Враг мой?..

Сцилла

      Пляска теней, сжимающих и выкручивающих сознание, как мокрую тряпку, понемногу отступала — не ее место приходил легкий звон и слабая, но устойчивая качка. Сцилла приоткрыла один глаз, поморщилась и заерзала в попытке приподняться. Белый свет полоснул по глазам. Под ухом что-то раздражающе пикало. И немного мутило.       «Лежи, — рыкнул Иолай и надавил кулаком на грудную клетку. — Дернешься — добьешь остатки циркуляции», — проворчал он.       События этого дня навалились все скопом — с самого утра до последнего проблеска света перед обмороком, и Сцилла непроизвольно поежилась. Ком встал в горле. Страх скрутил внутренности. Екнуло за ребрами.       Эрион. Ослабленный. Лежит под деревом. Вокруг него — враги. Много. Он, возможно, ранен. Просит Сциллу спрятаться. Мчит к ней, когда она падает. Взгляд дикий от ужаса. Его «Колючка» дрожащим голосом…       «Как Эрион?» — выпалила Сцилла, часто моргая, чтобы привыкнуть к свету и согнать остатки размытости.       «В полном порядке», — буркнул Иолай.       «А Стелз?» — тут же спохватилась Сцилла, подскочив-таки на локте, но Иолай грубо пихнул ее обратно на койку.       Только теперь дошло, что они в медблоке, а к Сцилле прикреплены какие-то хреновины — от них приборы и пикали.       «Жив. Стабилен, — нехотя ответил Иолай. — Я тебе что говорил про переутомление?» — возмутился он.       «Я должна была… — Сцилла запнулась, прикрыв веки. «Защитить Эриона» сформировалось мгновенно, но Сцилла решила этого не произносить. — Помочь Стелзу, — вместо этого выстонала Сцилла и повиновалась руке главка. Потому что да, помочь Стелзу она тоже должна была. — Не могла же я его оставить на произвол судьбы?»       «А лезть в силу, которую ты не контролируешь, было обязательно? — раздраженно спросил Иолай. — Я тебе что говорил про боевую надстройку? Не трогать. Ты что сделала? Полезла обеими руками и почти выжгла себе контур…» — разворчался он, и Сцилла фыркнула, перебив:       «Я защищала… своих».       И вместе с тем, как произнесла это странное слово, растерялась. Полуправда — ведь защищала она в первую очередь Эриона. И странное фундаментальное понимание обрушилось на сознание.       Да. Своих. Все здесь давно — свои. И Сцилла среди них — своя.       «Я вижу. Замечательное достижение. Следопыты мертвы, Стелз жив, «свои» в порядке, и были бы и без твоей недопомощи, а ты почти выжгла магический контур до дна. Очень разумный обмен, если вместо мозгов в голове носить водоросль», — отчеканил Иолай.       «Я повиновалась своей магии», — перебила Сцилла.       «Не ты должна повиноваться магии, а она тебе, дуреха. И ты не «повиновалась магии». Ты отпустила поводок, потому что решила, что необходимость важнее контроля, — возразил хмуро Иолай. — Власть над лозами у тебя появилась раньше, чем зачатки разума для ее удержания. Вот это проблема».       «Просто…» — попыталась объяснить Сцилла, но безрезультатно.       «Не «просто», нечего своими убогими оправданиями пытаться сделать из меня заливную рыбу — я тебе не безмозглый окунь! — резко обрубил Иолай. — Ты дала намерение — флора ответила. Слишком сильно, потому что ты не умеешь дозировать. Боевая ветвь жрет ресурс быстрее, чем твое целительство, а ты полезла в нее на голом рывке, да еще и после того, как растратила и без того скудные силы на исцеление!..» — натурально негодовал он.       «Я должна была помочь», — уперлась в свое убеждение Сцилла. И снова мелькнуло перед глазами то, как Эриона, сползшего по дереву, обступали враги — аж переколотило всю.       «Ты должна была думать своей чугунной головешкой, а не носиться, как стерлядь истеричная в период нереста, и тыкать всех подряд ветками! — вскипел Иолай. — Двадцать три! Двадцать три трупа — это же сколько ресурса на них ушло?! Да у тебя столько не было! Как ты дышишь еще вообще, я не понимаю! — рявкнул он, пуская нити магии глубже. — Вот! — ткнул он в центр грудины — Сцилла поморщилась. — Вот, полюбуйся, дуреха! Пусто! Пус-то! Центральная сердечная Шиа’Лан практически обесточена! И я вынужден отдавать свой ресурс, чтоб ты не протухла, как угорь, потому что ты свой опустошаешь под стать своей глупой человеческой голове!»       «Не кричите, — огрызнулась Сцилла. — Глупая человеческая голова болит», — поморщилась она.       «Пустота болеть не может, — фыркнул Иолай. — В который раз тебе говорю: боевая магия — не продолжение твоего возмущения. Это инструмент. Пока ты используешь ее, как крик, она будет выжигать тебя вместе с врагами».       «Я поняла», — закатила глаза Сцилла.       «Было бы чем», — парировал Иолай.       Послышались шаги в коридоре, и Сцилла прислушалась, выкрутив голову ко входу в бокс. Ритмичные, ровные, тяжелые, как марш. Сцилла поклясться готова, что это шаги Эриона. Или просто очень сильно хотелось его увидеть…       Скоро в проем хлынула тяжеловесная аура присутствия, как ленты переливчатой теплой тьмы, и Сцилла обмякла еще до того, как увидела силуэт их обладателя. Эрион, в привычных футболке и брюках-карго, с влажными волосами и усталым видом вошел в помещение походкой такой, что, будь между ним и палатой мраморная глыба, и ее прошил бы, не заметив. Эрион потер лицо и метнул взгляд к Сцилле. Тантал с налетом чугуна моментально просиял серебром.       «О, второй источник шума прибыл», — проворчал Иолай недовольно, но Эрион не обратил внимания — в два шага пересек разделяющее расстояние и склонился над Сциллой, уперевшись кулаком в койку.       — Как ты, Колючка? — хриплым шепотом спросил он и порывисто коснулся ее щеки.       — Все в порядке, — отозвалась она, прикрыв веки, и подставилась под деликатное скольжение огрубевшей подушечки большого пальца по скуле.       «Ты погляди, как тон переменился. Недавно еле ор сдерживал, а теперь шепчет так, будто перед ним больная рыбья икра, — протянул скептично Иолай, и что Эрион, что Сцилла вскинули головы. И Сцилла не совсем поняла, о чем речь. Но тут же покраснела. — С ней все нормально. Благодаря мне. Если не считать того, что глупая человечка опять доказала: предупреждения люди используют как список будущих ошибок, — выцедил он раздраженно. — Ей нужен сон, еда и запрет на героизм хотя бы до утра. Я закончил».       Иолай прошествовал к выходу, клокоча зубами, и толкнул плечом заходящего в бокс Марка.       — Как самочувствие? — бодро спросил Марк, поправляя халат, и с планшетом наперевес подошел ближе.       Сцилла с интересом проследила за ним взглядом — надо же, не обращала никогда внимания, что у Марка столько веснушек. И что волосы у него медно-коричневые. Очень темно-рыжие. Раньше он ей голубоглазым шатеном казался. Хотя она видела его пару раз, да и то, не присматривалась — не до того было.       — Нормально, — ответила Сцилла и приподнялась немного — в ту же секунду на плече сомкнулась осторожная хватка Эриона. — Можно отсоединить эти штуки? Раздражают, — проворчала она, потянув за проводок датчика, приклеенного к животу.       — Раз Иолай ушел и постановил, что ты в порядке, думаю, можно, — усмехнулся Марк, отложил планшет и освободил Сциллу от липучей херни, под которой все чесалось. — Выпей, пожалуйста, это и это, — поставил Марк на тумбочку стакан и контейнер с таблетками. — Поможет восстановить силы и синхронизировать магическую регуляцию.       — Да не надо, у меня же регенерация, — отмахнулась Сцилла и только теперь заметила, что на ней одежда распорота. Спохватилась, но верх прикрывала сорочка, не до конца разрезанная. И выдохнула.       Зато заметила, что она вся грязная, в засохшей кровищи и еще Селларис пойми чем. Поморщилась, желая только одного: в душ, и заметила две пары пристальных глаз, устремленных на нее.       Эрион прожигал своим танталом серебристым, Марк — строго сверлил светлой синевой.       — Что? — недоуменно протянула Сцилла, переводя взгляд с одного на другого.       — Колючка, прими лекарства, помоги своей регенерации, — спокойно, но так твердо попросил Эрион… Прозвучало, как что-то среднее между гранитом и шелком. С приказными нотками.       — Это не рекомендация, — надавил Марк, пододвигая лекарства. — Это врачебное предписание.       Сцилла похлопала еще в недоумении ресницами — и почему они такие… настороженные? Она абсолютно нормально себя чувствует!       — Ладно, — закатила Сцилла глаза, прицокнув языком, и потянулась к стакану. — А после вы отпустите меня помыться? — проворчала, закидывая в рот таблетки. Сразу все. А их там пять.       — Разумеется, — усмехнулся Марк. — Можешь воспользоваться душевой здесь, в палате.       — Мне вещи нужны, — буркнула Сцилла, поочередно глотая лекарства, и на колени опустился чистый комплект одежды.       Сцилла вскинула глаза на Эриона, который похлопал по стопке, и шлепнул сверху еще небольшим пакетом — очевидно, с бельем и носками.       Сцилла чуть зарделась. В трусах ее рылся, получается. Хотя… Она же тут в отключке валялась…       — Я не рылся, если что, — заметил Эрион, будто мысли прочитал. Сцилла поперхнулась горьким пойлом. Марк спрятал улыбку за покашливанием. — Взял первое, что попалось под руку, и даже не смотрел, — заверил он невозмутимо.       — Совсем не смотрел? — обернулась на него Сцилла, и сама не понимала, что испытывала в связи с этим фактом. То ли облегчение, то ли… немножко недовольства.       Мог бы и посмотреть, ему никто не запрещал. Хотя интересного там немного.       Эрион склонил голову чуть набок и приподнял бровь, совсем едва. Сцилла насупилась и уткнулась носом в стакан с лекарством.       — Совсем, — подтвердил он спустя некоторое время.       Что-то кольнуло одновременно в виске и в центре грудины. Что-то… непонятное. Сцилла прищурилась, вглядевшись в Эриона, и, готова поклясться… хотя он этого не говорил, и даже взглядом не намекал… что он бы посмотрел. Только если на Сцилле.       От этого странного, но очень ощутимо-верного умозаключения Сцилла несколько вспыхнула. Приятно так. Недовольство как рукой сняло. Хотя это только ее умозаключение, никак с Эрионом не связанное. Но что-то, тянущее рядом со зверьком за ребрами и тычущее в висок, настойчиво утверждало, что именно так Эрион и подумал.       — Зато носки рассматривал долго, — уточнил Эрион. — Найти два одинаковых в твоем ящике — та еще задача.       — Не знаю, у меня все прекрасно находится, — отмахнулась Сцилла и отставила пустой стакан. — Теперь мне можно в душ? — нахохлилась она, глядя на Марка, явно забавляющегося всем происходящим.       — Разумеется, — кивнул он. — Не буду мешать.       И удалился из палаты.       Сцилла закряхтела, сползая с койки. Эрион оказался рядом и помог подняться, не успела Сцилла и глазом моргнуть.       — Я могу и сама, — проворчала она, но лишь для виду. Уцепилась за Эрионово предплечье, как коршун.       Забавно. Обычно она его коршуном величает, а тут — сама коршуном стала.       — Можешь, — согласился Эрион и повел к санитарной зоне, содержащей душевую кабину. — Но я все же помогу, — добавил таким тоном, будто постановил сам для себя распоряжение по сопровождению.       У самых дверей Сцилла застопорилась и кинула в Эриона взгляд-гранату, пока с чекой:       — Ты что, и мыться помогать собрался? — прищурилась она.       — А нужно? — приподнял он свою дурацкую бровь, и, не дожидаясь ответа, осторожно отнял от Сциллы руки, наблюдая — это быстро стало понятно — насколько она способна сама держать баланс. — Голова не кружится? Стоять можешь? Руки не немеют?.. — начал сыпать Эрион вопросами, и Сцилла обрубала резким:       — Нет, нет и нет. И да, я справлюсь сама.       — Точно? — склонился ниже Эрион.       — Точно, — вздернула Сцилла подбородок.       — Тогда не собирался, — невинно ответил он. — Но буду здесь, если понадоблюсь, — твердо заявил он. Вручил легким толчком Сцилле стопку одежды, открыл дверь, развернул ее за плечи и мягко втолкал внутрь. — Иди. И не задерживайся, — напутствовал он, чмокнув в макушку, и закрыл дверь, не дав ни отреагировать, ни возмутиться.       Сцилла фыркнула, но тут же переключилась на задачу приоритетнее — стащить с себя этот отвратительный сам по себе, а в грязи и крови — и подавно, ворох одежды.       Юбку, ботинки, шерстяные чулки и носки она-то сумела снять самостоятельно, а вот с амуницией выдалась небольшая… хотя нет, огромная, мать ее, проблема. Сцилла в принципе еще не сталкивалась со снятием плитоноски и защитного термобелья. Надевать это все помогала Тала, потому что самостоятельно втиснуться в это чересчур тугое и облепливающее нечто оказалось очень сложно. А с учетом того, что термокофта и плитоноска еще и распороты… Их выгнуло так, будто скукожило в обратном направлении, в свернувшемся вороте запутались завязки рубахи, а замок жилета вообще заклинило.       М-да, ситуация…       Сцилла долго, упорно и настырно пыталась разобраться сама. От одной мысли, что придется просить Эриона помочь раздеться, окатывало краской. Но Сцилла вымоталась, ни на дюйм не сдвинулась к успеху и испсиховалась.       На таком фоне неловкость уступала стремлению оказаться, наконец, в душе, и избавиться от удушающих тисков амуниции.       — Эрион, — тихо позвала она через плечо, опустив устало руки.       — Да? — мгновенно отозвался он из-за двери.       — Помоги, — буркнула Сцилла, ощущая, как пылают щеки.       Эрион распахнул дверь, вошел и оценил ситуацию — Сцилла чуяла его изучающий взгляд даже затылком.       — В чем дело? — спросил он деловито.       — Не могу снять… это, — указала она на себя, затянутую в искочевряженную ткань. — Только не смотри!.. — резко обернулась она, скрестив предплечья на груди, все еще прикрытой рубахой.       Эрион приподнял уголок губы и бровь с некой долей скептицизма. На лице его красивом застыл вопрос: и как же мне это сделать, не глядя?.. Но вслух он не сказал ничего.       Вздохнул только, присел на корточки и рванул обшарпанный подол сорочки, отрывая лоскут — Сцилла вздрогнула от хруста ткани. Медленно поднялся на ноги, не отрывая теплого серебристого взгляда, и накрыл свои глаза добытым лоскутом. Завязал на затылке потуже, помотал головой, проверив, чтобы не сползало, и натянул ниже на нос.       — Чтобы ты не беспокоилась, — бархатно-янтарно пояснил он. — Повернись спиной, сейчас разберемся.       Сцилла повернулась, одновременно взволнованная и умиротворенная, и Эрион опустил ладони на ее плечи. Наощупь, очень осторожно скользнул к вороту, обхватил края рубахи и рывком дорвал — надвое, так, что можно было снять ее, как халат. Что Эрион и сделал. После — нащупал замок плитоноски, и тоже церемониться с ним не стал: вырвал с мясом и с тяжелым «бряцк» отшвырнул жилет на пол.       — Все? — спросил Эрион.       — М-м, — отрицательно помотала головой Сцилла, все чаще дыша. — Термобелье… тоже. Не получается, — пролепетала она еле слышно.       Почему-то… очень волнительно. Приятно-волнительно. Несмотря на то, что Эрион ничего не видит, но он рядом. Очень рядом. В тесной комнатушке санитарной зоны. Спокойный и уверенный, в то время как она — трепыхается от каждого его вдоха.       — Ладно, — обронил Эрион. — Но с этим мне нужна будет твоя помощь, — понизил он тон, и мурашками прошибло.       Сцилла кивнула со слабым «м-г-м», чуть повернув к нему голову.       — Ткань распорота до грудной клетки, — пояснил Эрион, хотя Сцилла и так это знала — стянутые намертво плечи и часть спины раздражали на контрасте с обнаженными грудью и животом. — Чтобы ее стащить, мне нужно поддеть надрез снизу, — продолжил говорить Эрион, и Сцилла сообразила, о чем он: надрез находится прямо над обнаженной грудью. Практически на ней даже. Бросило в жар еще сильнее. — Поэтому сделай две вещи, — попросил Эрион. — Прикройся одной рукой, а второй направь меня, чтобы я ничего случайно не задел, — максимально деликатно и обтекаемо сказал он.       — М-г-м, — снова промычала Сцилла, взбудораженная. Прижала грудь правым предплечьем, а свободной ладонью обхватила запястье Эриона и медленно повела к надрезу на кофте.       Эрион поднырнул под него пальцами, сам сориентировался второй рукой и повторил захват, чуть толкнул Сциллу на себя — она уперлось спиной в его грудь, и обронил:       — Я потяну вперед и вверх, когда появится пространство — поднырни головой под горловину. Идет?       — Идет, — выдохнула Сцилла и так и сделала, когда Эрион совершил озвученное.       — Руки назад, — скомандовал он, когда горловина врезалась в холку, и, преодолевая сопротивление тугой ткани, стащил ее окончательно. И, не дав Сцилле сообразить, сел на корточки и обхватил пояс термолосин. — Или тут сама? — уточнил, замерев.       Сцилла сглотнула, перетоптавшись с ноги на ногу.       — Дай попробую, — отозвалась тихо, и Эрион мигом отодвинулся.       Но его присутствие осязалось каждой клеткой тела, все больше оголяемого. Его аура обволакивала и ласкала. И это будоражило. До мелкой дрожи.       — Не волнуйся, я ничего не вижу, — заверил Эрион, осторожно проведя по затянутой в ткань голени.       — Я знаю, — отозвалась Сцилла. — И не… волнуюсь, — сорвалась на шепот, сама не понимая, что именно испытывает.       Что-то, что точно не страх и не дискомфорт. Наоборот. Но от этого чего-то ускорялось сердцебиение и сбивалось дыхание.       Сцилла поддела пояс и рванула вниз, но дурацкие лосины поддаваться не желали. Не удалось сдвинуть эту хрень ни на дюйм. Они будто… прилипли, бляха.       — Попробуй просунуть ладони под ткань и приподнимать ее, чтобы воздух пропустить, они могли фактически присосаться из-за особенностей материала, — подсказал Эрион, и Сцилла попыталась последовать его совету.       Безуспешно.       — Не выходит, — фыркнула Сцилла, взмокнув. И от проступившего пота лосины еще сильнее прилипли.       — Не мучайся, давай я, — предложил Эрион, и Сцилла согласно мугукнула. — Эта штука действительно может доставить массу неудобств, если не знать, как с ней обращаться, — хмыкнул он, подсаживаясь ближе. Подцепил пояс и вывернул наружу, надавливая вниз, но ткань неохотно стопорилась. — Ясно, — обронил он и встал. — Парниковый эффект сделал из штанов вакуумную упаковку, — фыркнул Эрион, подныривая под лосины по бокам бедер ладонями.       Окатило новой волной жара. Зажатые в тиски лосин, его руки плотно легли на горячую кожу, и мелкой дрожью прошибло. Сцилла сглотнула и прикрыла на миг веки. Эрион стоял очень близко. Спиной — голой, на секундочку — осязалось его горячее тепло. Дыхание щекотало плечо и шею — пришлось ведь наклониться, чтобы поднырнуть под ткань. И руки… прямо на бедрах…       Владыка всемогущий…       Аж повело от взбеленившихся ощущений. Очень интенсивных. Очень щекотных. Очень…       — Не зря я себя весь день ощущала селедкой в вакуумной упаковке, — буркнула Сцилла, чтобы хоть немного унять это самое «очень».       Эрион тихо рассмеялся. Растянул ткань в стороны, и она начала литерально отлипать от кожи, как противная присоска.       — И ты каждый раз вот так возишься после миссии? — фыркнула Сцилла, помогая ему — поддела ткань спереди и тоже потянула в сторону.       — Мне чуть проще, — усмехнулся Эрион. — Я не такой… обтекаемый, — прочистил он горло с ласковым смешком.       — То есть, проблема возникла из-за того, что ты откормил мою задницу до крупных габаритов, — буркнула Сцилла, чем спровоцировала еще одну волну нежного смеха.       Щекотный какой и теплый этот смех!.. Аж губы тронула улыбка.       — Это никакая не проблема, — обронил Эрион мягко, сворачивая заново пояс лосин, и рванул их вниз. Сцилла от неожиданности охнула. — Мы справляемся, — добавил он, снова присаживаясь на корточки.       А Сциллу окатило новой волной жара. Лосины слетели одним махом практически до колен. Эрион оказался на уровне бедер. Продолжил возиться, сосредоточенно отклеивая тем же способом ткань от голеней. Но вдохнул глубже. Почти не слышно. И все же…       Владыка всемогущий, Сцилла боялась представить, что он там мог унюхать после целого дня в паркой одежде… Да и сам факт близости его лица, пусть и лишенного зрения, к неравнодушной ему заднице крупногабаритной тоже волновал. Хотя задница еще приодета в трусы. А факт абсолютно голой груди вот перестал беспокоить минуты четыре назад от слова совсем.       — Та-а-ак, — протянул Эрион чуть хрипло, — мы на финишной прямой. Поднимай правую ногу, освобождаем ее от неопрена.       Сцилла подчинилась, придерживаясь за плечо Эриона для равновесия. С трудом стащив ткань с пятки, Эрион повторил с левой ногой, и наконец эта пытка, именуемая термобельем, отлетела к остальной отвратительной одежде.       Эрион поднялся, дыша чуть чаще положенного, потянулся наощупь к душевой кабинке и открыл воду. Жестом пригласил Сциллу внутрь и отступил на шаг.       — Спасибо, — буркнула она, разглядывая его.       Непривычно, но… тоже странно-волнительно от вида его с завязанными глазами.       — Не за что, — приподнял он уголок губы. — Вперед, приводи себя в порядок.       Сцилла вползла в кабинку, стащила трусы и швырнула их через верх наружу, сперва не подумав, но потом спохватилась и выглянула наружу — они приземлились Эриону на плечо.       — Ты чего еще здесь? — возмутилась она, чуть не поскользнувшись.       Хотя Эрион стоял спиной к ней, и глаза его оставались завязаны.       — Чтобы убедиться, что тебя не поведет от перепада температур, не повысится давление, не поскользнешься на кафеле… — начал он перечислять практичное, но Сцилла перебила:       — Эрион!..       — Я не уйду, — отрезал он, скрещивая предплечья на груди. — Я лишен зрения, отвернут лицом к дверям, ничем тебе не мешаю, и кабинка непрозрачная, — резонно заметил он.       — Лучше сними повязку и выйди в палату, — фыркнула Сцилла.       — Колючка, — вздохнул Эрион. — Мне спокойнее, зная, что смогу подхватить тебя в случае чего, и ты не расшибешь голову о кафель, если вдруг сплохеет. Я чуть не потерял тебя сегодня, — сорвался его голос на хрип. Сцилла сглотнула, глядя на его напряженные плечи поверх кабинки — пришлось на цыпочки привстать. — И не хочу допускать ни малейшей опасности, когда ты только пришла в себя. Пожалуйста. Не гони, — почти жалобно попросил он, и Сцилла сдалась.       — Ладно, — буркнула она. — Параноик… — добавила на грани слышимости.       — Кто бы говорил, — бросил Эрион. — Посмотрел бы я на тебя, будь ты на моем месте, — проворчал тише, и Сцилла мигом похолодела, представив его на больничной койке в отключке.       Отвернувшись от Эриона, встав под горячие струи, Сцилла подавила судорожный выдох — по крайней мере, попыталась сделать его не таким громким.       Эрион под деревом. Вокруг — враги. Возможно, ранен… Хотя Сцилла уже знала, что его не ранило, и не допустила, чтобы ему навредили, и все же эта картинка до сих пор заставляла холодеть. И напоминала про Нерея…       Крепко зажмурившись, Сцилла стиснула зубы и принялась расплетать слипшиеся волосы. И, пока дергала и смыкала неподатливые пряди, выковыривая из них шпильки, испытывала все больший накат паники.       Она не потеряла Эриона. Не потеряла. Он жив, здоров, от паралитика, кажется, его тоже попустило, с ним все в порядке, стоит вон рядом, как безмолвный неподвижный страж, но…       Бляха, одна мысль, что он мог сегодня пострадать… или даже… умереть… провоцировала неподконтрольную, иррациональную тревогу.       Он каждый день вот так рискует. Литерально. Каждый. День. Как можно спокойно жить, отпуская его на миссии, с которых он может не вернуться?..       Сегодня Сцилла его защитила. Сегодня… подставилась сама и заставила волноваться уже Эриона. «Я чуть не потерял тебя» — и стоит теперь под душевой, боясь даже того, что Сцилла может банально оступиться.       Это… невыносимо ведь. Если каждый раз будет таким… А ведь Сцилла не сможет его защищать постоянно. Вообще сомнительно, что она выйдет еще раз с ним на поверхность — да и проблем там от нее больше, чем без нее. За ней охотятся. По ее следу идут враги. Она только навлекает на Эриона опасность. Но и без нее его жизнь — сплошная опасность. Он — разведчик повстания, командир, воин.       Сцилла не вынесет, если с ним что-то случиться. Не переживет.       Момент смерти Нерея, так тщательно захороненный под слоями воспоминаний и переживаний, издевательски всплывал наружу рваными клоками — кинжал под его ребрами, то, как в нем затухала жизнь, осознание, что он ушел, защищая ее…       Эрион всегда защищает ее.       Сцилла, как ни пыталась отгородиться от утраты Нерея, до сих пор не пришла в себя, а ведь прошло уже полгода. До сих пор болит, стоит подумать. До сих пор дурно, стоит вспомнить. Потому она не вспоминала, не думала. Ее попросту разорвет горем на ошметки, если позволит себе эти мысли.       И теперь еще одна, мерзкая, острая, режущая — что однажды может так же потерять Эриона… Так же держать его, холодного и безжизненного, на руках… Так же разрываться на части от горя… просто убивала.       Сцилла ухватилась за мокрую стену, потеряв равновесие, и выцедила воздух сквозь зубы, смаргивая плотную пелену слез.       Нет. С Эрионом такого не случится. Он — опытный воин, он не первый день в этой мясорубке, он…       Он сегодня перехватил дротик с паралитиком, предназначавшийся Сцилле, и мог серьезно пострадать, если бы она не вмешалась. А не будь ее там, он не пострадал бы вовсе.       Сцилла — вот его слабое место. Угроза его жизни. Опасность для его спокойствия. Какой бы опытный и осторожный он ни был… Он выбрал ее безопасность выше собственной уже. А ведь…       Они ведь по сути никто друг другу. Пока еще. Значит…       Сцилла проглотила всхлип, заливаясь слезами, которые мешались с проточной водой. Сжала кулаки, зубы, веки, ощущая, как внутри что-то больно рвется и расползается на ошметки. Несогласие с утверждением, которое почти сформировалось, кромсало изнутри. Зверек за ребрами выл и царапался, желая выдрать его из нутра, исполосовать когтями, выгрызть зубами. Неправильное утверждение. Ведь Эрион — любовь. Это Сцилла сегодня осознала так же ясно, как осознавала дыхание, движение или дуновение ветра по коже. Но она — угроза этой любви. А значит, должна оставаться никем. Стать кем-то меньшим, чем никто. Или хотя бы остаться там, где любовь не названа, не проговорена и не взаимна.       В безопасной буферной зоне, которая ни к чему не обязывает. Так… лучше. Спокойнее. И Сцилле… и Эриону.       После переулка, поцелуя и всех свалившихся сегодня на голову осознаний хотелось совсем другого. Двигаться вперед. Сближаться. Быть рядом. Целовать снова и снова. Обнимать, беречь, липнуть. Но…       Сцилла замотала головой, упираясь кулаками в кафельную стену, и шмыгнула носом.       Если они станут друг для друга кем-то, оба станут безрассуднее. Оба будут подвергать себя опасности во имя спасения второго. И оба будут причинять друг другу боль, если пострадают.       Сцилла не готова пережить еще одну утрату. Не готова потерять… Эриона. Не сможет этого вынести. Но пока Эрион — просто Эрион… тренер, знакомый, командир полевой разведки, сосед… не так страшно. Не так опасно. Наверное…       — Колючка, — позвал Эрион через перегородку душевой, перебивая монотонный шум воды. Сцилла вздрогнула. — Ты там как? — окрасился беспокойством его голос.       — Нормально, — сдавленно ответила Сцилла и поспешно умыла лицо, зашморгивая обратно тихое отчаяние.       — Уверена? — недоверчиво переспросил он.       — Не могу, — буркнула она, снова дергая идиотскую косу — теперь не только слипшуюся, но и мокрую, — волосы расплести, — выдала безопасную версию, способную минимально пояснить ее возню.       Эрион промычал что-то ворчливо, Сцилла не расслышала, и вернулась к истязанию прически. Шпильки запутывались, лента намертво обернулась волосинами, и кажется, Сцилла только больше путала это все, чем на самом деле разбирала.       Провозившись по меньшей мере десять минут, Сцилла непроизвольно вскрикнула, рванув бесячую прядь, обмотавшую шпильку, слишком сильно — кожа головы отдалась острой болью, и в этот момент дверца душевой отъехала — совсем едва, в щель протиснулось только Эрионова рука с зажатым в ней огромным полотенцем.       — Выключи воду и замотайся, — тихо сказал Эрион. — Помогу распутать волосы. Придется снять повязку, но я потом я верну ее на место, — уточнил он.       Сцилла выдохнула, снова содрогаясь от накативших слез. Выключила воду дрожащей рукой, приняла полотенце и обмоталась им в три оборота — ниже колен закутало в пушистую ткань.       — Готово? — спросил Эрион.       — Да, — шмыгнула Сцилла носом.       — Садись на скамью, — велел он, раздвигая шире створки.       Сцилла осмотрелась — вдоль бортов действительно была скамья. Логично, это ведь душевая в больничном боксе, может, кому из пациентов сложно стоять или тоже помощь требуется…       Сев, Сцилла устало сгорбилась. Вымоталась. Причем, больше — своей истерикой, чем всем остальным. Чувствовала себя побитой мокрой псиной — еще и жалкой, со стекающими по лицу струйками воды.       Селларис ее дери, ни раздеться, ни с волосами разобраться сама не в состоянии… Очень сильная и самостоятельная. Как немощная собака. Фыркнув самой себе, она ощутила осторожное прикосновение к голове — Эрион, отражающийся в зеркале, сосредоточенно взялся за работу.       Сцилла наблюдала за ним через запотевшее искаженное отражение. Любовалась. Была благодарна. И стыдилась. И смущалась. И разваливалась изнутри от того, что должна сохранять дистанцию, когда так хочется… его. Рядом. Всегда.       Очень бережно, шаг за шагом, волосинка за волосинкой, Эрион распутывал то, что она тут сама себе натворила. Так внимательно и увлеченно, будто не существует ничего, кроме поставленной задачи.       Сцилла горько усмехнулась. Он с таким же рвением копал корни сетрелии, когда она ему поручила это задание. Работал, когда она торчала в его кресле с книжкой. Паял свои фигурки, наверное — все бы отдала, чтобы понаблюдать за ним в этот момент. Да все делал вот так. Сфокусировано, структурированно, с такой смешной моськой, будто действительно в этот момент существует только он и то, что нужно сделать.       Милый такой. Усердный. Спокойный, как прибой. В то время как Сцилла — хаотичное цунами.       Вроде одна вода, но какая же разная сила воздействия.       Все шпильки легли в аккуратный рядок на скамье. Скоро к ним присоединилась и лента. И ни одного резкого движения. Ни одного неосторожного смыка. Ни разу больно не стало.       Пока Сцилла смыкала сама, то и дело причиняла себе боль. А Эрион… очень деликатный. От этого еще сильнее плакать захотелось почему-то.       Эрион взялся теперь за расплетение непосредственно косы, и управился довольно скоро, несмотря на колтуны. Ласково провел по распущенным волосам, и губы его тронула нежная улыбка. Шар тепла в груди толкнул воздух наружу, и Сцилла чуть не всхлипнула, наблюдая за Эрионом.       Всего лишь волосы. Всего лишь… А он смотрит, как на сокровище.       Не говоря ни слова, Эрион открыл воду в кране, не в душе, настроил теплую и скрылся из поля зрения на мгновение. Вернулся с небольшой пластиковой миской и подставил ее под кран.       Сцилла наблюдала за ним теперь с легким недоумением.       Набрав чуть больше половины, он проверил температуру еще раз, завел над головой Сциллы, чуточку надавил назад, проводя пальцами от лба до макушки, и медленно начал лить воду.       Сцилла расплавилась еще сильнее. И плакать захотелось еще сильнее.       После того, как волосы стали совсем мокрыми, Эрион отложил миску и потянулся за шампунем. Вспенил в ладонях и нанес на пряди, бережно их перебирая. Промассировал кожу головы — аж глаза мимолетно закатились от удовольствия — перебрал пальцами по всей длине и так же осторожно начал смывать. Повторил трижды, пока волосы не заскрипели, и набросил на них полотенце поменьше, промакивая и заворачивая вокруг головы тюрбаном.       — Вот и разобрались, — опустил он ладони на плечи и ласково их растер, подбадривающе улыбнувшись через отражение.       — Спасибо, — еле слышно выдохнула Сцилла, накрыв его ладонь своей. — Дальше я сама.       Эрион кивнул и без лишних слов скрылся из поля зрения. Задвинул дверцу и отвернулся — Сцилла увидела, когда встала и включила воду. Как и то, что повязку он снова вернул на глаза.       Снова захотелось плакать.       Нельзя это все продолжать. Нельзя. Нужно отступить и дать Эриону жить его жизнь без этого всего. Без переживаний о ней. Без беспокойства. Без риска. Без потенциальной угрозы.       А потенциальные угрозы за Сциллой следуют по пятам, как оказалось.       Это был такой хороший день… пока не начался кошмар. И какая же Сцилла была беспечная… Носилась по рынку, липла к Эриону, таскала его за собой, поцеловала…       Боже, она его поцеловала!.. И это было так прекрасно!..       Лучшее, что с ней происходило… Губы мгновенно вспыхнули, по телу пронесся щекотный жар, эфемерные ощущения объятий Эриона и его кожи под пальцами потекли патокой по нервным окончаниям, пока Сцилла глотала слезы под струями воды, рассеянно обтираясь мыльной мочалкой.       Еще днем она неслась на всех парах осознаний вперед, а теперь… понимала, насколько это было глупо, эгоистично и безрассудно.       У Эриона и без того опасная жизнь. Он и без того может пострадать каждый раз, как выходит на поверхность. Незачем ему опасность еще и в виде переживаний за Сциллу.       Сцилла замерла, широко распахнув глаза. Удавилась тихим всхлипом. Каждый раз, как выходит на поверхность… У него ведь завтра выход на позицию!.. И вместо того, чтобы отдыхать и набираться сил, он торчит здесь со Сциллой… что тоже — потенциальная угроза, ведь уставший командир на сложной разведывательной миссии может пострадать вдвойне. Тем более — после такой выматывающей вылазки, нервотрепки и паралитика.       Нужно отправить его спать. Закончить это все. Остановить, притормозить. Сцилла сама все испортила — этим поцелуем, постоянными притирками, совместными приемами пищи, общением, смехом, шутками, флиртом, тренировками…       Владыка всемогущий, и о чем она только думала?!       Привязала к себе волка, сама к нему привязалась, а теперь… как ему дать понять, что ничего большего не будет? Чтобы при этом не обидеть, не заставить волноваться еще сильнее и не ранить?.. Да эта защитная конструкция оперативного реагирования на любой ее чих взводится в готовность оберегать, и давно уже… как там Тала говорила?.. в формате «двадцать лет в браке», а не «просто общаемся»…       Сцилла зажмурилась и уперлось лбом в холодный кафель. Надо просто… избежать… ясности. Как-то. Избежать.       «Опять сбегать собралась, как последняя трусиха», — едко прокомментировал внутренний голос, и Сцилла сцепила зубы от отвращения к самой себе.       Да, собралась. Потому что не знала, что еще делать. Главное — сейчас его отвадить. Чтобы спать пошел. А там… пока будет на миссии, придумает что-то получше.       Сцилла наспех домылась, умылась, высморкалась, подышала, еще раз подышала, и еще раз подышала, только тогда выключила воду. Натянула на лицо несуществующую в природе беззаботность, расслабила сведенные мышцы насильно, поулыбалась через силу, чтобы перекроить жаждущие поджаться трубочкой губы под нормальное выражение. Потянулась за сухим полотенцем и принялась вытираться.       — Ты можешь уде идти, — фыркнула она из душевой. — Я сейчас буду одеваться.       Эрион молча согласился и вышел.       Сцилла оторопело выглянула из кабинки. И все?.. Вот так просто оказалось его спровадить?..       Пока одевалась, снова чуть не расплакалась… Вещи как вещи — брюки-карго, футболка, белье. Но носки…       Владыка, Эрион выбрал самые теплые, самые нелепые и самые уютные из всех, что у Сциллы были. Махровые, розовые, в серую полоску, с цветами вдоль щиколоток.       Ну как можно быть таким внимательным?.. Такая мелочь, а скребет в груди из-за нее так, что дышать сложно.       Закончив одеваться и шмыгать носом, Сцилла вышла в палату и тем самым носом врезалась в широкую грудь.       — Селларис тебя дери!.. — пискнула перепуганно Сцилла, отшатнувшись. — Ты какого рожна еще тут? — возмутилась она, прижимая ладонь к груди — сердце так и выскакивало из нее. — Сказала же — можешь идти! — бросила она недовольно, усердно отводя глаза.       — Я пошел, — усмехнулся Эрион. — Сюда.       — Я имела в виду… — буркнула Сцилла, со всем усердием рассматривая тумбочку у стены, пока сушила полотенцем волосы, — совсем идти. Спать.       Эрион напрягся. И всматривался в нее с придирчивостью командира — этот сканирующий взгляд Сцилла ощущала всей собой.       — Что случилось? — слетел с интонации, звякнувшей стальной тревогой, весь теплый янтарь, будто струна натянулась от резкого удара.       — Ничего, — поспешила заверить Сцилла максимально ровным голосом. — Просто поздно уже, я закончила, тоже спать собираюсь, — защебетала она преувеличенно налегке. — Помощь уже не нужна. Можешь идти, — улыбнулась она, отворачиваясь к койке, и все усерднее терла волосы полотенцем.       Эрион не сдвигался с места. Ничего не говорил. На миг показалось — даже не дышал. Но нет, мерные вдохи и выдохи все же присутствовали в помещении — их Сцилла расслышала, когда перестала чересчур истерично сушиться. И пристально за ней наблюдал. Затылком чуялся его взгляд, наверняка — танталовый, и его аура плескалась вокруг не приливом, а беспокойным штормом. Пока слабым, но устойчивым. Селларис бы побрал Сциллино воображение, визуализирующее это как теплую переливчатую тьму с сизой окалиной — казалось, увидеть можно, как она вьется по всей палате настороженными завихрениями.       — Кстати, как Стелз? — бросила Сцилла через плечо, заправляя койку.       На кой ляд — непонятно, но остро необходимо было чем-то занять руки и имитировать некую бурную деятельность.       — В порядке, — ответил Эрион спокойно, но… Бляха, что-то в его тоне намекало: надурить его не получается. — Стабильный, угрозы жизни нет. Отдыхает, — продолжил говорить он ровно, чуть растягивая гласные, окрашивая их странным налетом… безучастной эмоциональности?.. Если можно так выразиться.       Словно он уже раскусил Сциллу до начала игры и поддерживает ее видимость только для того, чтобы посмотреть, на сколько ее хватит.       Или Сцилла слишком впечатлительная и надумала себе какой-то херни.       — Хорошо, — улыбнулась Сцилла, расправляя покрывало.       — Можно было не заправлять — постель все равно заберут в прачечную, — все той же странно-тягучей интонацией сказал Эрион. Как бы невзначай подметил.       — А, да?.. — все сильнее нервничая, постаралась выдать рассеянно Сцилла. — Привычка просто, — отмахнулась она.       — Ты не заправляешь постель и презираешь порядок как явление, — заметил резонно Эрион. Сцилла на миг стопорнулась. — А суетишься вот так, только когда нервничаешь, — еще тягучее протянул он, подходя ближе. Бляха, а ведь он прав. — Ты нервничаешь? — поинтересовался Эрион, вставая в поле зрения, но не слишком близко.       — Нет, — брякнула Сцилла. — Просто… одно дело — порядок в моей комнате, и другое — в больничной палате, — быстро выкрутилась она.       — Ладно, — пожал Эрион плечом.       А Сцилла принялась складывать полотенце.       — Мокрое запреет, — снова вставил ремарку Эрион, и, Сцилла готова поклясться, вздернул издевательски свою бровь дурацкую.       — Но не оставлять же после себя бардак, — фыркнула Сцилла раздраженнее, чем собиралась.       Эрион ничего не ответил. И продолжил наблюдать за мельтешением Сциллы.       — Ой, надо же вещи с пола убрать, я сейчас… — спохватилась она, вспомнив, чем еще себя задержать, и помчала к санитарной зоне. — Ты иди, я быстро…       На дверь легла ладонь Эриона, стоило коснуться ручки, и он навалился на нее, расслабив позу. Сцилла замерла, бегая взглядом по полу.       — Что произошло? — с нажимом спросил он, забрасывая носок правого берца наискось за левую щиколотку.       — Ничего, о чем ты говоришь? — отмахнулась Сцилла и предприняла еще одну бессмысленную попытку потянуть за ручку.       — Посмотри на меня, — попросил Эрион.       Сцилла закусила щеку с внутренней стороны и судорожно вздохнула. Нахальный, умный, внимательный волк!..       В его голосе, намеренно тихом и спокойном, вибрировала сталь напряжения и твердость гранита. В намеренно расслабленной позе — взвинченность. В намеренно небрежной руке на створках двери — намерение разобраться в происходящем.       Наивно было полагать, что удастся обвести его вокруг пальца. Его, не терпящего неопределенности. Человека, способного улавливать настроение по колебаниям воздуха. В состоянии ищейки поводов для беспокойства после отключки Сциллы.       Сцилла обреченно прикрыла веки, осознавая всю иронию ситуации и собственный идиотизм от трусости.       — Сцилла, — позвал Эрион одновременно настороженно и настойчиво, мягко и резко, и Сцилла встрепенулась, но не от интонации. А от того, что он по имени позвал. Не «Колючка». Сцилла. — Посмотри. На меня, — придавил он голосом. — Пожалуйста, — добавил обманчиво деликатно.       Сцилла мотнула головой — непроизвольно — и попыталась отвернуться. По подбородку скользнули шершавые пальцы, поймали и приподняли вверх. Пришлось пересечься с танталовой сталью воочию. И сглотнуть. Потому что и без того обеспокоенное красивое лицо стало еще более обеспокоенным.       — Ты плакала, — нахмурился Эрион, и дыхание его сбилось.       И он не спрашивал, очевидно. Констатировал.       Сцилла закусила щеку сильнее. Потому что плакать захотелось с новой силой.       — Мыло в глаз попало, — предприняла еще одну попытку отбрехаться она. Обреченную на провал попытку.       Эрион вдохнул поглубже, приподнял обе брови и прикрыл на миг веки, так и держа за подбородок — ласково, но настойчиво.       — Мыло, значит, — выдохнул он, распахнув глаза. Сцилла кивнула.       Не поверил. Конечно, нет. Но не предъявляет — и что делать теперь, непонятно. Сцилла собиралась оправдываться и защищаться, а он отнял у нее такую возможность.       Пока в сознании на бешеных скоростях крутились версии — одна дурнее другой — как выкрутиться, Эрион совсем едва склонился к Сцилле, чуть прищурившись. Внимательно наблюдал за ней, сокращая расстояние, и наблюдать ему явно было за чем, это понимала сама Сцилла: по мере приближения глаза ее распахивались все шире, но одновременно тянуло все сильнее, и она подавалась навстречу рывками, как машина на ручнике, тут же себя притормаживая. И, когда ужалила догадка, что Эрион собирается поцеловать — что вряд ли, но догадка мелькнула — Сцилла переполошилась, что не сможет его тогда оттолкнуть, потому что больше всего хотела именно этого. И она отшатнулась, мелко потряхиваясь — нежный захват пальцев на подбородке тут же разомкнулся, а глаза Эриона сузились до подозрительно подозревающих щелок.       — Только не говори, что, пока ты была в душе, соорудила альтернативную версию происходящего, уверовала и переехала в нее с чемоданами, — пробормотал он, не мигая.       — Я не понимаю, о чем ты, и я хочу спать! — выпалила Сцилла слишком взволнованно, и Эрион усмехнулся:       — Хорошо. Пойдем, проведу тебя.       Взял под локоть и уверенно повел по коридору. Сбил с толку слишком резкой переменой нарратива, настроения и поведения.       Это и весь допрос? Он действительно просто отведет ее спать?.. Сцилла недоуменно насупилась, понемногу расслабляясь, но чуть напряглась, когда они свернули не туда.       — Только заскочу к себе на секундочку, кое что взять надо, — очаровательно улыбнулся Эрион, скосив на Сциллу подозрительно хитрый взгляд.       — Оставайся у себя, я сама дойду… — попытала Сцилла счастья, но он отрезал:       — Проведу.       Сурово, звонко и безапелляционно.       Сцилла смирилась, сдув со лба прядь, и, когда они стопорнулись у двери Эриона, даже предприняла попытку бегства, но Эрион нагнал в два шага и снова перехватил под локоть.       — Далеко собралась? Сказал же, проведу, — оскалился он, и Сцилла сглотнула — не нашлась с ответом.       Зато нашлась с возмущением, когда направление снова сменилось с курса на ее спальню. Впрочем, вырвалось оно лишь посредством:       — Куда?..       — На нейтральную территорию, — невозмутимо ответил Эрион.       — Зачем? — совсем не поняла Сцилла.       — Пить, — поднял он бутылку виски и стаканы, которые, очевидно, прихватил из своей комнаты. — И разговаривать, — добавил с тонким флером ехидцы, и Сцилла едва не застонала в голос. — Будем выяснять, какое такое пагубное влияние на тебя произвел больничный душ.       Попалась. Как заяц — в силок. И не в самую хитроумную ловушку.       — Но сперва, — протянул Эрион, — нужно тебя накормить.       — Я не голодна! — выдала Сцилла, зацепившись за то, с чем может поспорить.       Эрион зыркнул на нее так недовольно, что воздух взглядом полоснул.       — Ты не ела весь день, — постановил он. — Как и я, между прочим, — приподнял он бровь, и Сцилла проскрипела зубами от недовольства.       Вот ведь!.. Играет нечестно, на ее же беспокойстве о нем!..       — Вот иди и поешь, — выцедила Сцилла. — А я пойду спать.       — Нет, ты не пойдешь спать, — возразил Эрион так, будто опровергает несостоятельную научную теорию. — Мы или вместе поедим, или вместе останемся голодными.       — Я не голодная! — фыркнула Сцилла.       — Как скажешь, — согласился он на диво быстро и охотно.       — Что?.. — Сцилла споткнулась о собственные ноги.       — Не голодная так не голодная, — усмехнулся Эрион.       Подхватил Сциллу, вернул в вертикальное положение и понесся дальше.       — И ты так просто, без уговоров… — еще больше ошалела Сцилла, на что Эрион перебил:       — Моя способность к убеждению сейчас пригодится в другом вопросе, не будем ее растрачивать на твое упрямство касательно еды, — невинно пропел он, снова сворачивая, и Сцилла прикусила язык.       Сама себе подножку сделала, получается. Могла бы оттянуть разговор… И подрастратить его дар убеждения!.. И не оставлять его голодным…       От последнего сердце защемило.       — Нет, давай поедим, — заныла Сцилла, повиснув на его предплечье. — Пожалуйста-а-а, — чуть ли не взахлеб заканючила, упираясь обеими пятками в пол.       Эрион довольно хмыкнул, и только теперь Сцилла поняла, что они вынырнули из секции коридоров прямо перед общей кухней.       — Ах ты!.. — прищурилась Сцилла, вцепившись в него ногтями. — Специально все просчитал!..       — Колючка попросила поесть — я привел ее поесть. Не понимаю, о чем ты, — мотнул он головой, завел внутрь, усадил Сциллу на барный стул, опустил на столешницу бутылку и скрылся в кладовой.       Сцилла притаилась, как лисица в кустах, припав к стойке. Дождалась, пока Эрион зашумит, соскочила на пол и дала деру на выход.       Да, глупо и по-детски. Но это шанс сбежать от разговора, и Сцилла его не упустит!..       Дверь захлопнулась перед самым носом, и Сцилла чуть в нее не врезалась. Обернулась на Эриона, уже подошедшего к столу и накрывающего его с самым безмятежным видом, и он обронил:       — Ты за приборами? Они в другой стороне, — указал он себе за плечо.       Сцилла фыркнула, пристыженная, и поплелась за вилками.       Сама себя подставляет раз за разом!..       «Потому что прекрати бегать, дура, и мотать нервы себе и ему!» — прошипел внутренний голос, и Сцилла сглотнула, густо краснея.       Вернулась, плюхнулась на стул и плюхнула приборами по столешнице.       — Колючка, — обронил Эрион, нарезая хлеб. — Если ты всерьез вознамерилась сбежать от командира полевой разведки в условиях замкнутого пространства, — усмехнулся он почти ласково, — то хотя бы делай это менее предсказуемо, — зыркнул он на нее с явным азартом, прорезающим все еще устойчивый тантал беспокойства.       Сцилла скрестила предплечья на груди, сползла по спинке и напыжилась, как воробей. Не стала ничего отвечать. Потому что любой ответ — позорный.       Эрион разложил по двум тарелкам мясной пирог, картофельный салат и оливки. Придвинул одну к Сцилле, сел напротив и уперся локтями в столешницу, очень показательно склонив голову набок.       Мол, начинай есть, я после тебя.       Сцилла фыркнула, полыхая недовольством, стыдом и раздражением, но придвинула к себе порцию. И так же показательно начала заталкиваться едой, не сводя с него глаз. Только тогда он тоже начал есть.       Хитрый засранец. Откладывал вилку каждый раз, как это делала Сцилла — чтобы он нормально поел, пришлось прикончить всю порцию. И Сцилла осознала две вещи: теперь кормежка его коршунья перестанет быть таковой — он нашел рычаг давления, ведь знает, что Сцилла о нем беспокоится.       И он ни за что не поверит, что она к нему ни с того ни с сего охладела и больше не хочет его рядом, потому что в очередной раз подтвердил опытным путем: Сцилла о нем беспокоится.       Полный провал по всем фронтам касательно плана деликатного отталкивания. Надо экстренно придумать что-то другое.       Но ничего не придумывалось.       Убрав со стола, Эрион деликатно сгреб Сциллу, бутылку и стаканы. И подтолкнул к выходу.       — Теперь куда? — буркнула Сцилла, не очень охотно, но топая рядом — ладонь Эрона на талии намекала, что никуда от себя он ее не отпустит. — Можно было и здесь…       — Сюда могут в любой момент ввалиться голодные бойцы, — отрикошетил Эрион.       И уверенно пересекал поворот за поворотом, пока они не оказались на пороге прогулочной комнаты.       Сцилла обреченно вздохнула. Поплелась за Эрионом к дальнему диванчику под панорамными окнами, за которыми мелькали силуэты разноцветных рыб, больших и малых. Засмотрелась на парящего в толще воды ската и сглотнула — вспомнилось, как хотелось быть похожей на него, хозяина бездны, знающего, когда скользить в потоке, а когда — обороняться.       Кажется, сейчас стоило бы скользить. Эрион — не угроза. Но Сцилла — угроза ему. Потому хотелось обороняться. Не от Эриона. А ради него.       «Идиотские умозаключения», — фыркнул внутренний голос, и Сцилла раздраженно повела плечом.       Эта часть ее почему-то все чаще напоминала Иолая с его манерой унижать между делом во благо.       — Колю-ючка, — позвал Эрион нараспев, протянув гласную так, как делает только он, и толпы мурашек обрушились по всему телу, будто их за шиворот из ведра вывернули.       Невозможно оставаться равнодушной, когда он так говорит. И когда он… просто — он.       Владыка всемогущий, дай сил…       Сцилла обернулась и уставилась на Эриона, расслабленно восседающего не диване. Предплечье — вдоль спинки, нога подогнута, вторая вытянута по полу, в свободной ладони — стакан с виски. Смотрит настороженно, но тягуче-медово — многослойная металлургия взгляда будто еще не определилась, какой оттенок приобрести, потому там плескались и сталь, и тантал, и вольфрам, и серебро, и ртуть, и небесный перламутр. Бровь, как и уголок губы, едва заметно приподняты, и лицо от того подернулось налетом той самой легкой снисходительности, но заинтересованной — это читалось даже вопреки приглушенному свету и блуждающим по стенам, полу и всему Эриону бликам от воды за окнами.       Непередаваемо. Прекрасное. Зрелище. Какой же он… какой же, нахрен, красивый. Невыносимо просто. Красивый и притягательный. Аура-тьма манила, обволакивала тяжеловесным присутствием. Обнимала, как накинутое на плечи одеяло. Нечеловеческий какой-то магнетизм исходил от него литеральными волнами — как обычно, впрочем, но и как-то… иначе. Током всю прошибало, стоило столкнуться с этими вибрациями, направленными одновременно во все стороны, но в то же время точечно — на Сциллу. И на которые она падкая, как пчелы — на лавандовый мед, которым, к слову, подергивался сплав металлов глаз, как клинок, обмакнутый в банку.       — Присаживайся, — похлопал Эрион по дивану рядом с собой, и Сцилла вдохнула поглубже, прежде чем подойти.       Самоконтроль уже трещал. С таким титанически-слезливым трудом возведенное убеждение о необходимости дистанцирования блекло и таяло, как несостоятельная херня. И желание плюхнуться в объятия волка подтачивало его еще сильнее.       Но нужно волка уберечь. Сцилла отвела взгляд в пол и села рядом — недостаточно далеко, чтобы вызвать вопросы, но и недостаточно близко, чтобы интенсивно плавиться.       Ха, наивно. Сцилла плавилась под его взглядом даже с расстояния в милю, а вот так, сидя на одном диване… До обращения в медузу оставалось всего ничего, и это способно поставить под удар всю ее силу воли и убежденность в правильности своих действий.       Эрион потянулся за вторым стаканом, наполненным наполовину, и протянул его Сцилле без единого слова. Только взглядом обволакивал пристальным, будто считывающим каждое подрагивание ресниц и трепетание ноздрей.       Сцилла приняла. Принюхалась — пахло приятно. Она виски еще не пробовала, только пиво. Любопытно, какой на вкус…       — Не торопись, виски слегка обжигает, — предупредительно уточнил Эрион, внимательно наблюдая за Сциллой.       Она кивнула, уверенно отпила и поморщилась — гортань продрало от жара, выступили слезы, и дыхание перехватило.       — Это по-твоему «слегка обжигает»? — просипела Сцилла, когда немного отдышалась.       Эрион мягко усмехнулся и склонил голову набок.       — В первый раз всегда так, — обронил он и отпил со своего стакана.       Красиво так отпил, большим глотком, перекатив жидкость на языке. Сперва — чуть раздулись щеки, затем — пришел в движение кадык, и последовал выдох. Не достаточный, чтобы окрестить его громким, но достаточный, чтобы его заметить.       Эрион бросил задумчивый взгляд в стакан, прокручивая его в пальцах так, что янтарь лип к стенкам и вязко стекал по ним, и пришло на ум слово «жгучий».       Не виски. Эрион.       Сцилла внутренне усмехнулась. Если бы Эрион только знал, что происходит в ее черепушке… Хорошо, что нет. Эрион мотнул головой и скосил на нее несколько озадаченный, кажется, взгляд.       Что-то есть общее у них: Сцилла всегда сравнивала голос Эриона с янтарем, кожу — с легкой бронзой, всего его — с солнцем в оплетке теплой переливчатой тьмы. Тягучим, летним, монументальным. Нечто похожее плескалось и в стакане. Сцилла шмыгнула носом и сделала еще глоток, чтобы распробовать. И нотки меда, древесины и дыма, расцветшие на рецепторах вслед за огнем, только утвердили странное сравнение.       В первый раз всегда так…       — Жгуче? — выдохнула Сцилла заевшую мысль, проморгавшись, в ответ на слова Эриона.       И слегка зарделась.       — Странно, — поправил Эрион, подняв глубокие, как бездна, глаза, похожие сейчас на зеркальную амальгаму. — Но бывает и жгуче… — добавил тише с нечитаемой интонацией. И показалось, что говорит он совсем не о виски. Как и Сцилла. — Сейчас этот жар осядет теплым клубочком в глубине грудины, а затем разольется по конечностям, — усмехнулся он.       «Это и без виски каждый хренов раз происходит, когда ты рядом», — подумала Сцилла и закусила губу.       Прислушалась к себе, уставившись в столешницу, и с удивлением обнаружила, что дышать стало легче, и за окатившим жаром действительно наползало ленивое расслабление.       Ощутив на себе тягучее внимание, вздернула подбородок и подметила заволакивающийся ртутью взгляд, прикованный к ее губе.       Сцилла спешно облизнула место укуса — Эрион втянул воздух громче — и потянулась к стакану, за еще одним глотком. Если после первого стало так легко, дальше должно быть еще лучше.       Сцилла знала этот взгляд. Эрион часто так смотрел. И догадывалась, что именно означает эта буйная ртуть… Но понятия не имела, в ответ на что именно и почему она затапливает стальные радужки.       Это часто происходит.       Интересно, меняется ли взгляд самой Сциллы так же, когда она плавится от Эриона и коротких замыканий, которые провоцирует его присутствие…       Наверное, да. Эрион всегда замечает и хитро скалится в такие моменты. Довольный нахальный волк… которому нужно дать свободу, снять с привязи и отпустить. Для его же безопасности.       Эрион так внимательно за Сциллой следил, что аж брови свел к переносице. Подался чуть ближе, склонив голову набок, и пропитывал вниманием, как губку — водой. На лице его, бессовестно красивом, проступила тень едва приметной… обескураженности?..       Наверное, так. Сложно его читать. До сих пор порой не понять, что именно выражает эта божественная физиономия.       Сцилла усмехнулась своим размышлениям, глядя на Эриона. И повторила его жест с прокручиванием стакана в пальцах.       Так забавно. Липкие следы тянулись по стеклу — и не густые, и не жидкие, но насыщенные и медлительные. И распространяли терпкий аромат по всему помещению. Он мешался с Эрионовым и вдарял в голову посильнее разливающегося по венам алкоголя. И жгучесть…       Жгучесть чувств, давно в вены впаянная, преобладала над алкоголем тоже. Эрион — куда более пьянящий, чем виски. Но в комплекте…       Сцилла вдохнула поглубже и прикрыла на миг веки, откидываясь на спинку дивана. Хотелось по нему растечься. Хотелось ощущать не только взгляд Эриона. Хотелось…       Так много хотелось сказать. Но так важно его уберечь. Его сохранность — выше Сциллиных желаний и эмоций. Потому Сцилла не скажет. Ничего из того, что способно его пошатнуть. Или дать надежду. Или…       — Ты говоришь гораздо больше, чем тебе кажется, даже когда молчишь, — вдруг завибрировала тишина чуть хриплым голосом Эриона, и Сцилла встрепенулась. — Колючка… — замялся он, склоняясь к ней — обивка дивана тихо захрустела под его весом. — Я не уверен, но… кажется, ты не закрыла ментальный канал.       Глаза резко распахнулись еще шире, и Сцилла вытаращилась в никуда, задохнувшись от приливной паники.       Бляха, что она там ляпнула? О чем думала? Он все это слышал?! Владыка всемогущий!..       — Ничего страшного ты не ляпнула, — поспешил успокоить Эрион. — И услышал я немного — обрывки… — сглотнул он, — только обрывки мыслей. Но, пожалуй, канал лучше закрыть.       — Т-ты почему сразу не сказал?.. — вспыхнула Сцилла окончательно и метнулась вперед так рьяно, что чуть не расплескала на себя виски.       — Я сразу и сказал, — опустил на миг взгляд Эрион, дернув уголком губы. — Почти.       — Эрион!.. — зыркнула на него Сцилла, по ощущениям красная, как рак вареный.       — Я серьезно, — подавил улыбку он и бережно обхватил ладонь. Сцилла мигом сдулась. — Пару минут я просто не понимал, что происходит — это не похоже на обычный ментальный контакт, какой бывает, когда канал для всех открывает Иолай, — принялся успокаивающе пояснять он. — Необычные и ощущения, и сигналы полились. Я сообразил, что это поток твоего сознания, только когда ты откинулась на спинку дивана, — чуть прищурился он, и Сцилла застонала, накрыв лицо — вернее, хлопнув себя по лбу. — Тише, не волнуйся, — подсел ближе Эрион.       «Да как же не волноваться, когда ты так близко… — мелькнуло в голове против воли. Эрион тихо хмыкнул. Сцилла застонала еще громче. — Заткнись, Сцилла!.. Просто заткнись!..»       — Колю-ючка, — протянул нараспев Эрион, скользнув пальцами по щеке. Юркнул под волосы, пригладив подушечкой большого скулу, и зафиксировал на месте. — Ты такая милая, когда нервничаешь, — понизил он тон, и еще большими мурашками прошибло.       — Ты не помогаешь, — глянула на него Сцилла со смесью раздражения, волнения и паники. — Еще больше смущаешь, — сузила она глаза, экстренно силясь перекрыть мыслительную деятельность, до только ничего не получалось.       — А это разве плохо? — приподнял Эрион свою дурацкую бровь, и Сцилла закусила щеку с внутренней стороны, чтобы не замычать от этого прекрасного выражения, общей силы воздействия Эриона на организм и осознания, что вот прямо сейчас все, что несется в ее голове, транслируется и ему.       На этой мысли Эрион довольно оскалился.       — Сейчас помогу, прекрати мельтешить, — с бархатистой хрипотцой обронил он. — Испугалась так, будто я этого всего раньше не знал, — хмыкнул нахально, и Сцилла сползла еще ниже, накрывая лицо обеими уже ладонями, одну из которых перехватил Эрион, скользнул выше, к запястью, и начал отсчитывать пульс. — Закрой глаза и сделай глубокий вдох. Нужно выровнять сердцебиение, — проворковал он, поглаживая щеку, и Сцилла растеклась вопреки нервозной неловкости.       «Легко сказать… — заметалась непроизвольная мысль внутри черепушки. — В твоем присутствии оно всегда колотится, как оголтелое, а когда ты еще и так голос понижаешь… Твою мать, Сцилла!..» — простонала она и прикусила язык, будто это могло остановить поток слов.       — Дыши-и, Колю-ючка, — нараспев произнес Эрион. И он явно наслаждался происходящим, наглый волчара!.. — Я не происходящим наслаждаюсь, — тут же отозвался он, — а тобой, — завибрировал янтарный тон еще большим бархатом, и короткое «м-м-м» все же вырвалось с рваным выдохом. — Если хочешь приглушить ментальный фон, говори что-то вслух. Хоть положения устава декламируй, — предложил он с толикой ехидцы, обдавая своим теплом, как волнами, и от каждой мелко коротило.       Сцилла глубоко вдохнула и поплавилась еще сильнее от концентрации его запаха в воздухе.       — Устав декламировать — это к тебе, я его в глаза не видела, — пролепетала Сцилла, обращаясь медузой все интенсивнее и теряясь в переливах ртутного серебра.       — Считай овечек, решай примеры, вспоминай стишки, что угодно, — предложил альтернативу Эрион. — Но дыши. Давай, милая, — улыбнулся он настолько коварно, что коленки задрожали, а ведь Сцилла сидела.       Краской стыда затапливало наравне с щекотным жаром, и Сцилла уже не могла разобраться, чего в ней больше — зато могла стекать по дивану, хлопая ресницами, хватая ртом воздух и — бляха, только сейчас заметила — льнуть к шершавой горячей ладони щекой.       — Этот волк тебя не съест, — шепнул Эрион, чуть прищурившись. — Точно не сейчас и не так буквально, — стало еще хитрее его красивое лицо, и шар тепла ухнул в низ живота не постепенным накатом, а свинцовой гирей. В жар бросило, дыхание сбилось. Хрен знает, о каком поедании он говорил… но интонация просто убийственная. — Не переживай ты так. Продолжай, вдох-выдох, — еще коварнее протянул он.       Владыка всемогущий, как это вынести…       — Абсолютно очевидно, что у меня не получается, — обронила Сцилла и вцепилась в запястье Эриона. Чтобы руки не убирал. Чтобы не упасть. Чтобы не терять ориентацию в пространстве. «Так прият…» — Но почему ты слышишь?.. — перебила она собственную мысль. — Я думала, этот канал только для Иолая… — попыталась вывернуть на рельсы более-менее отвлеченного разговора.       — Честно — понятия не имею, — хмыкнул Эрион. — Обычно, когда Иолай открывает общий ментальный канал, его слышат все, кто с ним связан, — произнес Эрион и приласкал щеку. — Он может слышать своих связующих, а они — друг друга. Это работает во все стороны. Но сейчас… происходит явно что-то другое, — потемнел его взгляд.       — Откуда ты знаешь, что это что-то… другое?.. — еле слышно промямлила Сцилла, не в силах не то, что оборвать зрительный контакт — даже моргнуть.       — Если бы это был Иолай, мы слышали бы и его, и белый шум общего фона остальных, кто поблизости.       — Ни разу такого не замечала, — нахмурилась Сцилла.       — Потому что Иолай ни разу тебя не запускал в общее поле, — приподнял уголок губы Эрион. — Вы общаетесь изолированно, потому что ты еще не освоила ментальную проводимость. Потому я вдвойне не понимаю, что происходит сейчас, — обронил он.       — Но тебе явно нравится, — буркнула Сцилла, и Эрион расплылся в чудовищно обезоруживающей улыбке.       — О да, Колюченька, — протянул он. — Мне очень нравится тебя… понимать, — подался он ближе, разглядывая сблизи с нотками… восторга?..       Сцилла сглотнула.       — Можно подумать, обычно не понимаешь, — фыркнула она.       — Обычно для этого надо прилагать огромные усилия, — повел он плечом, поглаживая щеку. — А сейчас…       Эрион сократил расстояние рывком — прошибло мелкой дрожью. Провел носом по щеке — и Сцилла издала какой-то жалобный писклявый звук. Едва коснулся губами виска — и Сцилла обмякла, потряхиваясь изнутри. Эрион очень тихо и очень довольно рассмеялся, и от этих прекрасных звуков пробрало до самого нутра. Сцилла хватанула воздуха, как обезвоженная рыба, и прикрыла на миг веки.       Как же… бляха, приятно, когда он так близко… касается… боже…       — Прости, Колючка, не удержался, — чуть отстранился он, самую малость. И обволакивал кипящим серебром. — Это так заманчиво — заглянуть между строк без дешифратора, — мельком облизнулся он.       И, сволочь нахальная, полыхал просто восхищением пополам с чем-то, напоминающим торжество. Темное, тягучее и соблазнительное.       — Так нечестно, — выдохнула хрипко Сцилла, изо всех скудных сил удерживая себя в более-менее связной куче. — Ты меня слышишь, а я тебя — нет…       — А ты хочешь?.. — грациозно прогнулся Эрион так, что оказался ниже уровня Сциллиного лица, и она неуверенно кивнула. — Мы собирались закрывать твой канал, а не налаживать контакт, разве нет? — поинтересовался он игриво.       — Абсолютно точно да, — постаралась придать твердости ломкому голосу Сцилла. — Но сперва было бы справедливо сравнять счет, — вздернула подбородок, и Эрион усмехнулся.       Очень лукаво и притягательно. Глядя при этом исподлобья. Ничего не сказал. Но что-то… сделал.       Сцилла резко вдохнула, округлив глаза, когда обдало сухим теплом, как порывом знойного ветра. Тягучая тьма, поблескивающая сизой окалиной, что вилась вокруг и ласкала снаружи, будто хлынула куда-то вглубь, и этот мягкий толчок ощутился так, будто что-то уткнулось в центр грудины, приластилось, завихрилось, как волк у дверей, и зверек за ребрами откликнулся, эту самую дверь распахивая навстречу.       Легкие свело сладким спазмом: казалось, что где-то глубоко-глубоко внутри натянулась блестящая нить — прочная, как сталь, мягкая, как шелк, призрачная, как свет, и в нее вплелись потоки ауры Эриона, закаляя и напитывая эфемерную пустоту присутствием. И вместе с тем голова наполнялась янтарем, дребезжащим бархатной хрипотцой.       Сперва — неясно, расплывчато. Только гул голоса, такого любимого и узнаваемого до каждого обертона среди миллионов полутонов других голосов. Успокаивающий, волнующий, резонирующий щекоткой в груди гул. Но скоро он начал обретать очертания, будто слова выныривали из ртутного моря на поверхность, преодолевая вязкое сопротивление с хищной ленцой.       «Колючка… в порядке?.. рядом… как же вкусно ты… пахнешь… беспокойство… живая… милая, не надумывай лишнего… не голодная?.. не замерзла?.. руки снова холодные… июль мой… красивая… сердце, как барабан, ну что ты… я с тобой… здесь… посмотри… посмотри… посмотри на меня…«       Последнее сформировалось очень отчетливо и, расходясь эхом, как кольцами по ртутной воде, отделилось от остального мельтещащего фона в полноценную фразу.       «Посмотри на меня», — повторилось прямым посылом, и Сцилла, дрожащая от переизбытка ощущений, распахнула влажные ресницы.       И мигом утонула в многослойной металлургии темного, дрожащего взгляда.       Эрион — рядом. Очень близко. Опаляет горячим дыханием лицо, которое нежно поглаживает подушечками пальцев. Вторая ладонь отставила свой стакан на пол, вынула из рук Сциллы ее и плавно сместилась на талию, оттуда — на поясницу, и мягко, но настойчиво потянула на себя.       Сцилла не заметила, как ее собственные легли на широкую, часто вздымающуюся грудь.       «Ты интересовалась, меняется ли твой взгляд, — зазвучал Эрион внутри — в голове, в груди, по всему телу будто. — Я называю это молоком. Или туманом. Лазурь мутнеет, становится глубже, мягче, тягучее. Как вот сейчас, — провел он еле ощутимо выше по скуле. — И да, я это замечаю. Всегда, — дернулся вверх уголок его губы. — Как и много чего другого, Колючка. Я все вижу».       Сцилла завороженно не то, что слушала — впитывала его голос и слова, в которые он облачался, не мигая и не дыша. Собственные мысли как помелом вымело, остался только… отклик. Резонанс. Эрион.       «Вижу, как ты краснеешь. Как тянешься ко мне. Как дразнишь меня, расслабляешься рядом, таешь под моим взглядом. Ты назвала его ртутью…»       Сцилла перебила зачем-то:       «Не всегда ртуть. Только… как сейчас», — сглотнула она, чувствуя притяжение, словно в зону действия магнита попала.       «Кажется, мелькали еще сталь и серебро, — нахально усмехнулся он, и Сцилла согласно кивнула. — И много таких сравнений ты придумала?..» — приподнял он бровь, и Сцилла с шумным выдохом еще больше разжижилась.       Какой же… Владыка всемогущий, нельзя быть таким…       «Много, — кивнула она, как придуренная. — На каждое настроение — свое агрегатное состояние…»       «Какое богатое воображение у внимательной Колючки, — тело хмыкнул Эрион. — За каждое не скажу, но, очевидно, ртуть проявляется, когда меня плавит от тебя. Ведь ответ на твой незаданный вопрос — почему я так реагирую на закушенную губу — потому что до одури хочу тебя поцеловать в такие моменты, — расползлись по венам эти слова вместе з заложенным в них смыслом. — Как вот сейчас, — стекла ртуть на губы Сциллы, и только теперь она заметила, что закусила нижнюю. И тут же высвободила ее из ловушки зубов. — Я пока не получил полномочий для движения вперед, но сегодня меня поцеловала ты, — вернул он внимание к глазам, придвинувшись еще чуть ближе. Сцилла взвелась вся в напряжении, чтобы не броситься в его объятия. — Очень говоряще поцеловала, Колючка. А потом — рискнула жизнью, чтобы закрыть меня от опасности, — понизил он интонацию, блуждающую по всему нутру дребезжащим эхом. И взгляд сгустился, стал темнее, но поблескивал бликами потревоженного серебра. — Это я имел в виду, когда озвучил, что ты говоришь гораздо больше, чем тебе кажется, даже когда молчишь. И я это вижу, Колючка. Но не всегда могу тебя понять, — сузил он глаза, ненавязчиво захомутывая в более тесное кольцо рук. — Потому объясни мне сейчас, пожалуйста, — показательно-спокойно выдохнул он, — как совокупность всего, что я наблюдал, в целом, и события этого дня — в частности, привели тебя к выводу о том, что меня нужно отпустить?..» — склонился еще ниже Эрион.       Сцилла оцепенела от этого прямого вопроса и скомкала в пальцах ткань Эрионовой футболки. Натужно сглотнула, хлопая ресницами, и подобралась вся, непроизвольно подтянув ногу к себе, затащив ее на сидение дивана.       — Эрион… — выдохнула она вслух, отведя глаза, но Эрион обхватил ее колено — мягко, но настойчиво — не позволяя свернуться в клубок, и прильнул своим лбом к ее.       «Меня не надо отпускать, Колючка. Я никуда не собираюсь, — зазвучал он внутри густым янтарем. Сцилла обмякла, прикрыв веки. Противоречия взгрызлись в ребра изнутри, и воображаемая нить, пропитанная присутствием Эриона, заныла. — И пришел к диаметрально противоположным выводам за сегодня, — погладил он от колена выше, по бедру. Невесомо, но так волнительно — кожа под брюками-карго мигом обратилась гусиной. — И хочу понять, как при движении в одном направлении мы оказались на разных полюсах», — распахнул он глаза и всмотрелся с титаническим весом.       И где-то на фоне, в мареве ртутного плеска, мелькало обрывочное, бессвязное: «Милая, милая, милая… не беги, не закрывайся, поговори со мной… дрожишь, волнуешься… будь со мной… посмотри на меня, не прячь глаза, прошу… будь здесь… держишь меня, держи… держись… что произошло?.. что случилось в том клятом душе, почему?.. откуда это взялось в твоей светлой голове?.. Колючка, давай разберемся вместе… не прячься, я же вижу все… я здесь…»       От близости, от запаха, от горячего дыхания, гулкого сердцебиения, ауры, жара, нити, потока сознания — всего, исходящего от Эриона, кружилась голова, отступала убежденность, проступало желание притянуть к себе и повторить то, что сделала днем в переулке… И так много становилось, так полно, так правильно с его пальцами на щеке, ладонью на колене, с ним внутри головы и нутра, лоб ко лбу, нос к носу, мысль к мысли, что от вопроса, честного и закономерного, воротило и коротило.       Не хотелось отвечать на него. Не хотелось, чтобы он вообще возникал. Не хотелось, чтобы были причины для его возникновения. Но они были, и от них, пусть и кажущихся неправильными в моменте, никак не удавалось отмахнуться.       — Назови эти причины, — еле слышно шепнул Эрион, ласково бодаясь. — Ты же сама думаешь о том, что они неправильные…       — Так только кажется, — вытолкала Сцилла сквозь ком в горле. И крепче вцепилась в Эриона. В его запястье и шею, к которой проскользила с груди.       — Расскажи мне, Колючка, — попросил Эрион, поглаживая бедро. — Уверен, я найду аргументы против твоей странной убежденности.       Ну конечно. Разумеется. Сцилла горько хмыкнула. Вот поэтому она и не собиралась ничего говорить… Потому что он найдет, как ее разубедить. Но это слишком важно. Для него же. Для его безопасности. Для…       — Помоги закрыть ментальный канал, — выпалила Сцилла, пока Эрион не услышал слишком много.       Эрион мелко вздрогнул, будто под дых получил. Сцилла сжалась от этого ощущения и крепко зажмурилась, держась за него крепче.       Она не хотела его ранить. Не хотела…       «Задержи дыхание, — скомандовал Эрион мысленно. После того, как медленно отпрянул и тяжело вздохнул. — Какая у тебя визуализация канала?» — спросил ровно.       Сцилла поежилась от перемены интонации и настроения. Сама виновата. Чего еще хотела?..       Эрион замер, но не отстранился. И перестал источать столько ласкающей тьмы, словно приструнил ее поток в ответ на словесную оплеуху. А на фоне все еще мелькали силуэты его мыслей. Нежных, горьких и чутких одновременно просьб, наполненных искренним беспокойством. Но они звучали все тише и дальше, словно между основным процессом ментальной коммуникации и глубинным слоем его сознания вырастал гранитный массив, отсекающий лишнее.       «Вентиль, — ответила, наконец, Сцилла, стараясь не разреветься. — Как в комнате с люком», — уточнила и изо всех сил постаралась представить. Но ничего не выходило.       «Он прямо здесь, нужно просто смотреть, — смягчил чуть тон до успокаивающего Эрион. — Иди за моим голосом. Шаг, другой. Стемнело, правда? — спросил, и Сцилла судорожно кивнула. — А теперь вдоль потолка зажигаются светильники. Иди дальше, свет тебя сопровождает. Он горит до самой лестницы. Видишь ее? — Вновь кивок. Картинка действительно восставала куда охотнее, воспроизводимая Эрионом. — Взгляни наверх — дверь открыта. Тебе нужно подняться по ступенькам и просто ее захлопнуть. Давай, не спеша, потихоньку. Одна, вторая, третья… И вот ты уже у вентиля. Тяни на себя».       Сцилла захлопнула воображаемую дверь и провернула вентиль. Голос Эриона тут же заглох и исчез из сознания.       И так… тихо стало. Одиноко. Тоскливо. Пусто. Нить, пропитанная им, из натянутой сделалась просевшей, тусклой. По ней аура хлынула обратно, прочь от Сциллы, к владельцу. И засаднило в центре грудины, словно что-то важное вынули оттуда.              Конечно. Ведь оттуда вынули присутствие Эриона. Даже хуже — Сцилла сама его вынула. Вытолкала, скорее.       «Дура», — коротко прокомментировал внутренний голос.       Сцилла разжала пальцы, впившиеся в кожу Эриона, глядя в никуда. Нехотя отняла руки и плюхнулась на спинку дивана, выныривая из кокона тепла, пахнущего Эрионом, насовсем. Спешно потянулась за отставленным на пол стаканом и опрокинула залпом, после чего зажала рот и нос тыльной стороной ладони — обожгло.       Улавливала боковым зрением, что допил остатки своего виски и Эрион. Напряженный и помрачневший, он потянулся за бутылкой, налил еще себе, а затем — и Сцилле. Она принялась цедить мелкими глотками, избегая прямого зрительного контакта.       Воцарилась вакуумная, неуютная тишина, пропитанная недосказанностью. Сцилла глохла в ней от набата собственного пульса и давления на уши от сдерживаемых эмоций, грозящих взорваться или плачем, или криком, или истерикой.       — Кто я тебе? — нарушил молчание Эрион так резко и неожиданно, что Сцилла вздрогнула и уставилась на него, ошалевшая.       Эрион медленно перевел взгляд на нее. Почти стальной. Почти. Но подернутый жидким серебром с примесями тантала.       — Что?.. — выдохнула она, глупо моргая.       — Кто я тебе? — склонил он голову набок, приподняв бровь.       Сцилла понятия не имела, что на это отвечать. Не командир, не тренер, не сосед. Точно — близкий и нужный, но… кто?..       «Эрион — любовь», — ехидно вклинился внутренний голос.       Но этого Сцилла сказать не могла. Потому выбрала более или менее… обтекаемую формулировку.       — Д-друг?.. — неуверенно протянула она, спрятавшись за стаканом. — Вроде как… — добавила тише и отпила, булькая в виски ругательства на саму себя.       Эрион задрал бровь так высоко, и склонился так низко, что скептицизм на его лице можно, пожалуй, заметить даже из космоса.       — Друг? — с очень издевательской интонацией переспросил он, и Сцилла сползла по дивану еще ниже.       — Вроде как, — фыркнула она уточнение, чуть не обплевав тем виски и себя, и диван.       — Вроде-как-друг, м-г-м, — протянул Эрион насмешливо, покачав головой. — Интересное определение.       — Что ты хочешь от меня услышать? — не выдержала Сцилла накала скепсиса, плещущегося прямо в воздухе.       Да, хрень ляпнула. Но назад уже не заберешь. И непонятно, каким другим определением можно охарактеризовать то, кем является Эрион, не говоря правды.       «Ду-ура», — пропел внутренний голос, и захотелось закатить глаза.       — Хочу разобраться, что происходит, — хмыкнул Эрион мрачно. — С тобой. Между нами. В твоей голове. Происходит ли, и если да — что именно, — разложил он практически по пунктам, и Сцилла ощутила прилив краски к щекам.       — Может, в другой раз?.. — протянула она на пробу. — Уже поздно, мы устали, тебе завтра на миссию, отдохнуть надо… — принялась тараторить она, но все тараторство разбилась об очень твердый взгляд очень красноречиво молчащего Эриона. — Нет?.. — сморщила Сцилла нос. Эрион отрицательно мотнул головой. — Ну ладно… — сдалась она, но только частично.       — Раз уж я тебе вроде-как-друг, — уперся Эрион локтями в колени, пытливо глядя на Сциллу и намеренно используя эту дурацкую кривую формулировку, — то зачем меня отпускать? — приподнял он уголок губы. — Дружба — штука вроде не опасная, — прищурился он. — Друзей не отталкивают без причины. У тебя есть причина? — спросил он жестче. — Я тебя обидел?       — Нет, — спешно отозвалась Сцилла. интенсивно замотав головой.       — Тогда зачем? — полоснул Эрион уточнением.       — Ну… — запнулась Сцилла, силясь по-быстрому состряпать состоятельную версию, но нихрена не получалось. Еще и плыть пространство слегка начало.       — Хорошо, зайдем с другой стороны, — пряча усмешку, заговорил Эрион после полуминутного Сциллиного ступора. — Хочу прояснить пару моментов. Ты не отрицаешь, что собралась меня… отпускать? — спросил он. Сцилла насторожилась. Но мотнула головой. — Ради моей безопасности, — уточнил Эрион. Сцилла, пожевав губу изнутри, недовольно кивнула. Смысл упираться, если он это уже услышал? — И принято это решение было в душе, — ткнул Эрион в точку, и Сцилла поежилась. — Колючка, ты до душа и после — две разные ипостаси, и если ты считаешь, что твои попытки меня спровадить и деликатно оттолкнуть возымели хоть малейший успех, то у меня для тебя плохие новости, — хмыкнул с толикой снисходительности Эрион, и Сцилла закатила глаза, отпивая из стакана. И по итогу кивнула. — И плакала ты из-за этого, — вбросил Эрион без нажима, мимоходом, и таким же мимоходом Сцилла кивнула, вытряхивая из стакана остатки виски. И чуть не поперхнулась им, вытаращившись на Эриона — это откуда сейчас вылезло и почему так ненавязчиво было спрошено?! Попалась, вот ведь… — Следовательно, — подобрался он, подаваясь вперед, — это решение тебе не нравится.       — Эрион… — попыталась перебить его заплетающимся почему-то слегка языком Сцилла, но он не позволил.       — Нет-нет, погоди, мы все еще проясняем ситуацию, — возразил Эрион. — Я просто сверяю свои наблюдения с твоей версией происходящего. Итак, на твое решение повлияли итоги сегодняшнего дня? — возобновил он мягкий, но безапелляционный допрос, и Сцилла съехала вниз, скрещивая предплечья на груди. Почти что развалилась полулежа, фыркнув. — Колю-ючка, не заставляй меня прибегать к подлым приемам, — протянул Эрион нараспев, и теплом окатило от этой интонации. — Да или нет? — уточнил он. Сцилла угрюмо кивнула. — Как я и предполагал, — хмыкнул Эрион. — Но это все еще не поясняет логику твоих размышлений, — покачал он головой. — Ты испугалась за своего вроде-как-друга настолько, что рискнула собственной жизнью, — начал собирать картину Эрион, рассеянно потирая костяшки. — Пришла в себя в абсолютно нормальном настроении. Попросила помочь с заклинившей одеждой. Приняла помощь с распутыванием и мытьем волос. И потом вдруг — спектакль для малой сцены с разыгрыванием миниатюры «иди спать, я все сама», и мысли про отпустить, обезопасить, проще говоря — разойтись, хотя мы… не сходились. Пока, — усмехнулся он, покосившись на Сциллу. — Вроде-как-друзья, — беззлобно фыркнул. — Почему? — повернулся Эрион к Сцилле.       Сцилла сглотнула, глядя на него исподлобья. Помялась немного, обдумывая, как соскочить с темы, но этот локомотив уже набрал разгон и притормаживать явно не собирался.       — Так… проще, — тихо буркнула она, отводя глаза.       — Кому? — поинтересовался Эрион.       — Тебе, — пожала Сцилла плечом. — Мне. Нам обоим.       — Поясни, — терпеливо, но несколько натянуто попросил Эрион. — Почему ты решила, что так проще. И как это — «так», — не оставил он шансов на маневрирование.       — Как есть, — вздохнула Сцилла, резко растеряв запал упираться. После очередного глотка виски стало слишком тепло и лениво. — Или… никак, — слизала она каплю с ободка пустого уже стакана. — Тебе проще, потому что меньше поводов для беспокойства. Мне — потому что… меньше страха.       — Страха? — наклонился Эрион ниже. — Ты боишься… чего? — застопорился он. — Меня, что ли? — хмыкнул он.       — Не тебя, — возразила Сцилла, размашисто поведя рукой — Эрион ее поймал и уложил Сцилле на колено. Туда, откуда она взлетела. — Что за хрень ты ляпнул — с чего мне тебя бояться… — проворчала Сцилла и протянула ему стакан — Эрион тут же его наполнил на четверть. И себе долил до середины.       — Чего тогда? — напирал Эрион, облокотившись о спинку дивана.       — Потерять, — еле слышно отозвалась Сцилла первее, чем успела прикусить язык. Но от привкуса виски этот самый язык стал податливее и перестал фильтроваться мозгом.       — М-г-м, — протянул Эрион, подперев щеку кулаком. Замолчал ненадолго, явно переваривая полученные данные. — То есть, ты всерьез решила, что я буду меньше беспокоиться о тебе, а ты спокойно отнесешься к потере меня, если мы не будем вроде-как-дружить, — озадаченно подвел итог он через время.       — Н-нет, не так, — замотала Сцилла головой. — Я — твое слабое место, — хлопнула Сцилла ладонью по его колену. Эрион вздернул бровь, проследив за траекторией полета. — Ты перехватил дротик, потому что оберегал меня — а ты же всегда меня оберегаешь, — потрясла его ногу Сцилла. — Из-за этого ослаб и упал, — сжалась она, вспомнив этот момент, и сжала штанину Эриона.       — И… ты меня защитила, — протянул Эрион настороженно.       — Если бы меня там не было, ты бы вообще не пострадал! — возмутилась Сцилла.       — Если бы тебя там не было, не пострадала бы ты, и этот вопрос меня интересует куда больше, — возразил Эрион, — но именно поэтому мы договорились, что больше ты на такие вылазки не ходишь, — свел он брови к переносице.       Вот вроде командир, а такой глупый…       — Я-то тебя защитила, но свалилась сама, и ты за меня так распереживался, что даже в душе сторожил от коварного сколького кафеля, и теперь торчишь тут вместо того, чтобы набираться сил перед завтрашним выходом на позицию! — пнула его ногу Сцилла. — Вот, что тебе угрожает! Мысли твои.       — Ну, с ними я сам как-нибудь разберусь, — прищурился Эрион.       — Их не должно быть, тогда и разбираться не придется, — фыркнула Сцилла, прикладываясь к стакану. — Не будет рядом меня — не будет мыслей. Не будет мыслей — не будет угрозы, что ты из-за них станешь рассеянным, невнимательным или уставшим. А значит, и мне не придется бояться, что ты уйдешь и умрешь там где-то на своей дурацкой работе, потому что будешь думать не о ней, а о том, поела ли я, — проворчала она себе под нос.       Но Эрион, конечно, услышал. И впал в довольно длительный ступор. Если бы его командирская прошивка была способна выдавать на лице состояние системы, то сейчас там явно красовалась бы ошибка. Или сбой. Критический, судя по тому, как надолго Эрион закляк. Аж забавно стало за ним наблюдать. И если бы Сцилла так сильно не беспокоилась о нем, уже растянулась бы в улыбке. А так — разрывалась между «плакать» и «смеяться». Странное состояние.       — Ну-у-у, — протянул Эрион озадаченно спустя несколько минут молчания, — логика в этой цепочке умозаключений имеется, — нахмурился он. — Некая, — уточнил, сморщив нос. — Но она несостоятельная, потому что базируется на неверном первичном умозаключении, — взглянул Эрион на Сциллу, закатившую глаза. Она раздраженно дернула его за штанину. — Колючка, мысли о тебе — это не проблема, — понизил он голос, подавшись ближе. — Что может на самом деле мне угрожать — так это их отсутствие. Твое отсутствие, — уточнил он. — Потому что это эквивалентные понятия. Я не перестану думать о тебе только потому, что ты не рядом. Это так не работает.       — Работает, — уперлась Сцилла. — Просто… надо немного практики, — повела она плечом, отведя взгляд.       — Нет, — твердо заявил Эрион. — Ты что, шутишь? — усмехнулся неверяще он. — Я буду думать о тебе в любом случае, если ты, конечно, не изобрела какой-то мистический способ организовать мне амнезию, — скептично фыркнул он. Сцилла в ответ сделала то же самое. — Но есть большая разница между «думать о том, поела ли Колючка» и «думать о том, что никогда больше не увижу Колючку», — растолковал он, но Сцилла стояла на своем. Хотя и аргументов наскрести не получалось. Эрион призадумался, поигрывая желваками, будто что-то взвешивал, и нехотя вздохнул. — Кое-что тебе расскажу, — понизил он тон, откидываясь на спинку дивана. — Ты знаешь поверья о перевале Раэлва? — скрестил предплечья на груди. Сцилла насупилась, силясь припомнить.       — Там, кажется, что-то про тоскующую женщину… — пробормотала она не очень уверенно.       — Да, ходят легенды, что те, кто потерял любимых или безответно влюблен, входят в резонанс с тоской горы и попадают под ее воздействие, страдают удушьем и засыпают вечным сном, утопая в галлюцинациях, — пояснил Эрион.       — Незавидная участь, — скривилась Сцилла. И тут ее осенило. Эрион ведь не так давно переходил через перевал. Сцилла вскинула взгляд на выжидающе молчащего Эриона и сглотнула, ощущая, как все внутри скручивается в узел тревоги. — Почему ты об этом сейчас говоришь?.. — еле слышно обронила она. — Это же… просто легенды, разве нет?..       — Я тоже всегда считал эти байки просто легендами, — усмехнулся криво Эрион. — А теперь угадай, кто стал живым подтверждением этим легендам и по какой причине, — приподнял он бровь.       Сцилла похолодела и осела, хлопая ресницами.       — Ты же говорил, что переход был несложный! — повысила она дрожащий голос.       — Относительно, если говорить именно о переходе, — уклончиво поправил он. — Не рассказывал всего, ведь не хотел, чтобы ты волновалась. Да и смысла не было — по итогу все благополучно добрались до Убежища. Но нас застал черный шквал, пришлось пережидать его в штреке внутри горы, — принялся кратко пояснять Эрион, а Сцилла все больше холодела с каждым произнесенным словом. — И там я познал все прелести резонанса с тоской Раэлвы, гипоксии, отключки и галлюцинаций от того, насколько сильно хотел к тебе, — завибрировал легкой дрожью его голос, и Сцилла бессознательно подалась чуть ближе, но тут же себя остановила, шире распахнув глаза. — Единственное, что крутилось на повторе в голове — как же я соскучился, как же хочу быть рядом, — совсем тихо и очень доверительно произнес Эрион, — и тут же — что не смогу тебя даже увидеть, ведь ты к себе не подпустишь, — закончил он, тарабаня подушечками пальцев по обивке, и пронзал Сциллу цепким, жгучим взглядом. Сцилла заметалась под ним в сомнениях. — А как думаешь, если бы вместо этого я знал, что ты меня ждешь, и что первым делом по возвращении я увижу тебя, хватило бы мне сил сопротивляться? — склонил он голову набок.       Сциллу мелко затрясло. Она отхлебнула еще, не зная, что ответить.       — Я ждала тебя, — выпалила она на грани слышимости.       — Я тогда этого не знал, — проскользил по дивану навстречу Эрион. — И даю стопроцентную гарантию: если бы знал, мой мозг выбрал бы реальность вместо галлюцинаций, в которых рисовал тебя, на тот момент — для меня недостижимую, — бархатисто и низко произнес он. — Вот, что мне угрожает, — заискрила янтарем гулкая интонация. Эрион наклонился в попытке заглянуть в лицо. — Я не могу по твоему желанию просто выключить свои мысли, чувства и переживания. Я все равно буду думать. Только в таком случае — еще и страдать. А это уже — угроза концентрации. А мысли о тебе — сытой, здоровой, находящейся в безопасности и ждущей меня — это топливо, чтобы жить. То, что сил придает. Не то, что не угроза, — совсем интимно проговорил он, накрыв ладонь Сциллы, так и цепляющуюся за его штанину, своей, и мягко сжал.       Повело от жара его руки, и еще сильнее захотелось к нему под бок. Сцилла зажмурилась и вдохнула поглубже, всей собой ощущая обволакивающее внимание кипящего серебра. Владыка, она ведь всегда его ждала… всегда… даже когда сама еще этого не осознавала. А теперь, зная, насколько для него это важно, отбирать это казалось кощунственным. Страшно представить, что он пережил там, под горой… и в остальное время, пока они были порознь. Сцилла фокусировалась на своих переживаниях и не задумывалась, каково ему, хотя и замечала, что тоже непросто. Очень. Непросто.       Но… желание его оберегать теперь стопорилось и билось в кровь о железобетонную стену его видения. И Сцилла терялась, не зная, что делать. Как поступить. Как правильнее. Как лучше…       — Я просто, — запнулась она, сглотнув ком в горле, — не хочу, чтобы ты пострадал, — просипела еле слышно, прикрыв начавшие щипать веки. И влила в себя виски большим глотком. — Я не… не смогу, не вынесу, если ты… с тобой что-то… — лепетала она, задыхаясь, не в силах собрать полноценное предложение.       — Колю-ючка, — позвал Эрион ласково, и щеки коснулась его ладонь. Из Сциллы вырвалось странное «мгнх», и плечи ее дрогнули. — Я здесь. Я в порядке. И ничего со мной страшного не случится, — так мягко проговорил он, словно проурчал успокаивающе, и пришлось стиснуть зубы, чтобы не всхлипнуть.       — Это только слова, — выдушила она из себя с трудом.       — Ты знаешь, что я держу данное слово, — тепло возразил Эрион, поглаживая скулу.       — Иногда чересчур ответственно, — полухныкнула-полуусмехнулась Сцилла, шмыгнув носом. — Но это не тот случай, где твоего слова будет достаточно. Да и… — замялась она, — у тебя лучше получается доносить мысли через поступки…       — И каким же поступком ты хочешь, чтобы я подтвердил свои слова?.. — прорезалась успокаивающе-напряженная интонация нотками игривости.       — Не знаю, — выдохнула Сцилла, потершись о его ладонь. — Не знаю, я… просто боюсь, что, если когда-то, однажды, что-то случиться, а ты станешь еще важнее, чем уже есть, я… — Сцилла замотала головой, боясь это даже представлять. — Я не справлюсь, — одними губами созналась, избегая смотреть на Эриона.       — Милая, еще ничего не происходит, а ты уже надумываешь себе всякое, что может никогда и не произойти. Это моя работа, вообще-то, — усмехнулся Эрион, придвинувшись чуть ближе — снова диван скрипнул под его весом. Сцилла против воли подавилась нервным смешком. — «Однажды» может и не наступить. У нас есть только здесь и сейчас, — ласковым полушепотом говорил он. — Вчера давно закончилось. Завтра может не прийти и не имеет никакого смысла. Но здесь и сейчас мы можем быть счастливы. Можем быть друг у друга, — убедительно изрек он, и каждая буква источала такую надежду, что пропитаться ею захотелось. Но поддаться все еще казалось слишком… слишком. Опасным. Серьезным. Решающим. — И даже если однажды, — повел дальше Эрион, укутывая интенсивнее своей тяжеловесной аурой, — что-то и произойдет, все, что будет до этого «однажды», может стоить того.       — А может ранить настолько, что ничего после «однажды» не нужно будет, — еле слышно возразила Сцилла.       И на ум пришли слова Иолая: «Потом с этим хуже и разберешься, если оно вообще случится».       Сцилла снова буксовала и хотела избежать боли, которой могло и не произойти. И снова хотелось поддаться и отпустить это глупое напряжение, которое сама себе заблаговременно придумала… Но так страшно.       — А чисто теоретически, — вбросил Эрион ненавязчиво, — если представить, что сегодня я бы не вернулся с вылазки…       — Эрион!.. — перебила перепугано Сцилла, вскинув на него округлившиеся глаза. — Не говори так даже теоретически!.. — встряхнула его за штанину она, трепыхаясь все больше, и сердце загрохотало где-то в горле.       Даже думать о таком не хотелось!..       — …ты спокойно бы это восприняла? — закончил он мысль, вздернув бровь, и…       Он прекрасно знал ответ. И Сцилла знала ответ. Они оба его знали.       Сцилла замотала головой, и произносить вслух не было никакой необходимости.       — Раз мы уже выяснили, что твой план несостоятельный и только больше поставит меня под угрозу, и раз уже сейчас тебе потерять меня будет больно, то почему бы вместо того, что обрекать себя на муки заранее — еще и от разлуки, не попробовать… побыть счастливыми?.. — осторожно поинтересовался Эрион.       — Это место не располагает… — неуверенно начала Сцилла, но Эрион перебил:       — Да плевать на место и условности — мне для счастья достаточно тебя, — поймал он Сциллин взгляд, и искренность в подвижном серебре пригвоздила к месту. — И я готов пойти на что угодно, отхватить от этого мира все, чтобы и ты была счастливой, — бережно заправил он прядку Сцилле за ухо.       — Неужели… тебе не страшно? — выдохнула Сцилла еле слышно, утопая в его ласкающем внимании.       — Очень страшно, — усмехнулся он, и Сцилла в ответ непонимающе насупилась. — Но для меня этот страх — не тормоз, а двигатель. Если мы можем однажды друг друга потерять, то надо выдрать у вселенной каждую секунду счастья, а не прятаться от возможной боли из этого эфемерного «однажды». И похер на обстоятельства, условия и все остальное, — горячо говорил он, и Сцилла, которая прежде о таком подходе не задумывалась, удивленно хлопала ресницами. — Я очень боюсь тебя потерять, — сжал ладонь Сциллы он и поднес к губам. Коснулся ими костяшек, на миг зажмурившись. — И именно поэтому хочу оберегать. Хочу быть рядом. Я нихрена не знаю, как это должно быть, как люди строят вообще отношения и что для этого требуется, — пробормотал он, потершись щекой и запястье Сциллы. — Но меня это не останавливает. И не остановит, — поднял он взгляд, полный решительности. — Я буду бороться за это право, даже если это займет всю жизнь, даже если бороться доведется не с врагами снаружи, а с демонами внутри тебя, — понизил он голос, и Сцилла закусила всхлип вместе с губой. — Потому что никогда и ничего я не желал так, как тебя. Быть с тобой, — сорвалось на миг его дыхание, и отдалось резонансом в глубине грудины Сциллы. — И потому, что знаю: ты хочешь того же. И твоя готовность измучить нас обоих дистанцией для моего блага — очередное тому красочное подтверждение, — нахально приподнял он уголок губы, съехав вниманием на Сциллины. И серебро подернулось ртутью.       Одновременно хотелось ринуться навстречу, отмахнувшись от своих страхов, и спрятаться в раковину, этими страхами созданную. Разрывало на части, и Сцилла металась, как меж двух огней, не в состоянии определиться.       Эрион почти убедил. Почти. Но серьезность того, о чем он говорил, пугала тоже — Сцилла не знала, как быть с кем-то, только привыкла к тому, что между ними уже происходило который месяц, хотя так отчаянно хотела большего. И это «большее» включало гораздо больше аспектов, чем те, что уже проговорены. Но оно же и пугало — пусть желанной, не неизвестностью, и полнейшим непониманием, как в этом «большем» существовать…       — Мы много говорили об «однажды», — хмыкнул ненавязчиво Эрион, склонив голову набок. — о предположениях и страхах… но можно кое-что спросить? — приподнял он бровь. Сцилла неуверенно кивнула, не успевшая закопаться в своих сомнениях. Эрион склонился ниже, оказавшись на уровне лица Сциллы, почти нос к носу, и, пропекая медленно вскипающей ртутью, задал вопрос: — Ты хочешь, чтобы я тебя поцеловал? Сейчас. Не «однажды».       Глаза его, хитро прищуренные, и в то же время — цепкие, вгрызлись в самое нутро, как волк — в холку. Просто… держали. Улавливали каждое микродвижение. Гипнотизировали. Ждали ответа.       «Конечно, хочу».       Сцилла пожалела, что Эрион этого не слышал.       — Я не могу дать то, что тебе нужно, — просипела Сцилла, растерявшись. — Определенность, которой ты ждешь…       — Я давно знаю, что в тебе нет ее ни унции, это меня не беспокоит, — перебил он, мимолетно фыркнув. — Определенность — не то, чего я жду от тебя. И спросил я не об этом, — соскользнула его ладонь к затылку и нырнула там под волосы — мурашками всю прошибло. — Перестань строить сценарии и додумывать лишнее, — нежно оскалился он. — Простой вопрос. Простой ответ. Да или нет?       Сопротивляться собственному желанию и тому, что читалось в потемневшем взгляде не выдавалось возможным. Да и… не хотелось. Совсем не хотелось.       Изнутри подтачивала не просто тяга… Потребность. Потребность в том, чтобы Эрион коснулся ее. В его нахально изогнутых губах, надежных руках, тяжеловесном присутствии, фундаментальном аромате, горячей коже… В нем всем.       Воздух стал гуще, тяжелее. Казалось, вот-вот что-то внутри сдетонирует от недостатка кислорода и удушливого жара, который от Сциллы же и исходил. Рот сам раскрылся, и с него слетело одно короткое слово, едва всколыхнувшее окружающее пространство:       — Да.       Подвижная ртуть засияла темным торжеством.       Эрион склонился, скользнул ладонью по щеке и зарылся в растрепанные пряди. Сцилла сама подалась вперед и врезалась в его губы с глухим стоном. Обхватила лицо и настойчиво протолкнула язык в рот. Эрион не терялся. Целовал жадно, глубоко, напористо. Так, словно изголодался. По ней. Торопился, будто она может в любой миг передумать и оттолкнуть.       Ни за что. Только не теперь.       Сцилла и сама себя чувствовала до одури голодной. И только Эрион мог этот голод утолить. Губы сминали друг друга, пока языки схлестывались где-то в глубине рта в самой настоящей схватке. Сейчас это ощущалось именно так.       Именно так хотелось поступить на матах во время тренировок. Именно так хотелось сделать каждый раз, когда захлестывала злость. Именно так это снилось. Только ни в какое сравнение не шло с реальностью.       Сцилла замычала и прикусила губу Эриона, отчего он зашипел, но тут же довольно усмехнулся. Перебросила ногу через него и села сверху, прижалась всем телом. И переняла инициативу, прижав Эриона собой к дивану. Его голова чуть запрокинулась, в груди зародилась вибрация, а из гортани вырвался низкий рык, от которого Сциллу прошибло приятной дрожью. Пальцы путались в жестких волосах, ладони щекотал короткий ежик под ними.       Все в этом мужчине доводило до исступления. Его запах, преследующий шлейфом повсюду, куда бы Сцилла не пошла — неповторимый, в нем угадывались нотки коры и хвои с чем-то, что никак не поддавалось описанию, — сейчас дразнил рецепторы, заполонял всю черепную коробку, дурманил. Его вкус сводил с ума, касания к нему отдавались покалыванием так, словно магия искрит после наполнения энергией. Его руки, блуждающие по спине, вынуждали прогибаться и подставляться под ласку. Каждый его след на теле оставался приятным ожогом, наполняющим странными ощущениями в низу живота и между ног.       В первый раз всегда странно. Иногда жгуче… Теперь Сцилла понимала, о чем Эрион говорил. И, Селларис побери их обоих, она хочет этого «странно». Потому что это лучшее, что она испытывала за всю свою жизнь.       Одна ладонь Эриона прошлась между лопаток и выше, обхватила шею сзади, а вторая скользнула к пояснице. Футболка задралась, и шершавые горячие пальцы стиснули с силой кожу на боку.       И до вспышек под веками хотелось ощущать эту силу на каждом участке тела, ставшего похожим на пылающий в агонии оголенный нерв. И только Эрион способен подарить ему облегчение.       Сцилла всосала его нижнюю губу и с шумом выдохнула, чуть приоткрыла глаза.       — Какой же ты красивый, — пролепетала прежде, чем обдумала правильность фразы. Бровь Эриона в удивлении поползла вверх.       Запыхавшийся, растрепанный, с осоловевшим взглядом он еще прекраснее, чем обычно. Эрион с утробным рыком приник к ее шее, принялся прокладывать дорожку жалящих поцелуев вниз, до ключиц. Прикусил плечо через ткань, заставив вздрогнуть. В паху от этого словно разряд прошелся. Соображать крайне тяжело, но Сцилла уловила перемену — стало значительно темнее.       — Свет, — сипло шепнула она, уставившись в огромный стеклянный потолок. — Что…       — Комендантский час, — пробормотал Эрион между поцелуями. — Свет… гаснет везде… после полуночи.       — Это значит, нам нельзя здесь быть?.. — выдохнула она, уставившись на него.       — Это значит, сюда точно никто не войдет, — прохрипел Эрион и притянул к себе.       Сцилла приникла к его губам и застонала в рот. Влажный, откровенный, смазанный поцелуй доводил до полного помутнения рассудка. Это безоговорочная капитуляция. Все то дерьмо, что Сцилла несла, сидя на этом самом диване, перестало иметь хоть какое-то значение. Все аргументы рассыпались пеплом по ветру, и не осталось ничего, кроме Эриона и безудержной необходимости в нем.       Безудержной. Мать его. Необходимости.       Сцилле всерьез казалось, что если он сейчас остановится, она умрет. Задохнется, воспламениться и сгорит к хренам.       — Эрион… — хныкнула она, когда поцелуи с губ снова сместились ниже. Куда пускала горловина футболки. Его ладонь скользнула выше по талии, задирая по пути ткань, и остановилась где-то под грудью.       Нереально. Слишком хорошо. Невозможно прекрасно. И так… мало.       — Что, солнышко? — хрипло прошептал он у самого уха и прикусил мочку.       — Пожалуйста, Эрион… — проскулила Сцилла, сама не понимая, что хочет сказать.       — О чем ты меня просишь? — отозвался он, блуждая пальцами вдоль позвоночника.       — Не знаю, — выдохнула Сцилла. — Не знаю, только не останавливайся.       — И не собирался, — шепнул он и крепко обхватил бедра. Прижал к себе, и Сцилла охнула от того, что ощутила.       Врезалась в губы Эриона и дрожащими руками нырнула под его футболку. От ощущения мягкости кожи и твердости мышц под ней прошибло новой порцией жара. Эрион застонал и сел ровнее, стискивая Сциллу в объятии, и скользнул ниже. Сжал ягодицу, с нажимом огладил бедро, перебираясь на его внутреннюю сторону.       Сцилла и подумать раньше не могла, что ее тело может быть таким. Она без капли стеснения извивалась в жарких объятиях, беспрестанно ерзала на ширинке Эриона, потираясь о заметно выпирающую часть, изгибалась навстречу его рукам.       Не представляла прежде, насколько приятными, убивающими и возрождающими одновременно могут быть чьи-то прикосновения.       Нет, не чьи-то. Только Эриона.       Сцилла, не переставая рвано целовать, схватила края его футболки. Резко дернула вверх, но столкнулась с сопротивлением. Эрион вздрогнул и прикусил ее губу.       — Тише, т-ш-ш-ш, — прошептал, прижав локти к корпусу, а Сциллу — к себе. Не давал раздеть себя.       — Что? — выпалила она, часто дыша. Неприятная догадка больно кольнула в глубине растопленного лавой желания нутра. — Ты… не хочешь?       Глаза Эриона, эта невероятная сталь с небесными переливами, похожая сейчас на штормовое небо, зажглись странным блеском.       — Ты серьезно сейчас? — горячо прошептал он, прижав Сциллу к области паха. Там очень отчетливо ощущался ответ на ее вопрос. — Я хочу тебя до одури. Но не так. Не с привкусом твоего стыда и разочарования. Когда… — запнулся Эрион, задыхаясь, — если это и произойдет, то не так. Я не воспользуюсь твоим состоянием и не сделаю с тобой ничего, о чем ты потом пожалеешь.       — С чего ты взял, что я буду жалеть? — просипела Сцилла и провела носом по его скуле.       — Потому что ты пьяна, расстроена, и я вынудил тебя к поцелую, — хрипло отозвался он, мелко дрожа.       — Ты меня не вынуждал, я сама захотела. Я всегда хочу твоих поцелуев. Хочу… тебя.       Краем поплывшего сознания Сцилла ужаснулась собственной откровенности. Но готова была ему всю душу вывернуть, лишь бы он не останавливался.       — Это говорит алкоголь, а не ты, — усмехнулся Эрион и запрокинул голову на спинку дивана, прикрыв веки. Пытался восстановить дыхание. Но руки его продолжали блуждать по коже и вызывать табуны мурашек.       — Даже если и так, — пробормотала Сцилла. — Чувствую-то я. Ты бы знал, сколько раз я мечтала проделать с тобой все то же самое… — Она жадно приникла к его шее, сжимая пальцы в волосах.       Эрион напрягся и стиснул ее в объятиях.       — Твою мать, Сцилла, — простонал он и уткнулся лбом в область ключиц, крепко держа в хватке. — Ты сведешь меня с ума… или в могилу.       — Скорее, ты меня, — бросила она, вдыхая его запах и царапая ногтями напряженные сильные плечи. — Я умру, если ты перестанешь касаться меня. Пожалуйста…       — Колючка, не надо, — умоляюще перебил он. — Клянусь, ты завтра об этом пожалеешь. Даже о сказанном, — обреченно выдохнул Эрион.       — Нет, — мотнула она головой. И пусть в ней стоял звон, а окружающее пространство плыло, это не имело значения.       Сцилла потянулась к губам Эриона, и он со стоном ответил. Но целовал более сдержанно, ласково, осторожно. Его напряжение ощущалось каждой клеткой полыхающего тела.       Так мало. Бессовестно мало!..       — Иди ко мне, — шепнул Эрион и притянул Сциллу к своей груди. Откинулся на спинку дивана и прижал к себе. — Нам некуда торопиться.       — Ты себе противоречишь, — проворчала Сцилла, ощущая практически физическую боль от распространявшемуся по телу тремору неудовлетворения.       — Завтра мы точно не умрем, — хмыкнул Эрион. — Не наша смена.       Он принялся перебирать волосы Сциллы, массировать шею и кожу головы, и ощущалось, как сильно вибрируют его руки. Да и он весь.       — Ты дрожишь, — констатировала Сцилла, удобнее устраиваясь в объятии. Перехватила его ладонь и поцеловала костяшки.       — Ты тоже, — шепнул он в макушку. — Это пройдет.       — Не уверена… это никогда не проходит, — всхлипнула она и потерлась щекой о плечо.       Эрион одной рукой поглаживал вдоль позвоночника, а второй гладил скулу. Легче не становилось. Пожар, испепеляющий внутренности, только сильнее полыхал от каждого рваного вдоха и прикосновения. И от этого начали разрастаться привычные злость и раздражение. Только теперь к ним прибавилась горечь эфемерной обиды.       — Думаю, тебе пора пойти спать, — надломленно проговорил Эрион и коротко чмокнул волосы. — Пока мы оба не наворотили дел…       — Ты прав, — резче, чем хотела, обронила Сцилла и отстранилась.       Эрион нахмурился, глядя с подозрением. То, каким открытым и беззащитным он сейчас казался… Обмякший под ней на диване, растрепанный, с лихорадочным блеском в глазах… Кололо нутро и просило вновь склониться к нему. Поцеловать. Провести ладонями по часто вздымающейся груди…       Но нет. Он уперся, отказал. И от этого стало крайне неприятно. Плевать, какие там у него намерения. Эрион отверг ее, и пора уходить, пока не пала еще ниже в своих мольбах.       Она попыталась резво подскочить на ноги, но они подводили и подкашивались. Вдобавок, комната странно покачивалась, и сложно было на чем-то сфокусироваться.       Сцилла сама не заметила, как Эрион переместился в пространстве и поддержал за талию.       — Я тебя провожу, — опалил он горячим дыханием ухо, и предательское тело отозвалось ответным импульсом.       — Сама справлюсь, — буркнула Сцилла и попыталась отмахнуться, но чуть не упала. Удержал в вертикальном положении Эрион, и она мысленно ругнулась такому раскладу. Хотела ведь уйти, гордо вскинув голову.       — Ты что, злишься? — с непонятной интонацией протянул Эрион.       — Нет! — рявкнула Сцилла и направилась к выходу, опираясь на бок Эриона. Он странно хмыкнул, и они сохраняли молчание до самой комнаты.       — Давай ключ, — протянул ладонь Эрион у двери.       — Я са-ама, — насупилась Сцилла. Но спустя несколько попыток попасть в замочную скважину сдалась и едва не швырнула ключ Эриону.       Он молча открыл и провел Сциллу до кровати, в которую она плюхнулась лицом вниз. Ощущения смены положения не последовало, что удивило. Сцилла перекатилась на спину и бросила хмурый взгляд на стоящего рядом Эриона, что скрестил руки на груди и наблюдал за ней с усмешкой. Но упорно молчал.       — Можешь идти, — пробормотала Сцилла и попыталась сесть. — Где дверь, ты знаешь.       — Ну уж нет, — хмыкнул он и присел на корточки. — Тебя нужно уложить.       — Я н-не маленькая! Не нужно меня укладывать!       — Ты в ботинках спать собралась? — поинтересовался Эрион и поднял одну ее ногу. Упер в свое колено и принялся расшнуровывать голенище.       От этого интимного зрелища перехватило дыхание, и все закружилось сильнее. Эрион удивительно ласково снимал обувь, мимолетно поглаживал стопы и голени, отчего предательские искры шныряли по венам с тройной силой.       Управился он довольно быстро. Слишком быстро. Приподнялся, и, упершись кулаками в матрас по обе стороны от Сциллы, заглянул в глаза.       — Со штанами я справлюсь сама, — угрюмо буркнула она. — Уходи.       — Гонишь меня? — удивился Эрион. — Совсем недавно раздеть пыталась.       — Но ты воспротивился, так что теперь проваливай, — махнула она рукой и едва не завалилась на бок из-за потери равновесия. И снова поддержал Эрион, явно забавляясь ее бравадой. — И светить голым задом при тебе я не буду. Все. Уходи.       На какие-то более связные предложения сейчас не хватало ни сил, ни возможности соображать.       — Ладно, — усмехнулся Эрион. Встал и направился в купальню. Принес оттуда таз и сунул под кровать.       — Это еще зачем? — буркнула Сцилла.       — На всякий случай. Тебя хоть и развезло с половины стакана, что, как я подозреваю, из-за того, что кто-то опять забыл сегодня поесть, — проворчал недовольно он, — но может начать тошнить. — Сцилла вспыхнула и хотела возмутиться, но буквы никак не хотели собираться в слова. — Я бы остался подержать тебе волосы, но ты меня выгоняешь.       — И правильно делаю! — все же сумела собрать цельное предложение Сцилла. — Не хватало еще, чтобы ты на такое…       — Не пыхти, я тебя понял, — хмыкнул Эрион с весельем во взгляде. Поднялся и легонько надавил на плечо, отчего Сцилла упала на постель. — Спокойной ночи, Колючка. Завтра у тебя выходной, так что отсыпайся. Не повредит, — улыбнулся и целомудренно поцеловал в лоб.       Стоило голове коснуться подушки, как тяжелый сон накрыл подобно оглушающей лавине.