Игра вслепую: закон и беспорядок

Лу Цин отдал пачку бумаг криминалистам, несколько секунд подумал, не забыл ли что сказать, но вот это точно — радостное оцепенение от такого доверия. И от того, что А-Фу вернули в дело. И от того, что капитан все-таки справедлив, хоть и суров. А вообще нечего время на радость просаживать пока все работают. Лу Цин оглядел машину капитана с непривычного для себя водительского места, завел и стартовал в направлении города. Сколько времени? Клуб еще наверное, не открылся, но это же не значит, что персонал не на работе? Можно было бы позвонить, телефон-то есть, но сержант решил, что все-таки неожиданно приехать, может, и невежливо, зато — эффект лишний не помешает. «Хаоран» готовился к открытию, но пока никого не пускал, так что сержанту пришлось все же сообщить, что он к владельцу заведения. Звания Лу Цин не называл, потому что человек ему открыл незнакомый — такой шкаф с антресолью он в прошлый раз тут точно не видел. — Новенький что ли? — охранник осмотрел его с ног до головы и неприятно хмыкнул. — Лу Цин, скажите. Я подожду. Сержант остался в тени, надвинул капюшон и в направлении зала даже не двинулся. Пригласят, если Сяо И здесь. *** «Хаоран» действительно готовился к открытию, и готовился тщательно. Небрежность тут не спускалась с рук, Сяо И умел стоять над душой и смотреть с тем особенным оттенком занудства, которое отличает самых въедливых начальников всего мира. А для пущего занудства он даже надевал очки в тонкой металлической оправе, и пусть стёкла были без диоптрий, этот аксессуар моментально снимал с него тот легкомысленный флёр, который составлял часть его образа. Под внимательным взглядом сквозь эти стёкла персонал предпочитал работать быстро, аккуратно, и даже с ноткой энтузиазма. Разумеется, энтузиазм был поддельным, но хорошая подделка всегда лучше отвратительного оригинала. На охранника, который доложил о визите, Сяо И смотрел с удвоенным вниманием. — Пригласи, — коротко сказал он, но дожидаться не стал. Он шёл следом за охранником. Длинные ноги, обтянутые узкими чёрными брюками, несли его неслышно, вкрадчивой походкой. Охранник не был новичком, но по его поводу у Сяо И уже назрело несколько вопросов. А жаль. Фактуристый такой мужик, дуб-дерево, он украшал собой клуб, но внешность — это ещё не всё. А зеркало, подло висевшее за спиной Лу Цина, отразило довольно неприятную сальную ухмылку, с которой его пригласили пройти к владельцу заведения. Зеркало, конечно, удивительно послушная штука. Ухмылку отразило, а следом отразило и Сяо И. То-то у охранника моментально поменялось лицо, и он прекратил упражняться в искусстве неуклюжего флирта. — Я вынужден принести вам извинения за мимику этого бульдозера, — Сяо И не просто поздоровался с Лу Цином, а ещё и поклонился ему. От этого охранник моментально вспотел и даже несколько побледнел. Если владелец «Хаорана» извиняется и кланяется, значит только что было нанесено оскорбление человеку до такой степени важному, что впору идти и топиться самому, пока не призвали к ответу. Меньше будет хлопот. Сяо И не торопился его разуверять, мстительно сверкая глазами. Во-первых, нечего так таращиться на его прекрасного каменного сержанта. Во-вторых, даже если бы это действительно был очередной юноша на собеседование, это не значит, что его нужно с порога настраивать на неправильный лад. Наконец, это просто непрофессионально! А отсутствие профессиональности в «Хаоране» каралась моментальным увольнением с трагическим ухудшением репутации до такой степени, что потом такого человека даже в лапшичную на рынке не возьмут, не то что в другой клуб. А Лу Цину, напротив, досталась обольстительная улыбка. Сяо И прекрасно понимал, что сержанта привели сюда не его прекрасные глаза, а он, скорее всего, по делу. Но ведь он пришёл, а не прислал вместо себя кого-то скучного. И это так приятно. Правда, это совершенно не повод к фамильярным жестам — Сяо И не стал брать его под руку, но настойчиво и очень вежливо пригласил к себе в кабинет. Развалины охранника остались на том же месте, и Сяо И на ходу дёрнул второго шкафа похожей комплекции: — Присмотри за этим идиотом, чтобы не повесился от ужаса, пусть попьёт холодной воды и умоется, — он сердито фыркнул. — И штаны пусть сменит. Сяо И оживлённо повернулся к Лу Цину, пропуская перед собой в двери. — Сержант, как приятно вас снова видеть. Да, правда, извините. Не все мои сотрудники отличаются умом и сообразительностью. Чем могу быть вам полезен? *** — Здравствуйте. Мимику? Сержант не очень понял, за что извиняется Сяо И. Мало ли как на него смотрели? В отделе, например. А уж на А-Фу! Но на всякий случай Лу Цин вежливо сказал «пожалуйста» и посчитал тему закрытой. Еще когда Сяо И только подходил, сержант подумал, что невозможно же в таких узких штанах передвигаться! Уж тем более — так, легко и непринужденно. Эта мысль успешно исчезла только потому, что Лу Цин мог идти рядом, а не позади, и само собой так у глупостей вроде «Нигде там не жмет, интересно?» шансов не осталось — сержант сохранял спокойствие и сосредоточенность. — Самое главное — это ваш ум. И сообразительность. Я с вопросом. Как только дверь в кабинет закрылась, Лу Цин сразу перешел к сути: — Нас интересует ваш клиент, Су Шэ или Су Миншань. Когда он в последний раз был в клубе? Как часто приходил и с кем общался? Собственный вопрос напомнил недавнюю картину: труп в ванной с окровавленным горлом. Как хорошо, что удалось не блевануть при капитане! За это сержант себя похвалил, но вот сейчас вдруг захотелось сесть и воды, может, выпить… Вернется домой и выпьет, может, даже не воды. Лу Цин остался стоять и по-деловому коротко добавил: — Расскажите о нем, пожалуйста. *** Сяо И несколько мгновений смотрел в глаза Лу Цина, невольно приоткрыв рот от удивления. Его восхваляли за многое, в основном за внешность. В комплиментах эта внешность подвергалась самой изысканной расчленёнке: оды глазам, хвалебные баллады губам, форме кистей рук, изяществу пальцев, длине ног. Самый оригинальный из комплиментов в его копилке — один совершенно поехавший посетитель сравнил мочки его ушей с нежностью перламутра белой жемчужницы. Это, конечно, красиво звучит, Сяо И даже не поленился найти в интернете фото этого самого перламутра и признал, что он и правда молочно-белый и приятный на вид. Подумать только, мочки ушей. Вторая серия похвал обычно касалась предприимчивости и деловой хватки, и эти комплименты чаще всего выражали с помощью нецензурной брани, которая превосходно сочетается с досадой и восхищением. Чаще всего так говорили низвергнутые конкуренты. Ум и сообразительность никому не приходило в голову восхвалять. Ну, может быть некоторые и считали его умным, но делали это молча, где-то в глубине души, не более того. А Лу Цин вот сказал. Вслух. Прямо в глаза. Без улыбки. Сяо И неожиданно для себя смущённо порозовел, быстро опустил глаза, так же нечаянно продемонстрировав длину ресниц, и сел за стол. — Присаживайтесь, сержант, — он попытался скрыть смущение, и отпил кофе. Из пустой чашки. Совсем ополоумел! — Кофе закончился, — Сяо И поднял трубку внутреннего телефона и мягко попросил: — Принесите мне кофе. Два. Лу Цин, вы будете кофе? Или, может быть, баббл-ти? И водички мне. Холодной. Завершив на этом необходимый ритуал радушного хозяина, Сяо И достал пачку антибактериальных салфеток с ароматом мяты, и неторопливо вытирал пальцы влажной белой салфеточкой, при этом покачивая головой. — Собственно, вот это и есть моё мнение о Су Миншане. Мне всегда хотелось продезинфицировать руки после него, хотя должен сказать — по справедливости, это очень приятный и вежливый мужчина. Несколько помешанный на уважении к своей персоне. На столе появился ежедневник, Сяо И перелистнул несколько страниц назад, провёл ногтем по скупым значкам, в которых были зашифрованы планы на день. — Последний раз Су Миншань был две недели назад, приходил ко мне, как обычно. За плотскими утехами в моё заведение не наведывался, одно время танцовщицы пытались его окучивать, но он не повёлся. Ко мне приходил два раза в месяц по строго определённым дням, занимал меня на три часа: чайная церемония, уважительная беседа, знаки почтения, как к высокородному. С поклонами и подношениями. Мне не трудно, человеку приятно, платил щедро — безналом, перевод на карту, фиксированная сумма. Счёт за подношения я выставлял ему отдельно, платил без лишнего звука — торговаться считает ниже своего достоинства, но и облапошить себя не позволит никогда. Поэтому у танцовщиц и не выгорело. Он такой... Сяо И пощёлкал пальцами, подбирая слово, и поморщился. — Правильный до отчаянной скуки. Меня всегда тянет принюхаться, когда он приходит. Сейчас, к слову, он кажется в отъезде. Обещал привезти мне какие-то провинциальные гостинцы. Там готовят соленья по старинному рецепту. Вот завтра, думаю, или послезавтра появится. Позвонить вам, когда он приедет? *** Лу Цин задержал взгляд на лице Сяо И. Ресницы не скрывали этого… чего? Волнения? Неужели Сяо И волнуется? Даже не заметил, что чашка пуста. Возможно, ему есть, что скрывать… Сержант подумал, что капитан Не точно не упустил бы такую возможность, и даже немного приблизился к Сяо И, смотрел неотрывно, чуть не забыл о вежливости. — Большое спасибо, не откажусь. Лу Цин внимательно слушал, не сводил взгляда с пальцев собеседника и искренне старался оставаться невозмутимым. Плотских утех? Хм. Впрочем, разве капитан не намекал на что-то такое? И еще, что это «направление» заведения — не по части их отдела. Сержант моргнул, когда Сяо И щелкнул пальцами. — Спасибо. Расскажите, пожалуйста, о чем вы беседовали? Книги? Искусство? Су Миншань любит старину, как вы думаете? Вот не надо было задавать наводящих вопросов! Не учел, ну ладно. Итак, у Су Шэ были планы. Наверное, человек не станет говорить о соленьях, если чувствует опасность? Что может до планов не дожить? Хотя это могли быть всего лишь разговоры. — Кто-нибудь еще общается с Су Миншанем в вашем клубе? — Лу Цин задал еще один вопрос, не ответив на последний. *** Когда Лу Цин придвинулся чуть ближе, в голове Сяо И откуда-то самозародился отчаянный крик, переполненный бешеным восторгом. С таким криком обычно встают и куда-то бегут, размахивая руками. Возможно, даже по потолку. Сшибая дизайнерские светильники матового стекла. И это далеко не от ужаса. Сяо И, конечно же, не стал бегать и вопить, он только тихонько и очень протяжно вздохнул, стараясь угомонить внезапно слишком сильные эмоции. Сохнуть по юному сержанту полиции — это что-то новенькое. Но этот Лу Цин оказался куда более недосягаемым, чем любые сильные мира сего! — Обо всём, сержант, — Сяо И, как порядочный завербованный, с готовностью подался ему навстречу. — Книги, искусство, поэзия, смена времён года. Мы не говорили о делах, только о возвышенном. Впрочем, иногда он вскользь упоминал о том, что одержал очередную победу, и в следующие четверть часа выслушивал цветистые восхваления по этому поводу. Я, знаете ли, профессиональный льстец. В дверь стукнули, изящная девушка с лицом нервной кобры внесла поднос. Сяо И поднял бровь, молча выжидая, пока поднос не опустится на стол прямо перед носом Лу Цина. Потом начался ритуал выставления на стол всего принесённого, включая салфетки, блюдца, тарелку со стопкой сэндвичей. Разумеется, баббл-ти для Лу Цина... интересно, а нагибаться таким манером, чтобы прикоснуться грудью к полицейскому плечу — это обязательно? Сяо И едва не фыркнул, когда девушка-кобра принялась наливать холодную воду в прозрачный до невидимости бокал, при этом изогнувшись самым немыслимым образом, чтобы демонстрировать гостю одновременно декольте, изгиб шеи и свои намерения. Но он не фыркнул, а выдержал представление до конца, проводил девицу взглядом, а когда она закрыла дверь с той стороны, тихо рассмеялся. — Показать вам, как я учил её всё это делать? Переигрывает очаровательница, но задатки хороши, — он изучил принесённое, и отпил хороший глоток кофе, придвинув чуть ближе к Лу Цину тарелку. — Сотрудники не оставляют надежды заставить меня есть. Трогательная забота. Угощайтесь, сержант. Он переплёл пальцы в замок, опираясь локтями на стол, смотрел на Лу Цина с прищуром. — Су Миншань из тех людей, что ценят стоимость. Я не замечал в нём особенной любви к старине как таковой, а вот старина ценная или чем-то значимая — сразу да. По крайней мере, он никогда не выказывает презрения к новоделу, чем грешат иные любители древностей, и никогда не позволяет себе высказываний в стиле «вот раньше умели делать, не то, что нынче». Пожалуй, это даже достойно уважения. В Хаоране Су Миншань ни с кем более не разговаривал. Клубное общение ему претит, на танцполе ни разу не был замечен, пить возле барной стойки в обществе непочтительной молодёжи — нет. Приглашал меня для общения к себе домой, говорил, что там тихо и нет вот этой клубной атмосферы, но у меня есть собственные принципы. Это у себя я маленький король, а где-то ещё... не люблю попадать в потенциально опасные ситуации. Так что встречаемся мы только здесь. Ну, в смысле, не в этом кабинете, а в соседней комнате. Желаете взглянуть? *** Лу Цин замер неожиданно для самого себя, хотя первым желанием было отодвинуться, как будто он невольно нарушил чье-то личное пространство. Но сержант застыл и смотрел на Сяо И, как он говорит, как смотрит, как будто рассказывает какой-то секрет. Лу Цин подумал, что от Сяо И приятно пахнет, но тут же решил, что это слишком. Слишком располагающий к себе человек… причем сержант отдавал себе отчет в том, что если бы ему пару недель назад сказали, что он так будет думать о человеке вроде Сяо И, он бы не поверил. Вся эта чуть ли не идеальная ухоженность, явное любование собой, подчеркивание своей необычности и красоты — Лу Цину такие люди не нравились, но в Сяо И оказалось какое-то обаяние. Опасное. Потому что ему легко поддаться, а вообще-то он на работе и должен быть объективным и беспристрастным. Между прочим, один труп на пороге клуба, второй привел к антиквару, которого тоже знает Сяо И, а третий труп — это вообще его клиент. Если подумать, его собеседник — пока самый подозрительный во всей этой истории. Думалось с трудом, потому что девушка у Сяо И оказалась какая-то мельтешащая. А еще она пыталась нравиться. Правда, Лу Цин это не сразу понял, а когда от прикосновения выдающейся части тела сообразил, невольно сравнил с манерами Сяо И. Сравнение оказалось далеко не в пользу девушки. Оставалось только дождаться, когда она закончит и даст поговорить. Лу Цин без каких-либо эмоций посмотрел в декольте красотки — она ведь красотка? — как посмотрел бы на табуретку в собственной кухне, а вот бабл-ти — это интереснее. — Мм… — не очень понял сержант, как это Сяо И собирается показывать, а главное — зачем? Сам учил? Плохая ученица, кажется. Лу Цин поболтал трубочкой шарики в стакане, отпил немного чая и вежливым жестом отказался от еды. Итак, Су Миншань ходил сюда исключительно для бесед с Сяо И. Это… значит, что владелец клуба ему как-то по-особенному нравился? Лу Цин попробовал представить Сяо И в доме Су Шэ. А потом — отвечающим на знаки внимания мужчины… эээ… холодный чай через трубочку спас положение, позволив сержанту вернуться к нужному направлению мыслей. — Да, — вдруг согласился Лу Цин прежде, чем успел подумать. Зачем ему комната Сяо И? Чтобы попытаться лучше понять портрет жертвы, да, именно. *** Сяо И подумал, что бедная его голова. Потому что смотреть, как Лу Цин пьёт этот свой чай с шариками, обхватывая губами соломинку, оказалось настоящим мучением. И ладно бы он делал это как-то по-особенному, чтобы можно было заподозрить каменного сержанта во флирте. Нет! Он просто пил, без всякой рисовки... А Сяо И немедленно представил, как эти губы обхватывают не трубочку, а его сосок. И подавил желание нетерпеливо поёрзать на месте. Убийственная невинность Лу Цина просто доводила до белого каления! — Попробуйте кофе, — Сяо И кивнул на вторую чашку. — Наш бариста просто умница, он сам обжаривает зёрна. Сам он не собирался двигаться с места прежде, чем выпьет хотя бы половину кофе. А это целых два глотка. И они как-то быстро закончились, а возбуждение никуда не делось. Правда, тело не настолько бунтовало, чтобы нельзя было показаться перед скромным взором Лу Цина в этих обтягивающих штанах. Наконец, нельзя дёргать человека, который только поднёс к губам чашку, стакан... трубочку. Лу Цина стоит поить этим баббл-ти только ради трубочки! Но и томить сержанта не следовало. Сяо И улыбнулся и повёл его к следующей двери, щёлкнул выключателем и на пороге обернулся. — Сержант, я всё-таки хочу развеять некоторые иллюзии, которые могут появиться у наших властей: у меня тут не бордель. Проходите. Комната оказалась достаточно просторной, хотя и без окон. Роль окна играла стеклянная витрина с подсветкой и растениями внутри, если не присматриваться — милое окошко в сад. Сдержанная обстановка, удобные кресла, кофейный столик. Сяо И отошёл в сторону и сдвинул стенную панель, открывая встроенный шкаф. Стянул через голову рубашку, демонстрируя Лу Цину свою голую спину, и тут же надел ханьфу. Повернулся, застёгиваясь и завязывая пояс. Лицо тоже сменил — смотрел с неуловимым почтением, и хотя держался прямо, было видно — легко примется кланяться и приседать, выражая это почтение всеми силами. — Ну как-то так это выглядело, — Сяо И рассмеялся и достал чайник и пару чашек. — Вот с подобной посудой. Иногда тут ещё благовония, светильник вот настольный — красивая штука, не могу её даже безделушкой назвать. Знаете, на что это похоже? Как маленькие девочки играют в чаепитие, рассаживая вокруг стола своих кукол, плюшевого медведя, и не успевшего убежать кота. *** У Лу Цина было два варианта. Первый — это сухая и деловитая работа, вопросы и ответы, и все это требовало пренебречь антуражем, образом владельца этого всего и лишней тратой времени. Второй сержант назвал бы «следственным экспериментом». Поставить себя на место клиента заведения и попробовать представить, что же сюда привлекало такого человека, как Су Шэ. То, как его характер описывали А-Фу и Сяо И, упрямо не вязалось в голове Лу Цина со страстью подолгу беседовать в таком неподходящем для этого месте. Су Миншань настолько ценил эти беседы? Что в них было такого, что Сяо И сейчас — сама любезность, и при этом предлагает кофе, не дав допить чай, зовет посмотреть комнату, как будто больше не хочет вопросов? Своим замечанием Сяо И добился абсолютно противоположного эффекта: будучи представителем «властей», какие бы власти ни имел ввиду владелец «Хаорана», Лу Цин немедленно представил себе их точку зрения. Как ни крути — на бордель это похоже, правда, какой-то особенный бордель. Хотя сержант прекрасно знал — в борделях он понимает меньше, чем, кажется, нужно для этого расследования. Вот, например, большой кровати нет. Лу Цин прошел и оглядел обстановку. Комната для бесед, в которой предусмотрена возможность переодеться? Он невольно задержал взгляд на безупречной спине Сяо И, моргнул, когда тот повернулся. Преображение оказалось столь же удивительным, сколько совершенно естественным, и сержант задался вопросом, как много таких масок есть в арсенале хозяина этого места? Сержант сел в одно из кресел, попробовал себе представить разговоры в аромате благовоний, даже положил ногу на ногу, а руки — на подлокотники, тут же захотелось принять привычную позу — то есть скрестить руки на груди. — Да, — коротко согласился он. Су Миншань был склонен к играм. И доигрался. Совсем не так изящно, как предполагал. Лу Цин поднялся. — Спасибо, вы нам очень помогли. Я пойду. На самом деле нет, не помог. Лу Цин чувствовал себя странно, так, будто потратил время совершенно без пользы для дела и при этом — не потерял ни минуты. — У вас есть мой номер. Если вы захотите сообщить что-то важное… что вы считаете важным, — он подчеркнул это «вы», — звоните. На языке вертелся еще один вопрос: много ли ваших клиентов бывает в этой комнате, Сяо И? Но это не имеет отношения к делу, по крайней мере пока. *** — Помог? — удивлённо переспросил Сяо И. В его понимании это была весьма сомнительная помощь. Чувствовал ли он неловкость по поводу того, что вот так, без малейших угрызений совести, тряхнул бельишком Су Шэ перед Лу Цином? Помилуйте, какая там может быть совесть у бесстыдно завербованного человека! Этой неудобной субстанции, совести, Сяо И в себе не наблюдал. И это к счастью. Лу Цина хотелось усадить обратно. Зачем он встал? Почему так скоро собирается уходить? Ах да, он же по делу. Расследование же. А что, собственно, случилось? — Что он натворил? — машинально спросил Сяо И. — Лу Цин, хотя бы намекните. Потому что если он кого-то покусал или вдруг в розыске за жестокое убийство владельца ночного клуба, я хотел бы это знать. Вы же не допустите, чтобы мне грозила опасность? Язык чесался добавить, что полиция обязана заботиться о сохранности своих завербованных. И что он платит налоги, и вправе рассчитывать на что-нибудь, хоть что-то. А может быть Лу Цин просто останется, и как примется телохранительствовать напропалую? А то страшно спать одному, да и до сна ли будет с таким сержантом... Сяо И вышел следом за Лу Цином, на ходу подхватил свою рубашку — нечего тут оставлять её валяться. — И вы звоните мне, Лу Цин, — он улыбался так, словно уже договаривается о свидании. — Даже если вам кажется это неважным, звоните. И приезжайте. Я ещё не отказался от мысли, что нам стоит встретиться не по вопросу ваших расследований, а, скажем, по любви к мотоциклам. *** Лу Цин считал, что раз человек завербован, значит, был крючок, на который его подцепили. Что-то такое, что явно должно портить идеальную картинку. Так что у Сяо И в клубе или в жизни точно что-то не вполне законное творится. Сам факт, что его клиентов убивают — уже много. Так что покладистость и готовность сотрудничать вызывали у сержанта обоснованные подозрения. — Не допущу, — уверенно пообещал он, — вы для нас важны. Лу Цин остановился и посмотрел на Сяо И: — Как любой законопослушный гражданин. Он вообще не мог себе представить, зачем ему звонить, если нет чего-то важного. И так ощущение, что тратит время сейчас не на работу! — Хорошо. Этим своим согласием, нужным исключительно для дела, Лу Цин еще больше себя запутал. Почему, глядя сейчас на Сяо И в ханьфу, это он чувствует себя… завербованным? Как будто Сяо И что-то пытается у него узнать, причем понимая, что не узнает? — Су Шэ убит, — прямо сообщил Лу Цин, рассчитывая даже не на то, что Сяо И не знает и удивится или знает, и это вдруг невольно покажет , а на то, что Сяо И вряд ли ожидает, что полицейский вот так вот сообщит ему суть расследования. *** Сяо И немедленно принял самый законопослушный вид в мире, а ханьфу помогло выглядеть при этом почти невинным. Как Лу Цин умел обещать! Ему бы этим ртом совсем другие слова озвучивать, но с такой же уверенностью... чтобы подошёл, взял за горло и так же уверенно сказал: «Раздевайся». И звонить пообещал. Но это, скорее всего, лишь обещание, которое он не собирается выполнять. Увы, приходится признать, что пока ему просто нечем привлечь этот образец полицейской добродетели. Придумал тоже, соблазнять наличием мотоцикла. «Мальчик, пойдём, поиграем — у меня есть красивый мотоцикл»? Фу. Попахивает неумелыми домогательствами. А потом Лу Цин вдруг прямо и даже как-то скупо ответил на вопрос... без всяких намёков. — Как, и он тоже? — озадачено спросил Сяо И, спохватился и переспросил. — Зачем? В смысле... И развёл руками, нечаянно уронив рубашку. — В смысле, при задержании, или его убили, и вам теперь выяснять, кто, зачем и почему? Извините, это нервное. Вам, наверное, нельзя рассказывать подробности. Обещаю помалкивать и не плодить сплетни. Видимо, не будет солений по старинному рецепту. Это в принципе не беда, Сяо И не был особым ценителем. Сейчас он пытался определить, что чувствует по поводу такой новости. Почему-то было неловко перед Лу Цином — он тут о покойнике нелестно отзывался, что подумает прекрасный сержант? Что при этом подумает покойник — на это как раз плевать с горы высокой. — Вы... так прямо сказали, в чём дело, что я растерялся, — честно признался Сяо И. *** Сержант молча наблюдал весьма интересную реакцию, и это только казалось, что он спокоен, на самом деле Лу Цин весь сосредоточился на эмоциях, лице, руках Сяо И. — Растерялись, но не расстроились, — наконец, заметил он. — Да, не нужно плодить сплетни, спасибо. Но вы просто подумайте теперь, когда знаете, не замечали ли за своим клиентом в последнее время чего-то необычного. Может быть, он все же с кем-то общался. До свидания. *** Сяо И не стал оправдываться и делать вид, что он расстроился, просто сержант этого не понял. Полно, всё он правильно понял — смерть Су Шэ действительно не расстраивала его ни на миг. — Не расстроился, но и не обрадовался, — машинально дополнил он вполне справедливое высказывание Лу Цина. — Я просто не знаю, как реагировать. Обещаю вам подумать и подробно изложить всё, до чего я додумался. В голове какая-то особенно капризная мысль заныла, что вообще-то Лу Цин мог бы остаться и подождать. Под его пристальным взглядом он непременно додумался бы до таких подробностей... Хотя нет, Лу Цин совершенно прав. При нём он начнёт стараться, подгонять факты под полученную внезапную информацию, ещё и навредит следствию. А сейчас навредить следствию — это навредить Лу Цину. — До свидания, Лу Цин, — с голосе Сяо И явно сквозило что-то очень похожее на восхищённое уважение. Надо же, такой молодой, а как правильно задаёт параметры, в какую сторону и как именно думать. — Я вам сегодня позвоню. Не слишком поздно. Не позже 21:00, я помню, что у нас с вами разное время активности. Хорошо? Таким тоном спрашивают не про одобрение времени звонков, нет. Таким тоном спрашивают в постели «тебе было хорошо?» — но Сяо И полагал, что он сам никогда такой глупый вопрос не задаст. Потому что в этом сорте «хорошо» он разбирался лучше, чем всё остальное человечество. Он искренне так считал, и не было случая, когда ему пришлось бы горько убедиться в обратном. *** Сержант почему-то не смог просто коротко кивнуть и выйти. Конечно, это просто Сяо И, что называется, на своей территории да еще и в привычном образе, поэтому такой голос, и смотрит так… Как будто свидание назначает. Вот он ведь это все понимает, а все равно откуда-то мурашки по спине взялись, и Лу Цин моргнул, как будто очнулся. — Да. Хорошо. Вот теперь он развернулся и пошел к выходу, не обращая внимания на детали вокруг, как обычно это делал. Это, конечно, непрофессионально, но надо было как-то уложить многомыслие в голове. Лу Цин решил, что оставит машину капитана рядом с участком. Если Не Минцзюэ вернется, то сможет уехать на привычном транспорте, если нет, — не надо будет беспокоить его звонками и пытаться состыковаться, чтобы отдать ключи. И самому можно еще поработать. Сержант всю дорогу думал о Сяо И, о том, как он беседует с Су Шэ, почему-то о Сяо И в бургерной и за его спиной на мотоцикле, и кстати, о спине Сяо И, его голосе и этих взглядах… Ну обычно парни так не смотрят, тут даже Лу Цин соображал, что это не самое тривиальное поведение. Какие-то мелочи и детали в поведении Сяо И сплетались в общую картину, от которой у сержанта порозовели бы уши, если б он тут же не понял, что у Сяо И это может быть просто профессиональным. Вот он сам учил эту девушку. В конце концов, не беседуют же у него в клубе, серьезно. Приватно. Бешеная популярность «Хаорана» не на кофе же и коктейлях держится. Может он в принципе себя так всегда ведет и со всеми? Хм, интересно, как Сяо И общался с капитаном? «Я не отказался от мысли встретиться не по вопросу расследования»? «И вы звоните» вот таким голосом? Лу Цин чуть не проехал поворот. Он припарковался и вошел в участок, где уже почти никого не было, кроме дежурных. Его окликнули, но сержант прямым ходом прошел к своему столу, включил комп и попытался сосредоточиться на расследовании. Нужно помочь капитану и А-Фу. Лу Цин попробовал подумать о том, за какую ниточку потянуть при помощи интернета или баз данных, но в голове все пока крутилось около «Хаорана» и Су Шэ. Сержант вспомнил обстановку в доме юриста и набрал смску А-Фу: «ты не знаешь, Су Шэ с кем-нибудь встречался?». В ожидании ответа Лу Цин полез искать, был ли убитый женат. *** Лу Цин распрощался и ушёл, а Сяо И бессильно застонал ему вслед сквозь зубы. От этого сержанта у него ум за разум заходил. Кто угодно уже сдался бы! Буквально кто угодно! Лу Цин специально игнорирует его ювелирные домогательства, не иначе! Что он может не подозревать о том, что это домогательства, Сяо И даже не подумал. Но право слово, не хватать же его за член посреди разговора?! Конечно, прямота и откровенность всегда работают, можно прямо сказать: « Лу Цин, пойдём в постель» — но это не куртуазно, и даже как-то неприлично. В этом нет какой-то неуловимой нотки спонтанности, когда от страсти теряешь голову. Сяо И вздохнул, оставил рубашку валяться на полу и рухнул в кресло. Он так давно не терял голову от страсти! С одними не хотелось, с другими — не моглось, а с кем-то и ниже его достоинства — ради чего там терять, в самом деле. А потом появился сержант Лу Цин, и страсти ещё не случилось, а голова уже утеряна. Безобразие! Он честно попытался думать, что там Су Шэ, подавал ли какие-то знаки о своей скорой кончине, а вместо этого мысленно раздевал Лу Цина. — Ещё немного, и я начну дрочить прямо в кабинете... Лу Цин просто издевается надо мной!