Жемчужина

      Фэн Синь просыпается от удара об пол. Резко сев и ошалело смотря на Пэй Мина, он начинает грязно браниться. — Ты ахуел, блять?! Долбоеб! Я сплю! Да чтоб тебя акулы сожрали, уёбок!       Грязные слова продолжают вылетать изо рта, пока Фэн Синь пытается встать, но ноги запутались в тонком одеяле. — Пиздец, блять. Иди ты на хуй. — Ой, я-то пойду. — говорит Пэй Мин. В голове звучат нотки веселья. — Пошли в таверну, напьёмся. — Какая ещё таверна? Какой ещё напьёмся? Я спал! — Да что ты совой-то стал? Вроде жаворонком был. Птенчик ты наш.       Фэн Синь зло сверкнул глазами. Пэй Мин поднял руки в примирительном жесте. — Я буду третьим лишним. — успокоившись, говорит Фэн Синь, надевая простую рубаху на голый торс. — С чего ты взял?       Фэн Синю пришлось глубоко вдохнуть и медленно выдохнуть, чтобы вновь не разразиться бранью. — С того, что каждый раз, когда вы, двое рыбок, блять, напиваетесь, то готовы сожрать друг друга там, где находитесь! И плевать, что вас окружает! — Клевета! — Пэй Мин драматично схватился за сердце. — Всё, иди отсюда! — Фэн Синь подталкивает мужчину к двери, какой-то тряпкой избивая его. — Ай! Больно!       Избавившись от проблемы под именем Пэй Мин, Фэн Синь ложится обратно на твёрдую кровать, закрыв глаза рукой, наконец-таки спокойно выдохнув.       Но дверь со скрипом вновь открывается и пролезает голова названного гостя. — Так ты пойдешь с нами? — ДА БЛЯТЬ!       Дверь с громким хлопком закрывается. Вымученно простонав, Фэн Синь встаёт с кровати. ***       Фэн Синь равнодушно смотрит на двух голубков, которые забыли, где находятся, и сейчас, прямо перед ним жарко целуются. Допив пиво, он выходит из таверны, оставив несколько медяков на столе. — Говорил же, что третьим лишним буду. — он закатывает глаза так, что сам побоялся, что они сейчас куда-нибудь не туда укатятся.       В голове сразу всплыл образ Русала. Его нахмуренные брови, злые глаза и поджатые губы. Фэн Синь кладёт руку на заднюю часть шеи, разминая. Му Цин, наверно, ждёт его, а он прохлаждается непонятно где.       Нет, почему Русала должно волновать его отсутствие?       В принципе, почему он-то волнуется?       Неизвестно, на что или на кого, злясь, Фэн Синь идёт к океану. К тому самому месту, где они встречаются. Вспомнив о своём «долге», он вытаскивает из-за пазухи мешочек из хлопка. В нём лежит позолоченная расческа, у которой расстояние между зубчиками было маленькое. Расческа украшена семью жемчужинами: до четвёртой они увеличивались, а после вновь уменьшались. На конце рукояти расчески внедрён большой янтарь.       Сначала Фэн Синь думал взять деревянную, но вспомнил, что дерево под водой будет гнить и расческа станет не пригодной.       Фэн Синь по-доброму ухмыляется самому себе: забавно, что ему комфортней рядом с русалом. С ним становится легче дышать, словно глоток свежего воздуха. Или открывается второе дыхание. Вздохнув, он идёт по пыльной дороге, пиная попадающиеся камни. ***       Му Цин сидит на камне, скрестив руки. Пальцами одной руки он бьёт по плечу. Этот глупый, но какой же очаровательный пират, опаздывает! Как он смеет заставлять его ждать? Почему он вообще продолжает его тут сидеть и ждать? Это человек! Пират, в конце-то концов!       Они любят похищать таких, как он. Заставлять плакать, чтобы из глаз катились жемчужинки, которые стоят намного дороже обычных, добываемые в раковинах.       Почему он спокойно разговаривает с убийцей и вором?       Му Цин вздрагивает, ощутив тёплое прикосновение к своей щеке. Он не успевает прыгнуть в воду, когда его осторожно обнимают и прижимают к себе. — Ты был так глубоко в мыслях, что не услышал меня. Нельзя же так. — Фэн Синь тут же отпускает его, наблюдая, как русал тут же прыгает в воду.       Через некоторое время Му Цин выплывает, показывая лишь половину лица — видны только ярко-желтые глаза. Длинные чёрные волосы расползлись по всей воде, образуя причудливые узоры. — Напугал тебя? Извини. — Фэн Синь подтягивает к себе ногу и на согнутое колено кладёт руку.       Его каштановые не собранные волосы легко развиваются при слабом прохладном ветерке. Му Цин продолжает зло и обиженно смотреть на него, булькая водой.       Фэн Синь назвал бы это «злое бульканье». Он сдержал смешок, чтобы ещё больше не раззадорить Русала.       Му Цин вновь пропал в синей гуще воды, но уже в следующее мгновение Фэн Синь сидел весь мокрый, отплевываясь от прилипших к губам волос. — Справедливо. Заставил тебя ждать. — он тихо смеётся. — Ещё раз прости. — поднимает руки в примирении. — Меня увлекли за собой в таверну, где я оказался третьим лишним.       Фэн Синь ярко улыбается, скрывая лёгкую зависть. Он тоже хочет любить кого-то и быть любимым. А также злость за то, что его ужасным образом разбудили и вновь поставили третьим. — И ты так спокойно об этом говоришь? Разве не обидно, что ты оказался лишним? — Му Цин попадает в самое больное.       Улыбка на мгновение дрогнула. Фэн Синь собрал мокрые волосы в пучок найденной жёлтой лентой. — Конечно, обидно. — длинно вздыхает. — Но ты хочешь, чтобы я прямо сейчас начал выплескивать все свои эмоции?       Му Цин лишь пожал плечами. Его ушные плавники, казалось, стали больше. Они даже иногда двигались, когда Русал о чём-то думал. — У тебя уши… Ээ… В смысле, плавники двигаются! — Вовсе нет. — плавники вновь дёрнулись. — Да я же вижу!       Фэн Синь потянулся рукой к ушным плавникам, но забыл, что сидел на высоком камне, из-за чего он падает в воду.       На секунду его охватила паника и он задержал дыхание, чтобы не задохнуться. Осознание того, что место, куда он упал, не глубокое, пришло не сразу. Но начавшая паника начала отступать. Сердце бешено билось от страха. Как он мог забыть, где находится?.. Фэн Синь стоял на четвереньках. И закашлялся, словно только что вынырнул из воды, предварительно упав в неё, в глубокое место.       Му Цин поднимает его лицо за подбородок указательным пальцем, заставляя посмотреть на себя. — Боишься высоты? — Фэн Синь отрицательно мотает головой. — Нет?       Со стороны суши послышались голоса. Ушные плавники дёрнулись, словно крылья, улавливая звук. Му Цин сводит тонкие брови. — Они не со мной и… — зачем-то начинает объясняться Фэн Синь. — …и я не умею плавать.       Раздраженно выдохнув, Му Цин берёт пирата за талию и уплывает прочь. Фэн Синь крепко хватается за острые плечи Русала, округлив глаза. — Я не против, чтобы ты меня утопил. — со смешком говорит Фэн Синь. — Это к озлобленным русалкам. Или сиренам.       Через несколько минут они оказываются на другом месте берега. Фэн Синь, радостный суше, лежит на песке, закрыв глаза от яркого солнца ладонью. Он глубоко дышит, чтобы вновь появившаяся паника отступила.       Му Цин хлопает ладонью по мокрому песку рядом с собой. — Тебя что, морской ёж уколол?! Как ты, пиратишка, не умеешь плавать?! Так ещё и боишься!       Пока Му Цин ругался, он не замечает, что клыки появились из верхней челюсти и ногти превратились в длинные острые когти, которые могут с лёгкостью разодрать слабое человеческое тело.       Фэн Синь садится, наблюдая за этой картиной. Страха вовсе нет. Только больное любопытство и желание это все потрогать. — Красивый… — вылетает изо рта пирата.       Му Цин на мгновение замолкает. Клыки и когти стали меньше и не такими устрашающими, но они есть.       Что вообще у этого глупого пирата на уме? Действительно сдохнуть хочет, этот придурок? — Тупой ты окунь! — Русал хватает ногу пирата и тащит к себе. — Я тебя утоплю! Точно утоплю! — Но ты же сказал, что это не к тебе… — Фэн Синь позволяет Му Цину себя подтащить. Спиной он собирает весь песок. Неприятно, но ладно. — А я закрою глаза на свой же принцип. — Му Цин тыкает когтем в грудь пирата. — Самоубийца. — Я ещё не пытался убить себя. — с важным видом он поднимает указательный палец.       «Ещё не пытался». Му Цин закатывает глаза. Что такого может произойти в жизни, чтобы на ровном месте хотеть умереть? Он не понимает. — Они тоже острые? — спрашивает Фэн Синь, потянувшись к клыкам Русала. — Не трогай.       Зря Му Цин вообще открыл рот. Фэн Синь успел большим пальцем проверить, острые клыки или нет. Из небольшой царапины на пальце кровь вытекает по капелькам. Ойкнув, Фэн Синь с надутыми губами смотрит на палец. Му Цин с раздражением цокает языком. — Ну, ты нормальный, нет? Дай сюда. — Русал берёт пирата за запястье и засасывает раненный палец. Металлический вкус проявился на кончике языка.       Щёки нещадно горят. Фэн Синь благодарен своей коже, что она бронзового оттенка. Его красных щёк не видно. Он прикрывает половину лица ладонью, наблюдая за происходящим. Му Цин пару раз облизывает царапинку. От прикосновения горячего мокрого языка Фэн Синь вздрагивает. — Зачем… — голос был больше похож на писк мыши. Он делает вид, что подавился слюной, чтобы скрыть своё смущение и недоумение. — А что не так? — Му Цин откидывает нависшие волосы назад. — Да ничего… Просто!..       Фэн Синь отворачивет голову от Русала, который вопросительно поднимает брови. Нет, серьёзно, что не так? Они всегда так делают, когда случайно задевают острые выступы. Кровь быстрее останавливается, и рана быстрее заживает. Глупый очаровательный пират.       Му Цин хмурится — пора бы выбросить из головы слово «очаровательный». — Фэн Синь~. — растягивая слоги, говорит Му Цин, обнимая пирата. — Ты вот мне скажи: как пират может не уметь плавать? Ты же большую часть жизни в море или в океане проводишь.       Му Цин прижимается щекой к горячему телу. Свободной рукой же трогает торс. Сквозь тонкую мокрую ткань рубахи он очерчивает кубики пресса, двигаясь выше — к груди.       Фэн Синь прерывает попытки Русала обласкать его грудь — хватает за запястье и не отпускает, как бы Му Цин не пытался вывернуть кисть руки. — Ну, я просто в детстве, когда убегал от разъярённого продавца хлеба и булочек, чтобы спастись, прыгнул в воду. И чуть не утонул. Не помню, как я выбрался на берег. Может, кто-то помог, а, может, просто плыл по течению… — к концу рассказа голос Фэн Синя затих.       «Плыл по течению» — эта фраза его преследует всю жизнь.       Закат. Солнце уже давно начало опускаться. Океан ближе к горизонту казался оранжево-красным. Тёплый ветерок нежно ласкал кожу.       Му Цин смотрит в глаза пирата. Они отражали свет от багрового диска на небе, приобретая оттенок золота.

«Красивые…»

      В раздумьях Фэн Синь ослабляет хватку на запястье. Этим Му Цин и пользуется — надавливает на грудь пирата, заставив его лечь на песок. А сам же практически всем телом ложится на Фэн Синя, подняв хвост, а за ним и воду, облив обоих. — Ой. — прикрыв ладошкой рот, Му Цин легко смеётся. — Прости. А почему ты убегал от этого продавца?       Фэн Синь сфокусировал взгляд на лице Русала. Тень улыбки всё ещё виделась на его губах. Янтарные глаза смотрели пристально, словно читали его душу, его мысли. Он достаёт из мешочка, хотя думал, что потерял его, расчёску. После чего аккуратно водит ею по волосам Русала. — Мне иногда приходилось воровать еду, чтобы выжить. — Ты сирота? — Му Цин издаёт забавный удивительный возглас. — Эм, ну да… А ты думал, что у меня есть родители? — Ну… — Му Цин, от чего-то устыдившись, лицом утыкается в грудь Фэн Синя, прячась.       Тепло смеясь, Фэн Синь трепетно дотрагивается до волос Русала, вплетая в них пальцы. — Да, я сирота. Где-то до 5 лет жил в приюте, пока он не сгорел. А дальше передвигался с места на место. В каких-то храмах жил, заброшенных домах. Летом, если ничего не находил, то на улице спал.       Му Цин поднимает голову, чтобы посмотреть в улыбающееся лицо пирата. Эта улыбка его бесит. Затем он упирается руками по обе стороны головы Фэн Синя и приподнимается, нависая над ним. — Я пытался выбраться из этого ужасного положения. Но потом мне это надоело и я просто… — Фэн Синь раздраженно вздыхает, сжимая переносицу и сильно жмуря глаза.       «Просто плыл по течению.»       Му Цин забирает расческу с рук пирата. Вертя её, он думает, что ответить на рассказанную историю. Но так и не придумав ничего дельного, он вздыхает. — Смысл жизни найти сложно. Я тоже не знаю, для чего живу. — Му Цин садится на песок, чувствуя, как эти маленькие частички попадают под чешуйки. Он морщит нос. — Ложись.       Му Цин заставляет Фэн Синя положить голову на его «колени». Фэн Синь в недоумении. — Зачем? — задаёт вопрос пират, стараясь встать, но на его плечо надавливают. — Просто отдыхай. — Му Цин закатывает глаза. — Бесишь.       Фэн Синь смотрит на закат, и постепенно на душе становится как-то легче. Холодные пальцы массажируют кожу головы, успокаивают. Дрёма медленно настигает его. Фэн Синь закрывает глаза, позволяя своему сознанию погрузиться в сон, краем уха слушая незатейливую мелодию, которую, по-видимому, напевает русал. — Как же ты раздражаешь — сквозь зубы процедил Му Цин имя пирата. — Ты слишком жалок, но есть в тебе что-то, что не даёт мне покоя, и это раздражает меня не меньше.