Враг мой?..

━━━━━━━ ••• ━━━━━━━

Предательство, как и революция, начинается задолго до первого удара. Только одно рождается из страха, другое — из надежды.

У каждого однажды случается своя Революция. И после нее уже не остаются прежними

━━━━━━━ ••• ━━━━━━━

      Нексария

      Седьмое августа семисотого года от вознесения Селлариса

      Трескот радиопомех ненавязчиво вплетался в шум прибоя и порывы усиливающегося ветра. Следы, отчетливо просматриваемые какую-то милю назад, обрывались здесь, в густом подлеске у самой воды: отпечатки копыт, борозды от колес, слепки подошв и босых ног малого размера.       Взгляд выцепил поломанные ветви, расшвырянную вырванную траву и мазок дегтя на коре раскидистой сосны.       Не только дегтя. При ближайшем рассмотрении обнаружилась еще и кровь.       — Командир! — послышался оклик младшего сержанта со стороны берега, и пришлось отвлечься. — На мелководье вмятины, еще не успело смыть волной. И следы колес… — младший сержант оглянулся, — думаете, везли повозкой?       — Однозначно, — отозвался командир, сосредоточенно озирая песок и гальку. — Паротранспорт оставил бы следы глубже, да и слишком заметный для передвижения по населенным пунктам. Станорс, — позвал он связиста, — что по перехватам?       — Есть сигнал, — отозвался Станорс, щелкая тумблерами коммутатора. — Отсюда доложили о происшествии напрямую Дивонису.       — Упустили пленника? — хмуро бросил командир.       — Да, — подтвердил Станорс.       Нетипично. Дивонис обычно работает чисто и не оставляет хвостов — его вычислить задача со звездочкой, а тут поле непаханное для анализа. Но свидетельствует оно только об одном: о серьезном промахе. Потому что собирать информацию о личностях, устроивших здесь разгардияж, толком не из чего.       — Хоть какие-то данные есть? — спросил командир.       — Никаких. Кроме того, что беглянка — молодая женщина, — доложил Станорс.       — Замечательно, — фыркнул командир. — Найди литерально того, не знаю кого, и сделай это быстрее врага, — добавил тише, мельком закатывая глаза. — Вызови главнокомандующего, — велел, подходя ближе. И через пару минут ожидания бросил в микрофон: — Римморс «Артофон» на связи.       — Нашли? — донесся разжиженный радиопомехами голос главнокомандующего.       — Опоздали, — ответил командир. — Группа снялась с места примерно полчаса назад. Можем нагнать, но они с пустыми руками.       — Нам нужен Дивонис, — отчеканил главнокомандующий, — а не его подчиненные.       — А что с пленницей? — спросил командир, поглядывая на наручные часы — до сумерек время еще есть, но с учетом расстояния и погоды надо еще постараться вернуться на базу до темноты.       — Найдете — хорошо, но фокус на Дивонисе, — отрезал главнокомандующий.       — Принято, — кивнул командир, отпуская кнопку связи.

❧❧❧

      — Найди мне девчонку, Тирон!..       Небо затягивало все сильнее. Тяжелые темные тучи нависали над самым лагерем, казалось, лишь руку протяни — потрогаешь их бархат. Вдали уже раздавались первые глухие раскаты грома, и море начинало бесноваться, врезаясь все глубже в каменистую береговую линию.       — Как я это, блядь, сделаю? Проще отыскать новую, Дрейд! С минуты на минуту ливанет. На этом сраном побережье и так сложно обнаружить следы, а после рубежного ливня так и подавно все смоет!       Тирон стоял под наспех сколоченным навесом рядом с небольшим лагерем, и посматривал на своего товарища, побратима и командира со смесью настороженности, страха и раздражения. Да, он проебался. Но не настолько ведь…       Не Дрейд, с которым Тирон делил выпивку за костром и травил похабные анекдоты, а сам капитан восьмой ячейки и глава отряда, Дрейд Дивонис, примчал на место экстренной стоянки отряда взмыленный и злой, как исчадие бездны. И требует попросту невыполнимого.       Ни разу он еще так не полыхал из-за утраты товара.       Бойцы, с головы до пят закутанные в кожу грубой вычинки, сновали туда-сюда, накрывая повозки, натягивая тенты и распрягая недовольно пыхтящих верволов — груженые сумками с разным добром, голодные, они отчаянно пытались отыскать траву среди камней, зарываясь розовыми носами в неблагодатную почву и взрыхляя ее массивными копытами.       — Мне плевать, как ты это сделаешь, — уже тише добавил Дрейд. — Но сделаешь, — надавил он взглядом из-под сдвинутых бровей, и это — нихрена не просьба.       Его темные волосы то и дело падали на глаза — даже металлический обруч не мог противостоять порывам стихии. Дрейд раздраженно одернул полу мехового плаща, хлопающую на ветру. Но Тирон так просто сдаваться не собирался.       Нужно убедить Дрейда. Если он прознает, что Тирон с Эйбом уже сделали и намеревались делать дальше с его драгоценным товаром вопреки приказу — плохо будет всем.       — Найди другую. Так будет проще. Время еще есть… — начал Тирон, нервным жестом приглаживая непослушные рыжие волосы и жесткую бороду, торчащие в разные стороны из-за непогоды. — Конвенциональная магичка — дай запрос на новые координаты, и возьмем хоть пятерых подобных. Толку больше, а мороки мень…       — Ты что, блядь, издеваешься?! — перебил его Дрейд громогласным ором. Тирона забрызгало слюной, и искреннее удивление проклюнулось от того, как перекосило всегда уравновешенного Дрейда. — Она — не конвенциональная магичка, кусок ты тупорылого дерьма! Конвенциональную поручили бы тебе одному! — схватил Дрейд Тирона за барки и встряхнул. — Мы не будем искать другую, мы найдем эту! — рявкнул он в самое лицо Тирона — тот отвернулся, внутренне сжавшись, и мельком окинул побережье.       Море бушевало, норовило лизнуть колеса повозок и копыта недовольно мычащих верволов, что жались друг к другу, так и не обнаружив пропитания — они волновались, чуя приближающуюся грозу. Надо потянуть до начала дождя, чтобы наверняка.       — Да что ты в нее вцепился клещами, — отшатнувшись, раздраженно бросил Тирон. — Девка как девка, обычная…       — И как ты умудрился проебать такую «обычную» девку? — фыркнул Дрейд с долей неприкрытого сарказма, окрашенного гневом.       — Мы не ожидали наткнуться на главков, — потупился Тирон в попытке оправдаться.       — На одного главка! Одного сраного главка! — гаркнул Дрейд, грубо встряхнув Тирона и оттолкнув его от себя.       Тирон сглотнул, с опаской глядя на пытающегося вернуть самообладание Дрейда — тот глубоко вдыхал и скрипел зубами. И понятия не имел, как оправдываться. Теоретически, для него, как и для остальных, один главк — действительно не проблема: щуплого гуманоида с жабрами вырубить совсем не сложно. Явно не сложнее, чем подготовленного инсургента подполья, с какими приходилось регулярно иметь дело на границах, но вопрос ведь не в теории, а в композиции абсолютно идиотской ситуации и факторе неожиданности…       Какого Селлариса главк-одиночка вообще забыл на суше в это время года? Да, караван заведомо пошел через их владения — так быстрее, но Тирон точно знал: летом, да еще и во время рубежных ливней они не выползают со дна морского. Да что там — они вообще оттуда не выползают, ведь людей презирают. В последний раз главка видели когда, лет тридцать назад?.. Кто ж знал, что именно Тирону с отрядом и именно сегодня так «повезет»…       Были подозрения, что этого привлек шум, ведь тупая сука подняла такие вопли, что могла ими всю колонию поднять на уши. Но… Дрейду не стоит знать, от чего она орала, как резанная, на все побережье. Он попросту выпотрошит Тирона за порчу товара.       — Так, — выдохнул Дрейд, размяв шею. — Докладывай по существу, — вперился он взглядом в Тирона, не успевшего сообразить хоть что-то годное. — Объясняй! — рявкнул после затянувшейся паузы. — Это приказ, мать твою! Докладывай, что за нахуй там произошел и какого хера шестеро подготовленных, вооруженных боевых единиц не справились со связанной девчонкой и одним, блядь, главком!       В горле пересохло, язык лип к небу, вдоль позвоночника пронеслась дрожь — Тирон сжался весь от наката удушья и выпалил, избегая зрительного контакта:       — Да он выскочил из ниоткуда — мы не ожидали!..       Как пацан зеленый себя ощущал, в самом деле! Унизительно-то как! Будто новобранец на первом построении…       — Как это, блядь, не ожидали — сопротивления ожидали, засады от партизан ожидали, стычек с местными ожидали, а от вида главка резко растеряли способность ориентироваться в экстренной ситуации?! — гаркнул Дрейд — аж эхо по побережью полетело. — Твоя задача была организовать поведение отряда и сохранить товар, ты всегда с этим справлялся, как ты мог сейчас так проебаться?! — вмазал размашистую оплеуху Дрейд, и эхо пронеслось уже внутри головы Тирона. От звона. — Сколько я ни размышляю — ни одной ситуации, способной объяснить утрату товара, не могу придумать! Да хоть колония главкой бы встала на дороге — если товар связан и охраняется, никуда он не мог деться! Чтобы отбиться от десятка главков, хватит одного бойца! — бросил он и с нажимом пригладил волосы. И замер. Всмотрелся в Тирона с прищуром. — Она ведь была связана? — понизил он тон. Тирон выдержал этот взгляд, но открыто солгать язык не повернулся. — Тирон. Она была связана? — повторил Дрейд, судя по багровеющему лицу, заново вскипая.       Тирон с шумом выдохнул и прикрыл на миг веки. И отрицательно мотнул головой, поспешно и дерганно.       — Почему? — уточнил Дрейд, подшагнув ближе.       Тирон сцепил руки за спиной, бегая взглядом по земле — в пот бросило, хотя северный ветер крепчал и стегал одежды, налетая со всех сторон.       — Я жду, — надавил Дрейд, мрачнея похлеще сгущающихся туч.       — Ее… Ей… — начал заикаться он, собираясь с духом. — Она… Хуево ей стало, — выпалил он, коротко зыркнув на Дрейда. — Обблевала себя, пришлось отвязать, чтобы умыть. А там… — замялся он, — сбежать попыталась…       — Из едущей повозки? — угрожающе-спокойно уточнил Дрейд, и Тирон чуть не удавился воздухом.       — Нет, мы привал организовали, — бросил он спешно.       — Вы должны были двигаться без остановок, — рыкнул Дрейд, дернув уголком губы в немом оскале.       — Ее укачало, — нашел, за что зацепиться, Тирон. — Потому и привал пришлось сделать — укачало, стошнило, а ты говорил, с товаром нормально обращаться, не жестить, вот я и…       — Серьезно? — приподнял бровь Дрейд, и Тирон отступил на полшага.       — Мы остановились, потому что ей сплохело. Отвязали, чтобы умыть, а она дала деру, — отчеканил Тирон настолько уверенно, насколько мог. — А там главк из моря вынырнул, сгреб ее и исчез под водой. Клянусь, Дрейд, — поднял он глаза, и ответный взгляд Дрейда очень красноречиво говорил о недоверии. — Все произошло слишком быстро — в пару мгновений, и…       — Врешь, — выплюнул Дрейд, и Тирон похолодел. — Не знаю, во всем ли, но врешь. И по окончанию миссии я выбью из тебя правду. После того, как разжалую — это было последнее твое задание в роли моего заместителя, — выцедил он сквозь зубы. — Но сейчас приоритет — найти и доставить в Аутфорд Сциллу Симорт, тупой ты ублюдок. Ты меня услышал? — громыхнул он, мелко потряхиваясь.       — Да почему именно ее? Чем она так важна? — поморщился Тирон.       Все еще понять не мог, с чего вдруг должен напрягать зад из-за какой-то посредственной девки, вряд ли проходящей по категории хотя бы третьего сорта, не говоря уже о планке выше по качеству магического ресурса. Ни разу Тирон не зафиксировал в ней хоть мало-мальски ощутимого всплеска потенциала.       И чего Дрейд так взбесился?..       — Не твое собачье дело, — рыкнул Дрейд в ответ, отказываясь пояснять хоть что-то, что тоже не хреново так раздражало.       — А если главк ей уже шею свернул? — покосился Тирон на Дрейда.       Это было бы очень неплохо, если честно. Нет девки — нет проблем. С мертвой-то что взять? Тогда искать ее смысла нет, а даже если найдет — можно довершить начатое и прикончить, чтобы лишнего не болтала, а вину свалить на главка — те с людьми особо не церемонятся. И максимум потерь для Тирона в таком случае — дисциплинарный выговор. Терпимо.       Но, судя по выражению лица, Дрейд с этим не согласен.       — Тогда ты найдешь мне ее тело, — подступил он вплотную, и Тирон непроизвольно попятился. — И шею я сверну уже тебе, — прошипел он. — В твоих интересах найти ее живой.       А нет, прикончить — не вариант. Дрейд угрозами так просто не разбрасывается. Новый план — найти девку и заставить молчать, не убивая. Уже сложнее.       Дрейд молча развернулся и вышагнул из-под навеса под начинающий накрапывать дождь — Тирон на миг оцепенел. Не собрался же он лично ее искать?..       — Куда ты? — окликнул Тирон недоуменно.       — Птичкам свойственно возвращаться в гнездо, — бросил Дрейд через плечо. — Так что буду перехватывать на подлете, — добавил тише, подходя к своему ТАРКОНу — транспорт тихо гудел и выбрасывал в воздух клубы пара, ведь Дрейд его не глушил. Как примчал, так и оставил заведенным. — А ты, — ткнул он в Тирона, — собирай своих кретинов, и чтоб прочесали все побережье. Хоть весь дистрикт, если потребуется, — повысил он голос. — Приведи ко мне Сциллу. Иначе я тебя прикончу раньше Совета, — выплюнул и вскочил на сидение, крутанув ручку руля — ТАРКОН загудел громче, вышвыривая из-под заднего колеса гальку, и рванул вперед, взметая пыль.       Тирон смотрел ему в след, взводясь с новой силой. И проклинал, на чем континент стоит, шумную дуру, прибавившую ему проблем, которую теперь надо каким-то чудом найти. И найти раньше Дрейда, мать ее.       Правильно Эйб говорил. Надо было ее сперва вырубить. И волки были бы сыты, и овцы целы — ну, почти. И покинули бы уже границы Нексарии, сокращая путь до Аутфорда.

❧❧❧

      Мелкий дождь моросью сыпался с неба, окутывая туманной пеленой все обозримое пространство. Сыро, серо, слякотно — противно до тошноты, подкатывающей все стремительнее с каждым сделанным вдохом.       Холодная галька впивалась в пятки и бедра — от нее саднили царапины и синяки. Или она же их оставляла…       Поежившись, Сцилла обняла себя крепче, прижимая колени к груди — мокрая кожа, обратившаяся гусиной, неприятно елозила от соприкосновения. Волосы липли к щекам и спине, щекотали вдоль позвоночника, змеились вслед за стекающими каплями…       А где одежда?..       Сцилла с трудом сглотнула — горло пересохло и болело почему-то, и непроизвольно поморщилась: каждое движение отдавалось тупой болью, кажется, везде. Но больше всего отдавало в живот и нос.       Чуть переменив положение, Сцилла коснулась лица — на пальцах запестрели красные кляксы, и что-то шершавое прогибалось под ними — не сразу пришло осознание, что это кровь.       Точно. Нос же сломан.       Наклонилась, чтобы осмотреть живот, но даже прикоснуться не вышло, прошибло судорогой до самых костей: багрово-фиолетовые ссадины покрывали почти все, от ребер до таза, и даже мелкие сокращения мышц ощущались, как окатывающий кипяток.       Глаз зацепился за багровые полосы на запястьях — вспомнилось, что там были веревки. Выше, до плеч, а оттуда вниз, аж до груди — царапины и почти черные следы от пальцев. На ногах тоже. Болит. Сцилла нахмурилась, недоуменно придавливая один из отпечатков.       Так где же одежда?..       Хруст ткани полоснул по ушам, и Сцилла заткнула их ладонями, зажмурившись, но он не исчез. Звучал потому что не снаружи.       На ней порвали платье. Да, кажется… после того, как сломали нос. И платье, и белье, и… даже браслет, сплетенный из пряжи, тоже. Или он потерялся…       — Не помню, — выдохнула Сцилла вслух и мотнула головой — та мигом отдалась звонким гулом. Перед глазами все поплыло и смазалось, превращая серое побережье в серую марь. Затылок…       — Куда собралась, сука?! — и на затылке сомкнулась железная хватка. Швырнуло об землю. Перевернуло. Головой об каменистый грунт…       Сцилла всхлипнула и зажмурилась — начало колотить, аж зубы застучали друг о друга. Не от холода. А может, и от него. Запуталось все как-то.       Громыхнуло — Сцилла вздрогнула резче и проморгалась, пытаясь понять, откуда звук. Крутанулась и уставилась на воду. Большую, живую, подвижную. Море. Оно врезалось в береговую линию, подползая почти до самых стоп, и с рокотом отступало, а над ним — иссиня-аспидное небо, сбивающееся в клоки туч. Между ними мелькнула вспышка. И снова — грохот. Гром.       Море. Берег. Гром. Море…       Вода заливается в уши и глотку. Глушит, душит, заставляет захлебываться. Вынырнуть удается на короткий миг, чтобы хватануть воздуха, и снова — вода. Так много, ледяная, колкая. Рябью идет лицо. Уродливое, злое лицо, обрамленное в рыжие волосы. Между Сциллой и ним — бугристая стена воды. На шее — пальцы. Давят. Затылок скребется о каменистое дно. Изо рта валят пузыри от попытки кричать. Ребра сжимаются, нутро холодеет, сверху наваливается тяжелое тело — теперь и позвонки пересчитывают гальку. Все рассыпается, распадается, темнеет. Руки пытаются оттолкнуть, ноги хаотично брыкаются, все тело извивается, ища способ освободиться, и перед невидящим почти взглядом мелькает что-то… черное.       Перепончатая ладонь. Затем — лицо, обрамленное рыжими волосами, сменяется на… силуэт. Тонкий, черный, непропорциональный. И давление исчезает. Но тут же возвращается — искалеченный живот встречается с чьим-то плечом, выбивая последний воздух из легких, и толща воды смыкается над головой, поглощая полностью — в том числе и сознание…       Сцилла моргнула, вываливаясь из нечеткого воспоминания.       Тот же силуэт мелькнул тенью на периферии внимания — его ярко выделила очередная вспышка молнии.       Медленно переведя фокус с моря в сторону движения, Сцилла внутренне сжалась.       Силуэт присел на корточки у какого-то мешка футах в десяти от Сциллы, и появилась возможность его рассмотреть.       Черная кожа. Непропорционально маленькая лысая голова. Нет ни носа, ни губ, ни бровей. Уши… странные. Глаза… жуткие. Слишком… человеческие, как для остального облика. И понимание обрушилось, как ведро льда за шиворот.       Главк. Тот самый, из сказок и страшилок. Пожирающий сердца и печенки, легендарный подводный монстр.       Откуда он здесь взялся?! И где — здесь?.. Сцилла рвано обернулась, оглядывая местность, и сглотнула — вязкая слюна прокатилась по иссушенному пищеводу, как песок по открытой ране. И осознала, что понятия не имеет, где находится. Побережье незнакомое, голое, пустое — никаких ориентиров: ни скал, ни деревьев, ни троп. Ничего, по чему можно понять хоть что-то.       И вспомнить нихрена не получалось толком.       Может, мерещится?.. Или все это — дурной сон, и скоро Сцилла проснется, прогонит найтаков, насылающих ночные кошмары, послав их вслед за ночью в окно, и со спокойной душой пойдет собирать заготовки на опушку леса?..       Она собиралась ведь удивить дядюшку — он должен скоро вернуться из поездки. Вышила ему рубаху. И хотела собрать к его приезду ягод — сейчас как раз поспела ежевика, дядя ее любит…       Ежевика. Сцилла замерла и выпрямилась. На фалангах фантомом отпечатались царапающиеся колючки кустарника, на подушечках — темно-фиолетовый липкий сок, на локте — вес корзинки…       Она была в лесу. Собирала ягоды. На рассвете. А потом… что было потом?..       Проклюнулось раздражение. И злость. На себя. Сцилла напрягла извилины, силясь вспомнить — всплывало утро: ночью был небольшой дождь, предвестник сезонных рубежных ливней, и разбудил перестук капель — снова крыша протекла. Дядя как раз собирался ее подлатать по приезду, перестелить стреху до начала осени. Не выспалась — опять допоздна зачитывалась любимым атласом. Не позавтракала — сожгла хлеб, из которого собиралась сделать бутерброд, и решила, что перехватит ежевики по мере сбора. И собрала почти полную корзинку, это вспомнилось очень отчетливо. Но дальше…       Какой-то шум, кажется. Как… колеса по гравию. Только не по гравию — по подстилке. Издали. Сцилла не обратила внимания — решила, что телега сократила расстояние по пути на рынок. Шум стих, и, кажется, что-то все же насторожило…       Сцилла сжала виски, покачиваясь из стороны в сторону, и зажмурилась.       Да, стало слишком тихо — лес умолк. А после — боль и тьма. Потом — рывками: деревянный настил, качка, мычание каких-то животных, другой лес — хотя, скорее, подлесок — там ее привязали к дереву. Привязали…       Мужчины. Несколько. Что-то говорили… Били. Трогали. Пыталась убежать — догоняли. И…       …Иди сюда, чего брыкаешься? Люблю строптивых. Козочка какая, вы посмотрите… Умирать целкой — обидно, а ты умрешь скоро. Не пренебрегай возможностью… Кусачая сука, лежать, я сказал!.. Держи ее!.. Не перебарщивай со строптивостью, тупая мразь, и подумай хорошенько, что для тебя лучше — выебу все равно, но вопрос в том, сделаю это я один или мы все разом…       Сцилла замотала головой — накрыло накатом удушья и пробрало ознобом. Нет, нет, нет, не вспоминать, дальше, не вспоминать!.. Это кошмар, ночной кошмар. Не могло всего этого быть в действительности!.. А из кошмара можно уйти. Дядя всегда говорил — надо только осознать, что ты спишь, и тогда сможешь проснуться.       — Я сплю, — выдохнула Сцилла хрипло и скривилась — горло продрало. — Сплю, я сплю. Это сон. Просто идиотский сон. Я могу проснуться.       Ущипнула себя. Раз, другой. Ничего. Только больно стало, но видение не развеялось. Берег, море, дождь, гром, и… главк.       Владыка всемогущий, убереги… Помоги проснуться!..       Донесся шум, и Сцилла сгруппировалась вся, не понимая, бежать или драться — по итогу сил хватило только на то, чтобы отползти чуть назад. Главк задрал голову и что-то прострекотал, щелкая зубами, и они у него пугающе-отвратительные, и вовсе не похожие на зубы — скорее, на… щетки?.. Гладкие пластины, напоминающие молодой рог парнокопытного, плотно прилегали друг к другу, образуя заслон, а их внутренние края плавно переходили в густую бахрому.       Не рот, а чистильный аппарат какой-то. Из глотки вырвался нервный смешок, хотя туда подкатывал ком слез.       Главк рывком встал и сделал осторожный шаг вперед. Медленно приближался, осторожно ступая по хрустящей гальке — сковало ступором, и Сцилла не могла оторвать от него глаз. Главк что-то нес в руках, и что это, удалось понять, лишь когда это что-то запуляли в Сциллу с расстояния вытянутой руки. Главк отскочил дальше, с опаской — вроде как — за ней наблюдая.       Сцилла недоуменно моргнула. Перевела взгляд с главка на то, что упало ей на колени — шкура.       Обычная, вычиненная овечья шкура. Недорогая, хорошо просушенная, но главное — теплая. Сцилла воровато рванула ее на себя и закуталась, прикрыв на миг веки — промерзшие кости мигом отозвались облегченным нытьем.       Следом в Сциллу прилетела газовая горелка, и угодила прямиком по темечку — главк тут же защелкам своими зубами-щетками, махая руками. Сцилла, дезориентированная, потерла место удара и обмякла, ничегошеньки не понимая, что там чудище-захватчик жестикулирует и о чем стрекочет.       Шкура на спине начала согревать продрогшее тело, а маленькое пламя — озябшие пальцы. Сцилла разомлела от тепла, и остатки сил стремительно ее покидали. Она старалась не задремать. Боялась уснуть, а потому неотрывно следила за главком. Он бродил вдоль кромки воды, что-то высматривая, а затем одним резким движением с места бросился в воду. Сцилла вздрогнула и напряглась от неожиданности.       «Впрочем, мне-то что. Пусть хоть совсем исчезнет…» — устало подумала она.       Вновь мелькнула мысль о побеге, но мышцы не слушались. Сцилла попробовала подняться на ноги, но рухнула на гальку, ударившись коленями, и стиснула челюсти от резкой вспышки боли, отдавшейся во всем теле. Предприняв попытку ползти, она заскулила от бессилия спустя несколько футов, уткнувшись лицом в землю, и сдалась.       «Ну и пусть. Останусь здесь. Не самое худшее место, чтобы умереть», — отрешенно подумала она, желая только одного: чтобы эти мучения прекратились. Каким угодно образом.       Сцилла всхлипнула и свернулась на камнях в калачик, моментально проваливаясь в беспокойный сон. Ей казалось, что прошла всего лишь минута, но, когда она распахнула воспаленные глаза, главк снова сидел на расстоянии шага и с интересом ее рассматривал. Сцилла вздрогнула и уставилась на него в ответ. Сначала она решила, что у него нет век: их покрывала прозрачная, едва различимая пленка. Но затем главк моргнул впервые за те минуты, что Сцилла на его таращилась, и это ощущение развеялось. Из всего лица, сплошь обмотанного тканью, виднелись только глаза. Странные, инородные на его совсем не человеческой голове. Сцилла поймала себя на мысли, что не такой уж он и страшный… Хотя этот противоестественный контраст невольно заставлял ужасаться.       Встряхнув головой от подобного умозаключения, Сцилла поспешно села и замоталась в шкуру. Главк склонил голову набок, глядя на нее, а затем протянул ей большую рыбину. Сцилла нахмурилась, глядя на нее.       «Он что, покормить меня хочет? Зачем?»       Не укладывалось в голове его поведение с тем, что Сцилла слышала о главках раньше. Окончательно запутавшись, она с опаской протянула руку и робко взяла предложенную еду.       Главк сидел неподвижно, ничем не выдавая своих намерений, будто не хотел напугать. И это еще больше сбивало с толку. Сцилла принюхалась и скривилась, поднеся рыбу ко рту, и главк возмущенно фыркнул, заставив ее вздрогнуть.       «Пожалуй, не стоит его сердить, — подумала Сцилла. — Мало ли как он отреагирует».       Подавляя отвращение, Сцилла откусила кусок и принялась его медленно пережевывать. И вдруг поняла, что рыба не так уж плоха. То ли двухдневный голод сказывался, то ли главк что-то с ней сделал, но она оказалась солоноватой и будто в чем-то маринованной. Или у Сциллы просто начались галлюцинации. Но она только теперь осознала, насколько голодна, и плюнула на причины непонятного вкуса. С жадностью съела все, складывая кости в аккуратную башенку у ног.       — Спасибо, — тихо произнесла она, чуть поколебавшись, и главк повернулся к ней.       Немного помолчав, Сцилла, преодолевая страх, решила попытаться начать диалог.       — Ты… ты понимаешь меня?       В ответ он заклокотал, щелкая зубами, и утвердительно кивнул.       — Ты убьешь меня? — выпалила она прежде, чем успела обдумать.       Главк замер и вперил в нее удивленный взгляд. Мгновение спустя он отрицательно мотнул головой.       — Но зачем я тебе тогда?       Главк снова фыркнул и отвернулся.       — Прости, ты ведь не можешь мне сказать…       Сцилла рассеянно уставилась на пламя горелки, пытаясь сопоставить личный опыт со всем слышанным ранее. Взглянула на главка, хмуря брови и размышляя, насколько правдивы те байки из детства о страшных чудищах из моря, потрошащих и пожирающих каждого человека, попавшегося им на пути. И вывод напрашивался очевидный — ее он пока не распотрошил, и даже не пытался.       Дав Сцилле отдохнуть, главк собрал пожитки и жестом велел ей подниматься. Сцилла закуталась в «плащ» и встала, порадовавшись, что ноги ее держат. Беспокойный сон и еда придали немного сил, и, размяв ноющие мышцы, она поплелась за главком. Все еще поглядывая на него с опаской, Сцилла решила, что, раз он ее не убил и покормил, бежать точно нет смысла. Быть может, он выведет ее на какие-то знакомые земли.       Время давно перестало ощущаться. Они двигались несколько часов, и, так как Сцилла понятия не имела, сколько проспала, солнце не виднелось, а от дождя и туч все стало серым, понять, утро сейчас, день или вечер, не представлялось возможным. Но ночь еще точно не наступила.       Сцилла отрешенно наблюдала за накатывающими на берег белыми барашками волн, изо всех сил стараясь не обращать внимания на острые камни, врезающиеся в стопы, когда вдруг услышала непонятные звуки. Нахмурилась и обернулась — оказалось, она уже успела обогнать своего сопровождающего, издающего этот шум.       Сцилла напряглась, глядя, как дергается главк. А потом он внезапно рухнул на землю, корчась в судорогах. Сциллу моментально захлестнули дрожь и паника — чутье уловило колебания сильной боли в воздухе, и на кончиках пальцев заискрила магия, желая помочь пострадавшему. Сцилла инстинктивно бросилась к нему, упала на колени, склонилась и схватила за плечи.       — Что случилось? — обронила она, бегая взглядом по его лицу.       Был бы он человеком, магия подсказала бы ей. Но сейчас Сцилла не понимала, не ощущала даром, чем помочь.       Главк царапал пальцами горло, содрогаясь всем телом и выгибаясь дугой. Глаза его закатывались, а из-под бесконечного множества повязок стала сочиться густая темно-бордовая жижа. Сцилла поняла, что это кровь, и охнула, отдернув руки. Главк с хрипом перевернулся на живот, оставив на гальке темные пятна, и, сделав с усилием рывок вперед, принялся медленно ползти к морю.       Сцилла наблюдала за ним со смешанными чувствами. Ее терзали страх и непонимание, сочувствие и опаска, его боль и ощущение собственной беспомощности, но жалость к живому созданию, испытывавшему муки, очень скоро пересилила, подстегиваемая даром травницы. В момент, когда главк снова обессиленно рухнул и протянул дрожащую руку к морю, Сцилла вскочила на ноги и метнулась к нему. Схватила за предплечья, пачкаясь в бурой жиже, сочащейся из него, и потащила к воде.       — Давай, еще немного, — хрипло приговаривала она, сама не понимая, зачем.       Главк сотрясался в беззвучных спазмах и дергался в ее руках. Сцилла тянула изо всех сил, рыча сквозь сцепленные зубы от натуги. Главк оказался невероятно тяжелым. Дотащить его несчастных несколько десятков футов — та еще задача. Он выскальзывал из рук — кровь уже пропитала все повязки, делая его липким, а льющийся вовсю дождь — еще и скользким. Сцилла сама вся выпачкалась и потеряла шкуру с плеч, но не обращала ни на что внимания, сосредоточенно подтаскивая его все ближе к морю.       Благо, до него оставалось недалеко. Преодолевая сопротивление волн, Сцилла заволакивала главка все дальше, до тех пор, пока вода не покрыла все его тело. Только тогда послышался свист втягиваемого воздуха, и его грудная клетка расширилась. Сцилла с облегчением поняла, что он смог судорожно вдохнуть. И в тот же миг ее, стоящую по колено в море, вдруг накрыло вспышкой такой острой боли, что ноги подкосились. Взвыв, Сцилла рухнула на каменистое дно, захлебываясь собственными криками и заливающейся в глотку и нос ледяной водой — казалось, что плоть стремительно сползает с костей, и вынести эту пытку она просто не сможет.       Но эти ощущения отступили так же внезапно, как и возникли — Сцилла вынырнула, от полнейшей растерянности безумно вращая глазами, и села, кашляя и отплевывая солено-горькую жидкость. Обхватила себя руками и задрожала, хватая ртом воздух. Немного придя в себя, ошалело обернулась — главк сидел рядом, в воде, и с удивлением смотрел на нее.       Казалось, с ним уже все в порядке — не считая перепачканных повязок, он больше не хрипел, и трястись перестал. Сидел совершенно спокойно и черпал ладонями воду, растирая руки и плечи. Щелкнул зубами, но за этим странным звуком Сцилла различила «спасибо».       Она моргнула и покрутила головой, решив, что ей лишь послышалось. Заметила, что одежда упала с нее еще на берегу, только сейчас, и поспешила стыдливо прикрыть грудь руками. Главк фыркнул и опустил голову, проводя те же манипуляции с ногами, и в голове Сцилла отчетливо услышала слова: «Глупая человечка, можно подумать, меня это интересует».       — Что? — Сцилла озадаченно повернулась к главку, не понимая, откуда доносятся слова.       «А что такое?» — услышала она и округлила глаза.       Главк все так же щелкал зубами и издавал гортанные звуки, но за ними она теперь слышала слова.       — Я понимаю тебя! — воскликнула Сцилла, шарахаясь в сторону.       «Не может быть».       Он внимательно на нее посмотрел, встал на колени и развернулся всем корпусом.       «Вода. Вода — проводник. Но это странно — обычные люди не слышат нас никогда».       Сцилла забыла про стыд и опустила руки, ошарашено глядя на него.       — А я… не обычная. Я — травница. Может, дело в этом.       «Ясно. Что ж, занятно. Травниц я не встречал».       — Ты говоришь, вода — проводник? Это значит, я ощутила твою боль, когда оказалась в море?       «Вероятно, да».       — А что с тобой случилось? — Сциллу начало раздирать любопытство. Внезапно возникла масса вопросов, и то, что говорит она не с человеком, ее совсем не волновало. Скорее наоборот, воодушевляло.       «Сомнительное достижение», — нахмурилась Сцилла, но ничего не могла с собой поделать.       Никто из деревенских ее интереса бы точно не разделил. Но от осознания, что она сможет пообщаться с кем-то… нечеловеческим, получить ответы, понять его намерения, да еще и после того, как он с ней обращался и что с ним творилось, страх ее медленно, но верно отпускал, уступая место заинтересованности.       «Дождь. Я не могу долго находиться на суше, особенно в рубежные ливни, — сказал он. — Моя кожа не приспособлена для пресной воды, да и воздуха тоже. Поэтому мы выходим редко, и никогда — в рубежи. Покровы трескаются от длительного пребывания на суше».       — Но почему тогда ты здесь? — Сцилла с прищуром разглядывала собеседника, еще вчера повергавшего ее в ужас, так и сидя в воде и обнимая колени. Теперь она не обращала внимания на холод по совершенно иной причине — любопытство задвинуло его на задний план.       Главк поднял голову, оторвавшись от того, чем занимался, и посмотрел на нее.       «Потому что услышал тебя. Ты звала».       Сцилла встрепенулась, недоуменно сведя брови на переносице. Видимо, прочитав непонимание на ее лице, главк добавил:       «Ты звала на помощь. Не меня, конечно, но я услышал. И пришел».       — Вода — проводник… — задумчиво протянула Сцилла, озадаченно хлопая тяжелыми от влаги ресницами.       Она кричала, когда на ней рвали одежду и били по лицу. Рыдала в голос, захлебываясь соленой водой, когда ее окунали в море, чтобы заткнуть. Это она позвала его. И обрекла на страдания.       — Так это из-за меня тебе больно? — с замиранием сердца спросила она.       «Да, — кивнул он и пожал плечами. — Но это ничего, я привык. Порой необходимо выходить на сушу. Это всегда сопровождается болью. Просто на сей раз я пропустил момент и не окунулся вовремя».       Сцилла молчала. Трудно переварить внезапную новость о том, что тот, кого она считала чудищем из глубин моря, пришел на ее зов. Спас от таких же людей, как и она сама. А Сцилла-то думала, что это он — зло, и хочет ее растерзать.       — Спасибо тебе. Мы ведь не познакомились. — Она подняла на него взгляд. — Меня зовут Сцилла.       «Хорошо, Сцилла. Я Нерей».       — Очень приятно, Нерей, — слабо улыбнулась она.       Нерей продолжил тереть повязки на теле, а Сцилла поглядывала на него исподтишка.       — Нерей, а куда ты ведешь меня? — все же решилась задать больше всего интересующий вопрос она.       «Домой», — прозвучало в голове.       — Мне нужно к дяде Дрейду. Боюсь, дома я буду беззащитна. Мне необходима помощь, чтобы торговцы снова меня не нашли. — Сцилла повела плечом и вздохнула.       «Зачем ты этим людям, Сцилла?»       — Я не знаю. Во мне нет ничего стоящего, кроме дара, — пожала плечами она. — Может, он им и нужен…       «Но для чего им твой дар?» — непонимающе нахмурился Нерей.       — Я слышала, что есть такие люди — торговцы, — тихо начала она. — Они крадут одаренных и продают их кому-то, но… Я не знаю, кому, куда и зачем. Это что-то вроде черных дельцов, их потому и прозвали торговцами. Да только торгуют они не простым товаром, а людьми. — Сцилла повела плечом, озвучив свои мысли. — Я вроде и знала, что случается такое. Со слухов, и все же. Но никак не ожидала, что подобное произойдет со мной. Даже верить в это не хотелось.       «Понимаю, — кивнул Нерей. — Кому захочется верить, что однажды он станет… товаром на продажу, — поморщился он. — Где этот Дрейд, о котором ты говоришь? Он друг?»       — Да, друг. Он живет недалеко от деревни. На холме. Думаю, только он сможет укрыть меня от преследования, — задумчиво произнесла Сцилла, растирая кончики пальцев.       Да и идти ей больше некуда. Приемные родители точно не станут подвергать опасности всю семью из-за одной Сциллы. Друзей у нее нет, а за пределы деревни она почти не выезжала. Одна, босая и голая, без денег… Куда она может податься? Только к дядюшке Дрейду: он всегда вставал на ее защиту прежде. Сцилла искренне надеялась, что не отвернется и сейчас. Потому что, если торговцы вышли на охоту, то вряд ли отступятся. Сцилла много слышала о похищениях одаренных. И ни разу — о ком-то, кто вернулся после встречи с торговцами. Перспектива ей светила безрадостная.       Хоть Сцилла и не уверена, насколько все те россказни правдивы — после всего произошедшего впору засомневаться во всем, что люди болтают. Но проверять на собственной шкуре совершенно не хотелось. Еще раз пересечься с торговцами она боялась больше всего на свете. От одной этой мысли противное оцепенение завладевало мышцами и скручивало в узел внутренности, порождая панический страх. Встряхнув волосами, Сцилла попыталась сбросить с себя эти путы, напоминая себе, что сейчас торговцев рядом нет. Искоса взглянув на сосредоточенно отмывающегося Нерея, она никак не могла избавиться от мысли, что они еще вернутся за ней. И на этот случай лучше, чтобы кто-то находился рядом. Защитил и помог. И рассчитывать она могла только на Дрейда.       Сцилла ушла в себя, размышляя, и Нерей молчал. Вырвал из липкой паутины безрадостных мыслей громкий плеск, и Сцилла вздрогнула, моргнув. Нерей плеснул водой в лицо, умываясь, а Сцилла наконец ощутила, что совсем окоченела, и поднялась на ноги, стуча зубами от холода. Зашагала к берегу, обнимая себя, чтобы хоть как-то согреться. Выбравшись из моря, она закуталась в шкуру и села у самой кромки воды, наблюдая за Нереем.       Он медленно разматывал лоскуты, открывая черную кожу. Сцилла поглядывала на него, затаив дыхание, но, вопреки ожиданиям, его истинный облик ее совсем не напугал.       Сцилла поняла, что весь страх таился только в голове, порожденный предрассудками и суевериями. Как можно судить о существе, которого никогда не встречала? Но она слышала столько историй, что впитала их, как истину.       Но Нерей не такой ужасный, как в тех баснях. Сцилла не собиралась ручаться за всех главков, но этот — не страшилище. И явно не желал ей зла.       Обнажая все больше тела, Нерей снимал остатки лоскутов с острых ребер и впалого живота, открывая кровоточащие раны. Только лицо его все еще оставалось замотанным в ткань. Сцилла нахмурилась и вздохнула, глядя на его повреждения. Опустила ладонь в воду и вздрогнула.       — Нерей, я могу тебе помочь?       Он даже не поднял головы, промачивая тканью раны.       «Нет, для заживления мне просто нужно побыть в воде подольше. Отдохни пока».       Нерей принялся стаскивать лоскуты с лица. Сцилла не могла оторвать от него взгляда. Рассматривала такие странные и непонятные людскому глазу черты: совершенно лысый череп — ни намека на волосы или брови. Черная гладкая кожа обтягивала кости так, что просматривались все их выступы. Чуть ниже необычных плоских ушей виднелся ряд щелей — жабры. А все его тело — гладкое и обтекаемое. Завораживающее в своих грации, необычности и гибкости.       Сцилла улеглась на землю, размышляя о том, что довелось узнать. Она и не догадывалась обо всех способностях, которыми обладала, ведь у нее не было никогда наставника. Но с малого детства ощущала чужую боль и то, чем ее исцелить. А вода всегда подсказывала, где искать нужные травы. Сцилла будто видела их. Чувствовала, скорее. Но дар развивался с каждым годом. Может, и то, что она может общаться через воду, спало в ней, а сейчас проявилось? Ответа Сцилла не знала. И это пугало и настораживало.       Нерей сказал, что раньше с таким не сталкивался. Но он и с травницами не встречался прежде, может, они все так умеют. Хотя вряд ли бы кто-то захотел поболтать с «кровожадным» главком.       Нерей встал на ноги и выпрямился во весь рост. По его лоснящейся коже стекали крупные капли дождя. Он словно сверкал, отражаясь в ряби на воде.       Изогнувшись невероятным образом, Нерей стремительно прыгнул вперед и нырнул, да так изящно — даже брызг не поднял. Сцилла смежила веки и отстраненно подумала, что повязки, должно быть, защищают кожу от влияния окружающей среды. Но мысль до конца сформировать не удалось — сон моментально поглотил вымотанное сознание.