Враг мой?..

━━━━━━━ ••• ━━━━━━━

«Приказы главнокомандующего не обсуждаются»

Выдержка из седьмого раздела Устава Убежища «Нексус»

━━━━━━━ ••• ━━━━━━━

Сцилла

      Следующий день прошел, как в тумане. Сцилла ухаживала в меру сил за Эрионом, обтирала его, меняла простыни, отпаивала по указанию Стелза каким-то отваром, который готовил Сэм. Часто отключалась — хоть лежа, хоть сидя.       Эрион все не просыпался, и предупреждение о том, что он может проспать и несколько суток, немного понижали устойчивую тревогу, но не заглушали ее полностью. И Сцилла то и дело проверяла его температуру, прислушивалась к дыханию и пульсу, и просто жалась к нему, желая быть как можно ближе.       Это хоть немного заземляло и успокаивало.       Как и бестолковые по сути, но столь важные для равновесия поцелуи — в щеки, глаза, нос, губы, лоб, шею. И поглаживания. Рука сама то и дело тянулась к его животу, к области желудка, будто это могло хоть как-то помочь.       Но это помогало самой Сцилле не свихнуться.       Ночь прошла не лучше. Сцилла то напряженно бодрствовала, вглядываясь в Эриона, то отключалась, забывшись тяжелым, тревожным сном, в котором то и дело вспыхивало то, как Эрион, захлебываясь кровью, падал на колени, бился в судорогах, звал ее. А она не могла к нему добраться.       Время от времени эти кадры сменялись другими, странными: сперва — залитая солнцем деревня, застывшая, как на полотне художника, в сияющих бликах. Затем — дом, крытый красной черепицей. С крыльцом, огражденным резным штакетником, креслом-качалкой, палисадом и приоткрытыми дверями в цвет крыши.       Эрион, улыбчивый и беззаботный, босиком выходящий наружу в одних домотканных штанах. Тягучее жидкое серебро его влюбленного взгляда плавилось от тепла и трепета, с которыми он глядел на Сциллу.       И вид его, и сам дом отдаленно что-то напоминали. Что-то, что Сцилла знала наверняка, но почему-то позабыла…       «Мал’Харма», — плыло по утреннему воздуху, оброненное ласковым шепотом, и Сцилла силилась вспомнить, что означает эта фраза.       Казалось, она должна знать. Казалось, это важно.       Но после дом охватывало пламя, и люди в кожаных доспехах рубили и секли всех и вся, убивая цветущую деревню и каждого ее жителя.       В груди билась невыносимая, скорбная боль от этого размытого, нечеткого, но такого осязаемого зрелища.       И вот Эрион, так же, как накануне в реальности, лежит на ее руках и захлебывается кровью. Взгляд тускнеет, стекленеет. Только никто не может ему помочь, ведь не в болезни дело, а в торчащем из-под его ребер клинке…       Сцилла вскочила, колотясь от прошибающего все тело холодного пота и жгучих мурашек. Хватанула воздуха и сморгнула слезы, дрожа каждой связкой. Обернулась к Эриону и облокотилась в пол палатки, всматриваясь в бледное, спокойное лицо. Сама не заметила, как ладонь легла на его живот, а оттуда скользнула к груди — и немного выдохнула, уловив мерную вибрацию грудной клетки.       Дышит. Живой. Просто спит.       — Это был сон, — сама себе пробормотала Сцилла, сглатывая грохочущее в глотке сердце. — Дурной сон, не более…       Уткнувшись лбом в плечо Эриона, Сцилла прикрыла веки и выпустила воздух сквозь сцепленные зубы.       Не отпускало необъяснимое беспокойство.       Будто этот сон она уже видела. Или что-то из него казалось до одури знакомым… Обстановка, пожалуй. Очень похоже на деревню, в которой она выросла. Да и на любую другую в Нексарии. Деревянный дом, крыльцо, занавески, ставни…       А разве были в этом сне занавески и ставни?..       Сцилла нахмурилась. Нет, кажется не было. И память подсунула-таки, откуда взялось сходство.       Занавески, ставни, стол, корзина с травами. Букет полевых цветов. Босой Эрион в простых домотканных штанах — похожие носят ребята в деревнях. Это ей снилось однажды, когда-то давно. Когда она только обосновалась в Убежище, и случился их первый с Эрионом разлад из-за Дрейда.       Сцилла не пыталась тогда понять тот сон — просто стыдилась того, что в нем ей виделось. Но сейчас сходство это показалось… Странным. Тревожно странным.       Можно предположить, что прежде сон был некой попыткой подсознания воссоздать безопасную среду, где все просто и понятно — привычная деревня вместо незнакомого тогда толком Убежища, обычный Эрион вместо обманувшего тогда почти незнакомца, которому так хотелось верить, и потаенные, пугающие, неизвестные желания, которые захлестывали при одном взгляде на него.       Сцилла не сознавалась себе тогда, насколько сильно ее тянуло к Эриону. Насколько она его жаждала. Насколько прочно он в ней засел. Пророс, как дуб — корнями. И сама разобраться в себе не могла, ведь прежде ничего подобного не испытывала ни к кому.       Ни влюбленности, ни влечения, ни хотя бы интереса.       До встречи с Эрионом ее тело словно спало, и ничего и близко похожего на возбуждение она никогда не ощущала. Но рядом с Эрионом проснулась. И понятия не имела, что с этим делать. А тот сон, и последующие, в которых всегда фигурировал Эрион, явно были отражениями всего, о чем во время бодрствования Сцилла боялась даже думать.       Живя в деревне, Сцилла ощущала некую ущербность из-за того, что от нее все шарахались, как от прокаженной. Но никогда, ни разу, ни на кого не смотрела с тем интересом, какой пробуждает мужчина в женщине.       Какой пробудил Эрион в ней.       Не было ни воздыханий, ни взглядов украдкой. Ни понимания восторгов девчонок, ходивших за руки с парнями и хвастающих тем, что лишились девственности.       Это вызывало только чувство собственной неполноценности, но никак не желание попробовать самой. Более того — отвращение от попытки представить себя на их месте.       Сцилла улеглась удобнее, стиснув Эрионово предплечье, и прикрыла на миг веки, окунаясь в полуистлевшее воспоминание.       Солнце мерно клонилось к зениту, когда Сцилла заканчивала работу. Голова деревни слег и послал за ней, чтобы подлечила, и после диагностики Сцилла возилась в беседке, во дворе его дома, с лекарствами от подагры.       Отрешенно перетирая травы, мельком наблюдала то за проходящими мимо соседями, то за стайкой девчонок, что расположилась у другой стороны забора и щебетала так громко, что не обращать внимания было попросту невозможно. И упорно игнорировала тройку ребят, что горячо что-то обсуждали, то и дело бросая на нее взгляды.       Дом деревенского головы располагался практически в центре, и людей здесь всегда была тьма. Сцилле не нравилось здесь находиться, потому что многие косились на нее, в основном — с неприязнью, и ощущение оторванности от общества, от которого Сцилла предпочитала отмахиваться, накатывало сильнее обычного.       У себя, на отшибе, когда вереница нуждающихся текла в ее покосившийся домишко, куда проще было не чувствовать себя отщепенкой. И даже светиться от нужности.       — …а Стив вчера мне под юбку залез, — донеслась фраза, и Сцилла скептично приподняла бровь.       — Неужели, наконец-то решился! — воскликнула другая девчонка.       — Да, а потом мы целовались, и он дал мне потрогать свой…       — Птичка, какими судьбами? — пробасил подошедший Дрейд с широкой улыбкой, и Сцилла отвлеклась от озадаченного подслушивания.       Девчонки с таким восторгом это обсуждали, а Сцилла понять не могла, чему они так радуются. И что в этом интересного.       Встряхнув волосами, она перевела взгляд на Дрейда, увешанного связками кроличьих шкур, и улыбнулась.       — Да вот, — указала она на ступу и пучки трав, — лекарство делаю.       — Нечасто тебя тут встретишь, — хмыкнул Дрейд и склонился, чтобы чмокнуть в висок. — Тебя проводить, как закончишь? Скоро уж свечереет, — взглянул он в небо.       — Не волнуйся, дорогу до своего дома я и в темноте отыщу, — рассмеялась Сцилла, пересыпая кашицу из стеблей в миску. — У тебя же дела небось.       — Мои дела вот, — приподнял он связку, — здесь и заканчиваются — десятину голове отдам, и свободен. А тебе нечего одной по ночи ходить. Идиотов хватает, — бросил он, зыркнув на ребят, что уже вовсю гоготали, указывая на Сциллу.       — Да ладно тебе, им нет до меня дела, — отмахнулась безразлично Сцилла.       И она искренне так считала.       — А мне кажется, очень даже наоборот, — пробормотал Дрейд. — Не уходи никуда, я шкуры отдам и все же тебя провожу, — серьезно сказал он. — Ладно? — приподнял бровь, упершись кулаком в стол.       — Ла-адно, — закатила глаза Сцилла, и едва не рухнула со скамьи от того, как Дрейд своей медвежьей лапищей потрепал ее по волосам, намеренно с нажимом, отчего расперло смехом их обоих.       — Иди уже, — задорно фыркнула Сцилла, сбросив его ладонь, и Дрейд прошествовал к дому головы, насвистывая нестройную мелодию.       Заканчивая смешивать ингредиенты для лекарства, Сцилла забыла и о девчонках с их разговором, и о ребятах, полностью увлекшись переливами магии на кончиках пальцев, и с невыразимым любопытством наблюдала, как стебли и цветки, размятые в ступе, меняли цвет и консистенцию.       — Эй, травница, — окликнули со спины, и Сцилла обернулась — те самые ребята, что торчали до того в стороне, подошли ближе.       Но оставались на расстоянии вытянутой руки, пыжась и храбрясь, хотя напряженные позы выдавали, насколько им боязно.       Повисло молчание, прерываемое нервными смешками, которое первой нарушила Сцилла.       — Что? — спросила она, отбросив растрепанную косу за спину.       — А ты ничего такая, — хмыкнул самый высокий из ребят, и Сцилла в удивлении захлопала ресницами. — Я Люк, — выпятил он грудь.       — Приятно… познакомиться?.. — недоуменно протянула Сцилла.       Троица вспыхнула хохотом, а Сцилла совсем растерялась.       — Могу сделать еще приятнее, — хмыкнул Люк надменно, а остальные ребята прыснули, подбадривая Люка тычками в бок.       — Это же как? — насупилась Сцилла, не понимая, о чем он говорит, и почему все ведут себя так странно.       Но смутно догадалась, когда Люк сжал свою ширинку с многозначительным взглядом.       — На сеновалах весьма удобно, — протянул он. — Хочешь?       — Нет, спасибо, — поморщилась Сцилла и вернулась к своим травам.       — Не так уж многие готовы об тебя замараться, травница, — хмыкнул Люк, и Сцилла повела плечами, сбрасывая с себя воображаемый плевок этого недоумка. — Лучше бы тебе согласиться, а то другого шанса может и не выпасть.       — Спасибо, обойдусь, — проворчала она, не глядя. — Можно подумать, без этого «шанса» жизнь закончится… — добавила себе под нос, разливая готовое лекарство по бутылочкам.       — Ну и дура, — фыркнул Люк. — Я тебе предлагаю хоть немного приблизиться к нормальным людям, а ты…       — Иди ты, Люк, — огрызнулась Сцилла, и за ее плечом выросла огромная тень.       — Да, иди ты, Люк, — пробасил Дрейд, и Люк вместе с остальными синхронно побледнели. — Еще раз будешь ошиваться вокруг моей племяшки, вырву тебе ноги из зада и впихну в плечи. Понял? — абсолютно ровно и спокойно изрек Дрейд, и Люк закивал.       — П-понял, дядь…       — Я тебе не дядь, а мистер Дрейд. Усек, кретин? — наклонился вперед Дрейд.       — Усек, — снова кивнул Люк.       — Потеряйтесь, шпана, и чтоб больше я вас не видел, — бросил Дрейд, и все трое разбежались, кто куда. — А ты еще сама домой идти собиралась, — проворчал он, опустив ладонь Сцилле на плечо. — Нечего.       — Да ладно, насмешки слушать мне не впервой, — равнодушно обронила Сцилла и поднялась, собрав бутылочки. — Рано или поздно им всем надоедает чесать языками.       — Ты не должна это терпеть, это во-первых, — произнес серьезно Дрейд. — А во-вторых… — тяжело вздохнул он, — хорошо, если это только насмешки. — Сцилла непонимающе сдвинула брови. — Птичка, ты повзрослела, и стоит остерегаться таких недоумков — могут и руки начать распускать, — протянул он предостерегающе.       — Зачем им это делать? — оглядела себя мельком Сцилла.       — Потому, что ты красивая молодая женщина, а большинство мужиков — похотливые придурки, — фыркнул Дрейд. — Пойдем, Птичка. Отдашь лекарства, и домой. Я для тебя отложил тушку зайца, приготовим на ужин, — улыбнулся он, притянув к себе за плечи.       — Приготовим? — хмыкнула Сцилла. — Ты серьезно хочешь подпустить меня к мясу? — уточнила она, благополучно пропустив мимо ушей замечание Дрейда.       — Ладно, согласен, здесь я погорячился, — хохотнул он. — Я приготовлю. А не то не видать нам ужина, как своих ушей.       — Ну, я недавно варила яйца, так что навык готовки немного улучшился, — обронила Сцилла.       — Это те, которые получились жареными в скорлупе? — усмехнулся Дрейд.       — Я забыла их на плите! — воскликнула Сцилла. — И ты их, между прочим, съел, и говорил, что вкусно!       — Конечно, вкусно, — согласился Дрейд. — Но еще немного, и они оказались бы ближе к уголькам, а не к яйцам.       — И угольки ты бы тоже съел, — стукнула Сцилла его по предплечью.       — Я бы все съел, что бы ты ни предложила, — кивнул Дрейд с теплой улыбкой. — А теперь топай давай, относи лекарства, — чуть подтолкнул он Сциллу.       Ну как — чуть… Для него — чуть, а Сцилла чуть не споткнулась, и в ответ отвесила ему подзатыльник в прыжке, иначе бы не дотянулась.       — Ай-яй, Птичка, разве можно так со своим дядюшкой? — рассмеялся Дрейд.       — С дядюшкой — можно, — состроив гримасу, показала ему язык Сцилла. — Будь ты папой, я бы не рискнула, — увернулась она от попытки защекотать.       — Эх, Птичка, — вздохнул Дрейд, вдруг погрустнев. — Будь я твоим папой, ты бы здесь не прозябала…       — Увез бы меня? — усмехнулась Сцилла, почти что вприпрыжку идя рядом с Дрейдом.       — О, да, — закивал Дрейд. — Чем дальше, тем лучше.       — И куда же? — покосилась на него Сцилла с озорством. — Дальше всего — Аутфорд.       — Только не туда, — перекосило вмиг Дрейда. — От города подальше тоже. Куда-то на юг, — задумчиво кивнул он. — Где море теплее, люди добрее, солнца больше, и куда безопаснее, — пробормотал Дрейд.       — Эх, мечты, — улыбнулась Сцилла и ткнула Дрейда в бок. — Жаль, что ты не мой папа, но и с таким дядюшкой мне тоже несказанно повезло. Расскажешь потом о юге побольше, — чмокнула она его в щеку и унеслась вперед, отдавать лекарства…       Вынырнув из воспоминания, Сцилла часто заморгала и вздохнула. Начался ведь узелок памяти с иной нитки, а свернул потом к Дрейду. Что немудрено — Дрейд сопровождал литерально каждое событие в жизни, и все же не о нем Сцилла собиралась размышлять. А о себе. И странных снах, будто пронизанных одними стежками.       Так что с нынешним сном?.. Почему в него ворвались давно затертые в памяти образы? Наверное, просто наложились старые картинки из подсознания но новые страхи, вот и все…       Пояснение довольно логичное, но отчего-то тревожное напряжение не отпускало. Как и стучащее в сознании «Мал’Харма», которое тоже не впервые врывалось в Сциллины сновидения.       Глубоко вдохнув, Сцилла потерлась щекой о плечо Эриона и принялась перебирать его волосы, слушая размеренный звук его сердца, шелест листвы и шорох палаток от легкого ветра. И трели цикад, эхом разносящиеся по всему лагерю.       И вскоре, когда чернота ночи зарыжела проблесками грядущего рассвета, послышались иные звуки, знаменующие пробуждение «Стаи».       Заснуть Сцилла так и не смогла.       Выбравшись из палатки, она побрела к полевой кухне, желая промочить чем-то саднящее горло. От усталости, волнения и недосыпа все слегка плыло и качалось, потому разглядеть очертания сереющего лагеря оказалось задачей непосильной, на которую Сцилла благополучно махнула рукой.       Но, добравшись до Сэма и его огромного котелка, застыла в ступоре и нахмурилась, уставившись на противоположный край поляны.       — Мне что, мерещится? — заторможено протянула она, часто моргая.       — Хотел бы я, чтобы всем нам это мерещилось, хотя мираж и не самый приятный, — проворчал тихо Сэм и сунул Сцилле кружку с кофе. — Но увы.       Сцилла встряхнула волосами и потерла глаза, но видение никуда не девалось. Напротив, заметило ее и направилось к ней.       Весьма суровое, грозное видение в лице Ремиля, появление которого ну никак не желало укладываться в голове.       — Доброе утро, — хлестнул приближающийся Ремиль, окидывая Сциллу долгим, придирчивым взглядом.       — Что вы здесь делаете? — выпалила вместо приветствия она, слегка отшатнувшись.       — И я тоже рад тебя видеть, — скептично протянул Ремиль, приподняв бровь, и слегка поморщился, остановив внимание на ладони Сциллы, сжимающей кружку. Вернее, на обручальном кольце. — Невестушка, — добавил он с нескрываемыми нотками недовольства.       — Я-я тоже рада, — заикаясь, пробормотала Сцилла, — но как вы тут… Мы месяц шли… А вы — за день…       — По воздуху, — коротко обронил Ремиль, будто это должно было что-то объяснить. Может, и объяснило бы, не застилай ватный туман мозги, решительно отказывающиеся соображать. — Отряд остался без командования, мне пришлось что-то решать, — бросил он, оглянувшись по сторонам.       — Командование принял Стелз, — недоуменно протянула Сцилла.       — Рядовой Стелз Станорс не имеет полномочий, необходимых для возглавления столь важной операции, — строго обрубил Ремиль, снова вернув цепкое внимание к Сцилле, которая все понять не могла, что он в ней так усердно высматривал. Как оказался здесь. И главное — почему.       — Но Эрион передал командование Стелзу, — ухватилась Сцилла за мысль, которая, казалось, способна что-то прояснить.       Эрион не стал бы делегировать командование тому, кто не имеет полномочий. Кому не доверяет. Или в ком не уверен.       Это отряд Эриона. Эрион — его командир. И Эрион лучше знает, кому можно передать полномочия.       И это всего на пару дней. Стелз сказал, что Эрион поправится за пару дней. Что проспится, и ему полегчает.       Зачем примчал Ремиль каким-то невообразимым и крайне быстрым способом, если Эрион через пару дней вернется к исполнению своих обязанностей?..       Тревога колыхалась все сильнее, как запущенный маятник, на конце которого — гильотина. И лезвие ее уже медленно, но верно вспарывало хомут паники.       Ремиль вздохнул и закатил на миг глаза. Сцепил руки перед собой и вздернул подбородок.       — Рядовой Станорс — хороший боец, но, учитывая серьезность положения, умножившуюся угрозу и ценность миссии, не может корректно возглавлять отряд, — отчеканил Ремиль, и еще больше тревожило то, что он терпеливо пояснял, а не отрезал «потому что я так решил», что ему более свойственно.       Сцилла сглотнула и перевела взгляд на подошедшего Стелза, вставшего у плеча Ремиля. И весь его вид, весьма настороженный, тоже пугал.       — Стелз сказал, что с Эрионом все в порядке, и через пару дней он придет в норму, — выпалила Сцилла, затравленно зыркая то на Стелза, то на Ремиля. И начала мелко трястись. — Неужели Стелз, принявший командование по приказу Эриона, не справится с поставленной задачей в течении этих пары дней? — протянула она, все сильнее пропитываясь подозрительностью, ибо Ремиль слегка склонил голову набок, не отрывая от Сциллы пронзительного льда глаз, а Стелз свои потупил, уставившись в землю.       — Рядовой Станорс прав, — начал было Ремиль, но Сцилла перебила:       — Тогда зачем вы примчались? Оставив Убежище без командования, остальные операции без координирования, с риском раскрыть наше местоположение, если в этом не было острой необходимости?! — повысила голос она, и кофе начал расплескиваться по дрожащим пальцам.       Устойчивая тревога обратилась весьма ясным осознанием, что ее водят за нос. И на самом деле все куда серьезнее, чем Сциллу пытались убедить.       — Ты серьезно считаешь, что я так рисковал бы, если бы не был уверен в своих действиях? — прищурился Ремиль.       — Я считаю, что вы так не рисковали бы без веской на то причины, — отрикошетила Сцилла. Бровь Ремиля едва заметно взметнулась вверх, и на миг сходство с Эрионом стало чуть явственнее. — А пара дней отсутствия Эриона и переданное Стелзу командование такой причиной не являются. — Сцилла метнула разжигающийся злостным страхом взгляд на Стелза, что мигом сник, и процедила: — Дело ведь не в паре дней, верно? С Эрионом все куда хуже?       — Сцилла… — выдохнул Стелз, но Ремиль выставил перед ним руку, останавливая.       — Дело и правда в паре дней, но пара дней — понятие растяжимое, а такие смазанные сроки мы себе позволить сейчас не можем, — осторожно, но твердо начал пояснять Ремиль, но смотрела Сцилла на Стелза, что мялся в неуверенности. — Новые сведения и риски требуют опытного командира, а рядовой Станорс таковым не является. На этой операции мне нужен Эрион, и я привез ему лекарства, которые поставят его на ноги быстрее, чем простое отлеживание после стаб-рукава, — подытожил Ремиль. — И пока он будет приходить в себя, командование на себя возьму я.       — Лекарства? — моргнула Сцилла, и Ремиль медленно кивнул. — Почему с этого не начали? — фыркнула она, раздраженно отряхнув пальцы от пятен кофе.       — Я вообще не должен перед тобой отчитываться, — проворчал Ремиль.       — Но начали, и могли начать с реальной причины, а не ходить вокруг да около! — вспыхнула Сцилла.       — Я с нее и начал — отряду нужно командование, а мне — работоспособный Эрион, — хмуро фыркнул Ремиль.       И покосился на командирскую палатку. И на лице его проскочило то, что он показывать явно не собирался — тень беспокойства.       — Вы волнуетесь за него, — понизила голос Сцилла, и Ремиль мелко вздрогнул.       — Я волнуюсь за успех операции и безопасность бойцов, — отчеканил Ремиль, пронзив Сциллу холодным взглядом. — И за своего приближенного офицера, который должен быть на ногах — да, в том числе.       Сцилла прикусила язык, с которого так и рвалось: «И почему бы вам не признать, что вы просто переживаете за младшего брата?»       Но скепсис во взоре скрыть не смогла, отчего Ремиль недовольно фыркнул.       — Стелз, — позвала Сцилла, всмотревшись в друга с прищуром, — ты соврал мне? О состоянии Эриона.       Стелз побледнел и сглотнул, но отрицательно мотнул головой.       — Эрион и правда поправился бы в течении максимум недели, но нам нужно ускорить этот процесс, — вместо него ответил Ремиль.       А Сцилла заметила то, что не позволяло отпустить настороженность: вину во взгляде и выражении лица Стелза.       О чем-то он ей не сказал. Или не говорил прямо сейчас. Но это не первостепенная проблема на данный момент. Выздоровление Эриона ее волновало куда сильнее.       — Так и где это ваше лекарство? — метнула она внимание к Ремилю. — Давно пора дать его Эриону.       Ремиль скосил глаза ей за плечо, а потом кивнул.       — Уже дали.       Сцилла резко обернулась и увидела, как из их палатки выходит незнакомая ей женщина с небольшой аптечкой наперевес.       И мигом вспыхнула. Злостью, ревностью и непониманием.       — Какого Селлариса?! — выкрикнула она, уставившись на сосредоточенного Ремиля. — Что за…       — Эрион получил медицинскую помощь, и очень скоро ему станет легче — это все, что тебя должно волновать, — ровно произнес он.       — Но к чему эта скрытность? — негодовала Сцилла. — Какого хрена вы даете Эриону не пойми что за моей спиной?!       — Это не пойми что — лекарство, и я не дал бы ему ничего опасного. Угомонись, — отрезал Ремиль.       Незнакомка тем временем подошла к ним и осмотрела Сциллу с ног до головы без особого интереса.       — Все в порядке, командир Римморс скоро пойдет на поправку, — кивнула она Ремилю, и тот нехотя произнес:       — Сцилла, это лейтенант Шейла Карро…       — Вы медик? — выпалила Сцилла, не дав лейтенанту и рта раскрыть.       — Нет, — отозвалась она недовольно, — но базовую медицинскую подготовку проходила, и сделать пару инъекций труда не составило, — прохладно произнесла Шейла, и Сцилла проскрипела зубами от негодования.       — Лейтенант Карро, в связную, — отдал команду Ремиль. — Рядовой Станорс — свободен. Сцилла… — вздохнул он, — тоже свободна. Тебе отдохнуть не помешает, выглядишь отвратительно.       — Спасибо, Ремиль. Очень любезно с вашей стороны, — фыркнула она и сцепила зубы, чтобы не начать осыпать проклятиями главнокомандующего повстанием, старшего брата мужа и своего, получается, деверя.       — Я не в любезностях рассыпаться прибыл, — бросил он хлестко и твердым шагом направился в связную.       — И явно не для того, чтобы что-то пояснить, — процедила Сцилла, и послышалось покашливание.       Сцилла зыркнула на притихшего Стелза, что не сдвинулся с места, и ощутила едкий укол негодования. Развернулась и молча направилась к их с Эрионом палатке.       — Сцилла, погоди! — воскликнул Стелз и понесся следом. — Остановись, дай сказать!..       — Что? — затормозила Сцилла так резво, что подняла подошвами пыль, а Стелз налетел на ее спину. — Что сказать? — резко обернулась она.       — Я… — замялся Стелз, — я не врал тебе, просто…       — Просто — что?! — рявкнула Сцилла.       — Я, правда, не врал, — потупился Стелз, — но главнокомандующий прав: пара дней — понятие растяжимое, а здоровье — штука вообще непредсказуемая, ты это знаешь, как никто…       — А ты, как никто, убеждал меня, что все в порядке, хотя сам в этом ни на йоту не был уверен, как я погляжу! — выкрикнула Сцилла, и Стелз виновато сжался.       — Я не хотел сеять панику — ты себя видела? — простонал он. — Ты и так была на грани истерики, когда командира подкосило, как я мог добивать тебя своими опасениями?..       — Но ты добил ими Ремиля, и о его прибытии мне тоже ничего не сказал! — зло прищурилась Сцилла.       — Ты спала, не мог же я тебя будить!.. — выпалил Стелз.       — Когда среди ночи меня вызвал Ремиль по коммутатору, вы не побоялись меня разбудить. И вчера я не спала, но ты не нашел времени со мной поговорить, — огрызнулась Сцилла.       — О чем? — взлохматил волосы Стелз, и его пшеничная копна стала похожа на птичье гнездо. — О том, что, возможно, мой прогноз о паре дней растянется на неделю, а главнокомандующий, возможно, явится? Я не был ни в чем уверен, и не хотел тебя волновать!       Не хотел волновать… Почему все так не хотят ее волновать, но при этом утаивают то, что к ней имеет непосредственное отношение?.. Она имеет право знать о реальном положении вещей, особенно, когда касается Эриона!..       От этих игр в молчанки, в которых скооперировались, казалось, литерально все, становилось все более тошно, мерзко и горько.       — Я думала, ты мой друг, — поморщилась Сцилла, покачав головой, и отступила на шаг.       — Я твой друг!.. — округлил глаза Стелз, и выглядел он так, словно получил пинок под дых.       — Друзья так себя не ведут! — вспылила Сцилла. — Я, может, и немного смыслю в дружбе, но скрывать что-то и решать за спиной — не очень-то по-дружески!       — Я ничего не скрывал — я пытался успокоить тебя, держать в куче отряд и обеспечить всем благополучие! В первую очередь — командиру!       — Кстати об этом — командир, между прочим, передал полномочия тебе, а ты спихнул их на Ремиля, — фыркнула Сцилла и скрестила руки на груди.       Еще одна вещь, которая ее злила. Эрион доверил отряд Стелзу, а тот избавился от ответственности при первой подвернувшейся возможности.       — Командир передал полномочия мне просто потому, что больше некому было, — затараторил Стелз. — И мы оба это понимали. И я не спихивал ничего — только отрапортовал, как и должен был, главнокомандующему — последующие решения принимал он!       — Почему тогда вид у тебя такой виноватый? — протянула Сцилла. — Если бы ты все сделал правильно, не выглядел бы, как бледный призрак!       — Слушай, я не сделал ничего, за что должен себя винить… — начал Стелз, но Сцилла перебила:       — Ты просто пытаешься сделать из меня идиотку, — скривилась она.       — Да нет же!.. — схватился Стелз за голову. — Думаешь, так просто взвалить на себя ответственность за весь отряд, не имея ни компетенций, ни подготовки? — выпалил он. — Пытаться оградить близких мне людей от паники и обеспечить всем безопасность?! — повысил голос Стелз. — Я не Эрион, я не умею быть всем и сразу! И да, я боялся за него. И за тебя. И за остальных! — склонился он ниже. — Одно дело — вытащить с поля боя, и совсем другое — обеспечить надежный тыл всем и каждому. Если бы я озвучил тебе, что Эрион, возможно, слег надолго, и что я понятия не имею, когда ему полегчает, что бы я делал с твоей истерикой? — взвизгнул Стелз, дрожа всем собою. — Если бы я наврал Ремилю, ничего бы не было вообще — я не имею права ничего умалчивать! И указывать, прибывать ему или нет, не имею права тоже! Сцилла, — схватил Стелз за руки, и Сцилла стиснула кулаки, чтобы не вырвать их из отчаянной хватки. — Я — твой друг. Но я и подчиненный. И вынужден был примерить роль командира в кризисной ситуации. Почему я выгляжу виноватым? — скривился он. — Потому что мне стыдно, что не сказал все, как есть. Но если бы сказал, было бы хуже — и тебе, и мне, и остальным. Мы в шатком положении, — затараторил Стелз, — на хвосте и ударные группы Инсанаполиса, и коллекционеры. Ты ранена и ослаблена, Эрион слег, а я нихрена не смыслю в командовании, особенно — в таких ситуациях. Нам всем нужен Эрион, и нужен как можно скорее. И да, я должен был предупредить тебя обо всем — но ты едва ли воспринимала действительность. Ты прорыдала накануне на коленях Миры часа полтора к ряду. Почти не спала, с трудом ела и боялась моргнуть, чтобы не выпускать Эриона из поля зрения — как я мог еще больше тебя разволновать?.. — сорвался на сиплый шепот Стелз, и его слова срезонриовали где-то в глубине груди.       Срезонировали, но негодование не погасили.       Эти клятые полутона серого, тонкости командования, дилеммы между моралью, долгом, доверием и честностью давили на голову так, что казалось, она вот-вот взорвется.       Сцилла умерила пыл и мягко высвободилась из хилой хватки Стелза.       — Я тебя услышала, — выдохнула Сцилла и потерла гудящие виски. — Дай переварить.       — Хорошо, — кивнул благодарно Стелз. — Спасибо, что услышала, — пролепетал он, и Сцилла направилась дальше, сглатывая тошнотворную головную боль.       Но далеко не ушла.       — Что нахрен происходит? Ваши крики на весь лес слышно! — бросила Мира и стремительной походкой направилась к Сцилле.       — Все в порядке, дай ей пространство, — поспешил на помощь Стелз, но Мира фыркнула:       — Не лезь!       — Отличный я командир, да, Сцилл? — горько хмыкнул Стелз, притормозив. — Даже моя девушка не считает нужным слушать меня! — покосился он на Миру с обидой в потухшем взгляде.       — Ты не командир, ты исполняющий обязанности, — бросила Мира. — И я не приказ оспариваю. Умолкни. А ты, — повернулась она к Сцилле. — С чего истерика?       Сцилла перевела взгляд с Миры на Стелза и обратно. И злость от того, что ее не ставят в известность, обратилась растерянностью с нотками недоумения.       «С чего истерика?», «Прекрати истерить», «Ты нам всем нужна адекватной», «Возьми себя в руки», «Угомонись»… Эти фразы одна за другой посыпались из недр памяти, из разных картин и эпизодов, сказанные разными голосами, и плечи сникли против воли.       Вот, значит, как все вокруг видят ее?..       — Вы и правда все считаете меня истеричкой? — устало выдохнула Сцилла, потирая теперь лоб.       Голова просто раскалывалась.       Мира удивленно моргнула и переглянулась с не менее удивленным Стелзом.       — Не то, чтобы… — протянула Мира.       — Ты не истеричка, — заверил Стелз. — Ты… Вспыльчивая. Эмоциональная, — обронил он неуверенно.       — Да, вспыхиваешь моментально, по делу и без, — закивала Мира.       — То есть, истеричка, — усмехнулась печально Сцилла и прикрыла веки.       И как она может требовать честности и справедливости, когда в глазах окружающих она — ходячая бездумная взрывчатка?..       Так и есть, чего греха таить. Вспыльчивая, эмоциональная, да. Но… не без причины ведь.       Сцилла не взрывалась на пустом месте, не клепала скандалов из воздуха и старалась не делать поспешных выводов. А даже если и делала, то понимала это и признавала свою неправоту. Непростой нрав? Вероятно, да, но что попишешь — такой уж уродилась. И многое усугубилось после череды событий, что в равной мере как изломали, так и закалили. И Сцилла понимала, что не обязан никто терпеть ее характер. Была благодарна за заботу и участие, за то, что обрела семью в лице как Эриона, так и его отряда. Но границы ведь какие-то тоже должны быть.       Сцилла не позволит больше собою помыкать, держать в неведении или лгать, даже если и во благо. И стоит очертить это, пока не стало хуже…       — Ну нет, прекрати, — нахмурилась Мира. — То, что ты порой взрываешься раньше, чем думаешь, не делает тебя истеричкой, — попыталась она исправить ситуацию, но сделала только хуже. Сама это поняла и осеклась.       — А кем делает? — приподняла Сцилла бровь. «Ты себя слышишь? Рассуждаешь, как неразумное дитя», — вспомнилась давнишняя фраза Ремиля. — Глупой, незрелой, слабой?       — Нет, — возразил Стелз. — Ни в коем случае…       — Объясните мне, — попросила Сцилла, меча внимание между Стелзом и Мирой.       Она действительно хотела понять.       — Ты не глупая, не слабая и не истеричная, — твердо произнесла Мира. Вспомнились и ее недавние слова: «Взбалмошная дурочка». Да, они тогда были оправданы, но, в принципе, все эти ярлыки подпадали под одну категорию — истерички. — У тебя характер взрывной — только и всего, — пожала она плечом.       — Настолько взрывной, что все предпочитают не связываться со мной вовсе, чтобы потом гасить не приходилось? — перевела Сцилла взгляд на Стелза, и тот поджал губы.       — Ты не туда клонишь, — перетянула на себя удар Мира. — Правда в том, что мы беспокоимся о тебе. Не хотим причинять боль. Потому порой так получается, что…       — Вы оберегаете меня, — спокойнее подытожила Сцилла.       — Ну да, — согласился Стелз. С нотками облегчения в выражении лица.       — Как члена семьи, — протянула Сцилла.       Как там говорил Иолай? Как упрямую, нерадивую, взбамошную, но племянницу? Кажется, так.       Ах, да, он еще называл Сциллу бестолковым, эгоистичным ребенком.       — Да, — улыбнулся Стелз, все больше расслабляясь.       — Младшего, — уточнила Сцилла. — Как младшего члена семьи. Ребенка, — кивнула она, и облегчение Стелза мигом покинуло. Он снова напрягся.       — Нет…       — Как ребенка, неспособного справляться со своими эмоциями, — глянула она на Миру, что замялась и начала перетаптываться с ноги на ногу. — И который может нанести урон себе и окружающим своими неосмотрительными действиями, отчего его изолируют от потенциальных триггеров, — перевела глаза снова на Стелза, и тот тяжело вздохнул, прикрыв веки. — Это не претензия, — заверила Сцилла, испытывая такую всепоглощающую усталость, что сил не осталось даже на печаль. Но и правда не имела претензий. — Я просто пытаюсь понять.       — Ну, — неуверенно протянула Мира, — в какой-то мере… Ауч! — воскликнула она, когда Стелз ткнул ее в бок и шикнул.       — Нет, все не так, — начал он, но Сцилла перебила:       — Вы можете говорить мне, если я что-то делаю не так. Иначе как я должна учиться?       — Дело не в том, что ты делаешь что-то не так, — обронил Стелз. — А в том, что мы не знаем, как себя с тобой вести. У нас несколько… иное взаимодействие, — подобрал он слова с осторожностью. — Мы — продукты жестчайшей дисциплины, и подобные твоим эмоциональные всплески порой… выбивают из колеи. Но это не делает тебя или твои эмоции неправильными. Ты имеешь право их проживать и испытывать так, как тебе комфортно, — понизил он тон до успокаивающего.       Снова. До успокаивающего. Словно с ребенком говорит.       Сцилла вздохнула и сжала переносицу, на миг зажмурившись.       — Слушайте, вы не должны под меня подстраиваться. И я вас услышала. Я постараюсь, правда, поработать со своим навыком самоконтроля, — твердо начала она, распахнув ресницы. — Но ни вы, ни кто-то еще не можете вышвыривать меня за скобки уравнения только потому, что я порой слишком эмоционально реагирую. Особенно, когда касается меня или моего мужа, — пристально всмотрелась она сперва в Миру, затем — в Стелза. — Я имею право на элементарную осведомленность, — категорично и утвердительно произнесла она.       — Сцилла, — вздохнула Мира, — мы — бойцы. Мы должны быть более собранными и…       — Верно, — перебила Сцилла. — Вы — бойцы. И я это прекрасно понимаю. Но я — не боец, — с нажимом сказала она. — Я — в лучшем случае прошедший базовую подготовку по самообороне человек, который не впитывал с молоком матери азы дисциплины и воинской выправки и не провел Владыка знает сколько лет в полях, — приподняла она бровь, и Мира растерялась. — Мне лестно, что вы считаете меня одной из вас, и я одна из вас — в разрезе человеческого, эмоционального, дружеского фактора. Но не службы, — вымолвила она. — Я — магичка, целительница, травница, объект операции и жена командира. Но никак не боец наравне с вами. И никогда не стану им, даже если всю жизнь положу на подготовку, — ровно и спокойно вела Сцилла дальше. — Но это не означает, что я требую особо бережного отношения — я и не стеклянная, — прищурилась она. — Все, чего я прошу — осведомленности. И только в тех вопросах, которые имеют ко мне отношение. Ничего сверхъестественного. И, быть может, если бы я была чуть больше в курсе происходящего, — взглянула она на Стелза, — и знала, чего ожидать, то и истерила бы куда меньше.       Повисло напряженное молчание, в котором шелестел ветер и парила нагревающаяся от солнца земля. Сцилла мерно дышала, твердо стояла на своих двоих и спокойно смотрела на Стелза с Мирой. Без грамма обиды, злости или отстраненности.       — Я благодарна вам за заботу, — чуть смягчилась она, чтобы дополнить свою позицию, как полотно — пастельными мазками. — Я люблю вас, как семью, как друзей, как родных. Вы и есть моя семья. И именно поэтому я хочу, чтобы вы знали: я не стеклянная, и не бомба с часовым механизмом, — вздохнула Сцилла.       Когда-то ровно эти же слова она говорила Эриону. Как сложно-то с этой пресловутой социализацией… Приходится постоянно талдычить одно и то же.       Внезапно накрыло мимолетной тоской по временам, когда она жила на отшибе и не была членом социальной группы — тогда жизнь была куда проще.       — Вы можете говорить со мной без утаивания. А я — да, могу реагировать, но это не проблема. Проблема куда большая — когда я чувствую себя единственной и неповторимой ничего не знающей идиоткой в окружении близких мне людей, — подытожила Сцилла.       Запустила пальцы в волосы и промассировала кожу головы, заводя пряди назад, чтобы немного сбавить градус напряжения.       Очень хотелось верить, что ее услышали. И что не придется по несколько раз повторяться, указывая, как с ней можно, а как нельзя.       В конце концов, сама Сцилла всегда бережно относится к чужим границам и не лезет туда, куда ее не звали. Так почему бы и остальным не отплатить ей тем же?..       — Справедливо, — изрекла, наконец, Мира. Кивнула и постучала подушечками пальцев по сгибу локтя. — Прости. Я постараюсь фильтровать то, что вылетает из моего рта, и не звать тебя больше истеричкой даже косвенно.       — А я постараюсь больше ничего не утаивать, — произнес Стелз. — Я, правда, хотел, как лучше, но совсем позабыл, что ты не выносишь лжи ни в каких ее проявлениях, — тише сказал он, отведя взгляд.       Кольнула его формулировка, и Сцилла впилась в него пристальным взглядом.       — Дело не в том, что я такая вся особенная и стоит учитывать мою непереносимость лжи, — отчеканила она. Стелз слегка сжался. — А в базовом уважении друг к другу. Тебе не пришло бы в голову скрыть что-то от Ремиля, Эриона, Сэма или Миры, согласись, — прищурилась она, и краска вновь схлынула с его лица. — Но все почему-то считают, что можно не говорить что-то мне, потом извиниться, прикрываясь моей «непереносимостью лжи», — изобразила она кавычки в воздухе, — и продолжить утаивать важные вещи. Я прекрасно понимаю, что ниже вас и по рангу, и по возрасту, и по опыту, но я заслуживаю уважения. А уважение включает такую составляющую, как доверие. Которое, как мне казалось, между нами давно укоренилось, — вымолвила с горечью Сцилла.       — Да, — закивал Стелз. — Да-да, ты права, абсолютно и бескомпромиссно. Это я идиот…       — Ты не идиот. Просто услышь меня, — перебила Сцилла. — Ты, как никто, умеешь слушать, Стелз. Ты — наш душевный лекарь. Так услышь меня. О большем я не прошу, — выдохнула она.       — Я услышал, — кивнул Стелз и осторожно сжал плечо Сциллы. — Услышал и понял тебя. Такого больше не повторится.       — Спасибо, — слабо улыбнулась Сцилла.       И медленно побрела в палатку, ощущая затылком пристальные взгляды Стелза и Миры.       Вряд ли такого больше не повторится… Наверняка повторится, и очень скоро. Никогда не получается донести все с первого раза. И предстоит еще пободаться за свое право быть хотя бы в курсе событий. Но фундамент перемен заложен. А это уже неплохо.       Сцилла вошла в их с Эрионом палатку, и плечи, которые она старалась держать расправленными, мигом свернулись под невидимым грузом, как опаленные крылья. Эрион спал, бледный и напряженный, и болезненный сон его больше походил на обморок. Им, наверное, и являлся. А Сцилла ничем не могла помочь.       Предплечье его было заклеено пластырем — видимо, там, куда кололи инъекцию. Без Сциллиного ведома, согласия или хотя бы присутствия. От того стало еще тяжелее.       Сцилла понятия не имела, что именно ему вкололи и насколько это безопасно. Да, Ремиль брату бы не навредил, но знала Сцилла его принцип: «Цель оправдывает средства». И прежде, чем Эрион выздоровеет от загадочного лекарства, даже названия которому Сцилла не знала, ему вполне может стать значительно хуже.       Дар не отзывался, регенерация спала, магия не откликалась, нить связи молчала. Все это стегало тоже, и подбрасывало поленьев в костер тихого отчаяния.       Сцилла глубоко вдохнула, усмиряя подкатывающие слезы усталости, и прошла внутрь палатки. Щелкнула пальцами по ловцу снов, висевшему под потолком, как делал по утрам с улыбкой Эрион. Бросила взгляд на расписанную ею вручную растительным орнаментом стену палатки, которую любил рассматривать Эрион. Тяжело уселась в уголок, в котором ютились цветастые подушки, купленные тоже ею, в которых любил валяться Эрион в свободное время. Потянула на себя его футболку, выглядывающую из сумки, и зарылась в нее лицом, вдыхая его запах.       Вот он, прямо здесь. Лежит, спит. Но и нет его будто.       Все его — здесь. Сцилла здесь. Их дом здесь. А Эрион где-то за гранью сна, пылает от боли. И никак ее не снять, не облегчить. Только ждать. И надеяться, что сделанное Ремилем положительно скажется на его состоянии. Ведь знать Сцилла ничего не могла. Не могла быть уверена.       У нее отняли эту привилегию. Если вообще она у нее когда-то была.       — Интересно, ты тоже считаешь меня истеричкой? — шепнула Сцилла, едва всколыхнув тяжелую, спертую тишину, и Эрион мимолетно поморщился, будто отрицая.       Сцилла усмехнулась и перебралась к нему ближе. Пригладила растрепавшиеся волосы, провела по скуле, чмокнула в висок. Принялась расчерчивать широкие невесомые круги на его груди и животе. Осторожно умостилась рядом и уткнулась в ложбинку между шеей и плечом.       Лучшее место на Континенте.       — Просыпайся, — шепнула она глухо. — Поправляйся и просыпайся скорее. Ты мне нужен.