Враг мой?..

━━━━━━━ ••• ━━━━━━━

«Во имя Революции можно пожертвовать всем»

Выдержка из шестого раздела Устава Убежища «Нексус»

━━━━━━━ ••• ━━━━━━━

Сцилла

      «Солнечное затмение укажет верный путь. Приобретения… потери. Радость… горе. Истина… ложь. Купол солнечного затмения. Коридоры… предначертанное… звездная пыль… цепочка необратимых событий. Дорога светлячков… начало конца. Души соединены, сущности переплетены прочной нитью. Цветок в небе… свидетель. Не изменить истоков. Изменится лишь исход…»       Сцилла распахнула глаза и глубоко вдохнула. Ошметки слов, звучащих из мрачного, тягучего, поволоченного густой мглой сна блуждали в сознании, путались, сталкивались и уносились прочь, не позволяя зацепиться хотя бы за одно из них. Порождали тревогу. Провоцировали озноб и липкий ступор.       Перевернувшись на бок, Сцилла сглотнула мерзкий ком и тут же наполнилась трепетом, едва мазнув взглядом по спящему Эриону. Он снова лежал на животе, касаясь ладонью руки Сциллы. Ресницы его совсем едва подрагивали, губы поджимались. Ему тоже что-то снилось.       Сцилла подалась чуть вперед и уткнулась своим лбом в его, ласково накрыв жилистое предплечье. И Эрион моментально расслабился. Складка меж густых бровей, до того прорезающая лоб, разгладилась, и он глубоко вдохнул. И слабо улыбнулся.       Сцилла бережно перебирала его волосы, поглаживала затылок, наслаждалась моментом сладкой неги, потеснившей отголоски неприятного сна на задворки сознания. Впитывала Эриона и то, как он осязался каждым рецептором. Задыхалась от нежности к нему. И мимолетно любовалась кольцом, что поблескивало в ярких солнечных лучах, льющихся из распахнутого окна.       Вчера был лучший вечер, перетекший в лучшую ночь.       Хотя каждая ночь с Эрионом была лучшей. Особенной по-своему.       Сегодня наступила лучшая жизнь, которую Сцилла прежде не позволяла себе желать. Наступила вместе с утром первого дня восемнадцатилетия. И сколько бы препятствий она ни принесла, все равно останется лучшей. Потому что рядом Эрион.       Сцилла мимолетно коснулась губами его щеки, и он слегка поморщился от защекотавших лицо растрепанных прядей, чем вызвал усмешку. Взглянула на часы Эриона на своем запястье и предположила, что пора уже вставать. Сразу после приема аниоцида. Хотя очень хотелось понежиться в постели еще немного. А лучше — весь день.       Они должны покинуть Луга до полудня. А нужно еще поесть и пополнить кое-какие запасы в дорогу.       Сцилла осторожно выбралась из-под одеяла и забросила в рот горькую капсулу. Спешно раскусила, проглотила и запила водой, подавив мандраж. Стараясь не шуметь, искупалась и принялась сушить волосы полотенцем, поглядывая на Эриона. Не хотела его будить. Ему так редко выдается возможность поспать подольше и отдохнуть. Затем оделась в просторный белый сарафан, соответствующий статусу купчихи, и задержала внимание на своем отражении.       Симпатично. Очень даже. Сцилла крутанулась, разглядывая, как взметнулась легкая, как марево, юбка, и тут же заструилась по стройным ногам, опав без движения. Скользнула взглядом выше, оценивая изгиб талии, пусть и не подчеркнутый, но явно прослеживающийся под невесомой тканью. По груди, — небольшой, но аккуратной и упругой, — уложенной в низкий вырез, отделанный искусным кружевом, и таким же бретелям. Коснулась своего плеча, провела до локтя. Затем — по волосам: непривычным, темным, но все так же вьющимся на концах. Приподняла их, осмотрев шею, на которой то тут, то там просматривались едва различимые свидетельства поцелуев Эриона. Улыбнулась и вспыхнула румянцем, вспомнив, как они там оказались, и отпустила локоны на волю. Они рассыпались до лопаток. Сцилле нравилась новая длина взамен той, что носила раньше — почти до поясницы. И челка, удлиненная на две стороны, нравилась тоже — Мира на славу потрудилась, преображая и перекрашивая прическу Сциллы перед выходом из Убежища.       Подбородок, скулы, нос — Сцилла придирчиво оглядывала каждую деталь, и находила себя… привлекательной. Пожалуй, впервые в жизни. Полные губы, большие глаза, густые ресницы… Сцилла никогда прежде не замечала этого всего. А теперь вдруг заметила. И поразилась тому, что она, оказывается, красивая.       «Я говорил тебе это, и не раз, — завихрился в мыслях сонный Эрион, и Сцилла с улыбкой оглянулась. — А ты не верила».       Эрион развалился на спине, подложив ладонь под затылок, и откровенно любовался.       — Все дело, наверное, в новой прическе и красивом платье, — усмехнулась Сцилла и достала из пакета купленное вчера вместе с кулоном украшение на ухо. Примерила его и довольно кивнула.       — Все дело в тебе, — возразил Эрион и сел. — Ты украшаешь вещи, а не они тебя. И ослепляешь меня тоже ты, а не побрякушки или платья.       Сцилла посмотрела на него с благодарностью и трепетом. Шагнула навстречу и устроилась между его разведенных ног, обняв за шею. Эрион с довольным урчанием притянул к себе ближе и уткнулся лицом в живот.       «И вообще, ты лучше всего выглядишь и вовсе без одежды», — добавил мысленно, поглаживая заднюю сторону бедра. Сцилла улыбнулась и склонилась к его макушке, млея. От ласки. От слов. От Эриона.       — Люблю тебя, — шепнула она в темные вихры, и Эрион прижал крепче.       — И я тебя, — поднял он голову и взглянул снизу вверх с таким обожанием, что сердце зашлось выталкивать воздух из легких.       Сцилла нашла его губы и ласково поцеловала. Эрион ответил так же, невесомо и бережно. И время будто снова замерло.       Но его ход коварно ускорил стук в дверь.       — Выселение через полчаса! — затарабанила трактирщица и двинулась дальше по коридору.       — Если бы не эти дурацкие правила, я бы стащил с тебя этот потрясающий ворох ткани и зацеловал от макушки до пят, — проворчал Эрион и встал на ноги.       — Если бы не эти дурацкие правила, я была бы совсем не против, — отозвалась Сцилла и чмокнула его в пока еще колючую щеку.       Эрион скрылся в купальне, а Сцилла взялась за сборы. Подготовила ему чистый комплект одежды, а затем спаковала оставшиеся вещи вместе с покупками в походную сумку и заправила постель. Окинула взглядом каждый угол, чтобы убедиться, что ничего не забыла. Даже под кровать и в тумбочку заглянула. И со спокойным сердцем села ждать Эриона. Заодно и обула изящные сандалии с тонкими серебристыми тесемками, оплетающими лодыжки.       Эрион вышел и удивленно оглядел комнату. Мазнул вниманием по разложенным на постели темно-серых брюкам и белой, как и вчера, но с коротким рукавом, рубашке. По собранной сумке. По Сцилле. И по нити полилось ошарашенное тепло.       — Что? — хмыкнула Сцилла и забросила ногу на ногу.       — Ничего, — улыбнулся Эрион. — Просто… я всегда сам собирался и вот это вот все, — указал он на вещи. — Непривычно. И приятно. Спасибо.       Сцилла усмехнулась и медленно встала.       — Не за что, — обронила, подходя ближе. — Это же такая мелочь, мне совсем не сложно…       — Для меня это не мелочь, а проявление заботы, — тише сказал Эрион и притянул к себе за талию. — И это бесценно.       — То, сколько заботы дал мне ты… — прошептала Сцилла, утопая в стали с небесными переливами, — я и до конца своих дней вернуть не сумею.       — Ты и не должна, — коротко коснулся губ он. — Это не соревнование. Я и не рассчитывал на что-то ответное. Просто говорю спасибо.       Сцилла вернула поцелуй, внутренне дрожа от его реакции на такие обыденные действия, и отпустила к зеркалу. Эрион намылил лицо и принялся бриться, а Сцилла разглядывала его, изнывая от восхищения, раздирающей на части нежности и безграничной любви.       Какой же. Нахрен. Красивый.       Какой же. Невыносимо. Любимый.       Какой же. До боли. Необходимый.       Сцилла склонила голову набок и скрестила предплечья на груди, следя за скольжением лезвия по шее. Затем — за широкими плечами. За движением мышц под кожей. За извилистыми молниями на ней…       А Эрион мельком наблюдал за ней через отражение. И отчего-то слегка беспокоился.       Сцилла шагнула к нему и обняла со спины. Прижалась щекой между лопаток и вдохнула полной грудью запах свежести, чистоты и Эриона. Скользнула ладонями по напрягшемуся вмиг животу, и запросто могла пальцами пересчитать выделяющиеся мышцы. Эрион довольно хмыкнул и сжал ее предплечье. Но молча продолжил бриться. А Сцилла провела носом вдоль его позвоночника и поцеловала одну из темных, уже не столь воспаленных линий. Эрион вздрогнул.       — Прости. Больно? — шепнула она, невесомо поглаживая от пупка до солнечного сплетения.       — Нет, — хрипло выдохнул Эрион. — Приятно. Но очень… непривычно. Продолжай, — сглотнул он и в последний раз провел лезвием по щеке, прежде чем умыться.       Сцилла касалась губами завитка за завитком. Считала их, пока выцеловывала те, до которых могла добраться из такого положения. И Эрион дрожал в ее руках, как осиновый лист, упираясь кулаками в раковину.       Затем развернулся. Пронзил насквозь бархатистой чуткостью и благодарностью в поволоченном взоре, в волнах тепла, в касаниях. Обхватил лицо ладонями и бережно накрыл рот Сциллы своим, шумно выдохнув через нос.       «Люблю тебя. Люблю, Колючка, так люблю…», — вихрилось в голове, и Сцилла отзывалась. И на поцелуй, и на признание. Которое слышала уже неоднократно, но слушать не устанет никогда, ведь каждый раз оно звучит по-новому, оттеняется иначе и наполняется новым смыслом.       — Как бы я хотел остаться здесь, только с тобой, — обронил он с тихой печалью. — Хотя бы еще на день…       — Я бы тоже хотела, — выдохнула Сцилла. — Но уже пора…       Но теперь это «пора», пусть и горчило слабой тоской, не разделяло их. В это «пора» они пойдут вместе. И это воодушевляло.

❧❧❧

      Сцилла прохаживалась по рынку и неспешно забрасывала в бумажный пакет продукты. Фрукты, хлеб, сыр, колбасы, овощи — всего понемногу в дорогу, чтобы не испортилось и быстро съелось. Хоть они с Эрионом уже позавтракали в лавке вареными яйцами, творогом и пирогами с курицей, но Стелз, Сэм, Мира и Тоби, занявший место Кэт в отряде, торчали голодными за пределами деревни. Лагерь они не разбивали, поочередно дежуря всю ночь. Сцилла решила и постановила, а Эрион согласился, что нужно их покормить. Потому что те сухпайки, что у них были, на вид ничем не отличались от картона, и лучше бы им поесть что-то человеческое, пока есть такая возможность. И не только те кексы с пирожными, что Сцилла купила вчера, но и чего посущественнее.       Пирогов, кстати, Сцилла тоже каждому приобрела.       Эрион же направился разменять деньги и купить какую-то техническую дребедень вроде тросов, канатов и проволоки. Сцилла понятия не имела, зачем, и это ее не очень пока интересовало.       А вот сторговаться на три монеты за шесть стаканов клубники — это за милую душу.       Довольная собой, Сцилла завела прядь за ухо и перехватила покупки удобнее. Но тут же вздрогнула и чуть их не выронила, когда услышала оклик:       — Сцилла?..       Резко обернувшись, она вперилась растерянным взором в… папу. Который смотрел на нее не менее растерянно. И несколько… недовольно.       — Дочка, ты что здесь делаешь? — пробасил он и сурово нахмурился, аж усы дернулись. — Год, почитай, как пропала, и разгуливает тут, как ни в чем ни бывало! — протянул он и смахнул со лба редкие каштановые пряди. — И что это на тебе надето?       Сцилла хватанула воздуха и замерла на месте, не зная, что делать, говорить и куда глаза отвести.       «Милая, в чем дело?», — тут же отозвался на внезапную растерянность Эрион.       «Здесь папа», — обронила Сцилла и сглотнула под тяжелым отцовским взглядом.       «Я сейчас. Не волнуйся», — сказал Эрион, а Сцилла поправила дрожащей ладонью челку.       Молчать до прихода Эриона — явно не вариант. Сделать вид, что ее здесь нет — тем более.       — Здравствуй, папа, — выдохнула она со слабой улыбкой. — Рада тебя видеть.       — Ты где ошивалась столько времени, я тебя спрашиваю? — фыркнул он, и в груди неприятно закололо. — Мы думали, тебя уж пропащие утащили. А ты живехонькая тут расхаживаешь.       — Я смотрю, вы не сильно расстроились, что меня могли утащить, — кисло усмехнулась Сцилла.       — Мы сильно расстроились, знаешь ли! — взмахнул рукой папа. — У нас урожай не взошел! И ладно бы, если бы ты померла — там понятно. А ты нас бросила, получается?       Сцилла глубоко вдохнула и прикрыла на миг веки. Неприятно. Ожидаемо, и все равно очень неприятно вот так в лицо слышать, что горевали родители не по ней, а по урожаю, который она им не наколдовала.       — Так-то ты отплатила нам за добро?! — ярился отец дальше. — За то, что приютили тебя, прокаженную, дали кров и пищу, растили, как родную?! Неблагодарная ты ско…       — Что происходит? — послышался голос Эриона одновременно с тем, как на талию легла его ладонь.       Отец заткнулся, уставившись на Эриона, и Сцилла сумела перевести дыхание.       — Познакомься, — тихо сказала она. — Это мой папа. Приемный, — уточнила, сглотнув крошево обиды.       — О, очень приятно, — расплылся в чрезмерно доброжелательной улыбке Эрион и протянул отцу ладонь. — Я Эрион.       Тот недоуменно пожал ее и скупо кивнул.       — Дин, — представился папа. — А вы кто будете? — с прищуром покосился он на то, как Эрион прижал Сциллу к себе, и замутило от мелькнувшего на его лице отвращения. — Этот, как его… Коллекционер, поди? — предположил папа.       Сциллу перекосило от его слов с новой силой. Он решил, значит, что она продала себя, свои тело и дар богатенькому извращенцу — любителю странностей и диковинок… И даже мысли не допустил о том, что Сциллу могли просто полюбить.       И вроде наплевать должно быть на его мнение, но… Менее противно от того не стало.       — Нет, — просочился яд в натянутую улыбку Эриона. — Я муж. И мне неприятно, что вы так отзываетесь о своей дочери и моей супруге.       Сцилла едва не охнула от неожиданности и ощутила, как нутро затапливает теплом.       Отец стушевался и еще раз бегло окинул Эриона взглядом.       — Просто, ну… — начал он. — Я очень расстроен, что она пропала так надолго, и ничего ведь не сказала, негодница! — всплеснул руками. — И что же, давно вы поженились?       — Недавно, — спокойнее ответил Эрион. — А сюда приехали обвенчаться и повидать родню Сциллы, но, как я посмотрю, встреча уже состоялась. И не самая приятная.       — Ну что вы, это ж я так, на нервах, — попытался исправить ситуацию папа и неловко растянул губы в подобии улыбки. — Простите. И ты, дочка, прости, я ж не знал… Но как так вышло? Вы пропали с Дрейдом…       — Дрейд забрал меня с собой к себе на родину, — вклинилась Сцилла, все больше пылая негодованием, но оно помогало держать лицо несмотря на желание поскорее закончить этот разговор и уйти. — Хотел показать деревню, с Элли познакомить — он накануне письмо от нее получил, вот и сорвался без предупреждения. А я с ним напросилась, — врала напропалую она, не моргая глазом. — Вам не сказали, потому что знали, что вы не отпустите. А Элли его, оказывается, живет и учится теперь в Клератоне, представляешь? — наигранно усмехнулась она, а папа все больше хмурился, пытаясь осмыслить услышанное. — Мама ее, Амелия, замуж вышла за тамошнего купца. Мы и поехали в гости к ним…       — Да, — подхватил Эрион, одобрительно поглаживая талию. — Нынешний муж Амелии, Сатош, мне двоюродным дядькой приходится. У них с отцом дело одно торговое. И когда Сцилла с Дрейдом приехали, Элли выклянчила застолье, и нас позвали. Там мы и встретились. И больше не расставались, — с теплом посмотрел он на Сциллу и нежно приник к губам.       Актер и конспиратор Эрион просто бесподобный. Так быстро войти в курс дела воображаемого бреда про несуществующих людей…       Сциллу начало распирать от истерического хохота, который она давила о поцелуй и отчетливо ощущала, что Эрион тоже хотел прыснуть, но мастерски держался.       — Надо ж тебе, случается же такое, — покачал головой отец. — Купец, говоришь? — зажглись азартом его глаза, и Сцилле снова чуть не поплохело. Эрион кивнул. — Рад за вас страшно, молодцы, детки! — расплылся он в улыбке. — Да только, знаешь ли, у нас вообще-то принято руку невесты просить у родителей и откуп за нее давать.       Эрион хмыкнул, и мрачный, острый сейчас взор сверкнул недобрыми молниями.       — Сколько? — только и обронил он.       «Не надо», — застонала мысленно Сцилла.       «Надо, если это поможет его отвадить и разнести новую легенду по всей округе», — возразил Эрион.       — Скажем, сотня, — призадумавшись, выдал отец.       Стало стыдно и мерзко с новой силой. Сотню серебряников, — а иными номиналами отец в принципе не умел оперировать, — стоила ломовая кобыла. Или пара свиней. Но никак не человек.       Вот, во сколько он оценил Сциллу. Ее дар, который принес ему в свое время не одну сотню монет. Ее жизнь, за которую добровольно взял ответственность, удочерив. Ее чувства, которые никогда его не интересовали.       Прокаженная дочурка с сюрпризом в виде материально выгодного дара по цене молочной телки. Сделка века, не иначе!       Мерзость.       — Золотых? — приподнял бровь Эрион. Отец поперхнулся, а Сцилла напряглась.       «Он о серебряных говорил…» — принялась она пояснять, но Эрион перебил:       «Я знаю, о чем он говорил. Пусть засунет их себе в зад. Ты — бесценна, пусть хотя бы в денежном эквиваленте это осознает».       — Откуда у тебя сотня золотых? — выдал папа, когда прокашлялся.       — Не ваша забота. Такая сумма откупа вас устроит? — жестче спросил Эрион.       — А чего бы и нет, — закивал отец. — Сотня золотых, и ни монетой меньше!       Эрион достал из сумки увесистый кошель и швырнул его отцу в грудь.       — Там больше, — поморщился он, и, когда папа спешно принялся грызть и считать деньги, увел Сциллу в сторону площади.       — Прости, что довелось через это пройти и так бестолково потратиться, — спрятала Сцилла лицо в ладонях, когда они отошли на безопасное расстояние.       — Эй, — позвал Эрион и прижал к себе. — Успокойся. Ты не виновата, что досталась безмозглым идиотам. Не виновата, что они тебя гнобили, пользовали и позорили. Пусть удавятся этими деньгами, мне для тебя ничего не жалко, — произнес твердо, поглаживая по спине.       — Это так мерзко, — просипела Сцилла.       — Знаю, — кивнул Эрион и прижал к себе. — Но тебя это не касается больше. Оставь их в прошлом. Там, где им самое место. Считай, что мы заплатили им за все, что, как он считают, ты им должна, и переверни эту страницу. Они не стоят твоих слез.       — Спасибо, — сипло выдохнула Сцилла и уткнулась в ложбинку между шеей и плечом, обвив талию свободной рукой. С шумом выдохнула в объятии и, правда, отпустила эту ситуацию, позволив ей выплеснуться несколькими каплями соленой влаги и коротким всхлипом, после которых моментально стало легче.       — Вот и умница, — чмокнул Эрион макушку и мягко раскачал из стороны в сторону. — И, кстати, ты на ура справилась с выдумыванием легенды без предварительной подготовки, — со смешком похвалил он.       — Я бы не сообразила, что говорить, если бы он не заикнулся о Дрейде, — сказала Сцилла и подняла взор на Эриона. И тут же утонула в ласковой стали с небесными переливами.       — Хоть в чем-то Дрейд помог, — хмыкнул он и погладил щеку подушечкой большого пальца.       — Куда больше помог ты, хотя я и опешила от вероятности переться аж сюда из Клератона, чтобы обвенчаться, — фыркнула она и прижалась щекой к широкой груди.       — Как по мне, логично, — пожал плечами Эрион. — Здесь твои корни, — в какой-то мере, и все же, — и во время ярмарки сюда приезжает крупнейший храм Солы, повелительницы влюбленных. Так что… — Он запнулся, о чем-то призадумавшись. А Сцилла окончательно утерла слезы и поглядела на него.       — Я об этом и не помышляла, — обронила и несколько насторожилась — и заинтриговалась — от коварного прищура Эриона.       Он явно до чего-то додумался. И это что-то ему пришлось по душе.       — А ты хотела бы? — приподнял он бровь. — Обвенчаться?       Сцилла издала нервный неразборчивый звук и уставилась на Эриона с изумлением.       — Не знаю, — ответила честно спустя мгновения глупого ступора. — Я никогда об этом не думала…       — Я тоже, — обронил Эрион. И глаза его все больше загорались азартом.       — Не собиралась вообще замуж выходить, даже гипотетически, — растерянно повела она дальше, вглядываясь с любопытством в его лицо.       — А я жениться не собирался, — хмыкнул Эрион. — Вообще, в принципе.       — А венчаться — так тем более… — моргнула Сцилла, заражаясь тем, что читалось в дерзко искрящейся стали с небесными переливами.       — Абсолютно аналогично, — деловито кивнул Эрион.       — Я думала, ты не веришь в богов, ведь они были простыми людьми… — пролепетала Сцилла, все больше вдохновляясь этой идеей.       — Я раньше и в любовь не верил, но ты свалилась на мою голову, и вот мы здесь, — невозмутимо ответил Эрион.       — А нам разве не пора уходить? — склонила голову набок Сцилла, наполняясь озорством и осязая кончиками пальцев, которые покоились на широкой груди, как уверенно грохочет сердце Эриона в унисон с ее собственным.       — Скажи, хотела бы ли нет, а там разберемся, — произнес он со смешком, поглаживая поясницу.       — А ты хотел бы? — прищурилась теперь Сцилла.       — Почему бы и нет, — без раздумий ответил Эрион, и Сцилла озадаченно хмыкнула.       Размышления о подобной перспективе заняли не больше доли секунды.       — Действительно, а почему бы и нет, — усмехнулась она, и Эрион стремительно прижал к себе, оторвав от земли.       — Погоди, — взбудоражено выдохнул он и поставил ее на место. — Так дела не делаются, — добавил и опустился на одно колено прямо посреди рыночной площади. Сгрузил сумку и покупки на землю и бережно обхватил ладонь. Сцилла, наполняясь тремором предвкушения, тем не менее знатно ошарашилась, зажала рот рукой и округлила вновь увлажнившиеся глаза. — Сцилла Симорт, — торжественно провозгласил Эрион, глядя на нее с восхищением и нескрываемой радостью. — Ты выйдешь за меня?       Вопрос, такой обыденный для многих, но ни разу не вписывающийся в прежнее мировоззрение Сциллы и ее отношение к самой себе, на один удар взбеленившегося от восторга сердца повис в жарком июльском воздухе. И сразу же получил ответ.       — Да! — выдохнула вместе со всхлипом Сцилла и звонко рассмеялась, когда Эрион вскочил и закружил ее на месте под громкие аплодисменты толпы, что их, оказывается, обступила со всех сторон.       Эрион несдержанно впился в губы, и Сцилла ответила, прижимая его к себе еще крепче.       — Нам нужны кольца, — пробормотал он прямо в рот. — И побыстрее.       — У меня уже есть, — счастливо улыбнулась Сцилла, но Эрион мотнул головой.       — Надо еще одно. Так, погоди, — поставил он ее на землю, потащил в безлюдный переулок и там выудил из-за пояса коммутатор. Нажал вызов и начал переминаться с ноги на ногу, ожидая ответа. Как только послышался сигнал, выпалил: — Сколько у нас времени?       — И тебе здравствуй, командир, — недовольно проворчал Сэм на том конце. — Вам бы уже пора сюда топать…       — Сколько еще есть времени? — нетерпеливо перебил Эрион.       — Ну… час где-то точно, — растерянно ответил Сэм.       — Приемлемо, — улыбнулся Эрион. — Мне хватит, — обратил он на довольную донельзя Сциллу сияющий взгляд.       — Что-то произошло? — протянул Сэм. — Все нормально?       — Все прекрасно, — сказал Эрион. — Просто дельце небольшое нарисовалось.       — Интригуешь, командир, — протянул Сэм, и на фоне послышались перешептывания остальных членов группы.       — Вернемся — все расскажу. А сейчас пора бежать, — хмыкнул Эрион. — Мне очень срочно нужно успеть пожениться.       Сцилла счастливо расхохоталась, а на том конце связи послышались удивленные и радостные возгласы.       — Ну вы даете! — закашлялся Сэм. — Поздравляем, что ли? — протянул он, и остальные ребята подхватил поздравления, отчего нутро растаяло окончательно несмотря на то, что мозг до сих пор не до конца осознавал происходящее.       — Подождем, сколько нужно! — выкрикнула Мира в коммутатор. — Идите, женитесь!       — И не вздумайте провалить эту чрезвычайно важную миссию! Все спокойно, если что, — это уже Стелз.       — Отлично. Конец связи, — отключил Эрион аппарат и, на ходу запихивая его за пояс, потащил смеющуюся Сциллу к ювелирной лавке.       Кольца Эрион выбрал мгновенно, но при этом — не первые попавшиеся. Он придирчиво изучил витрину, просканировав ее меньше, чем за минуту, и указал на комплект из белого золота. Одно, мужское, — широкое, с гравировкой в виде опоясывающих металл листьев. Второе, женское, — узкое и тонкое, будто сплетенное из этих самых листьев.       — Нравится? — коротко взглянул он на Сциллу, и она уверенно закивала. И после примерки заключил: — Отлично. Берем.       Продавец аж поперхнулся от такой поспешности, но упаковал кольца в один белоснежный футляр и пожелал счастливой семейной жизни.       Счастливой семейной жизни. Это до сих пор в голове не укладывалось.       — Прости, но платье выбрать мы не успеем, — оглянулся Эрион, почти вприпрыжку мча к расположившемуся на окраине деревни передвижному храму.       — Да хрен с ним, с платьем! — задорно воскликнула Сцилла. — Я в белом, ты тоже — вполне подходяще для венчания!       Эрион рассмеялся и крепче стиснул ее ладонь, но резко стопорнулся у одной из витрин с цветами.       — А вот это — вполне успеем, — усмехнулся он и присвистнул, подзывая продавца. — Нам срочно нужен букет и венок для невесты, — бросил он, и продавец, слегка опешивший, принялся перебирать товары. Но Эрион поторопил: — Быстрее! Какого цвета хочешь? — спросил у Сциллы, и та указала на небольшой букет белых с вкраплениями лиловых полевых цветов. Продавец перепугано сунул его Сцилле, мгновенно подобрал к нему венок и едва успел поймать на лету брошенные Эрионом деньги.       Сцилла со смехом понеслась за ним, шустро перебирая ногами, и задыхалась от распирающего ликования.       У самого храма она потянула Эриона на себя и заставила остановиться. Он на миг растерянно заморгал.       — Подожди, — выпалила запыханно и выдернула из букета небольшой пучок. Пристроила его к карману рубашки и закрепила в прорези для пуговицы. — Вот теперь — жених, — широко улыбнулась она и чмокнула в щеку. — Пойдем.       Эрион уверенно перешагнул порог храма, оставив их вещи у входа, и твердой походкой прошествовал до жрицы, облаченной в золотистые одежды по пола.       — Приветствую, дети мои, — улыбнулась приятная на вид женщина с зелеными глазами и светло-рыжими волосами, сплетенными между собой в множество кос. — Сола благословляет вас, пришедших в ее обитель.       — Здравствуйте, — кивнул Эрион. — Мы хотим обвенчаться. Чем быстрее, тем лучше, — командным тоном произнес он, но Сцилла уловила, как задрожали его пальцы.       — Рада слышать, — склонила голову жрица, и казалась она невыносимо медленной. — Чтобы обвенчаться, вы должны засвидетельствовать свое намерение в книге сердец и сделать взнос…       — Сколько составит взнос, чтобы вы обвенчали нас немедленно? — нетерпеливо выпалила Сцилла, уловив, куда клонила жрица.       Та изумленно приподняла брови. Но быстро сообразила, что от нее требуется.       — Самый крупный взнос пока составлял сто пятьдесят серебряных. В таком случае я смогу ускорить процедуру, но венчания проводятся на закате, таков порядок…       — Я заплачу сто пятьдесят золотых, если вы обвенчаете нас прямо сейчас, — с нажимом сказал Эрион. — Поймите, мы очень торопимся и очень хотим соединиться узами Солы именно сегодня. До отъезда, который… — покосился он на запястье Сциллы, и она подняла его выше. — Через сорок минут.       Жрица впала в короткий ступор и выкатила глаза, ошалело моргая.       — Пожалуйста, — взмолилась Сцилла. — Вы же можете провести ускоренную процедуру? Для нас это очень важно, — выдохнула она и безотчетно обняла предплечье Эриона.       — Я вижу, ваша любовь сильна и не знает преград, — обронила жрица, наконец, совладав с собой. — Сола внемлет столь сильным чувствам. И жаждет их укрепить небесным союзом, — склонила она голову. — Деньги вперед, — протянула жрица ладонь, и Эрион отдал ей мешочек с золотом. — Ожидайте десять минут. Я все подготовлю. Церемония займет до получаса, — добавила деловито и скрылась за алтарем.       Сцилла с шумом выдохнула и обратила к Эриону блестящий взгляд. И столкнулась с его, абсолютно таким же. Стремительно обхватила его лицо ладонями и приникла к губам, и он ответил с еще большим напором.       — Поверить не могу, — шепнула Сцилла и уперлась своим лбом в его, зажмурившись.       — На то и расчет, — хмыкнул он и притянул к себе за талию. — Когда ты осознаешь, будет слишком поздно. Никуда уже от меня не денешься.       Сцилла рассмеялась, цепляясь за его шею.       — Я и не собиралась никуда деваться. Смотри, как бы сам не захотел сбежать, — в тон ему ответила Сцилла и распахнула влажные ресницы.       — Никогда и ни за что, — обронил он с улыбкой, и небесные переливы в тягучей ртутной стали засияли еще ярче.       Сцилла прижалась к Эриону всем телом, не зная, как выразить, объять и передать тот бушующий гейзер счастья, что грозился разорвать на млеющие, восторженные ошметки. И осязала, что гейзер этот не только ее. В нем бурлил и Эрион.       Сцилла возвела глаза к потолку и только теперь заметила, что они стоят в центре большого зала, прямо под куполом, на котором изображено солнечное затмение и россыпь звезд, серебристой пылью стекающая по увитым лианами стенам.       — Посмотри, как красиво, — завороженно шепнула она.       — Да, очень. Невероятно красиво, — отозвался Эрион, но смотрел он на нее. Сцилла хмыкнула, когда это заметила, и коротко чмокнула его в нос.       — Вы подготовили клятвы? — эхом разнесся по помещению голос жрицы.       — Нет, — усмехнулся Эрион. — Мы на ходу разберемся. Да, Колючка?       — Как и всегда, — разулыбалась она, обуреваемая новым витком предвкушения.       — Идите за мной, — склонилась жрица и повела их в другой, более камерный и интимный зал.       Сцилла сжимала ладонь Эриона и видела только его, шагая по коридору, и утопала в мерцающем и бликующем в отсветах тысяч свечей взгляде. Убранство храма улавливала лишь мельком, периферийным зрением, но обилие теплого золота, небесных мотивов и растительных орнаментов на стенах казалось хорошим антуражем, чтобы связать себя окончательно с любимым, самым родным и близким человеком.       По собственной воле. Потому что сама хотела. Потому что выбрала Эриона, а он выбрал ее. Потому что любила до бесконечности и хотела всегда быть рядом. Потому что вчера давно закончилось, завтра еще не наступило, но у них есть «здесь и сейчас», и как же невыносимо Сцилла в этом «здесь и сейчас» счастлива!..       Хотелось бы, чтобы так было всегда. Но «всегда», эфемерное и непостоянное, не имело столь большого веса перед осязаемым, мощным и необъятным «здесь и сейчас».       «Переосмысляешь мою философию?» — задорно спросил Эрион, и Сцилла с улыбкой закивала.       «А я, знаешь ли, переосмысляю твою. «Всегда» и «однажды» меня теперь тоже крайне интересуют. Потому что одно «однажды», о котором я и мечтать не решался, происходит прямо сейчас».       Сцилла порывисто прижалась к его плечу и заерзала от нетерпения.       — Сперва впишите ваши имена в книгу сердец, — с теплотой в тем не менее величавом голосе произнесла жрица и протянула огромный, древний фолиант, испещренный сотнями закорючек. — Можно без фамилий, если вы отказываетесь от былых жизней в пользу друг друга и идете равным путем. Или с одной фамилией на двоих, если кто-то из вас ведущий в этом союзе.       Сцилла с Эрионом переглянулись, подхватили перья и, не сговариваясь, вписали только имена в одну строчку.       Жрица прочла и развела руки в стороны, отчего мерцание света задрожало от порыва ветра, спровоцированного ее широкими рукавами.       — Сцилла, Эрион, — произнесла она. — Сола, богиня наша жертвенная, любящая, великодушная, принимает вас в свои объятия как равных, но неделимых, как цельных, но состоящих из половин, как одно, но размещенное в двоих. — Сцилла цеплялась за Эриона, как и он за нее, и завороженно слушала речь жрицы, впитывая в себя каждое слово. И чувствовала, что внимал и Эрион. И преисполнялся тем же трепетом, что завладевал Сциллой. — Этот день станет незыблемой и нерушимой точкой отсчета новой, совместной жизни, наполненной любовью, поддержкой и уважением. Станет датой нового рождения ваших душ, слившихся воедино благодаря благосклонной руке судьбы, столкнувшей вас вместе благодаря и вопреки. Чтите этот день, возносите хвалу небесам и помните: что бы ни случилось, теперь вы — одно. В радости ли, в горе, в счастье или скорби, в нисходящих потоках или на самом беспросветном дне. Так будьте же друг для друга, будьте друг другом, стойте друг за друга, как за себя, и чтите себя так, как возлюбленную свою половину, ибо Сола не угнетает, но благословляет, не опускает, но возвышает, не разделяет, но объединяет. Сцилла, — протянула ладонь жрица, и Сцилла с замиранием сердца вложила в нее свою. — Любишь ли ты Эриона всем сердцем, всей душой? — спросила она.       — Да, — не сомневаясь ни секунды, ответила Сцилла.       — Хочешь ли ты идти с ним по жизни рука об руку?       — Да.       — Станешь ли для него опорой и утешением, музой и защитой?       — Да.       — Если есть хоть капля сомнения в твоем сердце, скажи сейчас. Ибо иной возможности не будет.       Сцилла закусила щеку и коротко шмыгнула носом, осознавая всю фундаментальность того, во что они пошли вдвоем. И ни грамма не страшась этого. Только радуясь.       Жрица одобрительно кивнула в ответ на молчание и протянула ладонь теперь Эриону. Повторила те же вопросы, на которые Эрион уверенно ответил «да», лишь один отличался:       — Станешь ли ты для Сциллы стеной и плечом, заботой и охраной?       — Да, — с улыбкой ответил Эрион и покосился на Сциллу, часто дыша от волнения.       — Если есть хоть капля сомнения в твоем сердце, скажи сейчас. Ибо иной возможности не будет.       Эрион молча сжал пальцы Сциллы, и она в ответ сделала то же самое.       — Засвидетельствуйте же принадлежность друг другу и свободу вашего выбора кольцами.       Эрион с шумом выдохнул и достал футляр. Сцилла помогла справиться с крышкой, потому что руки его ходили ходуном, и первая потянулась за кольцом. Обхватила ладонь Эриона и, всхлипнув от прилива невыносимого торжества, осторожно надела его на безымянный палец правой руки. Поцеловала костяшки. То же сделал и Эрион, и оба кольца Сциллы теперь гармонично дополняли друг друга.       — Говорите, если есть что сказать друг другу.       Сцилла закусила губу, уже не сдерживая слезы радости, и судорожно вдохнула.       — Эрион, — начала она, тая под его ласкающим взором. — Я никогда не думала, даже не мечтала, что встречу кого-то, кому смогу довериться. Кого полюблю так, как никого и никогда, кто станет для меня всем, — тихо произносила она, но слова шли не из головы, а прямиком из сердца. — И кто полюбит меня. Кто научит не бояться. Покажет, кто я и на что я способна, и будет всегда рядом, даже на расстоянии. Кто не просто станет любимым, но окажется тем самым. Единственным, самым родным и необходимым. Моим человеком.       «Не смейся, если я сейчас расплачусь», — прозвучало в мыслях, и Сцилла улыбнулась шире.       — Спасибо, что оказался там, где оказался, — уклончиво произнесла она, чтобы не распространяться об Убежище и зная, что Эрион поймет, — что стойко принял удар… и меня, — всхлипнула. — В свой дом, свой мир, свою жизнь и свое сердце. Спасибо, что стал моим домом, моим миром, моей жизнью и моим сердцем. Спасибо за то, что ты есть. И за то, что захотел не просто построить что-то вместе, но и позвал с собой дальше, за пределы любых стен, в бесконечность. Я люблю тебя, Эрион, — просипела уже Сцилла. И Эрион, сжав обе ее ладони, коротко коснулся их губами, и кожу обожгли несколько горячих слезинок.       — Мне тебя ни за что не переплюнуть, а ведь я рифмоплет, — судорожно усмехнулся Эрион и глубоко вдохнул, литерально окутывая своим теплом и присутствием, как защитным коконом. — Сцилла, — прочистил он горло. — Ты сказала много прекрасных слов, которые очень много для меня значат. Ты очень много для меня значишь, — начал он срывающимся голосом и смахнул со щеки влагу. — И я безмерно счастлив, что оказался тогда, почти год назад, там, где оказался, — улыбнулся он. — Я тебе никогда не говорил, но ведь дежурство я принял вместо Сэма, который хотел сфинтить на свидание. — Сцилла рассмеялась, сжав его пальцы. — Но что это, если не судьба, сопоставила все так, как оно произошло? — спросил он. — Меня не должно было там быть, а ты наверняка не должна была на меня рухнуть… Но вот мы здесь, — счастливо выдохнул Эрион, и Сцилла кивнула с улыбкой. — И, знаешь, я никогда не был фаталистом. Мои принципы строятся на том, что всего можно достичь, если приложить достаточно усилий. Но то, как ты ворвалась в мою жизнь, как показала упорядоченность в хаосе, как сбила с толку, чтобы указать совсем иное направление как мыслей, так и поступков, заставило задуматься. Заставило… — запнулся он, — вспомнить мою любимую историю из детства и увериться, что те слова, которые ее открывают, о родственных душах, не просто фигура речи. А самая что ни на есть истина. До тебя я будто жил наполовину, — сокровенно прошептал он. — Не знал, не видел и не чувствовал ничего из того, что показала мне ты. Я сам будто был полупустой. Но теперь я цельный, — погладил он костяшки пальцев уже вовсю рыдающей Сциллы. — И это — твоя заслуга, мое милое стихийное бедствие. — Сцилла усмехнулась, сморгнув слезы, и Эрион вновь судорожно вдохнул. — Ты — дар, о котором я отчаянно мечтал, но не верил, что заслуживаю. Ты — необъяснимое явление природы, которое завораживает. Ты — неземной феномен, слишком прекрасный для всего этого мира. И ты изменила меня. Или сделала таким, каким я должен быть, уж не знаю, — хмыкнул он. — Но что я знаю точно: без тебя мне не быть больше никогда собой. И без тебя мне ничего в этом мире не нужно. Я люблю тебя до космоса и дальше, Сцилла, — шептал Эрион, и Сцилла осязала истинность его слов всем своим трепещущим нутром. — Благодарю, и не устану благодарить день ото дня, что ты выбрала меня. И позволила мне выбрать тебя. Растопила мое сердце и впустила меня в свое. Я буду беречь его, как самое бесценное сокровище, коим оно и является. И отстою тебя у всех и вся, если потребуется. Я с тобой. Всегда. Что бы ни случилось. И я тебя безгранично люблю. Спасибо, что ты есть. Что ты здесь. Что ты моя, — закончил он уверенно, но не менее пронзительно.       Сцилла всхлипнула громче. Дыхание сперло напрочь, а сердце тарабанило до того громко, будто стремилось к Эриону, желая пробить грудину.       Жрица утерла уголки глаз рукавом и провозгласила:       — Теперь вы — муж и жена. Единое, неделимое целое. Можете скрепить ваш союз поцелуем.       Сцилла набросилась на Эриона, едва не сбив с ног, и врезалась в его рот с таким напором, что едва не потеряла сознание от головокружительной эйфории. И Эрион отвечал ей так же.       «Ты помнишь, как начинается шестой раздел Устава?» — пронеслось в голове, пока они оба со всей сосредоточенностью упивались их первым поцелуем в новом статусе.       «Во имя революции можно пожертвовать всем», — припомнила Сцилла, отвечая на атаки губ с не меньшей отдачей.       «Ты — моя революция, Сцилла, — произнес он, на миг отстранившись и взглянув в глаза. — И во имя тебя я пожертвую чем угодно, если потребуется. — Сцилла задохнулась от очередного счастливого всхлипа и ворвалась в его рот напористее от этого признания. — Клянусь не предавать идеалы Революции, — начал декламировать присягу разведчика Эрион, — не склонять голову перед тиранией и не отступать, даже если весь мир будет против нас. Клянусь следовать за тобой и защищать тебя, невзирая на обстоятельства, — перефразировал он стандартные строки. — Клянусь помнить, что моя жизнь — это пламя, и я готов зажечь его во имя свободы. Нашей свободы, — уточнил, на ходу обновляя смысл. И Сцилла вся дрожала от этого наверняка очень важного жеста для разведчика. И очень личного — для Эриона. — Клянусь не забывать: ты — превыше всего. Если я нарушу эту клятву — пусть мое имя исчезнет из твоей памяти. Если я предам тебя — пусть моя кровь будет пролита. Пока живо мое сердце, пока бьется в груди пламя Революции, твое пламя, — я твой».       Эрион отстранился, и Сцилла нырнула в любимый взор с головой, без оглядки.       — Отныне и навсегда, — вслух прошептал Эрион, гипнотизируя небесными переливами в подвижной ртути.       — Отныне и навсегда, — эхом повторила Сцилла, поглаживая его скулу со всей раздирающей изнутри нежностью.       Впитывала этот момент. Впитывала Эриона. Его восторг, любовь и преданность.       И отдавала столько же взамен. И будет отдавать каждый день, каждый час, каждую минуту, ведь не потеряет ни унции, лишь наполнится до краев. И дрожащая восторгом нить, окрепшая и звенящая, это только подтверждала.       И принимала новую, прекрасную, потрясающую истину, засвидетельствованную в книге сердец: теперь — всегда вместе, что бы ни произошло. Рука об руку, как единое целое. Как двое, но одно. Как равные, но неделимые.       Отныне и навсегда.