, и Хосок, само собой, ни то, что ничего не требует, а говорит, что и так получает более чем достаточно от одного лишь присутствия Юнги в его жизни, только вот от этих его слов едва ли становится легче. Так хочется вернуть хоть какую-то долю тепла, в котором Мин буквально купается. Вот только как это сделать, когда внутри не прекращая идёт ледяной дождь, а батареи всегда холодные? — Кстати, у меня есть для тебя небольшой подарочек. Вечером покажу! — мурчит парень и с тёплой улыбкой целует мятноволосого в висок. Юнги в ответ лишь молча кивает, плотнее сжимая губы. Сплошной паразитизм. Попытки обуздать двухколёсного монстра тянутся до трёх часов дня и не увенчиваются успехом, но не смотря на это Хосок брызжет энтузиазмом и бодростью, уверяя Мина, что в следующий раз всё точно пройдёт как по маслу. Парни вместе волочат велосипед до стоянки, и брюнет улепётывает на работу — сегодня у него два занятия: в пять и в семь, поэтому домой он вернётся поздно. Юнги провожает Чона с натянутой улыбкой, после чего, составив список продуктов, плетётся в продуктовый магазин. Настроение катится по наклонной с каждой последующей минутой; это происходит частенько, когда Мин остаётся наедине с собой, особенно после того, когда его уволили с прошлой работы за неявку. Юбом, конечно, предлагал поговорить с начальником, ведь тот вполне мог бы пойти навстречу, но Юнги отказался, подумав, что сможет найти что-то поближе к месту жительства, правда, пройдя два собеседования никто так и не перезвонил, из-за чего уверенность парня дала трещину, а после третьего отказа у Мина случился небольшой нервный срыв поздней ночью, который он спрятал в ванной комнате, провалявшись на кафельном полу до пяти часов утра, оставив брюнета в неведении. Возможно, если смотреть на все эти проблемы будучи психически стабильным, то они покажутся сущей мелочью, как никак, нормально питаться и платить аренду денег хватает, а на Юнги никто и не давит, но этого и не нужно — парень в этом вопросе более чем самостоятельный. Закончив закупаться, мятноволосый возвращается домой и подготавливает необходимые ингредиенты для ужина. Сейчас, как не посмотри, а он играет полноценную роль домохозяйки, у которой просто потрясающий любящий муж, и всё бы ничего, если бы не демоны внутри. Долгое пребывание наедине с собой начинает угнетать, нагоняя лишние мысли и эта канитель тянется вплоть до того, пока Чон не вернётся домой, чтобы разогнать эти душевные переживания. Юнги невероятно пугает эта бешенная привязанность. Последняя такая кончилась весьма плачевно, поэтому избавиться от этого дикого страха потерять слишком важного человека будет непросто, если вообще возможно. Любовь ведь тоже имеет свойство угасать со временем, и если Хосок однажды помашет ему ручкой, мятноволосый более чем уверен, что уже не сможет выкарабкаться. Говоря на чистоту, Юнги плохо всегда, когда Хосока нет рядом. Будь его воля, он бы звонил ему, как только тот отходит дальше, чем на десять метров, и висел на телефоне вплоть до того, пока Чон не вернётся обратно, чтобы крепко держать его руку. И ведь это уже не просто привязанность, а настоящая зависимость, которая никогда не заканчивается хэппи эндом. Откуда оная взялась понять тоже несложно: мы все тянемся к теплу и свету, особенно когда внутри беспроглядная холодная ночь. И это — не есть норма. Парень ставит небольшую кастрюлю с водой на плиту и берёт нож для нарезки овощей. С каждым нарезанным кружочком морковки грудную клетку потихоньку начинает стягивать, лишая возможности нормально дышать. Только не снова. Парень делает глубокий вдох и медленный выдох, пытаясь сосредоточиться на готовке. Глаза начинает неприятно щипать. Раньше такие наплывы дичайшего страха и всепоглощающего отчаянья настигали не часто, пару раз в месяц максимум, но последние две недели это происходит чуть ли не каждый день. Сложить два и два не так сложно: Хосок устроился на работу ровно две недели назад. Это не нормально. Взгляд Мина падает на телефон, но парень тут же отворачивается. Дыхание становится поверхностным и частым. Юнги откладывает нож и вытирает скатившуюся по щеке слезу. Это не нормально — быть таким слабым. Он присаживается на корточки и обнимает себя за колени. Тело не слушается, мысли повторяют за ним. Не нормально быть настолько жалким. Парень с силой прикусывает внутреннюю сторону щеки. не нормально, не нормально, не нормально, не нормально, не нормально, не нормально, не нормально, не нормально, не нормально, не нормально, не нормально, не нормально, не нормально, не нормально, не нормально, не нормально, не нормально, не нормально, не нормально, не нормально, не нормально, не нормально, не нормально, не нормально, не нормально, не нормально, не нормально, не нормально, не нормально, не нормально, не нормально, не нормально, не нормально, не нормально, не нормально, не нормально, не нормально, не нормально, не нормально, не нормально, не нормально, не нормально, не нормально, не нормально, не нормально, не нормально, не нормально, не нормально, не нормально, не нормально, не нормально, не нормально, не нормально, не нормально, не нормально, не нормально, не нормально, не нормально, не нормально, не нормально, не нормально, не нормально, не нормально, не нормально, не нормально, не нормально, не нормально, не нормально, не нормально, не нормально, не нормально, не нормально, не нормально, не нормально, не нормально, не нормально, не нормально, не нормально, не нормально, не нормально, не нормально, не нормально, не нормально, не нормально, не нормально, не нормально, не нормально, не нормально, не нормально, не нормально, не нормально, не нормально, не нормально, не нормально, не нормально, не нормально, не нормально, не нормально, не нормально, не нормально Ты не нормальный Оглушительный крик пронзает перепонки и Юнги резко зажимает уши. Неужели снова забыл? Ты болен, Юнги. Само твоё существование — болезнь Как ты сможешь сделать кого-то счастливым? Смеёшься? Посмотри на себя. Даже с собой справиться не можешь Противная жидкость с металлическим привкусом быстро наполняет рот, и кишки начинает выворачивать наизнанку. Парень резко прижимает ладонь к губам и пытается подняться, хватаясь свободной рукой за столешницу, но слегка промахивается, когда желудок снова скручивает рвотный спазм. В ладонь впивается лезвие ножа, и руку пронзает острая боль. Юнги опрокидывается назад, сворачиваясь на полу в позу эмбриона. — Пожалуйста... Что «пожалуйста»? «Помоги»? Просишь его о помощи? Мой мальчик, как всегда, совсем не думаешь головой. Давай-ка представим, что будет, если сейчас он зайдет сюда и увидит тебя таким. Смотри, не пытайся отвернуться, смотри... Улыбка медленно сползает с его лица, ты видишь? Лицо Хосока перед глазами такое взволнованное, грустное... поломанное. — Нет, не смотри- Смотри, как ему больно. А знаешь, почему? — Не смо... Юнги громко всхлипывает и вертит головой из стороны в сторону, пытаясь прикрыть лицо окровавленной рукой, пачкая вязкой бардовой жидкостью щеки и футболку. У-у, сколько от тебя грязи. Слёзы, кровь, сопли, фу... ну и мерзость О, гляди-гляди, кажется, он плачет. Ты снова заставляешь людей страдать — Хосок... Тело содрогается от горьких всхлипов. Парень пытается сглотнуть, но его снова сгибает пополам и выворачивает на пол остатками завтрака. Какое же ты жалкое ничтожество. Хочешь сказать, что правда его любишь? — Люблю... я люблю... Ядовитый смех. Полнейшая чушь. Ты бы исчез тогда, не дал себя найти, если бы любил. Признайся, что в тот день, сидя на скамейке размазанным плевком сожалений и скорби, ты ждал его. Жда-ал. Молил его найти тебя. Спасти. Снова. Боже, Юнги, ты снова это делаешь. И как только тебе удаётся так искусно находить жертв для своего паразитизма? — Замолчи И что же произойдёт, если я замолкну? Ты вдруг перестанешь быть переломанным израненным куском дерьма? Молчишь? Правильно. Потому что прекрасно знаешь ответ — Хосок, — горький всхлип разносится по пустой квартире. Не произноси его имя — Хосок... Ах, ты сегодня смелый. И ещё более мерзкий. Опухоль прогрессирует, браво! Парень гулко сглатывает сгусток крови, который едва удаётся протолкнуть по горлу. Его снова рвёт. — Хо... сок.. Продолжаешь звать его. Зачем, Юнги? Хотя Дай угадаю Не́что наклоняется к самому уху и шепчет. Чтобы он пришёл и снова исцелил тебя, подарил временное облегчение, которое снова развеется с его уходом. Ничего никогда не изменится. Из раза в раз. Тебя всегда придётся спасать. Вот только — Меня н-не... Ты никогда не сможешь перестать быть собой. И знаешь, чем всё закончится? — Я... Ты разрастешься в нем гниющим пятном И утянешь за собой На самое дно

***

— Сонсэнним. — Сонсэнним! Хосок резко встряхивает головой и смотрит вперёд на девочку двенадцати лет, на лице которой играет восторг. — Прости, Сомин, никак не привыкну к этому позывному. Называй меня просто Хоби, — брюнет расплывается в приветливой улыбке, вопросительно глядя на девочку, — у тебя какой-то вопрос? — Хо... Хоби, — Сомин прикусывает нижнюю губу, пряча смущенный взгляд, — а можно остаться и на следующее занятие, как в прошлый раз? Мама сможет приехать за мной немного позже, и... я так хочу посмотреть ещё! Пожалуйста! Я просто посижу и не буду шуметь, честно! — Какие могут быть разговоры? Конечно можно! — Спаси-ибо! — девочка довольно скачет к скамейке, опуская рядом спортивную сумку. — Я собираюсь отскочить к автомату за кофе, останешься здесь? — Да, если можно! — Вам, юная мадемуазель, можно всё, — галантно тянет Хосок, кланяясь девочке, заводя руку за свою спину. Девчушка в ответ слегка краснеет и коротко кивает, ныряя носом в ворот олимпийки. Хосок ещё раз улыбается ей, и, прихватив с полки телефон, идёт к выходу. — Ловец детских душ, — улыбается Ён, присоединяясь к парню, идущему вдоль коридора, — меня никто из них никогда ни разу не просил о таком. — Просто ты – амбал-переросток – их пугаешь, — усмехается Хосок. — Ну уж простите, не всем быть очаровательными коротышками, — усмехается парень, убирая руки в карманы. — Тебя мама не учила, что зависть – это плохо? — саркастично тянет Чон, получая тычок под рёбра, отскакивая с хохотом чуть в сторону. — Мне тоже кофе прихвати, ушлёпок. — Посмотрим на твоё поведение. — Довыделываешься – зарплату урежу, — шутливо-суровым тоном кидает Ён в ответ, сворачивая к регистратуре. Хосок продолжает хихикать, подходя к автомату. Он задумчиво изучает предложенные напитки и останавливает взгляд на среднем капучино. Сердце стучит в каком-то подозрительном ритме. На душе как-то... неспокойно. Брюнет прикладывает ладонь к грудной клетке, слегка поглаживая себя успокаивающими движениями, параллельно вчитываясь в состав напитка. Внизу живота появляется противное чувство, чем-то напоминающее волнение перед оглашением результатов экзаменов, которые, к слову, отложены на неопределённый срок. Хосок хмурится и достаёт телефон, зажимая боковую кнопу. Новых уведомление нет. Занятие ещё не началось. Подарок, который он подготовил, ожидает своего часа у Намджуна на квартире, а Юнги сейчас дома, в тепле и уюте, да и никаких важных дел кроме работы на сегодня не запланировано. Конечно, поводов для переживаний всё ещё предостаточно, но этот внезапный наплыв беспокойства всё же настораживает. И что-то парню подсказывает, что... Чон открывает контакты и пролистывает до нужного имени, нажимая на значок синей трубки. Протяжные гудки продолжают тянуться безумно долго, но человек по ту сторону и не думает отвечать. Нет, ну, мало ли, в туалет отошёл или готовит и не слышит ничего за бурлящими кастрюлями, чего кипишевать-то? На самом деле у Хосока так частенько. Мысль о том, что Юнги снова может куда-то исчезнуть, ещё долго будет изводить, что, в принципе, мало удивляет, после всего произошедшего-то. Чон постоянно борется с порывами позвонить Мину, и нередко себе проигрывает. Он сразу успокаивается, когда слышит хриплый голос, искаженный нестабильной связью, и, не будь это через чур навязчиво, то он звонил бы каждый раз, как только предоставляется возможность, однако, парень и сам прекрасно понимает, что и-так бегает за мятноволосым, как свежеиспечённая мамочка за своим чадом. Если он не возьмёт себя в руки, то Юнги решит, что Чон ему не доверяет или что-то в этом роде. Да, успокойся, Чон Хосок, хватит мастерить проблемы из ничего. Тем более, занятие уже скоро начнётся. Бери кофе и пиздуй обратно в студию! Парень сам себе уверенно кивает и жмёт кнопку повторного вызова, а-ха-ха, ну кто бы сомневался. Абонент не отвечает, перезвоните, пожалуйста, позднее Перед глазами всплывает фрагмент с позапрошлой ночи. Запертая дверь ванной комнаты до самого утра и короткий разговор перед работой. «‎ — Всё хорошо?»‎ «‎ — Да»‎ Правда ли так, Юнги? Парень отнимает смартфон от уха и тыкает по дисплею. Hobi: домой что нибудь купить? «‎ОТПРАВИТЬ» Чон убирает гаджет в карман, коротко выдохнув. Всё хорошо. С Юнги всё хорошо. Если бы что-то случилось, то он бы обязательно об этом сообщил, ведь они пообещали друг другу. Договорились, что отныне любая проблема будет делиться пополам. Доверие — фундамент здоровых отношений, и именно такие они и построят. Вместе. Брюнет совершает необходимые манипуляции у автомата с горячими напитками и возвращается обратно в танцевальный зал.

***

Сказать и подумать всегда проще, чем сделать, поэтому, когда Хосок получил ответное «да, прихвати молоко и средство для мытья посуды, я забыл», то отлегло настолько, что он рухнул на корточки прям на перекрёстке. Тревога рассеялась, пусть и не полностью, но разве можно рассчитывать на такую роскошь? Не всё ведь сразу. Когда парень подносит кулак к двери, чтобы постучаться, с пакетом продуктов на перевес, то громко выругивается, осознав, что за всеми своими переживаниями совсем забыл наведаться к Намджуну за упомянутым подарком. Будем надеяться, что блондин приглядит за столь ценным подношением как следует и не сильно громко будет крыть брюнета матом в трубку, а-то башка итак раскалывается. — С возвращением, — Мин стоит на пороге со слегка растрёпанной макушкой в домашних тапочках с огромными плюшевыми помпонами. Губ брюнета трогает блаженная улыбка. Вне всяких сомнений — эта картина ему не надоест никогда. Может, подкинуть Юнги идейку вообще забить на поиск работы? — Вот я и дома-а, — парень переступает через порог и прикрывает за собой дверь, — а что на ужин? — Паста с овощами и гриба- — А что с рукой? — Хосок мгновенно переменяется в лице, заботливо беря мятноволосого за запястье и разворачивая перебинтованную ладонь к себе. — Порезался, пока готовил. Ничего криминального, — Юнги расплывается в улыбке, — не паникуй, папонька. Пошли ужинать, пока совсем не осты- — Стой. Сначала сменим повязку – она ж вовсю болтается! Вдруг инфекцию занесёшь! — Да боже мой, подождёт, я ж не истекаю кровью- — Сей-час. Мин устало выдыхает. Наверное, содержание тепла в брюнете по процентному соотношению может конкурировать лишь с упрямством: если уж тот вбил чего в голову, то остаётся либо согласиться, либо начать серьёзный долгий, очень долгий выматывающий разговор, предварительно запасшись целым арсеналом убедительных аргументов, третьего не дано. Чон аккуратно, словно у того, по меньшей мере, перелом, усаживает Мина на кровать, достаёт из аптечки всё необходимое и присаживается рядом, забирая повреждённую руку к себе на колено. Когда брюнет осторожно поднимает заранее смоченный бинт, то почти ахает, болезненно морщась. Внутри мятноволосого в этот момент всё сжимается. Да, из раза в раз по одному и тому же сценарию: очередное увечье, которое Хосоку вновь приходится латать, с одной лишь разницей — на этот раз физическое. — Ух, ну что ж ты так, — Чон поджимает губы, промакивая рассечённую кожу ваткой, пропитанной в растворе хлоргексидина. Когда Мин морщится, Хосок чуть наклоняется и дует на порез, затем поднимает наполненный теплом взгляд на парня, слегка улыбнувшись, — сейчас всё пройдёт. Внутренности Мина стягивает в болезненный узел. Из раза в раз — Вот-та-ак, неспеша, забинтуем кошака-а, — Хосок хихикает под нос. Бинт аккуратно оборачивают вокруг ладони, слой за слоем. Тебя всегда придётся спасать На ребре ладони появляется маленький бантик. — Гляди, как мило, а? Я вложил в него своё заклятие. Уже завтра всё пройдёт, отвечаю! И знаешь, чем всё закончится? Ты разрастешься в нем гниющим пятном — Всё у нас будет хо-оро-ошо-о, — продолжает напевать парень. Тёплые руки бережным движением подносят минову ладонь и мягкие губы ласково целуют подушечки пальцев. Глаза цвета кофейных зёрен, переполненные искренней любовью, устремляются в самое сердце и постепенно утрачивают свой яркий огонёк. И утянешь за собой На самое дно С щеки мятноволосого срывается одинокая прозрачная капля. — Прости, я затянул слишком туго?! — Хосок панически оглядывает руку, — Сейчас! Сейчас я всё исправлю! Мин, зажмурившись, отрицательно вертит головой, забирая к себе руку. Слёзы продолжают наворачиваться, крупными горошинами стекаются к подбородку, капая на колени. Если сейчас он снова обо всём умолчит, то ничего не изменится. Он должен. Ради человека напротив. Должен попытаться. — Болит, да?! — Хосок, — Мин громко всхлипывает. Слова в голове разбредаются. А даже, когда удаётся их поймать, озвучить страшно. Очень страшно. Брюнет застывает и выжидающе смотрит, бесшумно выпуская воздух через слегка приоткрытые губы. — Кажется, — Юнги снова делает паузу, чтобы втянуть воздух через забившийся нос, — мне нужна... помощь, — мятноволосый продолжает сидеть, с силой сомкнув веки и боясь посмотреть вперёд. Каждое слово даётся огромными усилиями. Хочется подняться и сорваться на бег, спрятаться где-нибудь, чтобы никто не смог найти. Никто, а особенно... Пальцы здоровой руки с силой впиваются в колено. — Я не... я не справляюсь... с собой, — последнее слово выскальзывает едва различимым шёпотом. Мин чувствует, как на его щеки опускаются чужие руки. Как большие пальцы скользят по тонкой коже у уголков глаз. Как чужой лоб утыкается в его лоб. Тело продолжает идти мелкой дрожью. — Эй, — аккуратным шёпотом, словно бережно оглаживая, — спасибо. Юнги открывает глаза и смотрит на парня с изумлением. За что? За то, что снова заставляю грустить? За то, что снова прошу меня спасти? За то, что даже спокойно остаться дома сам с собой не могу? — За то, что, наконец, поделился со мной, — брюнет едва заметно улыбается, — за то, что больше не убегаешь. Я так счастлив, Юнги, — брюнет крепко прижимает парня к себе, — я так счастлив, что ты наконец-то действительно доверяешь мне. Юнги искренне не понимает. Он нерешительно обнимает парня в ответ, зарываясь лбом в чужом плече. Юнги не понимает, и, наверное, никогда не поймёт, как человек напротив может быть таким. Как такой, как Хосок, может вообще существовать? И, в конце концов, как так получилось, что этот человек стал частью его жизни? — Всё обязательно пройдёт. Мы справимся со всем. Нет, — в голосе слышна улыбка, — ты сам сможешь со всем справиться, — парень отодвигает от себя мятноволосого, придерживая за плечи, — а я в этот момент буду рядом. Ведь ты такой сильный, Юнги, — брюнет смотрит Мину в глаза ясным взглядом, полным уверенности, — если бы мы вдруг поменялись жизнями, то не знаю, что бы со мной было. Смог бы я пройти через всё то, через что прошёл ты, — Хосок подаётся вперёд и оставляет на мокрой щеке нежный поцелуй, — спасибо тебе за это. Где-то глубоко внутри грозное небо пронзили редкие лучи солнца. Впервые за много-много лет. Может теперь... Всё и правда будет... ?