Враг мой?..

Сцилла

      Когда они добрались в подлесок — условное место для встречи с остальными членами отряда — Эрион опустился на одно колено, теперь — слегка взмокший, со сбившимся дыханием, ведь бежал он с балластом в виде Сциллы на плече прилично, и осторожно опустил Сциллу на пожухлую траву, придерживая под спиной. Сам рухнул следом, стаскивая шапку и утирая ею лицо.       Сцилла упала плашмя на спину и раскинула руки — хоть и ехала верхом на волке, мышцы ныли и усталость сказывалась. Эрион разлегся рядом, восстанавливая дыхание, и пробормотал:       — Нет, ну бабка, конечно, дала жару…       Губы растянула идиотская улыбка, и Сцилла зыркнула на Эриона с озорством — тот тоже трещал от едва сдерживаемого смеха. И оба прыснули, свернувшись на боку, и хохотали до колик, выплескивая обилие событий, пока сипеть не начали, содрогаясь от спазмов.       Сцилла и не заметила, когда они успели переплести пальцы, но Эрион уже поглаживал тыльную сторону ее ладони и перебирал фаланги, выдыхая последние смешки. Сцилла, понемногу успокаиваясь, окунулась в разжиженное серебро взгляда напротив, и не могла перестать улыбаться. Эрион чмокнул ее костяшки. Подался ближе, обхватил затылок и притянул к себе. Коснулся губами лба, а потом уперся в него своим, прикрывая веки. И притянул их сцепленные руки к своему лицу.       — Как тебе вылазка? — прорезалась янтарем его интонация, и Сцилла усмехнулась.       — Как вылазка — не очень, — обронила она. — Как прогулка — прекрасная, — приластилась она к Эриону, поелозив головой.       — Я тоже так считаю. Потому больше никаких вылазок в ближайшее время, — постановил он.       Сцилла согласно кивнула. Хватит ей впечатлений такого рода еще надолго. Весело, конечно, и очень интересно, но было бы куда лучше без альбиносов, следопытов, тяжелой амуниции и дурацкой конспирации.       Эрион вдохнул поглубже и притянул Сциллу поближе. Поднырнул свободной рукой под ее шею и обнял, устраиваясь щекой на макушке, так и перебирая бережно ее пальцы. Сцилла расслабленно обмякла, утыкаясь в широкую грудь, опоясала его талию, забравшись под куртку. Эрион хмыкнул. Сцилла буркнула:       — Я руку погреть.       — Разумеется, — отозвался он с легкой ехидцой. — Без проблем.       От земли тянуло холодом. Несмотря на то, что полянка, на которую они приземлились, снегом покрыта не была и пряталась от непогоды под раскидистыми еловыми лапами. И все же промерзание почвы имело место быть. Сперва это не ощущалось — в слоях-то одежды — но вскоре начало пробирать ознобом. Сцилла поежилась, и Эрион мгновенно отреагировал. Сел, увлекая Сциллу за собой, прислонился спиной к дереву и усадил ее к себе на колени.       — Ой, — выдохнула растерянно Сцилла, пока Эрион укутывал плечо в полы своей куртки, притиснув спиной к груди.       — Обожаю это твоей «ой», — тихо рассмеялся он, сползая пониже. — Это может означать литерально что угодно — от смущения до локальной катастрофы, но всегда так миленько звучит, — проворковал он и принялся растирать ладони Сциллы.       — Ты что делаешь, нахальный волк? — обернулась Сцилла.       — Грею тебя, что же еще, — ответил он, приподняв уголок губы. Уперся подбородком в е плечо и ласкал расплавленным серебром. — Замерзла, поежилась. Посидеть в ожидании остальных еще придется. Так что располагайся поудобнее, подработаю сидением с подогревом, — игриво повел он бровью.       — Ты вроде грелкой для рук только подрабатывал, — фыркнула Сцилла, но отнюдь не недовольно. Для виду, скорее.       — Я себя повысил в этом вопросе, — невозмутимо отозвался Эрион.       Сцилла прищурилась, надув губы, и Эрион со смешком чмокнул ее в нос.       — Это я тебя повышать должна, а не ты — сам себя, — протянула она с толикой капризности, косясь на Эриона и гадая: сработает или нет в этот раз интонация.       Он, очевидно, поплыл, но не сильно. Размяк немного, но коварную усмешку свою никуда не девал.       — Зависит от обстоятельств, — отозвался он. — В данном случае я достаточно компетентен для самостоятельного повышения — ты стучишь зубами, руки ледяные, и нос покраснел. Грейся и не возникай, Колюченька, — пропел он, старательно и очень нежно согревая озябшие ладони.       Сцилла с невинным «хм» приняла такой расклад и развалилась на нем, как на кресле — Эрион аж крякнул, когда она расслабленно откинулась на его грудь, но только довольно заурчал, посмеиваясь. И потерся своей щекой о ее. И хорошо так, уютно стало. Его присутствие снова словно защитным коконом вокруг схлопнулось, придавило приятным весом, и вообще ни о чем думать не хотелось. Просто сидеть, отогреваться — даже через кучу ткани жаром его прошибало — расползаться на лоскуты от ощущения его рук, размеренного дыхания у уха, запаха, укутывающего вслед присутствию…       Аж в сон клонить стало.       Сцилла клюнула носом раз, второй, и решила, что это — верх наглости: просто заснуть на волке. И заерзала, провоцируя новое урчание. Забавно так у него при этом грудная клетка вибрирует. Приятно.       — Мне скучно, — постановила Сцилла, силясь проморгаться. — Усну сейчас.       — Это не скука, ты устала, — поправил Эрион. — Хочешь — поспи.       — Не хочу, — насупилась она.       — Прости, книжку я с собой не прихватил, — хмыкнул Эрион.       — Давай в «Камень, ножницы, бумага», — выдала Сцилла гениальное решение, задрав голову, чтобы взглянуть на Эриона снизу вверх.       — Это что? — приподнял он бровь после заминки на раздумья.       — Игра такая, — боднула его Сцилла в подбородок. — Ты что, не играл никогда?       — Нет, — усмехнулся он.       — А в детстве? — нахмурилась Сцилла.       — Тем более, — покачал он головой.       — В смысле? — приподнялась Сцилла, но Эрион уложил ей поперек плеч предплечье и надавил, укладывая обратно на себя.       — В моем детстве не было места для игр, — равнодушно ответил Эрион. — Они не вписывались в систему отцовского воспитания. Как и любой досуг, собственно.       В груди зещемило, и Сцилла прижалась к нему теснее. И начинала понимать, почему он с родителями не держит никаких контактов.       — Ну, тогда ты просто обязан наверстать хотя бы базовый минимум, — подобралась она, валяясь теперь в откровенном объятии, и его ручища, накрывшая ключицы, ощущалась как самое правильное и нужное на всем гребанном континенте. И так забавно, что, кажется, ширина Сциллы точь-в-точь соответствовала длине Эрионового предплечья, потому что, обхватив одно плечо локтем, он спокойно сомкнул пальцы на втором. — Все равно заняться нечем, — добавила она, чтобы пресечь возможные возражения. — Смотри…       Сцилла принялась пояснять правила незамысловатой игры, в которую играла только сама с собой после наблюдений за другими детьми, ну или с Дрейдом — чтоб он сдох, предатель. Но из воспоминаний его не выкинешь.       Эрион очень смешно буксовал, сперва не понимая, в чем вообще смысл, почему в игре участвуют категории камня, ножниц, бумаги и колодца — откуда последний вообще взялся, если в названии его нет?.. Возник небольшой спор о том, что если даже бумага оборачивает камень, это не делает ее выигрышной комбинацией, потому что технически она слабее по плотности материала и еще какой-то физической чепухне. Тот же диссонанс возник у Эриона с тем, что бумага побеждает колодец — размокнет ведь от влаги, тогда как камень в него падает — камень может быть достаточно большим, чтобы накрыть сверху… Но ему пришлось смириться с заданными параметрами, хотя они его явно не устраивали.       Еще смешнее оказалось то, что Эрион раз за разом проигрывал. Причем, искренне и недоуменно. Он слишком усложнял и отказывался полагаться на случай, прямо вслух бормоча что-то о теории вероятности, критериях выбора и математических расчетах следующего хода.       Милый такой. До невозможности просто.       — Нет, погоди, — возмутился Эрион после очередного хода. — Ты выкинула ножницы через четверть секунды после моей бумаги — ты мухлюешь!..       — Да где же — я не успела и заметить твою бумагу! — рассмеялась Сцилла, сползая ниже по его груди.       — Неправда, я посчитал, — обиженно пробормотал Эрион.       — Я в курсе, что ты великий счетовод, — пырхнула Сцилла, роняя затылок на его плечо. — Но я правда не специально.       — Ладно, поверю, — фыркнул Эрион. — Давай еще, — вскинул он кулак. — Я почти просчитал закономерность.       — Да нет тут никакой закономерности, — хрюкнула от смеха Сцилла. — Просто бестолковая игра!       — Во всем есть закономерность, — возразил Эрион и подобрался весь, подтянув выше и Сциллу. — Даже в хаосе есть структура. А в игре с четырьмя всего вариантами ходов — и подавно, — уверенно заявил он. — Давай, на счет три, — сосредоточенно сказал он.       — Камень, ножницы, бумага, — начала Сцилла, встряхивая зажатым кулаком на каждое слово, — и колодец во дворе, — выкинула она колодец против Эрионового камня.       — М-г-м, — прищурился он. — За пятнадцать минут семь колодцев, десять ножниц, три бумаги и семь камней… — начал бормотать он задумчиво, и Сцилла прыснула с новой силой.       — Прекрати анализировать детскую забаву!.. — задыхалась она от смешков, снова сползая по Эриону ниже. — Ты ничего не просчитаешь! Это глупая трата времени.       — Не глупее, чем изображать пальцами ножницы, — фыркнул он. — Значит… общая сумма ходов — двадцать семь, — начал бурчать он себе под нос. — Вероятность выпадения каждого из четырех вариантов при абсолютно случайном выборе должна стремиться к двадцати пяти процентам. Но тут явный перекос в статистике… — застопорился он, прищуриваясь. Сцилла наблюдала за ним из-за плеча и очень старалась не ржать в голосину, давая ему время на подумать, если оно ему так надо. — На ножницы приходится целых тридцать семь процентов, а бумага проседает до одиннадцати. Возможно, моторика выдает паттерн… — протянул он, пожевывая нижнюю губу. — Значит, чтобы закрыть математическую аномалию, нужно циклично переходить на… Нет, если исключить фактор случайности и взять за основу средний интервал между атаками… — Он замолчал, шевеля губами, а потом резко поднял на Сциллу торжествующий взгляд. — Я вывел формулу твоего следующего шага. Давай еще раз.       — Ничего ты не вывел, — бросила Сцилла, — но давай проверим. Камень, ножницы, бумага, и колодец во дворе! — выкинула Сцилла снова колодец, а Эрион — ножницы.       Эрион замер. Торжество сползло с него, как деготь со стенки. И явно забуксовал в очередной раз, что-то там соображая своими очень умными мозгами.       — Два колодца подряд? — глухо переспросил он. — При дефиците бумаги в четырнадцать процентов выкинуть второй колодец подряд — это… это статистическое преступление! И противоречит здравому смыслу и теории больших чисел!       — В том и дело, дурашка, — ткнула Сцилла указательным пальцем ему под подбородок. — Ты пытаешься думать своими теориями, а я — не думаю вообще. Просто выбрасываю случайные варианты. А в данном случае, если это поможет твоей статистике, — подняла она задорный взгляд, — второй колодец был намеренным ходом.       — Это же нелогично, — пропыхтел Эрион.       — Именно потому, что для тебя это нелогично, я это и использовала, — хихикнула Сцилла. — Ты ожидал любую другую комбинацию, кроме той, которая только что была. И именно ею я и воспользовалась, — хмыкнула она.       — Ах ты хитрюга, — сузил Эрион глаза до грозных щелок, чем еще больше рассмешил. — Говоришь — бестолковая забава, а сама просчитываешь меня, как заправский шулер!       — Я просто веселюсь, — бросила Сцилла. — Немножко с умом, — невинно захлопала она ресницами.       — Не немножко, — мотнул Эрион головой. — Очень даже гениально множко. Значит, ты блефуешь, как в покере, — глянул он на Сциллу с явным азартом. — Первый уровень блефа — сделать то, что нелогично. Но теперь, когда я знаю, что ты знаешь, что я знаю… — протянул он, — твой следующий шаг должен быть логичным, чтобы обмануть мою логику, которая ждет нелогичного шага. Или ты решишь, что я просчитал логичный шаг, и снова выкинешь колодец в третий раз, уводя систему в абсурд. Хм-м-м… — задумался он под аккомпанемент Сциллиных похихикиваний. — Хорошо, — вдруг улыбнулся он. — Задача усложнилась. Давай по новой, мне нужно проверить теорию.       Сцилла начала вскидывать кулак, но тут послышались шум и шорохи из-за зарослей. Сцилла напряглась и зыркнула в ту сторону, но Эрион невозмутимо чмокнул в щеку и изрек:       — Наши, не волнуйся. И мы еще не закончили, я тебя переиграю, — хмыкнул и ссадил Сциллу с себя, грациозно поднимаясь на ноги, а ее умостил на свое, нагретое, место.       Сперва на поляну вышли Стелз и Мира. Сцилла с интересом наблюдала за ними — Стелз, практически пунцовый до самых кончиков своих чуть оттопыренных ушей, усердно отводил глаза от Миры, что полыхала явным раздражением, но тоже с оттенком смущения.       Мира — девчонка вообще интересная. Грубоватая, все выдает в лоб, любит подшутить и уколоть, и это так не вяжется с ее внешностью: задорные чернявые кудряшки, теплый золотисто-коричневый оттенок кожи, глубокие бархатисто-карие глаза, мягкие губы, чуть вздернутый нос — очень милая, мягкая и изящная… пока не откроет рот. Ее манере речи позавидовал бы любой сапожник, как и специализации — механик, ремонтник, вечно то в мазуте, то с гаечным ключом, то с запасом отборного мата разного уровня сложности в комплекте с язвительными издевками.       Наверняка обложила Стелза, бедолагу застенчивого, по пути сюда. Сцилла не раз подмечала, что Стелзу от нее прилетает больше прочих, но и Стелз чаще вокруг нее вьется — явно она ему нравится. Но и так же явно он от нее огребает порцию унижения, сложнопереваримую для любой психики, а для робкой мужской — и подавно. Но имелось у Сциллы предположение, требующее дополнительных наблюдений, что настолько красноречива Мира по отношению к Стелзу тоже из-за некой формы небезразличия.       Хоть и не Сциллы это дело, но Стелз ей очень симпатизировал, в том числе — из-за того, что помогал ей не раз, и хотелось бы иметь больше вводных, чтобы понять, насколько реальны его шансы. И, может, в перспективе — еще и помочь в ответ на его помощь ей.       В конце концов, Сцилла до сих пор должна ему услугу, так что…       Эрион занял широкую стойку и скрестил предплечья на груди — командир вернулся в строй. Стелз и Мира коротко отчитались по итогам наблюдения, и закончили в аккурат когда под свод деревьев ступили Сэм и Тала.       Тала выглядела так, будто что-то — или, скорее, кто-то, несложно догадаться, кто — от любого неосторожного движения может рвануть, как взрывчатка.       И Эрион, только завидев ее, мгновенно напрягся и снова, как тогда, в спортзале, стал казаться выше и шире. Заполонил собою пространство, несмотря на то, что находился вне помещения — Сцилле казалось, что такой эффект присутствия работает только в замкнутом пространстве, но нет. Поляна тоже заполнилась Эрионом и будто притихла, принимая его превосходство.       Ой-ей. Сейчас будет взрыв. Потому что… Сцилла, хоть и не особо вникала, но прекрасно поняла по Эрионовым оговоркам, насколько он был против этой вылазки, участия в ней Сциллы, как сильно злился на Талу за утверждение этого мероприятия без его ведома и согласия, за его спиной, из-за чего провел ночь без сна в планировании и работе, и оказался прав — на рынке были сверхважные следопыты, ищущие Сциллу, от которых пришлось уносить ноги, юбки и все остальное.       А Тала, очевидно, этого не предвидела. Хоть и глава разведки наравне с Эрионом. Но, к слову сказать, Сцилла никак не могла поставить их на одну щабель важности несмотря на то, что фактически они были равны по должностным инструкциям Убежища. Но Эрион — глава полевой разведки, в то время как Тала — глава архива, бумажек и сухих сводок.       Не совсем равносильно. И Эрион явно куда больше компетентен в таких вопросах, как составление плана миссии и прогноз рисков.       — Пришлось задержаться, замести следы, — вместо приветствия пошла Тала в атаку. Сэм недовольно зыркнул на нее и перешел на сторону Эриона физически — встал по его правое плечо, где и полагается быть его заместителю, мимолетно оглядев Сциллу. — Диверсия не была необходимым…       — Мы потом обсудим целесообразность моих действий, — показательно-ровно процедил Эрион. — Наедине, — надавил он интонацией.       — Можно было тихо уйти… — не унималась Тала.       — От сорока пяти следопытов группы спецзахвата? — приподнял Эрион бровь. Тала захлопнула рот и прищурилась. — И это только в центре площади. Они засекли Сциллу, естественно, — криво усмехнулся он. — Допрашивали местных. Перекрывали входы и выходы. Я принял единственно верное решение. И если ты собираешься доказывать обратное, то попридержи язык до возвращения в твой кабинет, — бросил он хлестко, и аура его вилась и дрожала, как разъяренный хищник.       — Эрион… — метнула взгляд к Сцилле Тала, но Эрион снова прижал:       — Не здесь. Не сейчас, — выцедил он гранитным тоном.       — Ладно, — вздернула Тала подбородок, теперь переводя внимание с Эриона на Сэма. — Хорошо, что никто не пострадал. Можно считать вылазку успешной.       Сцилла сглотнула и насторожилась, заметив, как дернулись плечи Эриона под дубленой курткой.       Не стоило Тале это говорить. Еще и вот так. Даже Сцилле формулировка не понравилась, не говоря уже про Эриона.       — Никто не пострадал только благодаря мне, — отчеканил Эрион, настолько твердо стоя на ногах, что словно врастал в землю подошвами. — Мне и Сцилле, которая беспрекословно выполняла мои указания. Риск обнаружения был огромен, и ты не имеешь никакого права обнулять его только потому, что все вернулись целыми, — прорезалась грозным рыком его интонация, и от нее мурашки побежали вдоль позвоночника.       Приятные такие. Впечатленные. Увесистые. Аж в низу живота отдалось щекотным покалыванием.       Снова этот эффект сурового командира, прямо как утром. Так странно — растекаться от жесткой интонации, собранного вида и свирепой энергетики мрачной уверенности… Особенно после того, как волк спорил про статистику колодцев и ножниц с видом интеллектуально обиженного мальчишки. И после того, как вытащил из таверны. И увел от следопытов. И ходил за ней хвостом. И сдавался ей в том закоулке. Целовал как голодный. Всю ночь трудился, чтобы сделать этот выход безопаснее. Нес ее на руках, спящую…       Сцилла повела плечами, завороженно глядя на его спину, затылок, осанку, разворот плеч, позу.       «Дело в том, что все это — Эрион. И мы его любим таким, какой он есть — целиком, со всеми гранями, даже режущими», — промурчал внутренний голос прямо из недр грудины, где зверек за ребрами урчал и тянулся к вибрациям Эриона, и Сцилла, в первую секунду безропотно согласившаяся, вдруг напряглась.       Любит?..       Она примирилась с тем, что влюбилась… и что желает его. Но влюбиться и любить — разные вещи. Наверное. Или нет? Или влюбленность уже стала любовью?.. Сцилла понятия не имела, как это все должно работать, но то, как плавило и распирало накатом чувств, хотелось облачить именно в это слово.       Любовь.       Сцилла шмыгнула носом и отмахнулась от размышлений, устремляя все внимание к великолепному волку, и готова уже была подбирать слюнки, глядя, как он отстаивает позиции. Но даже не вникла в то, что говорилось — а разговор ведь продолжался, и Тала вела его уже на повышенных тонах. Но вдруг Эрион повел ухом и обернулся — снова стальной взгляд будто сканировал пространство. И вмиг глаза его округлились, а на заостренном лице проступила судорога страха.       — Все на землю! — рявкнул он и метнулся к Сцилле.       Она подчинилась, падая и ничего не понимая — не успела даже испугаться толком. Но Эрион в движении, как зверь в броске, облепил ее собой, рванул в сторону и откатился вбок, прижимая к груди.       На секунду, впечатанная в Эриона и в землю, Сцилла частично ослепла и оглохла. Но сердцебиение Эриона, как и его голос, улавливала безошибочно.       — Сука, — выцедил он сквозь зубы, крепко удерживая затылок Сциллы.       Свист. Хлопок. Шелест. Глухое гупанье. Какофония звуков ворвалась в сознание и дезориентировала окончательно.       — Что происходит?.. — переполошилась Сцилла, вскидывая взгляд — из плеча Эриона торчало что-то, подозрительно напоминающее… дротик. — Эрион!.. — вздрогнула Сцилла.       Вот теперь она испугалась по-настоящему.       — Порядок, — бросил он, часто дыша, и выдернул дротик. — Куртка толстая, доза малая — тебе предназначалась, — спешно пояснил он, приподнялся на локте и сдвинулся над самой головой, смещая вес на левую сторону. Правая ладонь метнулась под полы куртки и с мясом выдрала крепление ножен подмышкой. Металлический «чирк» — и клинок засапожника резво рассек воздух.       Эрион оттолкнулся от земли, приподнимаясь на одном колене, и увлек Сциллу за собой. В тот же миг его куртка поймала еще один скользящий удар снаружи — Сцилла вскрикнула и выдернула из нее дротик первее, чем сообразила, что произошло.       — За спину. Быстро, — скомандовал Эрион, и Сцилла беспрекословно подчинилась, отступая вместе с ним к краю поляны.       — Что это было? — вцепилась она в его предплечье, прижимаясь сзади — не столько чтобы спрятаться, сколько чтобы прикрыть его.       — Скорее всего, — повел Эрион плечом и заломил шею, — паралитик. Не страшно, мне такое нипочем, — мотнул он головой, оглядывая резко затихшие заросли.       А Сцилла понимала: еще как почем. Он часто моргал и стал грузнее. Самую малость, и все же. И страх за него лупил под дых с настойчивостью кувалды.       Сэм с Талой, как и Стелз с Мирой, уже тоже вскочили на ноги и обступили Сциллу плотным кольцом. Она все еще цеплялась за Эриона, который поудобнее перехватывал рукоять клинка.       — Удачная вылазка, а, Тала? — едко выплюнул Эрион, заводя руку назад и накрывая поясницу Сциллы.       — Да, я облажалась, — фыркнула она, высматривая опасность. — Обсудим это позже.       — Разумеется, — помрачнел Эрион, прижимая Сциллу к своей спине.       Послышался давящий на уши свист, и из кустов полетело что-то настолько быстро, что и рассмотреть не удавалось — Эрион круто развернулся, накрыл Сциллу и принял удар на спину с глухим «гхм», на миг зажмурившись. Сцилла подхватила его подмышками, колотясь от ужаса, но Эрион распахнул глаза и обернулся, глядя в сторону атаки.       Вроде целый. Но явно не невредимый.       Крутанувшись в панике, Сцилла не понимала, что делать, как помочь, как снизить угрозу. Первое, что пришло в голову — пришли ведь за ней, можно попробовать отвести нападающих, побежать, отвлечь… Сцилла уже напряглась для рывка, но Эрион обхватил запястье.       — Даже не вздумай сдвигаться с места, — зыркнул через плечо он. — Стой, где стоишь. Пока я не скомандую другое.       Сцилла сглотнула и судорожно закивала.       Глупая, глупая мысль. Только хлопот прибавит, если побежит. Но надо же что-то делать! Надо же…       Начало колотить сильнее. Настолько, что зубы застучали друг о друга, а кишки свернулись в тугой узел тремора. Только бы не пострадал… Только бы Эрион не пострадал…       Очередной залп — теперь с другой стороны, и Сцилла обернулась на звук, прижавшись к Эриону всей собой.       Тонкая металлическая змейка свистела в воздухе, и летела прямо на Миру. Прежде, чем догнало осознание происходящего, чем повернулся язык и сформировалось «Берегись!», Стелз среагировал, оттолкнул Миру и замер, широко раскинув руки, спиной к Сцилле.       — Стелз! — взвизгнула Сцилла, подскочив к нему.       — Твою же мать, — выдохнула Мира, поднимаясь с земли.       Из-под ребер Стелза торчал арбалетный болт.       Сцилла с Мирой подхватили его с обеих сторон — он начал хрипеть и оседать. Снова что-то засвистело — Эрион взмахнул клинком прямо перед носом ошарашенной Сциллы, и дротик, метящий ей в шею, отскочил от лезвия с мерзким звоном.       — Сцилла, держи Стелза, — спешно отдал распоряжение Эрион. — Остальные — в кольцо. Задымление, — рявкнул он и покачнулся, занимая боевую стойку.       Дерьмо, дерьмо, дерьмо!..       Сцилла подхватила Стелза покрепче и попыталась выровнять его в вертикальное положение — он с трудом стоял на ногах.       — Тихо-тихо, — затараторила Сцилла, с ужасом глядя на торчащее из его живота древко. — Все будет хорошо. Все будет…       — Порядок, — перебил Стелз, обхватив предпелечье Сциллы. — И не через такое проходил, не волнуйся. Просто… побудь костылем, — криво усмехнулся он и поморщился от боли.       Кровь лилась из раны прилично — рубаха и штанина мокли и краснели слишком быстро.       Сцилла обернулась на Эриона — тот жестом отдал какое-то распоряжение Сэму, тот передал Тале и Мире, и после этого заорал:       — Отходим! На север!       Послышались хлопки, полетели шашки, поляна начала заполняться дымом. Как только видимость снизилась почти полностью, Сциллу и Стелза зажали со всех сторон и поволокли в противоположном озвученном направлении, накрывая полами курток и плащей головы от летящих вслепую стрел.       Скоро вокруг них сомкнулась роща. Эрион, идущий впереди, развернулся и литерально затолкал Сциллу со Стелзом за скальный выступ, растущий прямо из земли и окруженный несколькими огромными валунами.       — Сидеть здесь, — приказал он взвинчено. — Никакой самодеятельности. Ты меня поняла? — сжал он плечо Сциллы, всматриваясь танталовым серебром из-под сведенных бровей. Она кивнула. — Позаботься о Стелзе, — попросил Эрион тише, но все еще командирским тоном. — Стелз, — перевел он взгляд на Стелза. — Не отпускай ее от себя. Потерпи немного, скоро тебя подлатаем, — слабо усмехнулся он и скрылся из виду — туда, где в воздухе уже звенела сталь. — Сэм — правый сектор, Мира — воздух, Тала — центр! — донесся его ор, и Сцилла выглянула из укрытия — начался ближний бой.       И от количества следопытов, высыпавших из укрытий и несущихся навстречу Эриону, свело с новой леденящей силой внутренности.       Сцилла осела на колени, мелко потряхиваясь. Поблуждала рассеянным взглядом по земле и взглянула на Стелза, истекающего кровью.       Не время раскисать. Нужно ему помочь. Нужно что-то предпринять. Целительница она или кто?!       Вмазав себе моральную оплеуху, Сцилла дала еще и физическую — с громким шлепком, от которого звон встал в ушах. Но слегка прояснилось чадящее паникой сознание. Склонилась над Стелзом и помогла ему лечь поудобнее. Стащила с себя плащ, платок и передник — последние скрутила валиком и подложила Стелзу под голову, плащом укрыла его до пояса. Распахнула его куртку шире и сдержала всхлип, глядя на дрожащее древко.       — Стелз, у тебя есть нож? — просипела она, сглатывая тошноту.       — Внутренний карман, — еле слышно пробормотал он, и Сцилла, прохлопав все карманы, вытащила короткий клинок.       Разрезала рубаху, следом за ней — защитное термобелье, очень осторожно и медленно, чтобы не задеть рану. Освободила живот и вдохнула поглубже, запуская диагностику.       Дар уже бесновался под кожей, влекомый алыми нитями боли Стелза, просился наружу.       Внутренний взор с размаху прошил метрику фантомного слепка. Арбалетный болт выглядел в этом пространстве как мертвая масса, уродливым якорем прорубившая сияющий розовый каркас тканей. Острие застряло в миллиметре от магистральной артерии, вибрирующей на надрывной частоте. Из разорванных сосудов во внутренний вакуум брюшины хлестал жидкий свет, но из-за отсутствия рехалитов кровь не густела, а края тканей стремительно истончались. Завибрировало выше, и Сцилла сместила сканер туда: огромный сегмент печени на бешеной скорости терял свечение и каменел. Живая материя сжималась в тугие узлы, и ее прямо в режиме реального времени затапливала аспидно-серая статическая рябь.       Уже знакомой сияющей строкой понеслась пугающая картина: «Проникающее слепое ранение брюшной полости. Нарушена целостность париетальной брюшины и стенки кишечника. Опасная близость инородного тела к брыжеечной артерии. Критический уровень внутрибрюшного кровотечения. Врожденная коагулопатия рехалитов: гемостаз отсутствует, деструкция краев раневого канала — одиннадцать процентов в минуту. Запущен синдром полиорганной недостаточности. Первая фаза: острая декомпенсированная печеночная недостаточность. Ишемия паренхимы печени. Прогрессирующий геморрагический шок. Лимит жизнеспособности системы до необратимого отказа: сорок две минуты».       Следом понеслось формирование лечения: «Солароцвет: мгновенная остановка кровотечения. Замещает свертываемость рехалитов. Карпитуренция: клеточный клей. Сшивает разорванный кишечник и ткани. Стозрам: реанимация печени. Блокирует каскад полиорганного отказа. Крепсол: глубокое обезболивание. Купирует шок и падение давления. После магической сублимации: биополимерная пена. Закупоривает рану вслед за извлечением болта, фиксирует органы в режиме анабиоза. Прирост стабильности системы: плюс сто десять минут».       Нужные травы тут же маяками засияли по разные стороны рощи, в шаговой доступности, но идти за ними физически сейчас — самоубийственная затея. Потому Сцилла, не рискнув пустить магию поверхностным потоком, зарылась пальцами в почву в надежде, что сумеет достать все необходимое, не выдавая их местоположения.       Белые нити энергии прошили промерзлый грунт и ринулись за мерцающими в сознании травами.       — Потерпи немного, Стелз, — слабо усмехнулась Сцилла, смахнув ему челку со лба свободной рукой. Он весь горел. — Сейчас, я все сделаю.       — Звучит… п-пугающе, — хрипло хохотнул Стелз и закашлялся, напрягаясь.       — Постарайся не двигаться, — попросила Сцилла. — Я знаю, что делаю. Доверься мне, — упал голос на сиплый клекот.       — У меня выбора нет, — попытался хмыкнуть Стелз. — Или ты… или смертушка.       — Не говори глупостей, — напустила на себя беззаботности Сцилла. — Никакой смертушки, ты будешь в полном порядке, — упал взгляд на древко, и пришлось подавить порыв всхлипнуть. — Точно будешь. В любом случае.       — Ты врешь отвратительно, — выдохнул судорожно Стелз.       — Хватит болтать, не трать силы! — строго прикрикнула Сцилла, подтаскивая по стволам и лозам, со слепых зон следопытов, добытые растения.       Когда все оказалось у коленей, Сцилла осторожно выглянула наружу — бой все еще шел, Эрион дрался сразу с тремя, вроде — не шатался и не выглядел дезориентированным. Хорошо. Как бы ни лупило сердце от страха за него, сейчас приоритет — Стелз, чей счет жизни таял поминутно.       Сцилла провела магическую сублимацию, изготовив препарат, и стопорнулась в последнюю секунду — дар подсказал: не активировать до начала вынимания древка, которого Сцилла до дрожи боялась. Руки тряслись, пальцы ходуном ходили, но некогда сейчас поддаваться эмоциям.       Она не даст Стелзу умереть. Не сегодня. Не в ее смену.       Сформировав из нитей магии кокон за неимением никакой посуды, Сцилла уложила в его объятия лекарство. Вдохнула поглубже, усмиряя тремор, и подсела к Стелзу поближе. И пришло осознание: нужно что-то ему в зубы. Чтобы не раскрошил. И чтобы приглушить вой. Потому что…       Блядь, это станет невыносимо очень быстро.       Сцилла привстала, задрала юбку и срезала с ног кожаные ремни, удерживающие шерстяные чулки. Начала их судорожно складывать, и Стелз перехватил ее запястье, привстав:       — Будет очень больно?.. — просипел он, и в зеленых глазах его застыл животный ужас.       Сцилла проглотила всхлип и закивала, не в силах произнести вслух. Слезы покатились по щекам, как они их ни пыталась сдерживать.       — Н-нужно выт-тащить стрел-лу, — заикаясь, вытолкала она сквозь ком в горле. — Об-бычно их лучше протолкнуть по ходу движения наконечника, но в твоем случае не выйдет — я задену артерию и проб-бью кишечник, и т-тогда…       — Нужно тащить наружу? — понял Стелз, обмякая на земле.       Сцилла вместо ответа снова закивала.       — Ты точно знаешь, что делаешь?       — Я знаю, что делаю, — твердо произнесла Сцилла, утирая щеки, и поджала губы, чтобы не тряслись.       Нихрена она не знала. Кроме того, что, если ничего не предпринять — Стелз умрет через… тридцать девять минут. И дар еще никогда не подводил прежде. Не должен и сейчас.       Стелз напряженно кивнул и перевел взгляд вверх, на небо, виднеющееся сквозь кроны деревьев.       — Закуси, — протянула ему Сцилла свернутые ремни. Стелз послушно закусил. Сцилла погладила его по волосам и припала лбом к его лбу. — Знаю, нечестно тебя о таком просить, но… — всхлипнула-таки она. — Постарайся не шуметь. Если нас раскроют раньше, чем я закончу, я не смогу тебя защитить, — просипела она, и Стелз согласно закивал, стискивая зубы покрепче.       Сцилла с шумом выдохнула, сморгнула слезы и прикинула, как его зафиксировать. Не придумав ничего лучше, перекинула через него ногу и села сверху, придавливая его нижнюю часть туловища к земле. Левой рукой уперлась в его грудину, правой обхватила древко стрелы поближе к ране. Стелз мигом напрягся, зажмурившись.       — Выдыхай, — велела Сцилла, и Стелз начал цедить воздух сквозь ремни.       И Сцилла потянула древко на себя, одновременно запуская нити магии в рану для контроля повреждений.       Древко пошло неохотно. Стелз под ней глухо взвыл, выгибая спину, но Сцилла жестко навалилась на его грудину, удерживая рычаг. Вспыхнувшая сияющая строка замигала перед внутренним взором багровым: «Смещение инородного тела. Дистанция до брыжеечной артерии — 0,68 дюйма. Риск перфорации».       Сцилла похолодела. Ориентируясь только на призрачный слепок в подсознании, она слегка повела кисть вправо, заставляя зазубренное острие вслепую обогнуть натянутый сосуд. Дюйм, еще один. Пальцы скользили из-за крови, хлещущей во все стороны по мере высвобождения раны, и каждое горячее «брызг» мерзко обжигало кожу.       Когда наконечник миновал критическую зону, Сцилла резко отклонилась назад, выдергивая его наружу, и в ту же секунду активировала и с силой впечатала кокон из нитей, сочащийся биополимерной целебной пеной, прямо в разверзшийся раневой канал. Стелз затрясся, промычал натужно и резко обмяк, теряя сознание. А Сцилла запустила нити магии вглубь, вручную вычищая и стягивая края поврежденных тканей.       Дар подсказал: «Инициация гемостаза. Стабилизация печени — сорок процентов. До критического отказа системы: сто десять минут».       Сделав все, что представлялось возможным, Сцилла привстала, задирая юбку, и с помощью ножа Стелза нарезала на лоскуты нижнюю рубаху. Колотясь все сильнее, выхватила первый лоскут и точными, проталкивающими движениями пальцев начала слой за слоем забивать чистую ткань прямо внутрь раневого канала, уплотняя ее поверх магической пены. Когда ткань заполнила рану до самых краев, образовав жесткую пробку, Сцилла взяла самый длинный кусок и туго, в несколько оборотов, обмотала торс, фиксируя тампон. Повязка мигом окрасилась розовым, но кровь больше не била струей.       Дар мигнул финальным отчетом: «Фиксация гемостаза завершена. Давление стабилизировано. Транспортировка разрешена».       Сцилла, задыхаясь от тремора, проверила Стелзу пульс — слабый, но уверенный. Затем дыхание — сорванное, но ощутимое. Осела на его бедра и поморщилась от оглушающего шума битвы — не слышала его совсем, пока колдовала. Взглянула на свои окровавленные руки. Окровавленную рубаху. Окровавленную юбку. И заколотило еще сильнее. Сцилла тупо сжимала и разжимала кулаки, таращась на то, как свежая, еще теплая липкая пленка склеивала кожу. Ощутила брызги и на лице. Утерла щеку рукавом, чтобы унять горячую щектоку от стекающих вниз капель.       Все нормально. Все… Стелз стабилизирован. Он стабильный. Дотянет до Убежища. Дотянет. Стабильный. Он…       Сцилла зажала рот тыльной стороной ладони, подавляя желание разрыдаться в голос.       Нормально. Нормально. Он дотянет. Сцилла сделала все, что могла. Все…       Грудину резко пронзило острой болью, и Сцилла сложилась пополам, упираясь кулаком в землю. Перед глазами все поплыло, сердце сбилось с ритма. Тянущая, колкая тревога запульсировала за ребрами, а зверек оскалился, взъерошив шерстку. Не понимая, в чем дело, Сцилла попыталась отдышаться, смаргивая слезы с незрячих глаз, и вдруг тревожная дробь оформилась всего в одно слово.       Эрион.       Хватанув кислорода, Сцилла вскочила на ноги, ведомая безымянным инстинктом, заставляющим леденеть, и высунулась из укрытия. Искала взглядом Эриона, но натыкалась только на толпы следопытов. Нашла Сэма, Миру, Талу…       Эрион лежал у ствола дерева, мотая головой. К нему стекалось по меньшей мере шесть врагов. Обступали его одного кольцом. Сэм не мог помочь — слишком далеко, отбивался от двоих. На Тале — трое, на Мире — четверо, а Эрион…       Он не выглядел целым и невредимым. И тут до Сциллы дошло: паралитик. Его медленно, но верно вывело из строя предназначавшимся Сцилле дротиком, от которого он ее закрыл. А может, уже и ранить успело…       Ее волка не смогли бы ранить, будь он здоров и полон сил. Но могло ранить под воздействием паралитика.       Сцилла взвелась вся, как пружина, и вышагнула наружу. Ярость, боль, страх, паника — все вскипело кислотой и начало стремительно плавить и без того пошатнувшийся самоконтроль.       Эрион не пострадает. Защитить Эриона.       Где-то на периферии сознания мелькнул образ Нерея, окруженного торговцами. Дерущегося с ними. Пронзенного кинжалом Дрейда. Мертвого у Сциллы на руках.       Эрион — не Нерей. Эрион не умрет. Не из-за нее. Не вообще. Не когда она рядом.       Лицевые мышцы сократились непроизвольной судорогой, верхняя губа дернулась вверх. Пальцы сами сжались в кулаки. Энергия взбурлила в магических каналах.       Иолай запрещал практиковать боевую магию до полного освоения целительства и агрономии. Пошел он нахер. Сцилла не будет больше слабой. Не позволит больше кучке сраных ублюдков отнять у нее важного. Не станет стоять и смотреть, как важного загоняют и убивают. Не потеряет больше.       Только не Эриона. Никогда. Ни за что.       Эрион не просто важный. Эрион — любовь. И Сцилла не отдаст ее. Ни врагам, ни смерти.       Сила качалась по венам с неимоверной скоростью. Насыщала, заставляла дышать глубже, расширять ребра туже, видеть уже.       Цели. Цели. Цели. Вокруг — цели, которые нужно снять. И Сцилла продавила барьер целительства для пробуждения боевой надстройки. Перенастроила восприятие на уничтожение.       И ощутила каждой клеткой тела все, что способно стать оружием: корневища, ветви, иголки, лианы, лозы, пусть и промерзшие в феврале. Перенаправила ментальный поток на них, сама становясь рощей, ветвями, кустарниками, корневищами, и нервная система расширилась, сшиваясь с сенсорикой растительности.       Земля обрела осязаемую глубину — под слоем почвы во все стороны веером расходились промерзшие корневища, и каждый шаг врагов отзывался через них четкой вибрацией. Кора деревьев транслировала малейшие завихрения воздуха. Застывшие соки внутри стволов тронулись с места, закипая под воздействием магии, и пробудившаяся флора давала объемную карту происходящего.       И отзывалась. Отряхнувшись от зимнего сна, она сбрасывала с себя наледь и отзывалась. И рвалась на защиту.       Эрион. Эрион. Эрион. Уберечь Эриона, закрыть Эриона, спасти Эриона.       — Колючка, в укрытие! — рявкнул Эрион, заметивший ее на открытой местности. Дернулся вперед, но не успел.       Растительность пришла в движение и одним хлестким ударом взвилась в воздух: из земли, из стволов, из насиженных мест на поле битвы взметнулись сотни колючек — все шипастые кусты выстрелили во врагов из разных точек. Дюжины лоз — дикий виноград опоясал тела и глотки. Десятки ветвей — пронзали грудины, глазницы, рты и уши. И тысячи хрупких, изящных лиан — укутывали в кокон Эриона. И Стелза. И Сэма. И Талу. И Миру. Чтобы не зацепило.       Корни и тонкие переплетения энергий, связующие травы между собой, отозвались радарной пульсацией: вес, звук, ритм шагов на расстоянии около полумили. К ним движется вражеское подкрепление.       Сциллу выгнуло, зрачки закатились под веки, все тело сковало судорогой. Силы иссякали. Уложить всех, включая новоприбывших, она не сможет…       — Двадцать пять человек к юго-юго-западу, приближаются! — выкрикнула Сцилла, выворачиваясь в позвоночнике от невыносимой горящей боли по всему телу. — Полмили… Скоро… — выдохнула последний воздух, обмякая под воздействием гравитации.       Подметила краем глаза, как Тала выхватила коммутатор и начала вызывать подмогу. Хорошо.       Все следопыты, бывшие на участке боя, свалились мертвые после Сциллиной атаки — кто пронзенный, кто задушенный, кто утыканный колючками, как иглами.       Пошатнулась и Сцилла.       Отпустила лианы, намертво удерживающие щит вокруг своих, и Эрион выкарабкался из них с диким танталовым взглядом. Но был слишком далеко.       — Сцилла!.. — прохрипел он, силясь подняться на ноги.       Что-то закололо, а затем толкнуло грудину вперед и вверх — горячая волна металла поднялась по пищеводу и хлынула красной рекой наружу.       Сцилла мельком окинула себя взглядом. Магические каналы горели ярко-багровым. Изо рта полилась кровь. Перед глазами все замылилось и заалело.       Ушла в гиперкомпенсацию. Зато Эрион в порядке. Зато…       Колени подкосились, и земля пригласила в свои объятия. Сцилла обмякла, принимая приглашение, и перед тем, как сомкнулись ресницы, успела услышать:       — Сэм! Держи ее!.. — рявкнул Эрион, приближаясь нетвердым бегом. Его шатало, а Сэм был к Сцилле ближе.       Он ее и поймал прямо перед столкновением с почвой. Голова запрокинулась, и Сцилла моргнула в последний раз, подмечая беспокойство на лице Сэма, крепко удерживающего ее на руках.       — Колючка!.. — ворвался в расфокус, расползающийся по пространству, Эрион, но кроме глухого, животного ужаса в глазах Сцилла не успела ничего зафиксировать.       Сознание поглотила тьма.

Эрион

      Сквозь плотную пелену заторможенности, порожденную паралитиком, пробивается беспрестанный рефрен собственного голоса:       — Колючка!.. Колючка, Колючка, Колючка!..       Вся в крови. Кровь изо рта. Магканалы орут красным. Не двигается. Не реагирует. Не…       — Сцилла!..       — Живая, пульс прощупывается, — доносится сквозь мутный заслон голос Сэма. — Дыши, Эрион. Она живая, — встряхивает он, но Эрион не может просто принять это на веру.       — Транспорт и группу зачистки, быстро!.. — орет Тала в коммутатор. — За нами хвост, счет на минуты, под пятьдесят трупов! — рявкает она в ответ на какое-то уточнение Ремиля. — Один боец серьезно ранен, Сцилла в отключке, нужны эвакуационные носилки!..       Но для Эриона важно только одно — Колючка.       Хватает за руки, за лицо, за плечи, утирает красное с губ — она холодная. Без сознания. Без сил. Все отдала. Она…       — Стелз стабильный, — выскочила Мира из-за валунов. — Сцилла подлечила… — переводит она обеспокоенный взгляд на Сциллу.       Но никто не понимает, насколько она близка к непоправимому. Никто не напуган так, как Эрион. Никто…       — Колючка, — сипит он, бережно, дрожащими руками затаскивая ее голову к себе на колени.       Абсолютно. Безвольную. Голову.       Сэм помогает, придерживает. Обнимает за плечи Эриона.       — Я возьму командование, — тихо и с пониманием говорит он, и Эрион согласно кивает.       Какое командование, когда Колючка довела себя до такого… защищая его.       Кокон вокруг Эриона, потом — вокруг остальных. Ликвидация всех. В один миг. Эрион видел ее взгляд. После того, как пережил первый шок от вида ее, всей в крови — испугался до смерти, что ее зацепило. Но нет. Ее взгляд… Она смотрела только на него. Она защищала его. Она рискнула ради него. И… умирает за него.       Нет. Нет. Нет. Не умрет. Не так. Не сегодня. Ни за что.       — Поторопите Ремиля, — прорычал Эрион, дрожащими руками перебирая слипшиеся от крови светло-русые пряди.       — Транспорт в пути, командир, — отозвалась Мира, присев рядом на корточки.       — Что же ты наделала, Колючка, — прошептал Эрион, покачивая ее в объятиях. — Что же ты…       — Эрион, семь минут, — позвала Тала, и звучала она виновато.       Эриона словно переклинило. Он замер, уставившись в никуда. Ладонь, поглаживающая затылок Сциллы, остановилась. Тала — друг, всегда ею была. Но сейчас…       Она — виновница всего этого. Она и Ремиль.       — Когда ты предполагала плевую вылазку и проходку по рынку, — тихо, угрожающе тихо заговорил Эрион, не моргая и не смещая фокуса, — ты учитывала нечто… подобное?.. — опустил он взгляд на бледную, окровавленную, потухшую Сциллу, жизненная энергия которой мерцала алым под кожей и держалась на честном слове.       — Нет, — честно ответила Тала, приглушив интонацию. — Я и предположить не могла…       — А я предполагал, — сглотнул Эрион и проморгался, развеивая флер паралитика. — Но ты меня не послушала.       — Эрион… — протянула Тала и потянулась к нему, но он повел плечом, отодвигаясь.       — Меня, знающего Сциллу, опытного полевика, способного просчитать все возможные сценарии развития событий, и конкретно этот был семнадцатым по счету и третьим по уровню вероятности, ты окрестила «заинтересованным лицом» и проигнорировала! — рявкнул Эрион, выкатив на Талу воспаленные глаза. — Клянусь, ты умрешь для меня, если умрет она, — прошипел он, бережно подтаскивая Сциллу выше и подхватывая на руки. — И я сдержу слово. Всех и вся нахуй разнесу, — выплюнул он, рывком поднимаясь на ноги. — Сэм, командуй отход. Осторожно со Стелзом. Мы идем навстречу. Ебал я сидеть и ждать, — прохрипел Эрион, пошатываясь и прижимая к груди свое бесценное сокровище.       Сцилла, легкая, как пух, безвольная и обмякшая, болталась, как тряпичная кукла, и пульсировала красным светом. Эрион скривился от боли и сглотнул, не глядя уже ни на кого. Шагал вперед, мелко потряхиваясь от смеси ужаса и ярости.       Клубочек ниток в глубине грудины ныл и натягивался струнами, разрезающими нутро на кровоточащие куски. Артофон выл, запрокидывая морду в отчаянии. Эрион молчал, сцепив челюсти. Уткнулся носом в макушку Сциллы, нежно подбросив ее чуть выше, и глотал желчь, прожигающую пищевод.       Сраная изжога, сраные спазмы… Желудок обратился каменной глыбой, содрогающейся на каждый шаг, и волны от этих содроганий провоцировали тошноту.       Сознание все еще мутное, кончики пальцев покалывало, стопы немели — паралитик дело свое делал. И, сука, из-за него Эрион не смог уйти в перекалибровку и снести всех в режиме боевой прошивки. Из-за него ослаб. Из-за него пропустил удар в солнечное сплетение, от которого рухнул. Из-за него Сцилла выжала себя досуха.       Но, не перехвати Эрион дротик, скосило бы Сциллу, и неизвестно, как обернулись бы события.       Как минимум, Стелз был бы уже мертв.       И Эрион не знал, какой из исходов оказался бы более приемлемым, ведь каждый по-своему отвратительный. Но теперь нет смысла разбирать ошибки и тактику поведения.       На его руках — последствия, которые нужно минимизировать. Восстановить. Исправить всеми силами.       И Эрион исправит. Чего бы ему это ни стоило.       Паротранспорт завизжал колесами по промерзшему грунту через пять с половиной минут. Из него высыпала группа зачистки. Погрузили Стелза. Загрузились сами. Эрион занял первое место у дверей, осторожно умащивая Сциллу на руках — усадил на колени, облокотил на свою грудь, откинувшись на спинку, обнял, придерживая затылок. И не мог отвести глаз от пополотневшего лица, заляпанного кровью.       Не умирай, Колючка. Только не умирай.       Примчали в Убежище за одиннадцать минут тринадцать секунд — транспортировка раненных требовала большей осторожности водителя, пришлось сбросить скорость вдвое. И с каждой минутой, с каждой секундой, которую Эрион дотошно отсчитывал, Сцилла, казалось, все сильнее бледнела и холодела, все ярче полыхали магканалы под кожей уже бордовым, все интенсивнее трясло Эриона, вскипающего не хуже ревущего под капотом парового котла.       Быстрее. Быстрее. Быстрее. Сука, но осторожнее!..       На каждой кочке Эрион максимально группировался, чтобы Сциллу не трясло. И рявкал назад:       — Держите Стелза!       Не хватало еще, чтобы, спасенный титаническими усилиями Сциллы, отличный боец и хороший человек двинул коней из-за блядских ухабов на дороге.       Стоило ворваться в подземный гараж Убежища, Эрион ногой распахнул дверь машины и вылетел наружу, прижимая к себе Сциллу. Велел Сэму следить за Стелзом и отдать распоряжения для медблока, и двинулся напрямую туда, полыхая и источая паническую ярость, никуда не девавшуюся.       Ремиль встретил на нижнем уровне у КПП, которое Эрион проигнорировал, как и правило сдавать оружие и амуницию при входе.       Попробовал бы кто-то хоть заикнуться об этом — сильно бы пожалел.       Ремиль настороженно всмотрелся в Эриона, поймав его полный ненависти взгляд, но ни слова не сказал. Последовал плечом к плечу, поглядывая теперь на Сциллу.       — Иолая в медблок, — прорычал Эрион приказным тоном, не беспокоясь, что обращается к главнокомандующему.       Главнокомандующий и навлек на Сциллу эту беду.       — Он уже там, — коротко отозвался Ремиль. — Всю колонию всколыхнуло около двадцати минут назад, и Иолай сам меня вызвал с уведомлением по поводу критического состояния Сциллы еще до рапорта от Талы, — отчеканил он. — Что… произошло?.. — осторожно спросил, косясь то на Эриона, то на Сциллу в его руках.       — Мои прогнозы произошли, — выцедил Эрион, сворачивая в сети коридоров.       — Почему ты меня не уведомил о своих прогнозах? — напрягся Ремиль, но осекся, стоило Эриону бросить на него взгляд.       — Потому что мы оба знаем причины утверждения этого фарса под видом вылазки, — выплюнул Эрион, и Ремиль вздернул подбородок. — Ты все равно отправил бы ее наверх. А я не мог допустить, чтобы она шла без меня, — прошипел он утвердительно, ничего больше не поясняя — Ремиль потупился и умолк, что означало согласие.       — Конкретнее, — через пару минут шествия потребовал Ремиль доклада.       — Группа спецзахвата, сели на хвост — скорее всего, Талы, — начал чеканить Эрион, ускоряясь всем собой. Больничный бокс уже маячил впереди. — Нападение, попытка вырубить Сциллу паралитиком, который перехватил я. Попытка перебить нас — арбалетный болт в животе Стелза. Сцилла ушла в гиперкомпенсацию, спасая Стелза и прикрывая нас, потому что следопытов было по меньшей мере сорок пять, и к ним двигалось подкрепление, — сухо изложил он и позволил себе толкнуть Ремиля плечом, влетая в палату, где уже ожидали Иолай и Марк.       Эрион очень бережно уложил Сциллу на койку, чтобы не дай Владыка лишний раз не встряхнуть. Пригладил ей волосы, прижался губами ко лбу. Срать хотел на всех вокруг.       — Эрион, — позвал Марк, и Эрион зыркнул на него, как на вражину последнюю, хотя Марк — врач, и способен помочь.       Но для Эриона сейчас все, контактирующие со Сциллой — потенциальная угроза. Даже если могут спасти.       Эрион не будет мешать оказанию первой помощи. Но ни на шаг от нее не отойдет.       — Нужно облегчить ей дыхание, — осторожно сказал Марк, и Эрион, выхватив кинжал из-за пояса, без раздумий распорол на Сцилле рубаху, плитоноску и термобелье.       Все тугое. Все мешает дышать. Все долой.       Марк молча кивнул и подсоединил к ней датчики, Эрион же зафиксировал себя в полусогнутом над ней состоянии. Одной рукой и коленом уперся в койку, вторую бережно уложил на Сциллин живот, чтобы чувствовать, поднимается ли он от дыхания, и всмотрелся в Иолая, начавшего колдовать над ней, пока Марк параллельно измерял пульс, давление и брал анализ крови.       На периферии заметил и Ремиля, подпирающего дальнюю стену. Но не обращал на него никакого внимания.       И Эрион старался убедить себя, что он — гребанный паникер, и все не так плохо, как ему казалось. Что эта гиперкомпенсация — не так страшна, как он себе обрисовал, и что Сцилла будет в порядке, стоит только отдохнуть, поспать и получить капельницу с глюкозой.       Но все агрессивнее пульсирующие магканалы напрочь сшибали эти попытки погасить панику.       Они не светлели, как должны бы. Они горели ярче и темнее. Багровый становился почти черным, блядь. И это Эрион видел даже через марево паралитика.       Иолай возился долго. Дольше, чем при базовой диагностике среднестатистического бойца при ранении. И это вынуждало потряхиваться только сильнее.       А Сцилла выглядела все хуже. И пришлось намертво сцепить зубы, чтобы не орать от паники.       «Ремиль, — позвал Иолай через неоправданно длительное количество времени. — Приведи мою креолани-тха’са, она в нашей тренировочной».       Эрион похолодел. Иолай никогда не звал никого из роя для помощи при исцелении. Тем более — свою единоутробную сестру.       — В чем дело? — выпалил Эрион, всверливаясь в Иолая воспаленным взглядом.       «Человечка умирает. Один я ее не восстановлю», — коротко и сухо постановил Иолай, и Эрион метнул перепуганный взгляд к Марку — тот сокрушенно покачал головой.       — Показатели стремительно падают, я ничего не могу сделать, — виновато выдохнул он. — Будь Сцилла обычным человеком — я попытался бы реанимировать, но ее магическая система атрофируется и отказывает, реанимация не поможет, — бегло пояснил он. — Мне жаль.       Эрион вдохнул со свистом и ласково, но вжал ладонь в живот Сциллы, стиснув непроизвольно пальцы на талии.       Нет. Нет, она не может… Нельзя так!..       — Чем поможет твоя сестра?.. — глухо спросил Эрион у Иолая, силясь собрать себя в кучу.       «Иоланта, как мать Нерея, чья регенерация сейчас сгорает в Сцилле, способна напитать ее родственной жизненной энергией. Если Иоланта сумеет наполнить опустошенные Шиа’Лан, мне удастся исцелить повреждения ее магсистемы и влить истраченный ресурс от себя. Но для этого Шиа’Лан должны минимально функционировать — сейчас они отмирают», — пояснил Иолай, глядя на Сциллу, и Эрион подавил волну крупной дрожи.       Блядь, ему не казалось. Она действительно… умирает.       Повисла вакуумная тишина. Никто не произнес ни слова. Ни Марк, ни Иолай, ни Ремиль, ни влетевшая в палату Тала — ее за локоть остановил Сэм.       Умирает. Сцилла… умирает. Из-за идиотской проверки Ремиля. Из-за недальновидности Талы. Из-за недостаточной бдительности Эриона. Из-за импульсивности самой Сциллы.       Страх — животный, буйный, испепеляющий — мешался со злостью, но не на кого ее обрушить. Не об кого выплеснуть. Нет сил терпеть…       И нет возможности отойти от Сциллы. Она еще здесь. Она еще дышит. Она еще…       Эрион содрогнулся, зажмурившись. Из глотки рвался вой, но обратился лишь еле слышным мычанием сквозь стиснутые зубы. Ладонь скользнула по талии Сциллы — с нажимом, но приласкала.       Сука. И не предпринять ничего. Только ждать. А ждать Эрион не любил. Ждать — не то, что входит в протокол его привычных действий. Ждать — все равно, что медленно умирать изнутри.       — Сделай хоть что-то, — выцедил он, смаргивая подступившие слезы. — Замедли, напитай, что угодно!.. — поднял глаза на Иолая.       «Я делаю, — фыркнул Иолай. — Не мешай».       — Колючка, — выдохнул Эрион, всверилваясь в нее всем натянутым струной вниманием, граничащим с терпением, готовым лопнуть, — что же ты… — удавился он и согнулся сильнее над ней. — Не вздумай, — уткнулся в ее висок и зашептал, — не вздумай, слышишь?.. Останься. Ты обещала остаться, — смежил он веки, опаленные досуха солью. Сглотнул, пошатываясь, поглаживая ее живот. — Ты важна мне, нужна… Сцилла, Маэ’Исо, — совсем неслышно, одними губами.       «Я так тебя люблю, — пронеслось в мыслях, пока Эрион глушил всхлипы о слипшиеся волосы на ее виске. — Сильнее, чем вообще способен. Не умирай, милая, прошу тебя. Не умирай…»       В груди ритмично екало. Оглушало, как тараном. Сердцебиение рваное; толчки воздуха, неспособного снабдить легкие; ревущий внутренний волк, мечущийся в ужасе; идущий судорогами желудок; клубочек ниток…       Казалось, физически ощущается, как нити натягиваются, дрожат, как леска под напряжением от малейших колебаний пространства, и это… больно. Но правильно. Эрион не мог себе в полной мере объяснить, но звон невидимых нитей, поселившихся в нем, осязался единственным якорем. Взывал к той, кто эти нити в нем поселила. И в то же время — рыдал по ней так, словно не находит отклик.       Натянутые нити кромсали нутро с каждым ударом сердца, но и вселяли надежду. Не давали упасть духом. Эти нити… Эрион не знал, что именно за чувства они визуализируют, но знал, что направлены они на Сциллу. Родились благодаря ней. Тянутся к ней. Сейчас особенно сильно это ощущалось.       Привязанность живет левее — в сердце. Страх ее потерять — ниже, в животе. Любовь — в самой душе, разверзнувшейся по всему периметру подреберья. Но нити… это будто все вместе. Концентрация всего, собранная в один моток, насыщенная присутствием Сциллы, с налетом ее магии. Катушка чувств, впаянная в место, где сходятся ребра в центре грудины.       Эрион не сразу заметил, что в палату вошла Иоланта. Тихая и молчаливая, она неслышно приблизилась и отрешенно рассматривала Сциллу, когда Эрион вскинул затравленный взгляд.       Иоланта подняла глаза и посмотрела на него. Долго, пристально, внимательно. Эрион задыхался и изо всех сил тормозил порыв поторопить, ведь главки — не его подчиненные, оскорбить сестру принца колонии легко, и помощи тогда от нее не дождешься.       «Так вот, какая она. Саэл’Зейр. Шарр’Маа Нерея, — ритмичной вибрацией отдалась ее текучая фраза. — Какое неуважение — так выплеснуть все, ей дарованное…» — покачала головой Иоланта.       — Это моя вина, не ее, — выцедил сквозь зубы Эрион.       «Молчи, командир-капитан, — шикнул Иолай. — Не бери ответственность за глупую человечку. Она знала, что нельзя черпать ресурс для боевой магии, и все равно в него полезла».       — Потому что меня защищала, — рыкнул он, подавшись вперед.       Накрыл собой Сциллу, сместив ладонь с ее живота кулаком в матрац, закрывая ее.       «Посмотри, — произнесла Иоланта, обращаясь к Иолаю. — Ты видишь?»       «Вижу, — прищурился тот, и оба главка уставились куда-то ниже Эрионового лица. — Саэн’Шаа’Нур», — пробормотал он задумчиво.       Эрион нихрена не понимал, о чем они говорят, не собирался сейчас разбираться и хотел встряхнуть обоих, чтобы перестали болтать и взялись за исцеление! Несут какую-то чушь про связи со светом…       — Вы не могли бы, — не выдержал он, но старался звучать максимально сдержанно, — заняться Сциллой? Ее жизненная энергия угасает!.. — сорвался на повышение тона.       «Он не понимает», — взглянула Иоланта на Иолая.       «Конечно, нет», — повел тот плечом и защелкал зубами.       «Самцы людей такие отсталые в своем скудном восприятии», — вздохнула Иоланта.       Эрион проглотил это, как проглотил бы еще хоть тонну оскорблений, лишь бы они принялись уже за работу!..       «Самка не лучше, поверь, — буркнул Иолай сестре и наконец приблизился к Сцилле. Шлепнул по Эрионовому предплечью и раздраженно пророкотал: — Не мешай, командир-капитан. Выгнать не могу — Тэлаáр не отпустит, но если возникнет необходимость — свяжу тебя и швырну в угол», — фыркнул он, и Эрион нехотя, но сместил ладонь обратно на живот Сциллы, давая к ней подойти.       Главки принялись колдовать. Иоланта вжала перепончатую черную ладонь в область солнечного сплетения Сциллы, Иолай — встал в изголовье и сжал в тисках виски Сциллы. Энергия их нитей магии — голубоватая Иолая и оттенка сирени — Иоланты — отбрасывала блики на посеревшую кожу и почерневшие магканалы Сциллы. Всполохи этих бликов блуждали и по Эриону, и по стенам, и по койке, но Эрион смотрел только на Сциллу. Успокаивающе поглаживал ее живот и смотрел. Неясно только, кого больше пытался успокоить — ее или себя.       Запавшие щеки, заострившиеся скулы, тени под закрытыми глазами, обескровленные губы, потускневшие волосы… Дыхание едва угадывалось, покровы иссохли и начинали трескаться, сеточки магканалов аспидными кляксами расползались все дальше — по шее, подбородку, лбу, как трещины на фарфоре.       — Давай, милая, — бормотал себе под нос Эрион, мысленно подгоняя главков, время, да хоть саму Вселенную вместе с Потоком и фальшивыми богами. — Давай, напитывайся… Принимай, исцеляйся, — молил он, глотая слезы сквозь едкий ком в горле.       «Не выходит, — ровно постановила Иоланта. — Ее тело отторгает мою энергию. Регенерация Нерея давно интегрировалась и мутировала, она не считывает наше родство».       Эрион задохнулся ужасом и подался ниже, не моргая и крупно содрогаясь.              Нет. Нет, нет, нет, не может быть, должен быть способ!..       Заходясь тремором, Эрион уловил пристальный взгляд Иолая и зыркнул на него. Иолай смотрел… странно.       «Есть идея, — задумчиво щелкнул он зубами. — Если командир-капитан готов поделиться энергией».       — Готов, — тут же отозвался Эрион. — Сколько угодно. Хоть всю, — выпалил, силясь подавить дрожь.       «Она у него не магическая, — фыркнула Иоланта. — Самке нужна магическая. Не выйдет».       «Саэн’Шаа’Нур, — повторил Иолай странную конструкцию про связь со светом или что-то вроде того, и Эрион нахмурился. Иоланта озадаченно застрекотала жабрами. — Хуже точно не будет», — обронил Иолай и сместил одну ладонь на висок Эриона.       Резким толчком, будто вантуз присосался к голове, и его с размаху отодрали, вышвырнуло в покачивающую слабость. В глазах потемнело, в ушах загудело, волна тошноты подкатила стремительнее. Эрион сильнее навалился на койку, чтобы не растерять шаткий баланс, и прикрыл на миг веки — показалось, что под ними во мраке всполохами кружат блестящие серебром снежинки, и их выкачивает наружу обратным осмосом вместе с крупицами остаточных сил. Свело каждую мышцу, будто ткани лопаются от перегрузки. Бросило в холодный пот. От дикого давления начала раскалываться голова — пришлось сцепить челюсти. Внутренности омыло одновременно будто щелочью и жидким азотом — жар, разъедающая боль, мороз, все вместе.       Легкие вроде работают, воздух скатывается вниз по трахее, но кислородом не насыщает — ощущение удушья сковало спазмом. И начали таять границы сознания, готового уйти в отключку. Но все прекратилось так же быстро, как началось — Иолай отнял пальцы, словно отодрал с мясом присоску, и резкий скачок компенсаторных сил вмазал головокружением.       Эрион сглотнул и покачнулся, часто моргая — глаза, гортань, даже пальцы стали сухими и обезвоженными.       Уронив на миг голову, Эрион пытался натужно отдышаться. Марк подоспел со стулом и вынудил Эриона в него рухнуть. Сунул огромный пластиковый стакан с густой жижей — питательной смесью, насыщенной электролитами — и Эрион опрокинул в три глотка, с трудом удерживая содержимое в вибрирующем желудке. И метнув внимание к Сцилле.       — Сработало?.. — вылетело хрипло изо рта первее, чем Эрион осознал вопрос.       Иолай коротко кивнул. Но Эрион и сам видел: цвет приливал к щекам, сеточки магканалов отступали и сменяли цвет, живот под ладонью приподнимался увереннее от более глубокого дыхания, а кожа теплела.       — Колючка… — рухнул лбом на ее плечо Эрион, обнимая поперек талии дрожащей рукой. — Умница. Какая же ты умница, — лепетал он неразборчиво, пока главки продолжали колдовать.       Очевидно, теперь их энергия не отторгалась минимально напитанным организмом.       «Странно, — заметила мимоходом Иоланта. — Самец выдержал откачку, самка приняла…»       — Погодите, — подал голос Ремиль, но у Эриона сил не было поднять голову, чтобы на него посмотреть. — Он что, мог не выдержать?.. — звякнул напряженным металлом его голос.       «Я не губил бы твоего брата, Шарр’Маа, — раздраженно фыркнул Иолай. — И взял столько, сколько он мог дать без угасания жизнедеятельности».       — Но ты не был уверен?! — возмущенно повысил голос Ремиль.       «Я был уверен, — с нотками оскорбленной невинности протянул Иолай. — Иоланта чересчур скептична, не я».       «Люди не рассчитаны на то, чтобы из их клеток выкачивали энергию», — равнодушно бросила Иоланта.       «Этот человек рассчитан и не на такое», — огрызнулся Иолай, но Эрион не очень слушал их дальнейшую перепалку.       Сцилле лучше. Это самое главное. Сцилла возвращается, ей лучше.       — Ты как? — тихо спросил Марк, присев рядом на корточки.       — Нормально, — глухо отозвался Эрион, хотя от нормальности давно остались одни ошметки.       — Уверен? Помощь не нужна? — настороженно уточнил Марк.       Эрион замотал головой, потираясь лбом о плечо Сциллы.       — Показатели в норме, — подбодрил Марк, и сквозь завесу набата крови в ушах донеслось равномерное пиканье приборов. — Она стабилизируется.       Эрион кивнул. И с шумом выдохнул, мелко потряхиваясь.       «Я закончила, — бросила Иоланта. — Дальше — сам, — обратилась она, видимо, к Иолаю. — Не хочу заставать пробуждение самки», — постановила она и скоро скрылась в коридоре — Эрион улавливал ее шлепающие затухающие шаги.       Эрион поднял тяжелую голову и всмотрелся в Сциллу — магканалы совсем притихли и почти спрятались под кожей, и вся она выглядела так, словно просто спит. Эрион подавился всхлипом и ласково провел по ее щеке. Заправил прядку за ухо. Скользнул по шее — туда, где ритмично билась сонная артерия.       «Она скоро придет в себя. Не рекомендую говорить ей про тяжесть состояния и присутствие Иоланты, — заклокотал Иолай. — Осознание почти-смерти может спровоцировать откат и отторжение с трудом принятого ресурса».       — Но нужно ведь предотвратить повторение… — подал голос Ремиль, но Иолай перебил:       «Чтобы предотвратить повторение, нужно до путя тренировать ее и не выгонять в потенциальную опасность!»       Ремиль выцедил пару ругательств и фыркнул сквозь зубы.       А Эриона переклинило как по щелчку. Он, еще раз окинув взглядом Сциллу, мониторы, приборы убедился, что она стабильна, провел по ее руке, сжал ладонь. Приподнял и прижался губами к костяшкам. Бережно уложил на койку и тяжело поднялся на ноги. Медленно обернулся, вперился в Ремиля взглядом и вдохнул, расширив ноздри.       — То есть, даже Иолай был против этой вылазки, — выцедил он, наполняясь злостью. — И ты все равно…       — Следи за языком, — вздернул Ремиль подбородок.       — Следи ты за своим, — огрызнулся Эрион, сжимая и разжимая кулаки. — Она чуть не умерла. Прикрывая меня, — сузил он глаза, не мигая. — Прикрывая всю группу. Вытаскивая с того света Стелза. Высоковатая цена для того, чтобы ты теперь меня затыкал.       Ремиль переменился в лице, но стиснул челюсти. Метнул внимание к Сцилле, к Иолаю, снова к Эриону. И выдавил из себя:       — Согласен, риск был не оправдан.       — Это все, что ты хочешь сказать? — приподнял Эрион бровь, полыхая праведным гневом.       — Это все, что тебе положено слышать, — бросил Ремиль. — Я признаю свою неправоту. Разговор закончен.       Эрион набрал побольше воздуха, готовый разразиться ором, но его остановил Иолай:       «Приведи себя в порядок, командир-капитан. Ту будешь нужен, когда человечка проснется».       Эрион оглянулся на Иолая, на Сциллу, и выдохнул. Ладно. Хорошо. Оставаться со Сциллой — важнее, чем отстаивать сейчас правоту и сгонять злость на Ремиле, за что обязательно по итогу прилетит выговор.       Не говоря ни слова, Эрион кивнул и направился в коридор. Мимо Ремиля. С гордо поднятой головой, расправив плечи, будто не ему хочется сложиться пополам, проблеваться и позволить себе колотиться от спазмов в животе.       — Эрион, — перехватила по дороге Тала, заплаканная и бледная. Отлепилась от стены и Сэма, в которых упиралась. — Прости, — вцепилась она подобным клещам объятием, дрожа и хнюпая носом. — Я была такая дура, я ведь не думала, не хотела… Я…       — Не сейчас, — отрезал Эрион, чуть шире раскинув руки, чтобы не соприкасаться с ней. — Позже.       — Мне жаль, Эрион, — подняла Тала покрасневшие глаза. — Очень жаль. Я, правда, не хотела, я была безответственной…       — Знаю, — отвел Эрион взгляд, не способный сейчас тратить скудные душевные силы на этот разговор.       — Хорошо, — закивала Тала и отступила, разжав кольцо рук. Утерла щеки и поджала губы. — Понимаю, тебе сейчас не до того. Потом… поговорим?.. — с надеждой спросила она, и Эрион кивнул. — Хорошо, — повторилась Тала и отступила, потупившись.       Безмолвный Сэм притянул ее к себе.       — Как Стелз? — спросил у него Эрион.       — Стабильный, жить будет, — уверенно кивнул Сэм. — Марк сказал, что угрозы нет никакой — Сцилла потрудилась на славу, — слабо улыбнулся он.       Эрион скользнул уставшим взглядом по коридору и тут же напрягся: на другом конце стоял Дрейд.       — А он что здесь делает? — выцедил Эрион, не отводя от него глаз с острым желанием выпотрошить взглядом.       Дрейд тоже на него смотрел, не моргая.       Сэм обернулся и проскрипел зубами.       — Торчит тут с тех пор, как Ремиль привел Иоланту, — ответил он со скрипом. — Примчал спросить о Сцилле. Чуть в палату не вломился, еле его оттащил, — поморщился Сэм.       — Спросил? — вздернул Эрион бровь, поигрывая желваками.       — Да, коротко с Ремилем переговорил, — обронил Сэм.       — Тогда какого хера он еще здесь? — выплюнул Эрион.       — Не хочет уходить, — вздохнул Сэм.       — Вызови его куратора и охрану. Через пять минут его здесь быть не должно, — отрезал Эрион. Сэм согласно кивнул. — И идите все отдыхать, — чуть смягчился он. — Завтра ранний выход, напомни всем, — хлопнул Сэма по плечу и направился дальше.       Завтра будет завтра. Остальным надо набраться сил, а Эрион вывезет. Сейчас приоритет совсем иной.       Душ. Переодеться. Принять лекарства. Вернуться к Сцилле. Это все, что на данном этапе важно.