Жемчужина

      Фэн Синь лежит под одеялом, крепко обняв подушку. Щёки и уши вновь нещадно горят. Что за дела? Ему сколько уже лет, а ведёт себя сейчас как подросток на стадии взросления. Он взрослый человек или кто? Эти мягкие розовые губы…       После того случая разговоры их стали неловкими. Порой даже не знали, с чего начать, хотя до этого никаких проблем с этим не было… Но Му Цин держится хорошо, старается вести себя как обычно и у него это получается просто замечательно, не то, что у Фэн Синя, который даже не знает, куда деть свои руки, находясь рядом с русалом… Ужасно.       Фэн Синь, вспоминая свои глупые слова, которые вылетали быстрее, чем он успевал подумать, испытывает стыд. Он начинает кататься на кровати… Вскоре слышится глухой стук. — Оп, мешок с картошкой упал. — В комнату заходит Пэй Мин со своей извечной обворожительной ухмылкой.       Фэн Синь вытаскивает голову из пут одеяла и смотрит снизу вверх на мужчину. — Сам ты мешок с картошкой… — Даже немного обиженно говорит Фэн Синь. — Ты вставать собираешься? — Нет.       Пэй Мин удивлён. Что стало с его другом, который был сущим жаворонком? Он присаживается на корточки рядом с лежащим под одеялом телом. — Дружище, что с тобой? — Он осторожно убирает одеяло с головы. — Ты не заболел?       Фэн Синь все равно закрывается одеялом, пробурчав что-то отрицательное, как понял Пэй Мин. — Ведёшь себя как ребёнок. — Говорит Пэй Мин, а затем растягивает губы в улыбке. — Божечки, маленький бубусик.       Пэй Мин начинает приставать к Фэн Синю. Из каюты только и были слышны крики да смех. ***       Обиженный Пэй Мин сидит на полу, держа холодную ложку у скулы и исподлобья смотря на Фэн Синя. — Сам виноват. — Говорит Фэн Синь, закатив глаза. — Нечего было лезть. — Я вообще-то хотел узнать, что тревожит моего дорогого друга, а он не хочет мне ничего рассказывать!       Посмотрев на Пэй Мина несколько секунд, Фэн Синь отворачивает голову: — Неважно.       Заметив покрасневшие ушки у своего дорогого друга, Пэй Мин воодушевился. К нему вернулось его прежнее или скорее обычное настроение. — Кто эта красавица? — Ухмыляясь, спрашивает Пэй Мин, забыв про больную скулу. — Или красавец? — Какая разница. — Отмахнулся Фэн Синь, скрестив руки на груди.       Поизучав друга несколько мгновений, Пэй Мин говорит: — Неужели наш Фэн-уверенный-в-себе-Синь боится сделать первый шаг? — Чего? — Так не пойдет!       Пэй Мин толкает Фэн Синя в спину к выходу. Последний пытается сопротивляться, но тщетно. В итоге, Фэн Синь оказывается на суше. — Не впущу тебя, пока не сделаешь первый шаг, понял? — Кричит Пэй Мин с борта корабля. — И вы не впускайте его, ребята. — Это он уже говорит остальным на корабле. — Боже, дай мне сил. — Шепчет самому себе Фэн Синь, взяв путь к Русалу. А больше делать ничего не оставалось.       Устремив взгляд вперед, Фэн Синь видит Ши Уду, который несёт в одной руке корзину с чем-то. — А ты чего босиком? — Спрашивает Ши Уду, как только они подошли друг к другу.       Фэн Синь посмотрел на свои босые стопы и безразлично пожал плечами. — Муженёк твой выгнал меня.       Ши Уду сжал переносицу, нахмурившись. Что опять задумал этот Пэй? Даже обувь не дал надеть ребёнку. Позорник.       Чем дольше Му Цин смотрит на незнакомого мужчину рядом с пиратом, тем больше ощущает с ним родство. Странное чувство возникает в груди из-за этого человека с иссиня-черными волосами, которые собраны в низкий хвост голубой лентой.       Его больше раздражает этот человек, несмотря на фантомное родство.       Аргх, бесит!       Му Цин ныряет вглубь, яростно хлестнув хвостом по поверхности воды. На этот агрессивный звук и Фэн Синь, и Ши Уду поворачивают голову в этом направлении, но, никого не увидев, лишь остаются в недоумении. ***       Му Цин сидит на берегу, дуется, злится и рисует какие-то острые, резкие, если можно так сказать, узоры на песке обычной веточкой, которую нашёл на этом же берегу. Одним движением он втыкает палочку в песок, но та ломается. Выпучив глаза, Му Цин выкидывает за спину уже две веточки и рукой убирает узоры, словно ничего не произошло, и вообще это не он сломал.       Фэн Синь наблюдает за этой сценой примерно в пяти метрах от Русала. Улыбнувшись такому поведению, он идёт к Му Цину и садится рядом на корточки, обняв колени. — Обычно так маленькие дети делают, когда на что-то обиделись. — По-доброму усмехается. — Му Цин?       Фэн Синь тянет руку к лицу Му Цина, но последний надувает губы и отворачивается к человеку спиной. Пират лишь улыбается и чуть оттягивает жемчужинку, которая висит на цепочке. Му Цин надел то же нательное украшение, что и в первую их встречу.       Фэн Синь вздыхает, подумав, что Русал слишком красив для этого мира. — Ну Му Ци-и-и-ин.       Фэн Синь кладёт подбородок на плечо Русала и обнимает поперёк талии. — Цин-эр?       Если бы вместо плавников были человеческие уши, то они обязательно покрылись бы розовым цветом и начали гореть. Му Цин кладёт ладони на руки пирата, а голову на его плечо. — Зачем пришёл? Иди отсюда. — Нет, он не может просто так взять и промолчать.       Фэн Синь посмеялся с фразы Русала, но никуда не стал уходить. Наоборот, он лишь ближе прижимается и трётся носом о плечо. Му Цин поднимает вверх плечо, потому что щекотно вообще-то! — Ну так зачем пришёл? — Вновь спрашивает Му Цин, перестав дуться.       Фэн Синь длинно вздыхает, устремляется взгляд на горизонт. Только сейчас замечает, что уже закат. Оранжево-красный диск словно лежит на кристально синей воде, окрашивая её в свои золотые цвета. Золотом отливает и почти белая кожа Русала, его янтарные глаза становятся более насыщенными от света. Ещё красивее, ещё завораживающе, ещё любимее.       Собираясь с мыслями, Фэн Синь от волнения трëт между пальцев жемчужинку на цепочке у груди.       Му Цин спокойно сидит, прислонившись к мужчине. Ему нравится находиться в его объятиях, в его тепле. И, возможно, в его любви?.. Да нет, бред какой-то. Или же?..       Опустив взгляд на бедную жемчужину, Му Цин выпутывается из объятий, озадачивая этим пирата, и снимает с себя цепь. — Что ты делаешь? — Интересуется Фэн Синь, всё ещё не понимая для чего это Русалу.       Не ответив, Му Цин аккуратно складывает цепь, чтобы она не запуталась и кладёт в руки пирата. — Это… Подарок? — Фэн Синь всё ещё в непонятках. — Нет, ничего подобно. — Саркастически отвечает Русал. — Да, подарок. Тебе. — За-зачем? — Бедный пират аж заикаться начинает. — Это твоё любимое украшение, я не приму. — Зат… — Не договорив фразу, Му Цин вздыхает. — Вот именно, что любимое… Поэтому заткнись. Глупый пират.       Прижав к себе украшение, Фэн Синь смотрит на Русала глазами милого щенка, заставляя Му Цина приподнять губы в лёгкой улыбке. Улыбнувшись в ответ, пират быстро клюёт Русала в губы, вгоняя того в краску. Му Цин, буркнув в ответ: «идиот», притягивает к себе Фэн Синя и прижимается к его губам.       Какой у них по счёту этот поцелуй? Третий или четвёртый… Но ощущения всё те же — бабочки в животе, розовые щёки, мягкость губ Му Цина, шершавость губ Фэн Синя. Сладкий, тягучий и нежный поцелуй, от которого сносит крышу. *** — Ты бы хотел стать человеком? — Неожиданно спрашивает Фэн Синь. Он лежит на песке, обнимая Му Цина, голова которого находится на плече пирата. — Ну, то есть… — Хм… — Му Цин на пару минут призадумался, слушая свои мысли и ощущения. — Даже не знаю. Нам повторяют каждый раз, что если уж родились тем или иным существом, то им и останетесь до окончания жизни. Если повезёт, то в следующей жизни, в новом теле мы будем уже другим. Но зачастую так не бывает. — Вот как… — Фэн Синь приподнимается на локте, затем пальцами проводит по щеке Русала. — Я хочу остаться с тобой, но… Есть ещё столько мест, которые я хочу увидеть… Интерес, жажда жизни… Благодаря тебе.       Му Цин смотрит в ночное небо, на многочисленные звёзды, на полную яркую луну, что освещает всё. Она завораживает своим серебром. — Если бы… — Му Цин быстро облизывает вмиг пересохшие губы. — Если бы был способ, как стать человеком… Я бы, скорее всего, воспользовался им. Только для того, чтобы быть с тобой.       Фэн Синь судорожно выдыхает. Он не ожидал…такого… Думал, что это не взаимно… Господи, дурак. Это же было очевидно. Глупый пират. — Безумно люблю тебя. — Нежным шëпотом произносит пират. — Хотел бы встречать с тобой рассветы и закаты.       Му Цин лишь улыбается. ***       Му Цина тяготит грусть. Он не хочет её ощущать. Хочет стереть себе память об очаровательном пирате, который заставил его изучить новые эмоции, неведанные ему раньше. Зачем всё это, боже.

«Глупый пират, вот зачем ты появился. Жил я себе спокойной скучной жизнью… Скучной…»

      Его размышления прерывает из ниоткуда взявшийся Тритон — сын Посейдона. Его чёрные волосы средней длины развеваются в воде позади него. Он скрещивает руки. — Разве ты не знаешь, что нельзя общаться с людьми? А уж тем более заводить с ними ТАКИЕ отношения.

«Сколько ещё он будет следить за мной?»

      Думает Му Цин и, тоже скрестив руки, отвечает: — А я разве Вам не говорил, что я очень благодарен Вам за моё спасение, но не хочу и не собираюсь быть с вами? Вы ведёте себя как ребёнок. К сожалению.       Тритон выпучивает глаза от такой дерзости. Он явно возмущён, но Му Цину плевать. Он хочет хоть как-нибудь закрыться в какой-нибудь подводной пещере и не выходить оттуда несколько дней, недель. Умереть с голоду, но не чувствовать грусть и не видеть никого. ***       Плавая в состоянии какой-то прострации, Му Цин не сразу понимает, что ему больно. Чертовски больно. Нет, не морально. Физически. Посмотрев на свой хвост, он видит отслаивающиеся чешуйки. Из мест, откуда они открепились, сочится алая густая кровь. — Что… Что это такое? — У самого себя спрашивает Му Цин и спешит к берегу.       До берега не так уж и долго, но дорога до него слишком полна боли. Чешуйки поначалу отслаивались по одной штучке, но уже через несколько минут, они целым клочком откреплялись. Крови было всё больше, телу всё больнее.       Добравшись до берега, Му Цин стоит на корточках, голову склоняет ниже к песку, омываемым водой. Ему настолько больно, до крика, до слёз. За пеленой соленой воды из глаз, он смотрит на открывающиеся от чешуек кожу.

«Что это? Зачем это?»

      Ноги. Боже, это ноги. Зачем они ему?! Слишком больно. Словно его как пойманную людьми рыбу очищают от чешуек, чтобы сварить и съесть. Это его кожа! Зачем она отслаивается?! Он уже почти смирился с тем, что не сможет никак заиметь ноги, не сможет быть с любимым человеком, за что сейчас?! Это наказание?       Больно. Больно. Больно. Больно. Больно. Больно. Больно. Больно. Больно.       Он умрёт от этой невыносимой боли. Ужасно. Отвратительно. Зачем?!       Слёзы текут из глаз, словно из ведра; кровь продолжает сочиться, она смешивается с песком, с водой; руки трясутся. Он падает на мокрый песок. Почти теряет сознание. Остатком разума слышит приближающиеся шаги.

«Ну всё, мне конец. Человек. Убьëт меня…»

      Всхлипнув в последний раз, Му Цин закрывает глаза, принимая свою судьбу. Больше не увидит восхода и заката солнца, не увидит улыбающееся лицо пирата, не увидит, как искрятся у него глаза, не услышит его бархатный низкий голос, его заразительный смех.       Неподалеку Тритон победоносно улыбается. Это наказание за то, что Му Цин нарушил правила: не должен общаться с человеком, не должен заводить с ним романтические отношения и не должен был оскорблять его, Тритона, сына Посейдона. От такой боли никто не выживает. Даже если есть маленький шанс, что он выживет и будет жить как обычный человек, тот парень, подошедший к нему, добьëт его сейчас. Он в этом уверен.       Не дожидаясь, когда парень сделает последнее действие, чтобы Му Цин не мучился, Тритон уплывает, ликуя. ***       Му Цин чувствует знакомое тепло рук, знакомый запах, голос, который всё повторяет взловнованно его имя, называет сокровищем, своим, малышом, жемчужиной.       Резко вдохнув носом воздух, Му Цин им же давится и пытается разлепить глаза. Ощущения отвратительнейшие: голова жутко болит, она тяжелая, словно налита свинцом, виски пульсируют, ноги болят. Стоп, ноги?       Наконец, открыв глаза, Му Цин видит одновременно обеспокоенное и радостное лицо своего любимого очаровательного пирата. Затем, опустив взгляд, не видит своего рыбьего хвоста. Вместо них ноги, скрытые за тонким покрывалом и тканью лёгких штанов.       Фэн Синь садит Му Цина и крепко его обнимает, дрожащими голосом шепча: — Боже, мой сладкий, моя ты драгоценность… Ты жив, ты жив… Какое же счастье… Спасибо Ши Уду… — Пират отстраняется, чтобы взглянуть в лицо Му Цина. — Ты как, моя жемчужинка? Как себя чувствуешь?       Му Цин ничего не понимает. Он хлопает длинными ресницами, неверяще смотря на Фэн Синя. — Ты… Что ты здесь делаешь? Ты тоже умер? — Дурачок. — Фэн Синь поднимает уголок губ. — Мы живы. Просто… Я не знаю, что произошло. Но Ши Уду говорит, что… Что это было наказание от Посейдона или как там его… Хотели тебя убить. Ты вроде как нарушил правила, не важно! Ты должен был умереть. Но ты жив. Какое счастье… Жемчужинка, всё теперь будет хорошо… Теперь никто не захочет тебя убить. Теперь ты не связан с морем.       Фэн Синь берёт лицо Му Цина в ладони и начинает его покрывать лёгкими сухими поцелуями. Последний в свою очередь слабо хватает пирата за запястья, но не пытается отстранить. Это чтобы занять чем-то дрожащими от чего-то руки.       От волнения? Страха? Радости? — Не… Не верю… — говорит шёпотом Му Цин. — Это не сон?.. — Заглядывает в ореховые глаза Фэн Синя, ища ответ. — Это не сон, Жемчужинка. Всё наяву. — Улыбаясь, отвечает Фэн Синь, а затем крепко обнимает Му Цина. — Боже, как тебя люблю…

«Как же я волновался за тебя. Уже смирился с тем, что могу больше и не увидеть тебя никогда. А приходит Ши Уду вместе с тобой. Ты был без сознания. Лицо выражало такую боль… Что мне тоже стало больно. Твои ноги… Были в крови. Страшно.»

— Дурак… — Шепчет Му Цин, утыкаясь лбом в плечо пирата. — Я тоже тебя люблю…       Фэн Синь решает сейчас не говорить ничего Му Цину. Последний должен оклематься, отдохнуть, переварить информацию, что он теперь может ходить по песку, траве, чувствовать это всё голыми стопами, лодыжками.