У меня стоит только на омег

      Как только он пришел домой, Му Цин сразу же плюхнулся на кровать — отсыпаться, говоря себе, что больше ни в жизнь, ни одна капля спиртного не попадает ему на язык.       Вот сейчас я засну, отдохну и мне будет хорошо. Так думал Му Цин, перед тем, как принять удобную позу. Но он глубоко ошибался.       Ненужные сейчас мысли решили покрутиться в голове, от которых становилось то тревожно, то глубоко плевать, то заставляли задуматься.       «Я альфа. И я переспал с альфой.» «Как я мог?» «Почему я испытывал удовольствие, а не наоборот, отвращение?» «Бля, это просто сон.» «А мне ведь действительно понравилось…» «ПОЧЕМУ?!» «Хочу сдохнуть.»       Обнимая одеяло, Му Цин смотрит на стену перед собой, теперь пытаясь понять, что ему делать. Вести себя как обычно? Но разве это возможно после случившегося? Забить на это болт? Огромный такой болт… Ну, тоже не вариант.       Глубоко вздохнув, Му Цин решает, что будет просто плыть по течению. Да и надоело ему думать, как решить эту проблемку, и пытаться понять причину своего не отвращения к альфе.       Хотя перед тем, как заснуть, его посетило предположение: «А что если я только к нему не испытываю отвращение, не смотря на то, что он альфа?..»       Вернёмся к Фэн Синю.       Хотя, что о нём говорить, если как только его голова коснулась подушки, то он сразу заснул, ни о чём не задумываясь и просто надеясь, что боль в пояснице к следующему утру пройдёт. ***       Уже утром в университете оба сидели за одной партой. Как обычно препирались, толкались локтями, пытаясь поделить несчастную парту, спали и практически не слышали преподавателей.       Но некоторая неловкость все же ощущалась, и Му Цин был благодарен Фэн Синю, что тот ничего не говорит о том вечере и ведёт себя (ну, старается) как обычно.       Му Цин считает, что в идеале им нужно поговорить, чтобы эту неловкость убрать, но с каких слов начать? И что вообще говорить? — Сложно… — с тяжёлым вздохом говорит Му Цин вполголоса, выходя из университета. — Что-то случилось? — сзади подходит Се Лянь, обеспокоенным взглядом смотря на него и осторожно сжав его ладонь. — А… — Му Цин аккуратно выворачивает кисть руки, после чего скрещивает руки на груди. — Да… Случилось. — врать бесполезно — Се Лянь видит всё. Всегда видит.       Се Лянь смотрит на эти руки и лишь качает головой. Опять закрывается. Опять не хочет ничего рассказывать и не хочет просить помощи. Никакой помощи. — Не расскажешь? — звучало больше как утверждение, но Му Цин легко кивнул головой. Се Лянь не терял надежду. — Поссорились с Фэн Синем?       Прошла долгая минута, за которую Му Цин успел себя обозвать и неправильным, и отбросом… — Нет… Скорее проблема… Во мне? — Как-то неуверенно, но он решился это сказать.       Посмотрев на нахмуренные брови Се Ляня, Му Цин стыдливо отворачивается. Ну а что он мог поделать, если это правда?       Се Лянь подошёл чуть ближе к Му Цину и крепко обнял его. Удивленный Му Цин положил голову на плечо омеги (который был всего на пару сантиметров ниже его), не став того отталкивать от себя, ведь только ему и его маме позволено его обнимать.       Нежный и сладкий запах жасмина защекотал нос. Му Цин чуть отстранился, чтобы его почесать и постараться не чихнуть. Давно он не слышал этот запах Се Ляня. — Когда ты уже поймёшь, что ты очень хороший человек? — Се Лянь коротко вздохнул. — Я пытался тогда это тебе вбить в глупую голову. — звучит с ноткой грусти. — У меня не получилось.       Объятия навевают ностальгию. Когда-то они могли вот так спокойно стоять и обниматься. Му Цин мог спокойно прижать к себе любимого человека, провести носом по шее, по плечу… — Ай-яй, давай разорвём эти дружеские объятия. — Му Цин отстраняется. — Иначе злой и ревнивый взгляд меня испепелит, и даже праха не останется.       Хуа Чэн прижимает к себе Се Ляня. На его «укоризненное» Сань Лан он всего лишь поцеловал омегу в макушку. Му Цин закатил глаза, цокнув языком, на собственческое поведение альфы. — Увидимся завтра. — говорит Му Цин, разворачиваясь на пятках к воротам универа. — Ага, аккуратнее на дорогах. — улыбаясь, отвечает Се Лянь ***       В середине ночи Фэн Синь сквозь сон слышит звонок в дверь своей квартиры. Проклиная всех и вся, он встаёт с теплой и мягкой кровати, чтобы открыть дверь незванному гостю и словить инсульт. — Я соскучился, малыш. — говорит Му Цин и проходит в квартиру, отодвигая остолбеневшего от такого прозвища Фэн Синя. — Что ты стоишь? Принимай гостя. — Я тебе уже говорил так меня не называть! — Фэн Синь захлопывает дверь.       Му Цин, приподняв скептически бровь, отвечает, что не помнит такого.       «Не помнит он, ага. Все помнит, а это не помнит», — бурчит себе под нос Фэн Синь, идя за Му Цином, который сел на диван в просторной гостиной. — Так, зачем ты сюда пожаловал? Да ещё и ночью. А, и нашел мой адрес. — Как много вопросов. — закатив глаза, говорит Му Цин. — Подойди сюда. — Нет. — Почему? — Мне страшно. — Ты долбаёб или очень? — Да. — машинально отвечает Фэн Синь, рукой пытаясь найти выключатель, чтобы включить свет, который сейчас нужен, по его мнению.       Фэн Синь на окна никогда не вешал шторы или жалюзи, поэтому солнце или луна, если она полная как этой ночью, светили прямо в открытые окна.       При свете полной луны бледное лицо Му Цина, безусловно, очень красиво и завораживает, вызывая желание смотреть на него бесконечно и прикасаться так осторожно, словно это хрупкий фарфор.       Фэн Синь ослеплен этой красотой, но также ему очень страшно. Му Цин в большинстве случаев непредсказуем. А вдруг он сюда пришёл, чтобы убить его?! Да ещё и с таким взглядом идет на него, словно когда-то Фэн Синь задолжал сотку.       Му Цин обвивает шею Фэн Синя и медленно, но верно приближается к губам, останавливаясь в пару сантиметров. — Хочу кое-что проверить. — шёпотом говорит Му Цин и прикасается к губам, упорно смотря в глаза альфы.       Фэн Синь смотрит в ответ. Сердце Му Цина готово вырваться от напряжения, которое он испытывает сейчас. Он хочет проверить, действительно ли его влечёт к этому придурку и что этот придурок будет делать.       Проходят долгие секунды, прежде чем Фэн Синь кладёт ладони на поясницу Му Цина и отвечает на поцелуй.       Му Цин в душЕ облегчённо выдыхает и, прикрыв глаза, углубляет поцелуй, протискивая язык в рот. Почему такое облегчение? Он действительно желал этого? И надеялся, что Фэн Синь ответит? Му Цин не понимает. ***       Му Цин утыкается лицом в подушку, скорая от стыда, пока Фэн Синь резиновым членом разрабатывает его с каждым движением задевая простату, от чего Му Цин вздрагивал каждый раз. Постыдные стоны, томные вздохи вылетали изо рта, Му Цин старался их заглушить, сжимая губы и сильнее вжимаясь лицом в подушку.       Фэн Синь кладёт фаллоимитатор подальше, чтобы не мешался. Пока он занимался своими делами, Му Цин поворачивает голову к альфе, но в эту же секунду обратно утыкается в подушку. — Пиздец, ты там хорошо меня растянул? Не порвешь?       Фэн Синь подкладывает ладонь под шею Му Цина, приподнимая, чтобы тот показал наконец-таки своё лицо и не заглушал будущие стоны. — Нет. — выдыхает возле ушка Му Цина, а свободной рукой приставляя член ко входу. — Если что, останавливай. — Че… — Му Цин не успевает договорить, как Фэн Синь быстро и резко вошёл в него и прерывает его собственный стон. — С-су-ка… — закрывает рот ладонью, краснея от кончиков ушей до шеи.       Фэн Синь берёт его запястье и прижимает к кровати, то же самое делает и со второй рукой.       Грудь к спине; горячее дыхание на шее; грязные и звонкие шлепки бёдер друг об друга; сдерживаемые стоны, мычания; ругательства, шёпот с непристойностями; головокружительный оргазм; дрожащие тела; поджатые пальчики ног, которые лежат на бёдрах; изогнутая до хруста спина; испачканный спермой живот и простыня. ***       Ближе к обеду первым просыпается Фэн Синь. Перевернувшись на другой бок, он натыкается на спину до сих пор спящего Му Цина.       Белая спина, на которой красуются несколько красных отметин.       Фэн Синь покрывает её лёгкими сухими поцелуями — не удержался. Му Цин от сего действа не просыпается, но переворачивается на эту самую спину.       На губе небольшая ранка. Фэн Синь осторожно её целует, мысленно извиняясь за рану, поставленную этой ночью. После чего вновь одурманенным запахом мяты, Фэн Синь носом утыкается в шею, водя им по ней и вдыхая чарующий аромат.       Му Цин сонно причмокивает губами и говорит немного хриплым голосом: — Мурзик, уйди.       Фэн Синь садится и внимательно смотрит в лицо спящего.       Какой, к чертям собачьим, Мурзик?!