Враг мой?..

━━━━━━━ ••• ━━━━━━━

«Лейтенант — это полноценный командир среднего звена, который ведет операции тактического и разведывательного уровня и составляет отчеты для Талы и Ремиля. Подчиняется напрямую им же»

Выдержка первого приложения «Военная иерархия Убежища Нексус» (официальная памятка новобранца и действующего личного состава)

━━━━━━━ ••• ━━━━━━━

Сцилла

      Взрыв и правда был красивый. Как и салюты. Сцилле нравились салюты, хоть видела она их второй раз в жизни, и то — во время диверсий, но все сопровождающие их звуки, дым, запахи и само световое представление — это нечто за гранью, что приятно будоражило кровь и разжаривало клубок разношерстных эмоций.       Норцвель Сцилла собрала, ползая по лесу в своих новых цветастых одеждах на восточный манер, как какая жужелица, со слов Стелза, который ее методы сбора спор — плашмя, на корточках, а то и вверх ногами — нашел весьма забавными. Хихикал этот световерный подрывник так, что аж пару раз крошками удавился.       Не виновата Сцилла, что норцвель растет в сложнодоступных местах, к которым хрен еще подберешься!       По прибытию они первым делом отчитались перед Ремилем, и все бы ничего, если бы ему уже не доложили о незапланированной подрывной деятельности, и он не встретил гневным сопением с самого порога связной палатки.       Но Стелз очень уверенно, спокойно и грамотно аргументировал свое решение подорвать фойе торговой палаты и устроить шоу салютов, плюс — доложил о виновнике торжества Себастиане и его визите на торговую конференцию, как и о подкупленных им следопытах. Сцилла же не удержалась и вклинилась с ремаркой касательно коллекционеров: «Я же говорила, что они везде и нигде одновременно, и все закрывают на это глаза», и Ремиль вынужден был согласиться с аргументацией и перестать орать. Но небольшой выговор Стелзу выписал. И Стелз, никак не обремененный нарядом на чистку картошки, отправился прямиком к Сэму, что уже ждал новостей у своего котелка с явным нетерпением. Сцилла же…       А что Сцилла? Сцилла вернулась вовремя, ее никто не украл, по голове не дал, ингредиенты все она нашла, внимания не привлекла к своей персоне, и никого даже не убила по дороге. Она все указания Ремиля выполнила. Так что ее он отпустил без претензий, всего лишь с тонной бубнежа в спину.       А еще Сцилла угостила Ремиля кексами и булочкой, отчего он несколько опешил и бубнить стал тише.       Так что вылазку в почти уцелевший Сайтол вполне можно считать более чем успешной.       Пребывая в приподнятом настроении, Сцилла миновала два СПАРТа, перегнанных для переброски личного состава; столпотворения бойцов, проводящих свободное время кто за чаем и болтовней, кто за картами, кто за тренировками, кто за чисткой оружия; груженных провизией вьючных верволов, щиплющих травку и взрыхляющих носом землю. И вошла в их с Эрионом палатку, мурлыча под нос мелодию его песни, вдруг пришедшую на ум: «Не забудь, не застынь, не теряйся. Я с тобой, я тебя отстою…» И первым делом, швырнув сумку с ингредиентами на пол, метнулась к Эриону, все еще спящему.       Это его состояние стало настолько же привычным за эти четыре дня, насколько и раздражающим. Но это — все, что у Сциллы сейчас есть, так что…       Оминув катетеры и капельницы, Сцилла склонилась к мужу и ласково приникла губами к его лбу, зажмурившись. Жадно вдохнула его аромат, невесомо провела подушечками пальцев по немного заострившейся скуле. Погладила запавший живот, грудь, плечи, впитывая его тепло и мерное сердцебиение, и с шумом выдохнула.       Так соскучилась. По его голосу, янтарно-бархатистому. По его прикосновениям, горячим и шершавым, но неизменно нежным и бережным. По его присутствию, осязаемому как тяжеловесное уютное покрывало. По исходящей от него ауре, похожей на мерцающую, переливающуюся сизой окалиной тьму. По взгляду, то стальному с небесными переливами, то — расплавленному в жидкое серебро, то — ртутному, то — танталовому, то — титановому… До дрожи внутренностей и ноющей боли в грудине недоставало многослойной металлургии его глаз, неизменно отдающей разными оттенками голубизны, лавандового меда и небесного перламутра в зависимости от настроения, таких любимых и родных. Единственных и неповторимых во всей Ксинарии.       Сейчас, пока он спит, все это словно… нет, не исчезло, но сведено до минимума. Взгляд вообще не поймать, а присутствие, аура, и даже запах почти не ощущаются — приглушены будто, едва колышутся, истончаются, как призрачный отголосок, напоминающий, что Эрион все еще здесь, но до слез неправильный на контрасте с тем, как обычно он ощущается рядом — фундаментально, бескомпромиссно, всеобъемлюще.       Всегда, стоит Эриону войти в помещение, палатку или просто оказаться в поле зрения, в зоне доступности, он заполняет собой, своими вибрациями и нечеловеческим магнетизмом все пространство. Он — монументальный и полномасштабный настолько, что это чувствуется каждой клеткой тела и каждым дюймом кожи. И так хорошо всегда в этом притяжении, ведь этот монумент — Сциллин дом. Уютный, комфортный и надежный, как скала.       Сейчас этот дом заперт, а она сидит на крыльце и стучится в окна в надежде дозваться. В надежде, что откроют. Что распахнется дверь, а с ней — и глаза, и затопит ласковым серебром, и хлынет переливчатая тьма, укрывающая в нежное объятие, и ляжет на плечи заземляющая, оберегающая тяжесть присутствия, и зазвенят в воздухе нотки хвои, дыма, древесной коры, моря и соли, а в барабанных перепонках — янтарь чуть хриплой со сна интонации, и можно будет коснуться любимого нахального волка по-настоящему, нырнуть к нему под бок, отогреться в исходящем от него жаре, ощутить на себе его надежные, сильные руки и обратиться расплавленной медузой, дрейфующей в нем, как в медовом океане.       — Мне так тебя не хватает… И стольким с тобой нужно поделиться, — прошептала сдавленно Сцилла и чмокнула колючую щеку. — Просыпайся, любимый…       Полная решимости его лечить вопреки всему, Сцилла выпрямилась и скользнула разжиженной нежностью, сконцентрированной во взгляде, по сомкнутым векам, дрожащим густым ресницам, спинке носа, губам, подбородку, шее…       За ребрами, где-то рядом с парализованной нитью связи, сдавило и защемило до скрипа зубов. Сцилла подавила мелкую судорогу, как и желание болезненно замычать, и вдохнула поглубже, проталкивая спертым воздухом палатки ком в горле.       Как же вымотало это его состояние. Эрион должен болтать, шутить, обнимать, подмигивать, да пусть даже сердиться или быть уставшим, но не спать вот так пятые сутки к ряду в полном отсутствии и таять на глазах…       Сцилле он нужен. Отряду он нужен. Даже Ремилю он нужен.       Без Эриона и его ауры сиротливо опустела не только Сцилла, их палатка и весь лагерь. Опустело все, от дистриктов до морей, от шахт до стратосферы, а оттуда — до самого космоса и всех его неизведанных глубин.       Эрион нужен этому миру, ничего без него не значащему и пустынному, лишенному ориентиров и курса. Нужен в сознании. И в полном здравии. С ехидными усмешками, нахально приподнятой бровью, хитрым блеском глаз и коварным изгибом губ… Этот волк должен прийти в себя, с хищной грацией потянуться всем телом, оскалиться в улыбке, заполонить собою пространство и задать ему ритм своим дыханием и сердцебиением.       Артофон — мощный, крепкий и сильный волк. И его стая в нем нуждается.       Сцилла проглотила зарождающийся всхлип и утерла щеки. Нечего сырость разводить. Скоро он проснется — не может волк уходить в спячку так надолго. И Сцилла этому всеми силами поспособствует.       Растерев его предплечья и грудную клетку, Сцилла проверила все катетеры, поправила одеяло, подтянув выше, и уткнулась своим лбом в лоб Эриона на миг. Собралась уже потянуться за сумкой, как…       — Закончила с нежностями? — громыхнул посторонний голос, и все инстинкты взвелись подобно пружине.       Яростной, хлесткой и беспощадной.       Сцилла метнула ошарашенный испугом пополам со злостью взгляд в сторону звука и окаменела, уставившись на лейтенанта Карро, восседающую в темном углу палатки.       Какого, простите, хера?..       Зрение на миг подвело, а затем обрело острый, режущий фокус. Звуки, доносящиеся снаружи — голоса, оклики, лязг металла, мычание верволов — смолкли, будто весь шум ушел под воду и стал белым, плотным фоном. Осталось только собственное сердцебиение в висках и тяжелое дыхание Эриона.       И. Посторонний. Человек.       Здесь. Рядом с ним. Внутри их личного пространства.       Чужак, которому здесь быть не положено. И его здесь, блядь, не будет.       Каждая мышца в теле, вплоть до натянувшихся голосовых связок, взвилась, и Сцилла проскребла ногтями простыни.       Земля отозвалась резонансом и глухим, низкочастотным гулом.       — Мне нужно еще прощупать… — начала Карро, но Сцилла зашипела, не дав договорить:       — Пошла вон.       Карро усмехнулась, приподняв бровь, и подалась вперед, сверкая холодной голубизной взгляда.       — У меня приказ от главнокомандующего — следить за здоровьем командира. Чем я и занимаюсь, — обронила она, но Сцилле глубоко безразлично все, что бы она сейчас ни сказала.       Никто не смеет переступать полог палатки командира без разрешения.       Никто не смеет касаться Эриона в уязвимости без ее, Сциллы, присутствия.       Никто не смеет заходить на территорию их с Эрионом семьи и чувствовать себя, как дома, пока Эрион в отключке, а Сциллы нет.       Никто.       Эрион ненавидит, когда входят в его личное пространство, трогают его вещи, его самого или посягают на его собственность, если это не Сцилла.       И Сцилла ненавидит, когда нарушают границы Эриона. И ее тоже, тесно связанные с ним и с их палаткой.       Эрион сейчас не в силах выгнать, не в состоянии отстоять святое право на приватность и не способен защитить себя и их территорию.       Значит, его голосом станет Сцилла.       Она расправила плечи, вытянувшись макушкой вверх, и сцепила челюсти. В груди громыхнула вспышка. Не бездна, не тетива, не щелчок — будто пасть разверзлась, полная острых клыков и вибрирующая от зарождающегося в глубине нутра рева.       Магия пошла приливными волнами по каналам, активно качаемая ускорившим ритм до решительного набата сердцем, и нет нужды искать источник, тянуться к грунту, просить отклика, черпать ресурс — он уже повсюду. В корнях под палаткой. В сухих стеблях у входа. В лозах, расползшихся по стойкам. В траве, примятой подошвами берцев.       Лес не спит. Лес слушает. И слышит клокочущую ярость хозяйки.       — Пошла. Вон, — процедила Сцилла громче.       Но Карро не сдвинулась с места.       — Уйду, когда сделаю то, что мне велено, — ехидно протянула она, и энергия взбурлила подобно потоку дикого пламени.       Низкочастотный гул, издаваемый почвой, обратился глухими толчками, от которых мелко задрожала посуда, и камни с каждым новым ударом, вторящим пульсу Сциллы, подскакивали в воздух вместе с облаком пыли.       — Что за нахер?.. — донеслось с улицы сквозь завесу шума, и Карро недоуменно коснулась пола.       Теперь это осязала не только Сцилла.       Снаружи что-то зашуршало. Ткань палатки натянулась со скрипом, дрогнула, и по швам поползли крошечные, цепкие зеленые усики. Все дальше, быстрее, глубже. Миг — и дикий виноград ворвался внутрь, визгнув молнией на входе и шорхнув пологом. Лозы хлестнули по воздуху со звуком хлыста, сшибая с походного стола склянки, и со стремительностью стихии обогнули Сциллу, взметнув порывом платок и волосы. Карро дернулась в сторону, но крючковатые побеги уже обвили ее запястья, грудь, горло, бедра, лодыжки, с беспрекословной точностью фиксируя жесткий захват.       Сцилла не шелохнулась. Даже не моргнула. Пальцем не пошевелила — объем несущейся по каналам силы свернул бы Карро шею, повинуясь одному взмаху ресниц.       И власть над этой силой делала пламя горящее холодным потоком жидкого азота.       — Уйдешь сейчас, — рыкнула Сцилла.       И лес вышвырнул Карро из палатки — лозы с силой выдернули ее наружу. Карро даже вскрикнуть не успела — только дыхание коротко сорвалось, когда ее потащило через полог, как тряпичную куклу на зеленых жилах.       Кто-то охнул. Кто-то выругался. Кто-то потянулся к оружию. Колебания в воздухе улавливались всей окружающей растительностью, и Сцилла видела их так же ясно, как если бы стояла там и смотрела глазами.       Короткое стискивание кулака — и трава под берцами бойцов встала дыбом, обвивая подошвы.       Никто не посмеет ей помешать.       Сцилла неторопливо поднялась на ноги, бережно укрыла Эриона и шагнула к выходу с той же напряженной ленцой, с которой хищник идет на жертву.       Микродвижения окружающих передавались напрямую в нервную систему через корневища, и любая попытка к вмешательству мигом пресекалась оплетающими уже лодыжки путами.       Всем. Стоять. На своих. Местах.       Лес исполнял это требование даже без прямого воздействия.       Сцилла вышла из палатки, будто выплыла, и подмечала краем глаза охреневшие лица, настороженные взгляды, опаску и сомнения — вмешиваться или нет.       Нет.       Стелз попытался шагнуть вперед, и тонкие, узловатые плети бересклета взметнулись из травы. Гибкие побеги облепили голенища, стягиваясь на щиколотках мертвой хваткой.       Не вмешиваться. Никому. И Сцилла не испытывала надобности это озвучивать — за нее говорил лес.       Она все шла — неумолимо и невесомо — словно не нога касалась земли, а земля сама подставлялась под подошвы. Ступала плавно, как если бы мерила шагами собственные владения, где каждый корень и каждый лист — ее продолжение. Смаковала, как воздух вокруг плотнеет и электризуется от исходящей от тела мощи — так же бывает перед грозой, когда тучи уже сгустились, и вот-вот грянет гром. Плавно скользя сквозь это предгрозовое марево, Сцилла не торопилась — рассматривала, склонив голову набок, брыкающуюся в путах лоз Карро, как неприглядный, лишний элемент самой структуры мироздания их с Эрионом мира. Без интереса. Без ненависти. Без желания уничтожить.       Просто вышвырнуть прочь. И покарать.       Каждый шаг — мягкий, но веский, как переступ волка — едва касался подстилки так же, как едва касаются подушечки волчьих лап первого снега, бесшумно приминающие девственную порошу. Но за этой призрачной легкостью скрывался свинец: каждый след впечатывался в землю, отдаваясь в системе корневищ властным тавром.       Среди густой полуденной полутени вспыхнул свет — переливчатый перламутр проступил под кожей тонкой сетью магических каналов: от запястий к локтям, оттуда — выше, под рукава, к шее, к вискам. Из кончиков пальцев сорвались белые нити магии и взметнулись в воздух — тонкие, хлесткие, живые. Они двигались, как звери на цепи — скользили по воздуху, принюхивались к окружающим, ложились на землю, стелились по ней ручьями и снова вздергивались, готовые сорваться в бой.       За спиной застонал лес. Не громко — низко, нутряно, рокочуще. Послышался глухой клекот и скрежет. Тени сгустились над лагерем — то сомкнулись над головами кроны вековечных деревьев. Гладкие стволы буков обратились непроницаемой стеной, отсекая поляну от остального зеленого массива. Переплетенные, будто в вечной судороге, хребты коры грабов выпятили в угрозе жилы, поскрипывая натужным треском. Узловатые пальцы вязов переплелись ветвями, замыкая периметр и превращая проглядывающее небо в сетку. Серебристая броня ясеней блистала в редких бликах солнца. Их тонкая, как наконечники копий, листва звенела в натянутой тетивой, но полной шорохов тишине. Тяжелые еловые лапы рухнули рокочущим занавесом, опустились почти до самой травы, накрывая поляну мохнатым пологом, за которым исчезли и транспорт, и животные.       Поляна стала клетью, в центре которой — дуб. К нему дикий виноград тащил по колкой подстилке из сухоцвета, иголок и шишек лейтенанта Карро. В него ее впечатало с силой, выбивающей воздух из легких. Вокруг него обернулись лозы, растягивая нарушителя порядка вдоль ствола и намертво привязывая к нему без шанса на освобождение. Дуб скрипнул, и по коре, врастая между лозами, пошли трещинами, утолщающими путы, новые побеги.       Жимолость вспухала зелеными жгутами у ног Сциллы, ползла кругом, замыкала пространство, как живая граница.       Не просто Сцилла сейчас рассекала собою густую пелену пространства. Сама чаща ощущалась, как собственное тело, а тело — как чаща.       И чаща гневается, когда ломают подлесок и сунутся в лисьи норы. И сама становится лисами, обгладывающими лица противников.       Карро, обездвиженная, болталась и дергалась в попытке вырваться из хватки. Только сейчас с нее сошла насмешка. Не вся — слишком гордая и упрямая, чтобы потерять лицо, но край губ дрогнул, а взгляд метнулся к Ремилю, оцепеневшему в нескольких ярдах от дуба, а затем — к остальным бойцам, обездвиженным Сциллой.       Лес дышал в ритм Сцилле. Вибрировал в такт ее сердцебиению. Улавливал малейшие изменения и реагировал на колебания тел, пресекая сподвижки к движению. Пропускал только Ремиля.       Ремиля трогать нельзя. Ремиль — свой.       Но Ремиль благоразумно не шевелился и молчал, наблюдая одновременно за Сциллой, Карро и ползущими по земле плетями плюща, издающими предупредительный кожистый шелест.       Шаг — и опора под подошвой пропала. Опорой стал воздух. Вслед за стопами взметнулась пыль, поднялась палая листва, всколыхнулся валежник. Жимолость рванула вверх, воспарила вместе со Сциллой, сияющей перламутром в своем гневе, и вслед за ней взметнулись и волосы, и одежды, овеваемые словно невидимым ветром, но на деле — источаемой каждой клеткой тела энергией.       — Никто, — полился из глотки твердый, уверенный, звонкий голос, как первый удар грома, — не имеет. Права. Входить. В палатку. Командира. Без. Разрешения! — постановила Сцилла, отделяя каждое слово — не громко, но рокочуще настолько, что эхо разнеслось по всей зарешеченной ветвями поляне. — Тем более — ты, — понизила она тон до грозного шипения, и Карро ненадолго замерла, источая смесь шока с испугом.       — Я всего лишь хотела помочь, — хмыкнула показательно-пренебрежительно Карро.       Сцилла склонила голову сильнее, меча взглядом молнии — гроза уже в разгаре. Лозы у горла Карро ответили на это движение и подтянулись на палец выше — Карро сглотнула, округлив глаза — но не душили. Пока. Просто поясняли на языке, который понимают даже самые самоуверенные.       — И исполняла приказ… — прохрипела Карро, задирая подбородок в попытке снизить давление на глотку.       — Хватит прикрываться приказами, выскочка, — процедила Сцилла, и жимолость взвилась вокруг нее, подобно готовым к броску змеям. — Ты не поняла с первого раза. Не поняла со второго. Проигнорировала третий. Больше никаких разговоров, — блеснула она взглядом. Ледяным и уничтожающим. — Я сама в состоянии сделать Эриону укол или сменить содержимое капельницы! — сорвался голос на повышенную громкость, и по поляне прокатилась видимая глазу волна. От звукового удара взметнулся плотный удушливый прах: облако древесной трухи, мелкие чешуйки коры и клочья сухого мха взлетели в воздух, будто подлесок решил разом выдохнуть всю накопленную веками пыль. Валявшийся под ногами хвойный опад и пустые чашечки желудей швырнуло в стороны, обнажая под ними влажную, вспоротую землю.       Побеги у ног дрогнули, травы накренились к палатке, по ее бокам поползли шершавые стебли хмеля, шурша сухой листвой. Укутывали в защитный кокон.       — Сцилла! — окликнул Ремиль, и Сцилла остановила его на подходе одним яростным взмахом ресниц. Нить магии метнулась к нему и легла поперек дороги. Он замер. — Отпусти лейтенанта, — попросил он, глядя, как на неприрученное, раненное животное, на что Сцилла лишь прохладно усмехнулась.       — Нет, — отрезала она ровно. — Пока она и остальные ваши люди не поймут, что значит «нет», и что такое — уважение к личному пространству, она останется здесь, — спокойно отчеканила Сцилла в вакууме оглушающего молчания всего лагеря.       Сперва земли коснулись носки, затем — полная стопа и пятки. Все, что кружило в воздухе, рухнуло в один миг, и жимолость отступила. Пополз на место плющ. Успокоились травы. Бересклет вернулся в тень.       Только дикий виноград держал в тисках объятий Карро. А хмель оплетал уже крышу командирской палатки.       Так же не торопясь, Сцилла развернулась и двинулась к Эриону, и растительность расступалась перед ней, прокладывая увитую зарослями, как барьером, тропу. Полог сам отогнулся, зацепленный шишками хмеля, и Сцилла вошла домой, не склонив головы.       Лес снаружи отступал, со стоном впуская на поляну солнце и освобождая периметр от переплетений ветвей. Оглушающая тишина наполнялась шепотками, трелями птиц и стрекотом цикад.       И Ремилем, вошедшим вслед за Сциллой.       За пологом продолжали поскрипывать лозы. Сцилла осязала это так же ясно, как дыхание Эриона за спиной, и ни на миг не выпускала хватку.       — Сцилла, послушай… — начал Ремиль, но Сцилла его слушать не собиралась.       — Нет, вы послушайте, — перебила она. Вместе с Ремилем ворвался и накат горячего негодования. — Мне плевать, что она — ваше доверенное лицо. Мне плевать, что вы ей приказываете заниматься Эрионом. Мне плевать, со зла она или во благо — это ненормально! Она нарывалась давно, и наконец нарвалась, — отрезала Сцилла. — Я пыталась говорить. Пыталась очертить границы. Не дошло — пусть повисит на дереве и поразмышляет основательнее, — отчеканила она, тыча пальцем в сторону Карро.       — Тогда тебе стоит приколотить к дереву и меня, — выпрямился Ремиль, скрестив предплечья на груди. — Ведь Шейла мой приказ выполняла.       — Она могла бы дождаться, пока я вернусь, — рыкнула Сцилла.       — Не могла, — сузил глаза Ремиль. — Я велел ей сделать инъекцию до твоего возвращения и без твоего ведома.       Сцилла заклокотала пуще прежнего, беснуясь праведным гневом от этого факта.       — Значит, Карро не справилась с поставленной задачей, — едко бросила Сцилла. — И, раз уж мы с вами семья, главнокомандующий, может, перестанете держать меня за идиотку и поделитесь, что вы там Эриону колете, и почему обязательно — в мое отсутствие? — прищурилась она.       — Я не вправе разглашать эту информацию, — вздернул Ремиль подбородок.       — Вот как, — поморщилась Сцилла. — В таком случае, я не в силах ничем помочь — Карро останется привязанной к дереву. Разговор закончен.       Сцилла отвернулась от Ремиля и с шумом выдохнула. Прошла глубже в палатку и подхватила брошенную сумку.       — Мстишь мне непокорностью за замалчивание? — холодно протянул Ремиль.       — Мщу Карро за скотство, — огрызнулась Сцилла, выворачивая добытые ингредиенты на пол. — Ваши причины, мотивы и прочее меня не заботят — я знаю, что Эриону вы не навредите, и что желаете ему только добра, этого мне достаточно. Как-нибудь переживу ваше стратегическое молчание и отказ допускать меня в то, что связано с моим мужем и что знаете вы, но усердно скрываете от меня, — проговорила она с горечью, и так и чуяла затылком исходящие от Ремиля вибрации. Но отказывалась их интерпретировать, не желая истончать поток магии, держащий Карро, на эмпатию. — Не будь лейтенант такой заносчивой выскочкой, решившей, что может вытирать об меня ноги, стояла бы сейчас на своих двоих. Уверена, ваши офицеры — умные люди, и уж сообразить, как исполнить приказ, не унижая окружающих, способны. Но не всегда хотят, — выплюнула она и раздраженно сорвала с себя платок, что начал мешаться и путаться в руках.       — И надолго ты ее там оставишь? — тише спросил Ремиль.       — Будет зависеть от нее, — бросила в ответ Сцилла и принялась собирать инструменты для приготовления антидота. — Всего доброго, Ремиль.       Ремиль, на удивление, ничего не сказал. И молча вышел. А Сцилла, с огромным трудом подавляя вихрь разношерстных эмоций, взялась за работу.

❧❧❧

      Антидот вышел прекрасный. Чистейший концентрат нейтрализатора, магического резонанса и целебного эликсира. И настолько же, насколько прекрасным он был, настолько же оказался… бесполезным.       Нет, он работал. Сцилла скрупулезно несколько раз изучила каждое действующее вещество, вместе и по отдельности, и даже на психах — после того, как выместила отчаянную злобу на ни в чем не повинных подушках — испытала на себе, снова выпив тот злосчастный блокиратор магии. И магию антидот великолепно возвращал в полноводное русло. Но только не нить связи. Та по-прежнему молчала и ощущалась окаменевшей, парализованной. И все потраченное впустую время теперь ярмом отчаяния легло на шею даже несмотря на побочно найденное взрывчатое вещество, диверсию в Сайтоле и сам, собственно, антидот.       Потому Сцилла, не в силах терпеть невыносимую беспомощность, вцепилась клещами в Сэма, чтобы не сойти с ума.       — Выкладывай. Все, что ему можно, что нельзя, какие продукты ему полезны, а какие противопоказаны — выкладывай все, — цедила Сцилла, слоняясь по полевой кухне за Сэмом по пятам с блокнотом наперевес.       — Может, ты отпустишь уже лейтенанта? Она четыре часа болтается на дереве… — осторожно протянул Сэм, с опаской покосившись на Сциллу.       — Не может, — фыркнула она. — Выкладывай мне диету Эриона, а иначе повиснешь рядом с Карро!.. — рыкнула Сцилла, трепыхаясь от раздражения, и Сэм покачал головой. — Я должна знать все о его недуге! Должна знать, как ему помочь, хотя бы когда он придет в себя!.. — на грани истерики выкрикнула она. — Раз уж не могу вылечить…       — Как скажешь, не нервничай, — сказал Сэм успокаивающим тоном. — Самое главное — ему нельзя жирное… — начал он, помешивая кашу в котелке. — И соленое. И сладкое. И острое — особенно острое. Горькое тоже нельзя. Мясо тяжеловато будет, разве только бульон. Овощи свежие нельзя. Фрукты — тем более. Кофе — категорически нет. Молочные продукты туда же. Крупы. Кроме, разве что, овсянки…       Сэм продолжал перечислять, и к концу списка, который яростно конспектировала Сцилла, пришло понимание, что нельзя Эриону буквально все.       — А что же ему можно?.. — недоуменно протянула она.       — Это запомнить куда проще — кисель, некрепкий чай, овсянка, картофельное пюре, галеты. Кефир, — пожал плечом Сэм. — Отварную курицу, но не сразу, дня через три. Овощной протертый суп. Но без капусты. Пожалуй, и все, — нахмурился он, припоминая.       Сцилла записала и вздохнула, представив, как тяжело функционировать на таком рационе. Особенно, когда ты ходячая поджарая мышечная масса шесть с лишним футов высотой.       — Это звучит ужасно, — проворчала Сцилла. — А как же баланс белков, жиров и углеводов? Как поддерживать форму и откуда энергию черпать при такой диете?..       — Поддерживать форму в острый период не положено — куда приоритетнее привести в порядок желудок, — заметил Сэм. — А энергию черпать… Ничего, солнышком будет питаться и перерабатывать собственный гликоген. Это же временно, — обронил он и принялся шинковать огромную просто капусту, размером сильно превосходящую Сциллину голову.       — Допустим, — вздохнула она. — И сколько же времени нужно придерживаться такого питания? Сколько займет восстановление? — поглядела она на безмятежного Сэма, рубящего салат с видом мечтателя, помноженного на мясника.       Какие-то личные счеты у него явно проскочили конкретно с этим кочаном. И он их с радостью сводит.       — Когда как, — отозвался Сэм. — От недели до месяца обычно. По самочувствию надо смотреть.       — А когда острый период пройдет? — облокотилась Сцилла на подрагивающий от напора Сэма и его шинковки стол. — Тогда все ли ему можно, или есть какие-то ограничения?       — Можно все, но важно придерживаться упомянутых тобою КБЖУ. И питаться желательно дробно, пять раз в день, минимум — три, и приемы пищи не пропускать. Этой махине нужно придерживаться режима питания по часам, а иначе недостаток микронутриентов может запустить реакцию вялотекущего воспаления и упадка сил, а это неизбежно рано или поздно приведет к приступу. Но это уже не твоя забота, — взглянул Сэм на Сциллу. — Эрион, когда в себя придет, и сам этих правил придерживается железобетонно. Он за своим питанием следит, как за зеницей ока.       — Во-первых, все, что касается Эриона, касается и меня, — зыркнула Сцилла на Сэма поверх блокнота так грозно, что тот вжал голову в плечи, безмолвно соглашаясь. — А во-вторых, как же тогда так вышло, что он слег?       — Это все внеплановая активация боевой прошивки, — как бы между прочим обронил Сэм. — Понимаешь, режим артофона жрет дохера и больше как энергии, так и питательных веществ. Метаболизм ускоряется едва ли не вдвое, потому перед тем, как входить в калибровку, Эриону необходимо дополнительно подпитаться белками и сложными углеводами в двойной от дневной норме. Но так как ситуация была экстренная, ему пришлось опустить подзарядку.       — Еще и дважды за два дня, — фыркнула Сцилла. — То есть, он точно знал, что сляжет, но все равно пошел на это, — злобно процедила она, яростно скребя карандашом по бумаге. — Я его прибью…       — А еще он точно знал, что это не смертельно, и что он справится, — протянул Сэм, но от взгляда Сциллы, способного сейчас плавить металл, благоразумно умолк.       — Похвалишь его за предусмотрительность, когда она придет в себя после пятидневного уже обморока, — процедила Сцилла, и Сэм отвел глаза от греха подальше. — Теперь к лекарствам. Что он принимает? Когда в сознании и способен глотать, разумеется, — уточнила Сцилла, закатив глаза.       — Я повар, не врач, тут тебе не подскажу, — виновато протянул Сэм. — Все, что знаю — он глотает гастропротекторы, пеногасители и дополнительные ферменты, а еще — витамины и минералы, у него специально подобранный комплекс. Большего не знаю.       — И то хорошо, — пробормотала Сцилла, усердно конспектируя. — Ладно, что еще? — подняла она вопросительный взгляд, и Сэм тяжело сглотнул.       — Да все вроде, — осторожно сказал он. — В общих чертах — не переедать, не злоупотреблять алкоголем, самое главное — не пропускать приемы пищи. Или хотя бы добирать сбалансированный каллораж по возможности, если день был тяжелый и не было возможности вовремя поесть. Побольше свежей зелени и овощей в летний сезон, зимой — неострые соленья и отварные салаты. И питьевой режим — хотя бы 30 миллилитров воды на килограмм веса, включая чаи, кофе, супы и так далее.       — Спасибо, Сэм, — обронила Сцилла, делая пометки на исчирканном уже листе, и направилась в сторону опушки, искать Стелза.       — Отпусти Карро, Сцилл, — бросил вслед Сэм почти умоляюще.       — Нет, — отозвалась она и захлопнула блокнот.       Мимо упомянутой ненавистной Карро пришлось прошествовать, и Сцилла мельком на нее посмотрела. Та болталась тихо, настороженно провожая Сциллу взглядом, но додумалась не раскрывать рта и не выказывать своего фирменного пренебрежения.       Что же, кажется, лейтенанту на пользу идет лозотерапия от Сциллы. И, стоит отдать ей должное — она не ноет, не выглядит ни униженной, ни оскорбленной, ни возмущенной. Что-то между принятием неизбежного и воинским стоицизмом.       Это не бесило. Если так продолжится и дальше, и Карро сохранит лицо и не начнет действовать на нервы, Сцилла ее сегодня отпустит. Но сперва…       — Стелз! — рявкнула Сцилла, снова расчехляя блокнот. Стелз вздрогнул от неожиданности и выронил железяку, которую придерживал для Миры, что колдовала над ней с гаечным ключом.       Да, пожалуй, прозвучало резковато.       — Да, Сцилла? — отозвался он, взяв себя в руки. — Как дела с антидотом?       — Антидот вышел отличным, но не помог с тем, с чем, как я рассчитывала, он поможет, — фыркнула Сцилла. — Потому — расскажи, что знаешь, про стаб-рукав, лекарства Эриона, что ему надо и не надо будет по пробуждении. Мне нужно знать все, — с нажимом произнесла она последнюю фразу и уставилась на Стелза, не моргая, вооружившись карандашом.       — Сцилл, я ж не врач, — сглотнул Стелз. — Я толком ничего не знаю…       — Эрион тебе поручил напялить на себя этот дурацкий рукав, значит, ты как минимум больше прочих осведомлен, — прищурилась Сцилла.       — Я просто видел однажды эту штуку в действии, но что там за препараты — я без понятия, — побледнел Стелз. — Кроме того, что уже тебе говорил. Спроси лучше у Эриона, когда он проснется…       — Когда Эрион проснется, первым делом я выпишу ему профилактическую пиздюлину, и к тому времени очень хотелось бы уже иметь какую-то информативную базу, — отчеканила Сцилла.       — Сцилла! — охнул Стелз, а Мира принялась хихикать, благоразумно не вступая в диалог, но явно его внимательно слушая. — Какое грубое слово! — покачал Стелз головой, но мигом изменился в лице и поправил себя, когда Сцилла зыркнула на него волком: — И абсолютно оправданное. Ты имеешь полное право выражаться так, как считаешь нужным. Только мне вот то, что ты Эриону вознамерилась выписать, не выписывай, пожалуйста, — состроил извиняющуюся мину Стелз, и Сцилла прицокнула языком в недовольстве.       — Ладно, расслабься, — махнула она рукой. — Не знаешь — и не знаешь, чего так нервничать-то. Но надо найти того, кто знает, — понизила тон до шипения Сцилла, и Стелз осмелел, чтобы подойти поближе.       — Да никто не знает — у нас нет медиков в отряде, а там сложносоставная система подачи препаратов, — осторожно произнес он. — Это Марк лично для Эриона разрабатывал — кроме них двоих вряд ли кто-то вообще имеет представление, что там натыкано. Да и без надобности оно всегда было — главное, что помогает. А как именно… мало кто задается такими вопросами.       Сцилла вздохнула и поджала губы. Ее такой расклад не устраивал, но что поделать… На данном этапе — ничего.       А по возвращении она из Марка душу вытрясет, но узнает, что там в этом стаб-рукаве за микродозы инъекций и почему именно они стабилизируют состояние Эриона. Глядишь, на базе этих знаний и какой магический аналог изготовит.       Оставив в покое перепуганного Стелза и вовсю хохочущую уже в кулак Миру, Сцилла побрела назад, к палатке. И по пути стопорнулась возле Карро. Окинула ее равнодушным взглядом и, ни слова не сказав, щелкнула пальцами — лозы, удерживающие Карро, отступили, и та рухнула на землю с глухим стоном.       Пока Карро мотала головой и усаживалась с четверенек на корточки, разминая затекшее тело, Сцилла уже пошла дальше.       Не интересна ей эта выскочка. Но, по всей видимости, она выскочке оказалась интересна. Потому как Карро окликнула:       — Эй, Сцилла! Как насчет поединка?       Сцилла остановилась, приподняла бровь и медленно обернулась.       — Как реванш? — спросила она, глядя на Карро, что перестала источать яд одним своим присутствием.       — Как тренировочный бой, — улыбнулась она, потирая запястья. — Я бы не прочь сойтись с тобой в схватке… на равных, — склонила она голову набок. — Без твоих магических штучек.       — Обижаешь, — хмыкнула Сцилла скептично. — Мои магические штучки в бою достаются только тем, кто мне угрожает. И достаются, как правило, насмерть.       — А я тебе не угрожаю? — поинтересовалась Карро без грамма былого ехидства.       — Ты меня бесишь, — ровно ответила Сцилла. — Но я не трачу боевую магию на тех, кто меня всего лишь бесит. Много чести.       — Ясно, — усмехнулась Карро, и во взгляде ее проскочило одобрение. — Ну так что? Насчет боя?       — Это вызов? — уточнила Сцилла, вглядываясь в собеседницу теперь с любопытством.       — Приглашение, — вздернула подбородок Карро. — Дружеское.       Дружеское… Правду Ремиль говорил по поводу Карро. Но методы у нее очень странненькие. И Сцилла решила ей об этом сообщить.       — Тебе когда-то говорили, что способ, которым ты заводишь друзей, очень хреновый? — уперлась кулаком в бедро она, нахмурившись.       — Говорили, — кивнула с нахальной ухмылкой Карро и поднялась на ноги. — Но меня мало волнует чужая болтовня. Как и чужая оценка. И ты все еще не ответила, — скрестила она предплечья на груди с улыбкой, искренней и заинтересованной.       — Бой так бой, — согласилась Сцилла. — А насколько он будет дружеским, разберемся по ходу дела.       — Идет, — хмыкнула Карро и протянула ладонь.       Сцилла, поразмыслив, все же ее пожала. Эта выскочка присмирела и впервые поговорила со Сциллой, как человек, что уже неплохо. Очков в глазах Сциллы это ей не то, чтоб прибавило, но бесит она теперь чуточку меньше. Посмотрим, насколько выбесит во время боя.

❧❧❧

      Ближе к вечеру, когда у всех, кроме дежурных, уже было свободное время, Сцилла вышла из палатки, облаченная в тренировочные штаны и короткий спортивный топ, украшенный цветочным орнаментом вдоль выреза над грудью. Ладони перевязала эластичными бинтами, прихватила верного друга-кинжала, собрала волосы в косу, которую оплела вокруг головы, как корону, чтобы не мешались, и прошествовала к расчищенной поляне, взрыхленной и визуально огражденной в круг крошечной траншеей. Место для проведения боев, тренировок или просто дурачеств.       Карро уже ждала там, в самом центре, облаченная в обтягивающие лосины и плотную майку, подчеркивающие ее стройность и атлетическое телосложение.       Не спеша приближаясь, Сцилла оценивала противницу: ростом не выше Сциллы, комплекцией — плюс-минус тоже не отличается, разве что мышечной массы больше — Сцилла, хоть и тренированная, но более округлая, в то время как Карро более подсушенная. Но весовая категория у них примерно одна.       Оглядев собравшуюся толпу зрителей, — а собрались почти все поглазеть на «девчачий мордобой», как выразился по неосторожности один из сержантов Ремиля, которого Сцилла мысленно записала следующим в список на отметелить, — Сцилла хмыкнула и вонзила острие кинжала в ближайшее к кругу дерево, решив, что не нуждается против Карро в этом преимуществе, но достаточно близко, чтобы в случае чего до него достать.       Ремиль, стоящий чуть поодаль взбудораженной толпы, источал явное недовольство, но не вмешивался. И Сцилла вошла в круг.       — Бой без оружия? — вздернула подбородок Карро, скрестив предплечья на груди. — Уверена? Слышала, это твоя короночка.       — Это моя короночка против двухметровых мужиков, — отозвалась Сцилла с усмешкой. — Не думаю, что она пригодится против тебя.       — Самоуверенно, — хмыкнула Карро. — Ты не видела меня в деле.       — Вот и посмотрю, — чересчур мило улыбнулась Сцилла. — Да и бой у нас вроде как дружеский, — приподняла она бровь.       — Верно, — кивнула Карро. — Не хочу калечить жену командира. Сероглазый волк, полагаю, мне шею свернет, если я тебе наврежу.       — Не стесняйся, мне ты серьезно навредить не сможешь, — оскалилась Сцилла, вытягиваясь макушкой вверх. — Смотри, как бы тебе зубы собирать не пришлось.       — Какая кусачая, — чуть пригнулась Карро, начиная кружить вокруг Сциллы. — Только на словах, или сможешь кусьнуть в самом деле?       Сцилла улыбнулась, взглянув исподлобья, и вслед за Карро принялась поворачиваться, страхуя спину и изучая соперницу.       — Скоро узнаем, — обронила она и сделала ложный выпад вперед, проверяя реакцию Карро.       Та не дернулась, как ожидалось. Не отскочила, не раскрыла бок, не повелась на движение плечом. Просто сместила вес на заднюю ногу, едва повернув корпус, и встретила выпад не уходом, а коротким встречным движением — ладонь Карро легла Сцилле на предплечье, срезая траекторию, а второй кулак обозначил удар в челюсть, остановившись в опасной близости от лица. Сцилла едва успела отклониться.       Ничего себе.       Первая заметка: быстрая, не суетится, читает корпус, а не руки.       Это может быть интересно.       Сцилла скользнула по диагонали в сторону, вдарила ребром ладони в бок и, увернувшись от ответного короткого удара, попыталась мигом развернуться ей за спину. Но Карро не потеряла центр. Шагнула вслед, почти прилипая к движению, и резко толкнула плечом в грудь.       Воздух из легких вышибло сухим «хк», пятки проскользили по рыхлой земле. Карро тут же поймала ее запястье, вывернула наружу и подсекла опору изнутри, буднично и точно.       Сцилла рухнула на лопатки, но не дала прижать себя сверху: ушла перекатом в сторону от колена, которое Карро уже опускала ей на бедро, и вскочила на ноги.       Послышались первые оханья толпы, и в крови взбурлил азарт.       Давненько Сцилла никому не надирала задницу на матах. И давненько ее саму не укладывали в первые же секунды.       Карро, одобрительно хмыкнув, ринулась в атаку слева — Сцилла ушла вниз и с разворота подсекла опорную ногу противницы. Шейла зашипела от боли, но удержалась в вертикали, выставив вторую ногу шире и ниже, чем Сцилла рассчитывала. Не падала. Упрямая.       Пока Карро выравнивала равновесие, Сцилла успела нанести серию коротких ударов в основание шеи, солнечное сплетение и под ребра, но два из трех легли вскользь: Карро скручивала корпус, гасила силу мышцами живота и плеча, не позволяя попасть чисто.       На последнем — колене в бедро — выставила блок и попыталась применить захват, вывернув Сцилле ногу. Сцилла подалась вперед, имитируя провал, навалилась всем весом на Шейлу и крутанулась на носке — чтобы сорвать угол давления с колена, иначе суставу могло бы достаться всерьез. Карро качнулась, захват ослаб, и Сцилле удалось освободиться.       Толпа взорвалась улюлюканьем.       Сердцебиение ускорилось, выступила испарина. Сцилла, довольная собой, балансировала на носках, удерживая дистанцию и мягкими пружинящими шагами очерчивая внутренний круг поляны, пока Шейла окидывала ее цепким взглядом.       — Скользкая ты, — хрипло фыркнула Карро.       Сцилла чуть пригнулась и хитро усмехнулась:       — А ты слишком приземленная. И слишком хорошо держишься.       — Что есть, того не отнять, — бросила Шейла и снова пошла вперед.       На этот раз не броском. Давлением.       Шаг. Еще шаг. Короткий удар в плечо, второй — в корпус, третий только обозначила, заставляя Сциллу уйти вправо. И тут же перекрыла ей выход, подставив бедро и локоть. Сцилла отскочила, но поздно: Карро зацепила ее за край бинта, потянула на себя и ударила коленом в бедро.       Мышцу пронзило тупой болью. Нога на миг стала деревянной. Сцилла оскалилась — вот же зараза!.. — и резко ушла вниз, будто собираясь снова работать по голеням, но Карро уже ждала этого. Отступила не назад, а вбок, сохранив угол атаки, и ударила сверху раскрытой ладонью по затылку — не сильно, но достаточно, чтобы сбить ориентацию.       Песок хрустнул на зубах. Пот затек под бинты, ладони начали скользить.       Сцилла, вместо того чтобы подниматься, рухнула на колени и проскользила мимо Шейлы, на ходу выворачиваясь назад и с размаху нанося удар в поясницу. Не столько ради урона, сколько чтобы заставить Карро развернуться и открыться.       Карро крутанулась, взметнув подошвами берцов пыль, и, пока целилась в захват, Сцилла кувырком оказалась на ногах и припала к земле, с низкой стойки намереваясь врезать по щиколоткам.       Но Шейла маневр предугадала. Резко убрала ногу, шагнула в сторону и ударила Сциллу пяткой в плечо, не дав нормально подняться. Кинулась сверху, чтобы придавить к земле, и Сцилла перекатилась только потому, что заранее отдала корпус в движение, не споря с инерцией.       Шейла едва не поймала ее за лодыжку.       Сцилла вскочила вверх и перепрыгнула Шейлу, используя ее же спину как трамплин, чтобы уйти из зоны захвата, где Карро явно чувствовала себя слишком уверенно. Шейла, потеряв равновесие, взрыхлила носом землю, но тут же перекатилась через плечо и почти сразу оказалась на колене.       Сцилла ринулась в атаку, выворачивая предплечье Шейлы назад и одновременно надавливая всем весом вниз. Если прижать плечо к земле — бой закончится быстро.       Не вышло.       — У нас тут вроде драка, а не акробатика, — просипела Шейла и резким выпадом поцелила затылком в лицо.       Сцилла успела увернуться, но потеряла опору, и Шейла сбросила ее с себя, пнув локтем под ребра.       Толпа взорвалась ором.       Хватанув воздуха, Сцилла быстро проморгалась, прогоняя белые вспышки перед глазами. Вкус железа появился на языке — то ли губу прикусила, то ли щеку, то ли десну задело. Выставив вперед ногу, отбила попытку Шейлы обездвижить и кувырком назад оказалась в вертикали.       — Одно другому не мешает, — хмыкнула Сцилла, сплюнула на землю алую слюну и ушла вправо, когда Шейла вознамерилась ударить кулаком в нос.       — Первая кровь! — ворвался в гудящие уши голос Ремиля. — Тренировочные поединки до первой крови! — гаркнул он громче, поднимаясь на ноги — на бревне до этого сидел.       — До поражения, — зыркнула на него Сцилла, утирая подбородок — бинт окрасился красным.       Ремиль тяжело вздохнул и двинулся в их сторону. Сцилла его приближение проигнорировала и обратила внимание на Карро, сокращающую дистанцию. Пригнулась под атаку и перехватила кулак, метящий в солнечное сплетение. Выкрутила руку, намереваясь взять в клинч, но Ремиль ворвался в круг, обхватил обеих за плечи и грубо пихнул в разные стороны.       — Пауза! — скомандовал он. — До первой крови, — раздраженно повторился, окинув Сциллу кипящим нынче льдом глаз.       — До поражения, — надавила Сцилла, стойко выдерживая его взгляд. — Все мои бои были до поражения, главнокомандующий, и этому меня научили именно вы, — прищурилась она.       Шейла встряхнула руками и вытянулась почти по струнке, стоило Ремилю приблизиться. Сцилла же не так спешно и не так ровно вышла из боевой стойки и расслабленно уперлась кулаком в бедро.       Ремиль остановился по центру, поигрывая желваками, и раздул ноздри от едва сдерживаемого гнева.       Странная реакция. Его никогда не заботило, даже когда Сцилле нос вбивали в череп, выдергивали запястье из сустава или пробивали ребра до трещин.       Более того, он сам не раз ломал Сцилле нос, перебивал кости и растягивал связки во время тренировок. Значит, сомнительно, что сейчас его резко взволновало ее здоровье. Шейла, конечно, противник достойный, но не страшнее ни амбала Томми, сломавшего Сцилле лодыжку, ни юркого Джека, локтем выбившего три шейных позвонка, ни Дарсона весом почти в полтора центнера, чуть не раздавившего своей тушей и повредившего правое легкое и селезенку.       Значит, он беспокоится за Карро?.. Тоже сомнительно. Сцилла для нее — не такой уж и опасный противник. Серьезно навредить точно не сможет, тем более — без кинжала. Да и не собирается.       И что он взъелся?..       — Главнокомандующий, — подала голос Карро, и, Сцилла готова поклясться, он стал мягче и тише. — Никаких тяжких телесных. Поединок и правда дружеский. Так ведь, Сцилла? — подняла она глаза.       Сцилла уверенно кивнула.       — Исключительно обмен ударами и общение через силу, никакого серьезного урона, — заверила Сцилла. — Я не выйду из боя из-за прокушенной щеки, — добавила насмешливо, скрещивая предплечья на груди.       Ремиль уставился на нее, недовольно поскрипывая зубами, затем — на Карро, и фыркнул:       — Если мне потом доведется разнимать вас, как мокрых кошек — обе получите по выговору, — выцедил он и отступил. — До поражения без тяжких телесных! — рявкнул на последок, выходя из круга.       Толпа зашумела тише, сдержаннее: теперь смотрели уже не только на них, но и на Ремиля, чье недовольство продолжало висеть над кругом тяжелее вечерней духоты.       Сцилла провела языком по ранке на щеке. Кровь уже почти не шла, только саднила неприятно и мешала улыбаться.       — Слышала главнокомандующего? — спросила Шейла, встряхивая плечами.       — Слышала, — отозвалась Сцилла. — Он сказал: без тяжких телесных.       — А ты расстроилась? Собиралась переломать мне руки? — хмыкнула Шейла.       — Ты мне первой кровь пустила, так что, — пожала Сцилла плечом, — несостоятельное замечание. И да, придется обойтись без переломов, — усмехнулась она.       — Ты кости-то хоть умеешь ломать? — протянула Шейла.       — Спроси это у лагеря следопытов, который я уложила, — оскалилась Сцилла. — Там у трупов много сломанных костей.       — Лозами своими ломала небось? — хмыкнула Шейла, смещая вес с ноги на ногу.       — Не только ими, — приподняла Сцилла бровь.       — Лейтенант! — рявкнул Ремиль откуда-то с периферии зрения. — Без подстрекательств!       — Ладно-ладно, — согласилась Шейла. — Я же так, шутки ради. Чтобы атмосферу разрядить, — приподняла уголок губы она.       — С юмором у тебя такая же беда, как и со способом заводить друзей, — бросила с ехидцой Сцилла и заняла стойку.       Шейла фыркнула, и в этом фырканье нет ни прежнего яда, ни позы. Только азарт.       — Сцилла, заткнись и дерись, не ведись на провокации! Поболтать можно и вне ринга! — еще раздраженнее гаркнул Ремиль. — Я не собираюсь тут торчать до рассвета!       — Вы вообще тут можете не торчать, сами разберемся, — отозвалась Сцилла, плавно изгибаясь из стороны в сторону, чтобы расслабить мышцы и отбалансировать центр тяжести.       — Мне будет несколько неудобно, если по итогу вашего дружеского спарринга Шейла тебе проломит череп, а ты придушишь ее диким виноградом! — едко отозвался Ремиль, и Сцилла метнула к нему взгляд — он потирал лицо и приглаживал волосы, явно на взводе. — Разбираться с трупами собственных бойцов на важной миссии всегда не очень удобно, особенно, если эти бойцы — уникальные по навыкам, эффективности и пользе повстанию единицы, равные при этом в уровне идиотизма! — выплюнул он и широко расставил ноги, заводя руки за спину. — Хотите выяснять отношения кулаками — вперед, но не задерживайте, блядь, весь лагерь, скоро отбой, — напустил он на себя строгости и холода, очевидно, намереваясь следить за ходом поединка.       — Есть, главнокомандующий, — отозвалась Шейла и переглянулась со Сциллой.       Обе пожали плечами с усмешками и разошлись на пару шагов. Пауза сбила первый бешеный темп, зато вычистила лишнее. Теперь обе двигались внимательнее: не бросались, а искали, где другая дрогнет первой.       Сцилла ушла вправо, когда Шейла вознамерилась ударить в челюсть. Но Шейла снова сменила траекторию. Не повелась на уход. Удар с разворота пришелся по корпусу — мощно, точно. Ребра отозвались горячей вспышкой, и Сцилла на миг потеряла ориентацию в пространстве.       Этого мига оказалось достаточно.       Шейла схватила за предплечье, дернула на себя и зафиксировала в мертвом клинче, развернув к себе спиной. Второй рукой подперла подбородок снизу, не душа, но угрожая рычагом. Еще чуть-чуть — и уложит.       Сцилла не мешкала ни секунды. Подалась вперед, заставляя Шейлу усилить захват, а затем резко — назад, раскачивая противницу. Раз. Второй. На третьем движении Карро переставила ногу, чтобы удержаться, и этого Сцилле хватило: она ушла вниз, закручиваясь по спирали: не вырываясь силой, а проворачивая собственное плечо в узком пространстве между локтем и корпусом Карро.       Захват разомкнулся.       Сцилла соскочила с линии столкновения, по ходу движения врезав основанием ладони под коленями. Ноги Шейлы подогнулись, но та не упала — успела ухватить Сциллу за плечо и потянуть вместе с собой.       Обе едва не завалились.       Сцилла выровнялась первой, утерла пот, полыхая азартом пополам с толикой злой дрожи, и широко улыбнулась, когда Шейла вернулась в исходную позицию.       Дышали уже обе тяжелее.       — Достойная противница, — протянула Шейла.       — Могу то же сказать о тебе, — отозвалась Сцилла.       И после серии изворотливых, изматывающих для Шейлы отскоков Сцилла наконец поняла: та ждала очередного финта. Низкого прохода. Скольжения. Захода сбоку. Чего угодно, только не простого удара.       Значит, простое и сработает.       Сцилла сделала то, чего Шейла явно не ожидала: прямолинейный хук с разворотом стопы под ребра. Шейла расширила глаза от удара, невольно открылась, и Сцилла, взяв разгон, пригнулась и врезалась головой в живот Шейлы.       Та сдавленно охнула, согнулась, но не посыпалась. Исхитрилась обхватить локтем шею, поймала Сциллу в клинч и тут же провернула бедро. Сцилла не успела создать дистанцию — в следующий миг оказалась на лопатках, переброшенная через плечо Шейлы.       Удар о землю вышиб из легких весь воздух.       Толпа визжала и хлопала, подначивая, и шум с трудом пробирался сквозь набат крови в ушах. Спину прошило болью, в глазах потемнело. Карро уже разворачивалась, чтобы добить позицию и зафиксировать сверху.       Сцилла рванула раньше, чем тело успело пожаловаться.       Высокий мостик с опорой на лопатки — единственный способ убрать таз с линии захвата и не дать Карро сесть сверху. Бедра вверх, стопы от земли, вес на плечи, локти — в грунт. Мир перевернулся, пыль забилась в нос, но Сцилла поймала момент, когда Шейла перенесла вес вперед.       Рывок.       Из стойки на голове в стойку на локтях, короткое скручивание корпусом — и бедра Сциллы сомкнулись на шее и одном плече Карро. Не чисто, не идеально, но достаточно. Сцилла дернула тазом, используя собственный вес и движение Шейлы, завалила ее на живот и тут же провернулась, уходя от возможного рычага на ногу.       Не дав той оклематься, извернулась, сделала захват бедер перекрестным, оседлала и вдавила Шейлу щекой во взрыхленный грунт, надавив рукой на затылок.       Шейла дернулась раз. Второй. Попробовала провернуть плечо — Сцилла сместила колено выше, прижимая лопатку. Попробовала упереться стопой — Сцилла перехватила бедро и просела всем весом.       Тупик.       Шейла, тихо посмеиваясь, хлопнула ладонью по земле, принимая поражение, и Сцилла вскочила на ноги, отпустив.       Пыль липла к потной коже, ребра ныли, плечо горело от удара пяткой, а бедро завтра расцвело бы синяком, если бы не регенерация. Сцилла прошлась по кругу, вальяжно покачивая бедрами, пока Шейла переворачивалась на спину, и подала ей ладонь.       Толпа притихла, затаив дыхание.       Взгляд Шейлы — злой и довольный. Не униженный. Признавший.       И, когда Шейла изящно поднялась, ухватившись за руку Сциллы, послышался вздох облегчения Ремиля, а лагерь взорвался визгом одобрения.       — Ну что, можно считать поединок дружеским? — подмигнула Шейла, искрясь весельем.       — Полагаю, что да, — приподняла бровь Сцилла, и Шейла рывком притянула ближе и хлопнула по плечу, наполовину обняв.       — Красотка, — бросила Шейла.       — Ты тоже, — хмыкнула Сцилла.       — Ну что, девочки, — подошел Ремиль и обхватил обеих за плечи, — достаточно пообщались? — придавил он глыбой взгляда сперва Сциллу, затем Шейлу. — Смею рассчитывать, что сегодняшний цирк с показательной поркой лозами, — снова повернулся он к Сцилле с прищуром, — и мордобоем сразу после этого, — выцедил чуть резче, обратившись к Шейле, — не повторятся? Все выяснили? — стиснул он до боли плечевой сустав.       — Так точно, главнокомандующий, — отозвалась Шейла.       — Сцилла?.. — метнул он в нее режущий лед глаз, под которым плескалось явно больше, чем раздражение.       — Все выяснили, — мило улыбнулась она и захлопала ресницами.       — Я не слышу заверения, что это больше не повторится, — сузил глаза до грозных щелок Ремиль.       — Не могу дать вам такого заверения, — склонила голову набок Сцилла. — Это от Шейлы зависит, — наклонилась Сцилла вперед, чтобы на Шейлу взглянуть. — Если еще раз вломишься в нашу палатку, я использую свои магические штучки в процессе выбивания зубов, — почти нежно проворковала Сцилла.       Ремиль проскрипел зубами в недовольстве.       — Я могу заверить, — хохотнула Шейла. — Больше не вломлюсь, слово чести, — приподняла она ладони в жесте капитуляции. — Незачем уже, — кивнула она вперед, и Сцилла с Ремилем синхронно вскинули головы.       Там, опершись плечом в дерево, рядом с кинжалом Сциллы, стоял Эрион. Бледный, осунувшийся и всклокоченный, но на своих двоих, с усмешкой и в сознании.       Рука Ремиля на плече едва заметно дрогнула.       — Какие люди, — бросил Ремиль, вздернув подбородок. Эрион ему едва заметно кивнул. — Командир-капитан, ты позволил себе непозволительно долгий отдых, — фыркнул он раздраженно, и Эрион в ответ хмыкнул. — Забирай назад свою женушку, — с преувеличенным сарказмом в тоне подтолкнул он Сциллу вперед. — Теперь это снова твоя проблема. И не смей ее больше на меня навешивать — достаточно того, что ты мне навязал это бессмысленное родство, — проворчал он тише.       — Какая же это проблема? — расплылся в улыбке Эрион, сместив полный нежности взгляд на оцепеневшую Сциллу. — Это любовь моя, а не проблема, — заискрил ласковыми переливами янтарь чуть хриплого голоса.       — С классификацией этой проблемы разбирайтесь наедине, — бросил пренебрежительно Ремиль и явственнее толкнул Сциллу в плечо.       — Не могла раньше меня на бой пригласить? — заторможено протянула Сцилла, скосив взгляд на Шейлу. — Может, он быстрее бы проснулся…       Ремиль отступил, Шейла хмыкнула и отшагнула в сторону, а Сцилла сделала шаг к Эриону, слегка придуренная и после боя, и от шока.       — Привет, Колючка, — протянул Эрион мягко, отталкиваясь от опоры. — Давно не виделись.       — М-г-м, давненько, — отозвалась Сцилла и сократила расстояние до него, и по мере приближения присутствие осязалось все полнее, а аура обвивала переливчатыми лентами, как бережным объятием.       Наконец-то.       Остановившись вплотную, Сцилла всмотрелась в мутный взгляд, не то полусонный, не то болезненный; в тени, залегшие под глазами; в сильнее, чем обычно, выраженные скулы; в пересохшие губы, при этом мягко изогнутые в теплой улыбке.       Сердце защемило. Захотелось одновременно наброситься на Эриона и с объятиями, и с кулаками.       — Как себя чувствуешь? — глухо спросила она, осторожно пригладив колючую щеку, покрытую недельной щетиной.       — Сносно, — хмыкнул Эрион, блеснув серебром взгляда. — Сколько я проспал, что у нас увеличилось количество народу в лагере, прибыл Ремиль, а Карро успела тебя довести до драки? — обронил он, оглядев мельком толпу.       И злость, приправленная беспокойством и раздражением от его клятого «сносно» мигом взбурлила в и без того разгоряченной после схватки крови.       — Я тебе сейчас расскажу, сколько ты проспал и что пропустил, — процедила Сцилла, сузив глаза, и схватила Эриона за руку. — Пойдем уединимся, любимый. Есть что обсудить.       Эрион обескураженно моргнул, поглядев на Сциллу, и кивнул. И еще больше обескуражился, когда Сцилла поволокла его прочь от столпотворения, и в спину прилетело от Сэма:       — Береги голову, командир!       И следом — от Миры:       — А лучше что пониже головы!       — Меня что, ждет скандал? — хмыкнул растерянно Эрион, послушно топая за Сциллой и едва поспевая за ее размашистым шагом. — Я-то думал — объятия, забота и теплый чай… — добавил полунасмешливо, в попытке сгладить углы.       — Ты плохо думал, подумай еще раз, — фыркнула Сцилла, едва ли не ногтями цепляясь за Эрионово запястье.       И с трудом подавляя дрожь от грядущего взрыва.       — Мне не нравится результат этих размышлений, — произнес через минуту Эрион.       — Еще больше тебе не понравится результат моих мучений в течении твоей почти недельной отключки, — рыкнула Сцилла, и Эрион благоразумно умолк.       Притащив Эриона в густой пролесок подальше от любопытных глаз, Сцилла намертво проигнорировала по пути всех, включая Дрейда, косящегося с недовольством, и Стелза, что боязливо пролепетал вслед: «Вот и пиздюлина». Остановилась, с шумом выдохнула и резко развернулась к мужу, скрестив предплечья на груди.       — Солнышко, — слабо улыбнулся Эрион, шагнув навстречу. — Давай, может, успокоимся…       — Солнышко испепелит тебя нахрен, если ты будешь выстраивать свой дебильный успокаивающий тон, — прошипела Сцилла, источая негодование каждой клеткой тела. Эрион переменился в лице. — Ты сейчас молчишь и слушаешь. Я говорю, — хлестнула она указанием, и Эрион захлопнул открывшийся было рот. — Но сперва позволь поинтересоваться, — напустила на себя Сцилла показной и очень плохо отыгранной небрежности, — как так вышло, любимый, что у тебя и гастрит, и боевая прошивка, и острая необходимость кушать пять раз в день, и последствия переутомления в виде недельного обморока, а я об этом ни сном, ни духом? М-м-м? — протянула, вздернув бровь, и принялась тарабанить подушечками пальцев по сгибу локтя.       Приевшаяся за неделю нервотрепки привычка.       Эрион затаился, задумавшись, и выглядел немножко как сапер-новичок, опасливо ступающий на минное поле.       — Ты злишься, что я приболел, или что не предупредил тебя о такой вероятности?.. — осторожно уточнил он.       — Приболел?.. — переспросила Сцилла, и теперь обе ее брови так высоко взметнулись вверх от возмущения, что чуть не встретились с короной из косы. — Ты называешь вот то, что я наблюдала с сущим ужасом, — от кровавой рвоты до коматозного состояния, — приболел?..       — Неправильное слово, согласен, — медленно кивнул Эрион, глядя на Сциллу, как на бомбу с часовым механизмом. — И все же…       — Я злюсь и потому, что ты нахрен «приболел», — изобразила кавычки в воздухе Сцилла, — и потому, что меня забыл предупредить! Я понятия не имела, что с тобой делать и как помочь! — повысила она голос до близких к ору децибел, но сумела чуть выдохнуть и попридержать себя от взрыва. — Почему ты мне не сказал, что такое возможно? — натянуто понизила она обертоны, на миг зажмурившись.       — Солнышко, это не из умысла, клянусь, — принялся оправдываться Эрион. — Такое крайне редко происходит при моем режиме питания и тренировок, и я просто… — замялся он, — не знаю, к слову не приходилось. А непосредственно перед приступом не было времени, ты же знаешь, — осмелел Эрион, чтобы мягко обхватить плечи.       — Я знаю только то, что ты знал, что сляжешь, но не сказал об этом мне, и не придумал ничего получше, чем вымотать себя до приступа. И не озадачился каким-то другим способом решения проблемы с лагерем врагов, чем пожертвовать собственным здоровьем! — бросила раздраженно Сцилла.       И болезненный вид Эриона это злое раздражение только раззадоривал.       — Я знал, что делал — это была не жертва, а самый лучший и быстрый вариант в тех обстоятельствах для сохранения отряда, тебя, и меня в том числе, — спокойно проговорил Эрион, а Сцилла вспыхнула с новой силой от его логичности и уверенности в правильности своих действий. — Я знал, что мне это не причинит серьезного вреда, что стаб-рукав справится со стабилизацией здоровья, а Стелз — с тем, чтобы стаб-рукав на меня надеть, — ровно, как на оперативном собрании, отчитался Эрион.       А Сцилле захотелось схватить его за барки и встряхнуть, и огромного труда стоило это необъятное желание подавить.       — Ты знал, а я вот не знала! — рявкнула она и вырвалась из хиленькой хватки. Эрион рассеянно потер шею сзади.       — Мне некогда было тебе объяснять, любимая… — снова принялся он оправдываться, но Сцилла перебила:       — Я прекрасно понимаю, что у тебя не было времени, и что раньше — к слову не приходилось, хватит рационализировать все как по протоколу!       — Милая, ты задаешь вопросы — я на них отвечаю… — пролепетал растерянно Эрион.       — Меня твои ответы не устраивают! — взвизгнула Сцилла. — Я все понимаю, но мне что твоя, что моя логика до задницы — я в ярости! Я думала, ты умираешь!.. — выпалила она, и начали дрожать поджилки уже от наката истерики. — Я не знала, что с тобой делать! Не знала, куда бежать, за что хвататься, а всеобщее спокойствие и попытки меня не волновать нихрена ничем мне не помогали! — начала тараторить на повышенных тонах Сцилла. — Все как сговорились — ходить вокруг да около и не давать мне никакой конкретики! Стелз утверждал, что ничего страшного, ты денек поспишь — и попустит, но через денек примчал Ремиль с дюжиной людей и принялся обкалывать тебя хрен пойми чем, что мне знать не положено! — сорвались первые слезы с ресниц, а Сцилла — на всхлип. Эрион глядел виновато и настороженно, но молчал. — А ты все не приходил в себя, — вдарила кулаком в грудь Эриона Сцилла. — Я чуть с ума не сошла, еще и знаешь что? — раздраженно утерла она щеки. — Моя магия не может тебя диагностировать. Я варила яды, варила зелья, травила Дрейда, собирала и разбирала по запчастям кучу разных снадобий, разработала антидот к блокиратору магии, и заодно — взрывчатку, тащилась в Сайтол за ингредиентами, — потому что здесь нихрена не растет, — ничегошеньки себе там не купила, а там столько красивого и интересного!.. — снова стукнула Сцилла, теперь — в плечо и легче, обиженно, — пересеклась с коллекционером, мы со Стелзом подорвали торговую палату, я подвесила на дереве Карро… — по мере перечисления глаза Эриона все сильнее округлялись, а вид его просто вопил о крайней степени ошеломления. Хотя, скорее, охреневания. От услышанного. — И ничего, ничего не сработало! — взвыла раздосадованно Сцилла. — Все в пустую, все усилия! А ты просто лежал там, мистер «я-знаю-что-делаю», пока я дурела от беспокойства!       Сцилла снова вмазала Эриона по груди, и он, вздохнув, сгреб в охапку и прижал к себе. И Сцилла разразилась слезами, зарывшись лицом в его футболку и обняв так крепко, что Эрион крякнул.       — Выговорилась? — тихо спросил он, покачивая из стороны в сторону, и Сцилла кивнула, давясь всхлипами. — Прости, Солнышко. Я не хотел тебя так расстраивать, — прошептал Эрион, уложив щеку Сцилле на макушку. — Прости, Колю-ючка… — протянул он гласную так, как умеет только он.       Хитрый волк пытался сбить с толку своими приемчиками по чувственному обезоруживанию, но не в этот раз. Сцилла хоть и дрогнула от интонации, и слегка оплавилась, но слишком сердилась, чтобы окончательно поплыть.       — Засунь свое «прости» себе в зад, — бросила Сцилла, шмыгая носом, и стиснула кольцо рук еще крепче. — Никогда я тебе этого не прощу, и до конца дней своих буду припоминать, — проворчала беззлобно и не всерьез, и Эрион тихо усмехнулся в макушку:       — Хорошо, милая. Абсолютно с тобой согласен.       — Ты придурок, — всхлипнула она.       — Полный, — согласился Эрион, поглаживая вдоль позвоночника.       — Стоит только тебе поправиться — я тебе врежу по-настоящему, — буркнула Сцилла, утирая нос о футболку Эриона.       — И я это заслужил. Приму с честью, — кивнул он. — Хочешь — врежь сейчас.       — Тебе плохо, мне тебя жалко, и я тебя так люблю, идиот ты такой!.. — завыла с новой силой Сцилла и оказалась стиснута еще крепче.       — Я тебя тоже люблю, Колючка. Прости меня, — чмокнул Эрион в висок. — Прости кретина, я никогда в жизни больше не сделаю ничего, предварительно тебя не предупредив, не начну тошнить без разрешения и не упаду в обморок без согласования, — хмыкнул он, и Сцилла против воли тоже хмыкнула.       — Дурак, — ущипнула она его за бок, и Эрион охнул.       — Зато твой. И живой, погляди, — чуть отстранился он и утер слезы подушечками больших пальцев. — Все уже позади. Все в порядке. И такого больше не повторится. Обещаю, — мягко улыбнулся он, окунув в свое переливчатое стальное серебро.       — Обещает он… — всхлипнула Сцилла и зыркнула исподлобья. — Не смей так больше делать. Никогда. Слышишь? — сорвалась она на шепот, и Эрион в ответ уверенно кивнул. — Я должна знать, что с тобой и как тебе помочь. Я не могу сидеть, сложа руки, в полном неведении и гадать, проснешься ли ты завтра, или проснешься ли вообще, — просипела она, с трудом сглатывая ставшую вязкой слюну.       — Милая, — сочувственно выдохнул Эрион и бережно утер мокрые щеки. — Я никогда бы не сделал ничего потенциально опасного, если бы не знал точно, что выдержу. Никогда бы не оставил тебя одну и не полез бы туда, где ты могла бы меня потерять, — понизил он тон до хриплого янтарного бархата. — Веришь?..       — Верю, — кивнула Сцилла и уткнулась в свою любимую ложбинку между шеей и плечом. Лучшее место на Континенте. — Хотя бы это мог мне раньше сказать…       — Как ты могла подумать, что я бы тебя оставил?.. — вздохнул Эрион, накрыв затылок Сциллы ладонью и мягко его помассировав. — Никогда, Колючка. И точно — не по собственной дурости.       — Я знаю, что ты не оставил бы меня намеренно, — пробормотала Сцилла, осязая биение пульса под щекой. — Но Эрион, это всегда риск. И я не хочу, чтобы ты шел на риск, грозящий тебе такими последствиями.       — Если бы я не пошел на этот риск, последствия были бы гораздо хуже, и не только для меня, — тихо и ласково, но твердо произнес Эрион, растирая вдоль позвоночника. — И эти последствия не настолько существенны, как тебе кажется. Я знаю себя и свой организм. И знаю, что ничего опасного не произошло.       — Мне не кажется, — возразила Сцилла. — И то, что для тебя — несущественно, для меня — катастрофа, — подняла она серьезный взгляд и пересеклась им с Эрионовым, сизым. — Для меня нет ничего важнее тебя, твоего здоровья и благополучия, — проговорила она с нажимом, и Эрион расплылся в еще большей улыбке. — Поставь себя на мое место и просто представь на секундочку, что меня вот так рвало, как тебя, и я отключилась на неделю, а ты просто сидел бы рядом, беспомощный, и ничего не мог сделать, только ждать. Что было бы с тобой? — хмуро обронила она, и Эрион мигом переменился в лице. Болезненно поморщился и сглотнул, а в мутном серебре мелькнул испуг.       Эрион рывком прижал к себе и зарылся носом в волосы. Глубоко вдохнул и выдохнул, приподняв над землей, и Сцилла обмякла в его крепких объятиях.       — Я бы свихнулся, — глухо сказал он, и Сцилла забралась под его футболку, поглаживая поясницу.       — Вот и я свихнулась. Теперь понимаешь? — шепнула она, все больше успокаиваясь.       — Более чем, — закивал Эрион. — Прости, милая… Я, правда, не хотел. И никогда больше так с тобой не поступлю, клянусь.       Сцилла выдохнула остатки напряжения и ощутила, как повело. Но Эрион держал крепко, раскачивая и притискивая к себе, и так стало наконец… спокойно.       — Как себя чувствуешь? — спросила Сцилла, потираясь щекой о широкую грудь. — «Сносно» не считается, — буркнула она предупредительно.       — Терпимо, — деликатно подобрал слово Эрион.       — А конкретнее? — впилась в него ногтями Сцилла, готовая снова распсиховаться.       — Общая слабость, и слегка подташнивает, — отчитался Эрион без обиняков, и сердце защемило с новой силой. — Ничего страшного, Солнышко. Кроме, разве что, того, что я дико хочу пить…       — Что же ты молчал? — охнула Сцилла и резко отстранилась. — Пойдем, я сделаю тебе чаю…       — Я чай упомянул еще до начала разговора, — хмыкнул Эрион, и Сцилла обхватила его лицо ладонями.       Привстала на цыпочки и уперлась своим лбом в его, прикрыв веки. Эрион сделал то же самое. Приласкал скулу и скользнул к шее, погладив ее изгиб.       — Как же мне тебя не хватало, — выдохнула Сцилла на грани слышимости и снова шмыгнула носом, кончик которого Эрион мигом поцеловал. — Пойдем. Какой чай ты хочешь? — взяла она себя в руки, напитавшись — немного, самую малость, и все же — родным присутствием.       — Да без разницы, я в них не силен и больше по кофе, ты же знаешь. Главное — чем-то теплым ноющие кишки прополоскать, — улыбнулся он.       — Сказал парень, который готовил пятнадцать видов разного сложносоставного чая мне в термос под дверь, — буркнула Сцилла, и Эрион потерся щекой о макушку. — Кофе тебе сейчас противопоказан, так что сделаю мятный, — постановила она и увлекла Эриона за собой, обратно в лагерь. — Он помогает при тошноте.       — Хорошо, — чмокнул Эрион затылок и подстроился под шаг Сциллы. — А я пока пойду с Ремилем поговорю нормально, — добавил он.       Сцилла бы предпочла привязать его к полу палатки и заставить лежать, а не шастать, но понимала, что это глупо. Эрион — командир, и даже в таком состоянии первым делом должен быть осведомлен о делах отряда.       Она ничего не ответила, но кивнула. И проскрипела зубами от всепоглощающего желания замотать Эриона в кокон тепла, заботы и отдыха, чтобы он поскорее набрался сил и окреп. Без работы. Без опасностей. Без нервотрепки. Только постельный режим и восстановление. И круглосуточное присутствие рядом с ним.       Но увы, так не бывает, и пришлось нехотя его отпустить. Физическое отдаление, пусть даже и на пару десятков футов, ощущалось, как бездна, и Сцилла поскорее заняла себя чайником, мятой и сахаром, чтобы не кинуться за ним следом.