Следовать за светом

      Четырехлетний мальчик тянулся рукой к ослепительным лучам солнца. Его пробивала насквозь дрожь, сотрясая маленькое тельце в бесконечных конвульсиях. Холод разносился по всему телу, захватывая ещё светлый разум и хриплое дыхание. Ледяные воды воды океана каким-то образом не поглотили беспомощное создание, однако всё было для этого готово. Остатки парохода плавали в воде, ненужные и бесполезные, как на них не посмотри.       Остатки выживших пассажиров старались доплыть до ближайшего берега. Им было не до раненого мальчика, свои бы жизни спасти. У многих из присутствующих не было причуды, а если и была, то не для спасения из кораблекрушений. Детей же вылавливали вышедшие на помощь про-герои (однако не всех они могли заметить в гуще дыма и пара).       Никто не мог ожидать, что стычка с злодеем обойдётся именно такими жертвами.       Буквально всё предвещало, что это конец для Хаджиме Ясуши, прожившего не так много лет. Почти невозможно выжить, когда все силы уходят на «банальное» дыхание, а правая нога полыхает «огнём». Краем глаза он заметил, как в воде плавает что-то до тошноты красное, собравшееся около его многострадальной ноги. Он с большим усилием оторвал взгляд от этого ужасного (но донельзя завораживающего зрелища). Не хватало времени даже на всхлипы и крики о помощи. Кто сможет услышать что-то тихое и безнадежное в такой отчаянной ситуации?       Хаджиме присмотрелся к небу. Лучи солнца стали казаться гораздо ласковее, чем обычно. Он никогда не замечал, что они могут быть настолько приятными, что их можно ощутить на ощупь, словно это нити большого клубка. Солнце было безмятежным, небо было мирным, в воздухе приятно пахло цветами, отчего он почувствовал во всём этом бунт против себя. Это было несправедливо. Родные надеялись на то, что он вернётся к ним с хорошими историями и с светлой улыбкой.       Они всегда говорили, что трудности стоит встречать с достоинством, чтобы это не означало.       Ему... нужен... свет!       Преодолевая боль, холод и усталость, мальчик надрывно закричал, выливая в мир своё наглое желание выжить наперекор всему. Хаджиме втянул поглубже воздух и начал махать руками, инстинктивно ощущая, что всё делает правильно. Он плывёт вперёд, значит, есть шанс на спасение. Хотя плыл он всё-таки неловко, легкие волны сворачивали его с заложенного курса, ветер сильно бил по лицу и брызги застилали взгляд. И всё же... он продвигался вперёд, пускай и правая нога давала о себе знать приступами острой боли. Хаджиме плакал навзрыд из-за всего произошедшего.       Это было неправильно, но именно это и происходит каждый день в мире сверхспособностей.       Идти с улыбкой на лице трудно, особенно когда на душе тяжёлый груз и последствия прошлого остались неизгладимыми.       На кровати больницы «Канва» сидел мальчик с измождённым лицом. Удивительно, что у такого лучика света существовала и тень. У него была смуглая кожа, глаза цвета растопленного мёда, чёрные волосы цвета крыла ворона, не слишком худое телосложение. Одет был Хаджиме в белый больничный халат, так как до выписки ему нужно было ещё получить вердикт врачей о том, что он более-менее здоровый. Он силился вспомнить прошедшие дни (сколько же дней он в этом странном месте?), но единственное, что приходило в голову, это жуткий холод и боль в ноге. Ничего другого он не мог припомнить, даже начало того дня было покрыто мраком. И ему это не нравилось. Очень не нравилось. Он любил простые и понятные вещи. А тут что-то с чем-то, и ничего толком не объясняют, потому что он ещё ребёнок. Ему было мало лет и всё же он мог понять, что произошло что-то довольно плохое. Нечто такое, что не могли предугадать даже герои.       Хаджиме хмуро смотрел вперёд себя, думая о том, что наверняка опоздал на ужин (а ведь бабушка обещала приготовить вкусные пирожки с сладкой вишней). Да и дедушка тоже наверняка волнуется. А когда они волнуются, то это очень плохо. Раз так, то стоит их найти несмотря ни на что, чтобы их обрадовать. Несмотря на то, что одежда вкусно пахла лавандой, ему тут всё не нравилось. Эти белые стены, белая кровать, белый пол. Бесконечный поток белого цвета!       Так как он не любил недомолвки, то решил, что стоит расспросить человека в белом халате (почему-то другого строя, нежели чем у него), где именно он находится. Но стоило только ему встать с кровати и сделать один маленький шаг, так в ту же минуту его правую ногу словно прострелило, из-за чего он упал на холодный, как лёд, пол. Хаджиме заплакал от неожиданной боли (и ещё оттого, что кожа ноги, что показалась при спущенной штанине, оказалась обгоревшей, а это смотрелось слишком ужасно, чтобы казаться правдой). Это была ещё одна несправедливость для него. Он вытирал горячие слёзы дрожащими ладонями, сжавшись в беспомощный комок из боли и отчаяния. Хаджиме старался сделать так, чтобы никто не увидел его слёз. Кто знает, вдруг засмеют, что он, мальчишка, плачет.       И настоящим подарком для него стало появление родного дедушки, на которого был так похож. Он обнимал своего внука так крепко, словно боялся, что кто-то свыше отберёт навсегда, он уложил его обратно в кровать и тепло улыбнулся. Теперь всё будет у них хорошо, особенно если ходишь по жизни с улыбкой. — Всё будет хорошо, Хаджиме, всё будет хорошо. Я рядом с тобой. Всё у тебя плохое закончилось.       Масуми, а именно так звали дедушку Хаджиме, не знал, что плохие новости только начинают свой новый оборот.       Трудно подняться с колен, особенно когда окружающие смотрят с жалостью.       Масуми тяжело вздохнул, протерев руками голову, что наполнилась, вот так парадокс, головной болью. Не счесть, сколько он выпил чая с мятой, чтобы морально выдержать период выздоровления внука и казаться перед ним гарантом силы. Было тяжело, стоило усилий не срываться на врачей и медсестёр, выполняющих свою каждодневную задачу. Он посмотрел на свои руки и крепко сжал их в кулаки. Они так не вовремя задрожали, особенно когда предстоял очень важный вопрос. Он притворно и пренебрежительно уставился на плакат с человеком (внутреннее строение человека ужасает). Не нравилось ему ничего в этом чистом кабинете, ни капли симпатии. Больше походило на клетку.       Наконец, он с безнадежностью спросил врача (с совершенно серой внешностью): — Значит... ничего нельзя больше сделать для него? Совсем-совсем ничего? В конце концов, медицина же продвинулась далёко вперёд! Можно же ведь найти врача с причудой исцеления и как-нибудь хорошо подлечить.       Врач Такеши устало протер очки, хотя в этом не было необходимости. Кто бы знал, сколько людей задаёт ему подобные вопросы и ждёт на них хорошего (просто прекрасного и чудесного, дарующего надежду) ответа. Для него все эти формальности кажутся такими скучными и банальными, но без них было никак. Нет надежды на что-то большее, зачем снова и снова переспрашивать, тратить чужое время на какие-то пустяки? Коллеги часто называли его сухим и бессердечным. Откуда у хирурга вообще найдётся свет на розовые, далёкие от правды, ответы? Помимо этого, он уважал только правду, и потому приучал вольных и невольных пациентов и клиентов к ней.       Такова плата за профессиональный труд. — Я отвечал вам тысячу раз одно и то же. Вам повторить ещё раз? Ладно, так уж и быть, скажу. То, что ваш внук выжил, уже является чудом. Нет, не стоит так смотреть на меня. Просто примите это. Он мог стать полностью инвалидом, однако мы вовремя его спасли. Но причуда огня проникла в кость мальчика, так что хирургическим путём мы спасли конечность. Однако мы не можем избавить его от хромоты из-за того же прогрессирующего заражения, от которого остались некоторые шрамы. Вот и всё. Теперь всё поняли? Или мне стоит ещё раз повторить?       Масуми понял, что чего-то большего он не сможет достигнуть. Так что он примирительно кивнул головой и понимающе прошептал: — Не стоит. Я всё понял.       Он с первого раза всё слишком хорошо понял, просто глупо надеялся на чудо.       Трудно начать с нуля и поверить в свои силы, потеряв шанс на естественную силу.       Хаджиме неуверенно покачивался на ногах. Довольно долгое время он не ходил сам по себе, так что он немного отвык от ощущения земли под ногами. Первоначальные навыки взяли вверх и он сделал свой первый самостоятельный (то есть, он и раньше пытался ходить, однако его сразу же ловили сердитые медсестры) шаг навстречу дедушке, не зажмурив ни разу глаза. Он пораженно улыбнулся той самой улыбкой, от которой у Масуми заныло сердце. Не упал, не споткнулся и не встретился лицом с полом. Большое достижение для маленького ребенка, сделавшего это в своём же доме.       Он сделал ещё несколько шагов и только потом понял, почему дедушка, такой храбрый и смелый, горько плачет. Правая нога ощущалась какой-то чужой, из-за чего приходилось как-то подбирать её под себя, упираясь на здоровую ногу. Походка была крепкой, но уже не такой, как прежде. Хаджиме всё же не понимал, зачем так волноваться, если кончились все неприятности. А нога... нога — это ступенька к преодолению себя и развитию своих сил. Ведь именно так дедушка говорил насчёт разных проблемных ситуаций?       Идти вперёд несмотря на слёзы и ободранные колени. Мальчики могут плакать, это вполне нормально но это не должно мешать на пути к мечте.       А такой, как он, не может соврать. — Дедушка, я же ведь стал сильнее, так ведь? Ты говорил, что неприятности закаляляют человека. Помнишь, ты сказал это, когда я упал с велосипеда?       Масуми счастливо улыбнулся на своего смышлёного внука. Да, тогда он это сказал от всего чистого сердца, знавшего всё про жизненные трудности, чтобы поддержать его. Правда, он не ожидал, что именно эти слова дадут мальчику стимул к новой жизни. И это было поразительно, ведь он, взрослый и зрелый мужчина, почти что отчаялся от всех наложившихся неприятностей, а маленький ребёнок, при всём своём страхе, преодолело это чувство. По-своему, с верой в слова дедушки, но преодолел же! И это достойно не только восхищения, но и уважения.       Он преклонил перед ним колени и приобнял за плечи, притянув к себе маленькое тельце. Малец далеко пойдёт с своим стремлением. — Да, ты прав. Так что отныне ты стал настоящим мужчиной.       Хаджиме удивлённо похлопал глазами и засиял от счастья. — Раз так, дедушка, тогда я не буду больше плакать. И никто не будет плакать рядом со мной!       И это стало первой клятвой в жизни мальчика.       Но идти за светом всё же намного тяжелее. Следовать и верить, прекрасно понимая, что никто за тебя это не сделает.       Хаджиме уверенно зашагал к группе подростков намного старше его. Они над кем-то глумливо смеялись, настолько они обнаглели, что и не заметили, как откуда-то с левой стороны появился новый мальчик. Увидели хулиганы только тогда, когда он, пятилетний мальчишка, загородил жертву своей худой фигурой. Сначала они не поняли, что за прикол тут получился. Когда же до них дошло, то все сразу же начали смеяться в полный голос, словно перед ними развернулась настоящая комедия. Впрочем, они и вправду жаждали зрелищ..       Главарь ватаги хулиганов Гонта придирчиво осмотрел мальчишку, посмеиваясь, что это осмелилось встать на его пути. Как такой мальчик может сравниться с ним, имеющего мутацию быка (из-за чего, собственно, и был похож на быка с человеческими чертами). Не-а, этот малец точно побежит в слезах через пять минут, если не меньше. Он угрожающе надвинулся на него, яростно раздумывая щёки. — Слушай сюда, сопляк, эта девчонка чертовски опасна. Всем будет лучше без неё. А ты уходи домой, пока я добрый. Шуруй подальше!       Хаджиме повернул голову назад и встретился взглядом той самой девочки. Она была по виду его ровесница, у неё были белые волосы (порой казалось, что они светились), правый глаз у неё был алым, а левый был прикрыт белой повязкой, она казалась хрупкой, как куколка, особенно из-за её чересчур бледной кожи и тонкой фигурки. Да и одета она была как куколка, в чёрное кружевное платье. И в руках девочка держала куклу, очень похожую на неё.       Но не это было главным. В её глазах он прочитал просьбу о помощи, которую он не мог игнорировать. Никто не заплачет при нём, ведь именно это он обещал!       Главное, быть спокойным, собранным и не поддаваться эмоциям. Именно это и делает взрослых людей по-настоящему взрослыми. Так ведь? — Я не знаю, по какой причине вы считаете её опасной, но не стоит срывать на неё свою злость. Никто не рождается изначально злым. Думаю, вас стоит это понять, пока не стало слишком поздно. К тому же, будет совсем не в вашем стиле тратить силы на неё. Ведь что-то подобное сделает кто-нибудь другой. Марать руки не стоит. Так... каков ваш ответ.       Гонта десять минут раздумывал над ответом мальчишки. А ведь он говорит верные вещи. Вот избавятся они от неё, посадят их в тюрьму, и будут долго-долго куковать там. Не слишком ли много чести для девчонки вроде неё? Да, будет лучше бросить её в гордом одиночестве. И всё же он впоследствии почувствовал, что казался по сравнению с этим мальчишкой сопливым малышом. Уж больно по-взрослому он толкует, уж больно странно звучит. Ну да ладно. Одной заботой меньше. Хулиган махнул рукой своим собратьям по разуму, давая сигнал к отходу. И всё же ради приличия он крикнул напоследок — Придурок!       Хаджиме спокойно смотрел, как они уходили всё дальше и дальше. М-да уж, вот это он нарвался на приключение, зашёл чуть дальше привычного маршрута и вот то, что произошло. Но он не жалел о своём решении спасти девочку. В конце концов, каждый герой на его месте сделал бы то же самое. Он преклонил перед ней колено, как средневековый рыцарь, и задал спокойно лишь один вопрос: — У тебя ничего не болит?       Девочка наклонила голову вбок, задумавшись над ответом. С одной стороны, встреча с хулиганами вряд-ли можно считать чем-то хорошим, с другой стороны, у неё ничего не сломано и всё цело. И всё благодаря неожиданному защитнику. Она встала с земли и ответила с холодом в голосе (ставшей её печатью из-за причуды): — У меня всё хорошо, не стоит беспокоится. Я Фудзиока Киин.       Хаджиме облегчённо вздохнул и мягко ответил: — Меня зовут Хаджиме Ясуши. Рад, что всё обошлось.       Это был его первый героический поступок, с которого всё и началось.       Выбрать в пример героя, изменившего мир. И понимать детским умом, что, наверное, именно это и называют восхищением кумиром.       Это произошло тогда, когда у него был день рождения. Тогда произошло целых два важных события, что повлияли на его жизнь.       Первое событие: он узнал, что не имеет причуды, сверхспособности, присущей большинству жителей Земли (не хило ведь, восемьдесят с чем-то процентов). Он не знал, как это реагировать. У его дедушки не было ничего такого и ему это казалось совсем нормальным. Ну да, у бабушки Амэ было что-то подобное (она могла притягивать к себе металлические предметы, да и то, она ей пользовалась только при готовке еды). Его воспитывали совсем в других традициях, из-за чего его понимание ценности причуды несколько притупилось. Но судя по реакции дедушки, это была очень плохая новость.       Они сидели в кабинете врача по причудам и ждали своего вердикта. Хаджиме не понимал важность события, поэтому легко осматривался вокруг себя, оставаясь при этом серьёзным. Масуми же напряжённо ожидал, что именно им скажут. Шесть лет ребёнку, а причуды всё нет и нет. К чему бы это?       А это было к тому, что не стоило и надеяться... снова. — У него нет причуды. Ничего не изменишь тут.       Вот и всё. Несколько слов. «Всего-то», не правда ли?       Дедушка ходил как в воду опущенный, потому что знал, что в обществе в первую очередь смотрят именно на причуду. Каково же придётся его бедному внуку... Однако он не стал раздувать из всего этого скандал. Всего лишь обречённо присел на стул, кивнув жене, что объяснит всё позже, и включил старенький телевизор в гостиной (новые модели вызывали у него недоверие и неприязнь). Хаджиме непонимающе дернул плечами и повернулся в сторону телевизора.       И тут возникло второе событие: он увидел в телепередаче, которую вещал нудный ведущий, его, нового Символа мира. У героя были большие зелёные глаза и тёмно-зелёные кудрявые волосы, а также веснушки. У героя была особенная улыбка, светлая и горькая. В его глазах было столько опыта, аж дух захватывало. Он говорил с таким приятным голосом. И его слова запали прямо в душу, став благодатным зёрнышком в хорошей почве души Хаджиме.       Каждый может стать героем.       Потом возникает момент, когда желание перешагнуть свою природу становится сильнее здравого смысла.