Горький вкус

С какой же болью я смотрела на то, как мне рано утром ставили решетку на окно. Значит, больше никакого побега через окно. А мама ходила вся довольная, нагадила так нагадила. Тяжело вздыхаю и иду валяться на диван в гостиной, перед телеком. Правда потом приходит мама и сгоняет меня с дивана. Она снова пила виски и злорадно глядела на меня. Я же, вся мрачная, просто не знала, чем себя занять. — Ма… — Отвали, иначе отшлёпаю, — перебила она. — Да мне скучно. — Открою тебе один секрет, — и смотрит на меня взглядом хронического алкоголика. — Существуют книги! Берёшь книгу, даже пусть и художественную, и читаешь. Качаешь свой мозг, чтобы не быть дурой. Вот я например, читаю постоянно. Книги, уголовные дела, уголовный кодекс. Читаю всегда! И всё это я делаю для того, чтоб не отупеть. Ну ещё я слышала, что те, кто постоянно читают не болеют Альцгеймером. Так что если не хочешь к полтиннику трястись и не помнить своё имя, то читай. — А что по поводу школы? — А! — Воскликнула она. — Точно! — Она усмехнулась. — Тебя конечно не хотели брать в середине года, но я же адвокат и законы знаю достаточно хорошо. Да и припугнуть могу, если надо. В общем, с понедельника ты учишься. И помни, школа в двух километрах. Я посмотрю насколько тебя хватит. — А где эта школа? Может хотя бы покажешь? — Ну поехали, покажу. И она показала. Школа как выяснилось нифига не в двух километрах, а около пяти. И я как-то ужаснулась, поняв, что мне предстоит столько ходить пешком. Не то чтобв я пожалела, но не обрадовалась точно, а мама, видя моё лицо в этот момент, звонко засмеялась. — В любую погоду ходить будешь, — злорадствовала она. — Даже когда будет минус тридцать. Отсиживаться дома я тебе не дам. — И во сколько мне вставать, чтоб до школы дойти? — Не знаю, может в пять утра. Я даже думаю ехать за тобой на машине и наслаждаться тем, как ты мучаешься. — А можно не злорадствовать? — Тут же получаю подзатыльник. — Мам? — Нельзя, ты должна чувствовать весь спектр моих эмоций. И да, чуть не забыла, надо снять швы, так что сейчас ещё и в больницу заскочим. Швы сняли быстро, и мама решила отвести меня обратно домой, а сама вернуться в город и погулять. — Ну серьезно, — застонала я. — Мам, ну я не хочу тухнуть в четырех стенах. Да и неужели тебе не в лом доехать со мной обратно, а потом самой уже в город ехать? — Я знаю, как ты часто попадаешь в передряги, и я не хочу рисковать своей адвокатской карьерой. — Так я всё время с тобой буду, — буду давить до конца. — Ну правда, мам, мне и так уже тошно в доме сидеть. — Тошно ей! — Возмутилась она. — Мне вот тошно от твоих выходок. Надо же было придумать, забраться на крышу. Так ещё мне угрожать суицидом. Нет, я за правильные методы наказания и по приезду домой, я тебе такой пизды вставлю, что всякие нехорошие мысли покинут твою головушку раз и навсегда. — Погоди, — всё, я испугалась и конкретно так. — Так я… — Швы с тебя сняли, и теперь, я на законных правах могу тебя отпиздить, — она улыбнулась так, словно выиграла миллион. — Просто не представляешь, как у меня чесались руки всё это время. Она ещё предусмотрительно заблокировала дверцы. — Ну, мама! — Паника нарастает, и я чуть не плачу. — Не надо. Домой мы доехали быстро, и уже во дворе я во всю рыдала, когда меня вытаскивали из машины за волосы. — Не надо! — Кричу я, пытаясь вырваться, но меня грубо швыряют на пол, после чего мать хватается за ремень. — А-а-а! Вначале я пыталась защищаться руками, а потом лежала неподвижно на полу, покорно терпя все удары и закрывая голову и лицо руками. Через некоторое время, боль смешивается и полностью окутывает всё моё тело. Я уже даже перестаю понимать где и что у меня болит, а мать, отбросив ремень в сторону, начинает бить меня ладонью по лицу. Она нависла надо мной и схватила меня за волосы одной рукой, второй же била. Первым же ударом, она разбила мне губы в кровь, а после в ушах стало звенеть, и я перестала понимать происходящее. — Вот что с тобой будет, если ещё раз посмеешь мне так сказать, — прорычала она и ударила меня лицом об пол, разбив скулу. — Я даже не удивлена, что этот мудак так тебя запустил. Его ты так же шантажировала? Ладно, мне всё равно надо ехать, а ты, чтоб когда я пришла, перенесла к тому времени свою тушу к себе в комнату и не выходила оттуда, пока я не разрешу. Она ушла, хлопнув дверью и я слышу в этой тишине, как повернулся в замке ключ. Плачу от боли, пытаясь прийти в себя, но ничего не выходит. Тело дико ноет, а я предпринимаю попытку подняться, но не получается. Я не знаю, сколько точно прошло времени, когда боль стала только стихать, но глянув на пол, я обнаружила лужу крови. Лицо словно онемело, и я даже не представляю, как пойду в школу в таком побитом виде. Конечно, в тот момент у меня было жгучее чувство ненависти к маме. Ей ведь было по кайфу меня так истязать. И пофиг, что я могла умереть. На четвереньках добираюсь до лестницы, и уже держась за перила, с трудом встаю. Тело разрывается и кричит от боли, да и я вместе с ним. Я даже не помню, как добралась до комнаты и оказалась на кровати. Этот промежуток просто стёрся из памяти. Но так наверное будет лучше. Даже когда я просто закрыла глаза и попыталась заснуть, но от боли никак не выходило. Попыталась прикусить разбитую губу и тут же взвыла от боли. Меня всю трясло и я плакала, пачкая постельное кровью. Даже когда ночью вернулась мама. Она даже не зашла меня проведать. Я слышала, как она проходила мимо моей комнаты, но даже не заглянула в неё. Хотя мне кажется, что она прекрасно осознаёт, в каком я состоянии и что мне очень плохо. Заснула я под утро и проснувшись, кое-как смогла подняться. Мамы дома, как позже выяснилось, вообще не было. Я даже обрадовалась. Хоть ходить, да и дышать, мне было тяжело, я всё же позавтракала. Губы ужасно саднило. А посмотреть на себя в зеркало, я просто боялась. Есть было больно и пить тоже. Да мне даже жевать и то больно было. Как же в эти моменты я её материла, хоть и боялась. Мне ужасно хотелось ей напакостить, но чувство самосохранения брало своё. Понедельника я ждала с нетерпением. Просто хотелось свалить отсюда и побыстрее. Пусть даже мама пропадала где-то целыми днями, а я была предоставлена самой себе. Мы даже не пересекались в доме. Наконец-то настал понедельник. Вот только в школу я так и не пошла. Дверь в дом была заперта на замок, а мамы просто не было. Я обошла весь дом в её поисках и так не нашла. Искала ключи и не нашла. Поэтому пойдя в гостиную, открыла окно и вылезла на улицу. Её машина стояла припаркованной во дворе, но мамы нигде не было. За забор выйти мне так и не удалось. Попыталась найти лестницу, по которой мама забралась на крышу, но так её и не нашла. Номера мамы у меня не было, и вся расстроенная я вернулась домой. Мама не пришла и на следующий день, и вообще её дома не было почти неделю. За все пять дней отсутствия мамы дома, я пережила несколько стадий: обида, ненависть, страх, безразличие. Причем последнее пришло в середине пятого дня, когда все запасы еды были почти съедены. Дом я изучила хорошо за это время и нашла кладовку с запасами еды, которые тоже за это время прилично опустели. Я уже просто стала есть консервированный горошек. Съела три банки и открыла банки четыре шпрот. Конечно, неделя проходит спокойно, но мне страшно за маму. Где она, и почему не звонит? У неё мать его телефон чуть ли не в каждой комнате висит, а она ни разу не позвонила. Хотя, если она по уголовным делам, то может её вывезли в лес припугнуть и поняв, что она сущий монстр, просто закопали? Хотя у неё такой характер. Как скоро меня найдут? В каком я буду на тот момент состоянии? Был уже вечер пятницы, когда вдруг пришла мама. Я в таком шоке была, увидев её вполне здоровой и живой. Всё равно что-то внутри меня расстроилось. Она не выглядела как человек, что провёл в плену у бандитов. Но надо признаться, что я всё же да хотела её обнять. Вот только побоялась. — Вижу, как ты мне рада, — устало сказала она и пройдя на кухню, глянула в мусорное ведро. — Ну наела за это время ты прилично. — Почему ты не звонила? Хотя бы предупредила бы, что тебя неделю не будет. Я же в школу должна была пойти. — Хотела бы, так нашла как пойти, — она закурила. — Меня вот в твоём возрасте, вообще ничего не останавливало. Для меня не было закрытых дверей. Я думаю, что ты успела заметить, что я иду на пролом, не видя преград. — Если ты работаешь с криминалом, неужели тебе не было страшно? — Лера, если всего боятся, то и жить страшно. — А тебе не угрожают? — Угрожают всегда, — и улыбается, словно тут нет ничего такого. — Шлют письма с угрозами и звонки. Ты что, мне за всю мою деятельность больше ста раз угрожали. Меня даже убить пытались. Но конечно если работа мне не нравилась, то я бы не стала терпеть всё это. — Тебя пытались убить? — И почему она говорит это таким тоном, словно гордится. — Раз двадцать, — кивает она. — И взорвать в машине пытались и расстрелять. Два раза киллера посылали. Но у меня есть свои покровители. Те, кого я смогла отмазать от тюрьмы. Так что не боись. — Мам, а ты от нас ушла случаем… — Мне просто наскучила семейная жизнь. Муж придурок, да и дочь, которую я просто не хотела. — Она огляделась. — Так понимаю, что еды больше нет. Ладно, поеду в магазин. — Возьми меня с собой, — попросила я. — А то меня тут уже просто тошнит. — Ну ладно, так уж и быть. Как же я обрадовалась. Наконец-то окажусь хоть где-то, но не дома. Поэтому старалась вести себя нормально и не раздражать маму. Да и в магазине мама ко мне относилась достаточно нормально, так что я старалась наслаждаться этим моментом. Мама позволила мне взять всё, что я хочу и даже слова не сказало. Конечно, хотелось её проверить и взять пачку сигарет, но рисковать я не стала, а мама уже взяла две бутылки какого-то дорогого виски. А потом, ещё блок сигарет купила. Я же с печалью смотрела на эти сигареты, понимая, что мне ничего не достанется, так ещё и по губам повторно получу. Потом мы поехали домой. Вся поездка была в полном молчании, если не считать Шуфутинского и Успенскую, которые играли на кассете. Даже не подозревала, что мама слушает шансон, хотя она работает с такими бандюганами, то там я думаю ещё немного и по понятиям разговаривать начнёт. Если бы она ещё раньше не любила помахать руками, то я бы решила, что это от них она научилась так разруливать разговор. — Мам, а почему ты правда не сказала мне, что пропадёшь на такое долгое время? — Меня всё равно мучал вопрос, куда она пропала. Хотя её точно не пытали. — Раз тебя всё это так мучает, то значит не всё равно на меня, — усмехается, показывая оскал. — Приятно знать. И раз тебя как оказалось можно оставить без происшествия на такой долгий срок, то думаю, что можно и сказать: на работе я пропадала. Было очень тяжело дело, но заработала я прилично. — Кого отмазала? — Тебе лучше не знать. — Насильника какого-то? — У меня есть свои правила. Насильников я не буду защищать ни при каких обстоятельствах. Мои клиенты сугубо чиновники и лидеры ОПГ. И не то что я его прям отмазала, но сделала так, что срок он уже погасил, сидя в СИЗО, где день за два проходит. И завтра я пойду праздновать. — А я что делать? — Сидеть дома на жопе ровно. Дома меня тут же отправили спать, а мама пошла курить и раскладывать покупки. Я всё равно заснуть не смогла. Не спав всю ночь, слышу, как мама выходит из дома ровно в семь утра и уезжает на своей машине. Я была предоставлена сама себе, ровно до часу ночи, именно в час ночи, когда я валялась на диване в гостиной, приехала мама. Она еле стояла на ногах и от неё так разило, что я, находясь от неё в пяти метрах, стала задыхаться от её перегара. А мама, держась за стенку, направилась прямо ко мне. Тут же меняю позу на диване и сажусь. Мама же буквально падает рядом со мной и улыбаясь, поворачивает голову в мою сторону. И тут я чуть сознание не потеряла. Глаза заслезились и я кажется опьянела. Ну как можно так нажираться? — Ты чего не спишь? — Жду тебя. — Да не ври, — отмахнулась она. — Ждала она меня, как же! Просто решила воспользоваться возможностью и посмотреть телек. — Она хлопнула меня по колену и облокотилась об спинку дивана. — Понимаю, что завтра буду просто умирать, Лера, будь послушной дочерью и принеси мне бутылку виски и стакан. Ещё лёд туда в стакан кинь. — А я могу попробовать? — Всё же охота попробовать то, от чего так тащится мама. — Я не настолько ещё пьяна… хотя… ладно, себе тоже стакан возьми. Только я всё равно уверена, что ты выпить это не сможешь. — А где виски? — В шкафчике снизу, возле раковины. Найдя всё и сделав как она сказала, я вернулась в гостиную к маме, с двумя стаканами и бутылкой виски. Наливаю ей и себе, после чего, делаю небольшой глоток. Горло и рот тут же обжигает алкоголь и я начинаю кашлять. Всё внутри горит и я прям чувствую, как он растекается во мне. Мама же только усмехается, глядя на меня и спокойно пьёт как воду это виски. А у меня даже дыхание перехватило. — Слабачка, — а она уже опустошила стакан и взяв бутылку, налила себе и мне. — Пей, потом станет легче и питься будет как вода. — Ага, — у меня аж голос сел, а глаза заслезились, но под её напором я кое-как осилила стакан. Крепкий алкоголь вдарил в голову и когда мне подлили ещё стакан, то я кажется потерялась в этой реальности. Сижу вся расслабленная и чувствую, что я пьяная, да и голова слегка кружится. — Давай, — и она снова наливает мне. — Выпьем всё. — Мам, я кажется не осилю. — Осилишь, — сказала она таким тоном, словно это не какой-то крепкий алкоголь, а лёгкий коктейль. — Ты же Громова. — Мам, у меня так-то папина фамилия, — напоминаю ей. — Тебя вынашивала девять месяцев и рожала я, а не он. Так что пей. После третьего стакана, я даже сидеть не могла. Я не понимаю, что это было за виски, но оно было прям очень крепким. Мне даже глаза было трудно держать открытыми. Как-то незаметно меня повалило на неё. Мама похоже и не была против. — Тут немного осталось, так что пей. — Мам, — я уже откровенно пожалела. — Я уже сидеть не могу, меня тянет в сон. Я после ещё одного стакана, просто не встану. — Ну ничего, — она похоже достигла той кондиции, когда становятся невменяемыми. — Поспим тут. Она протянула мне стакан, лёд давно уже растаял, а мой организм ясно дал мне знать, что не надо мне пить. — Мам, в меня больше не лезет. — Выпей, иначе я насильно волью его в тебя, — язык у неё заплетался и сфокусировать свой взгляд она не могла. — Давай, я лучше что-то другое сделаю, — да и я говорю не чем не лучше её. — Что, например? — Ну, поцелую тебя. Она усмехнулась, ничего не ответив и я приняла это как за согласие. С трудом повернув своё тело к ней я подалась вперед и поцеловала её в… губы? Вначале мне показалось что я поцеловала её в губы, а потом осознала, что всё же да не показалось. Тяжело дыша, отстраняюсь от неё и разом смотрю на её реакцию. Мама облизывает губы и, глядя на меня пьяными глазами, нежно проводит рукой по моей щеке. От этого прикосновения я вздрагиваю, но оно мне приятно, и я снова целую её в губы. Слышу, как на пол падают стаканы, а её крепкие руки обхватывают меня за талию и сажают к себе на колени. Мы целуемся, кажется, целую вечность. Даже когда её язык проникает мне в рот я издаю тихий стон, и моя футболка летит на пол, а потом я оказываюсь под ней. Уже мама сама целует меня и глядя на меня невидящими глазами, начинает ласкать руками моё тело. Это было так приятно, что я просто наслаждалась в её руках и никак не могла понять, то ли это так алкоголь на меня действует, то ли она правда знает, как ублажать. Закрываю глаза и открыв их, обнаруживаю, что полностью голая. Когда она успела стянуть с меня оставшуюся одежду? — Лера, — прошептала она мне в ухо прижавшись своим горячим лицом к моему. — Ты хочешь этого? — Да, — не совсем понимаю о чём она, но если мне будет так же приятно, то я согласна на всё. — Хорошо. Я дёрнулась, почувствовав её пальцы в себе. Даже не сразу осознала, что происходит, но от этого было так приятно. Я готова была на всё, чтоб это не прекращалось, а мысли, что мы сейчас делаем что-то не то, даже не возникли.