Игра вслепую: закон и беспорядок

По всему выходило, что сейчас он остался совершенно один. Цзинъи мрачнел с каждой минутой, пытаясь сообразить, каким же образом теперь-то поступать. Держать всё в тайне от семьи — чревато. Но и рассказать всё семье — не менее чревато. Благо их учили принимать решения самостоятельно, и нести ответственность за единолично принятые решения тоже приходилось самостоятельно. Конечно, семья в любом случае окажет поддержку, если он облажается. Но будут неприятности, и будет мучительно стыдно за собственную некомпетентность. — Ты совсем решил пропадать у своего Сун Ланя? Голос Сычжуя за спиной застал врасплох. Цзинъи даже не успел порадоваться, что так удачно просочился в свою комнату, успешно запрятал куртку, которую получится как-то замыть, чтобы потом отдать в стирку. Ан нет, А-Юань бдит. — У тебя будут неприятности с учёбой. — У меня будут неприятности всегда, даже если я себе ангельские крылья отращу, — буркнул Цзинъи и повернулся к другу. Тот тихо присвистнул. — Ты не спал всю ночь? Под глазами синяки. — Спал, — Цзинъи потёр лицо ладонями. Что за дура у него старшая сестра?! Как можно его вот так оставить непроинструктированным?! Ему теперь придётся врать Сычжую, или рассказывать половину, и всё равно врать! — Судя по кислой морде, антиквар тебя выгнал. — Угадал, — Цзинъи криво улыбнулся. — Хочешь, я с ним поговорю? — Не вздумай. Он Сычжуя удалось отделаться с трудом. Вот же, весь в отца — смотрит куда-то прямо в душу, видит, что что-то не так. Цзинъи был готов на деньги спорить: вот сейчас он толком ничего не узнал, так теперь пойдёт, и как примется узнавать! И раскопает, что А-Цин увезли в морг. Ладно, пусть. Пусть раскопает официальную версию, и наверняка раскопает, что Сун Лань задержан. Это всё объяснит, и ему останется лишь соврать, что не хотел волновать. — Шицзе, — противным голосом позвал Цзинъи, дозвонившись до сестры. — Отстань, — посоветовала А-Фу, стараясь не срываться в длинный воспитательный монолог. — Фу-Фу, — ещё более противно проныл Цзинъи. — Что тебе надо? — сержант А-Фу скривилась, но уже дала себе зарок, что будет стойкой, как кремень. Как скала. Как капитан Не, только маленький и сержант. Но такой же непреклонный. — Купи плюшевого единорога. Или давай я куплю через сеть, тебе доставят на работу. — Ты головой не бился? — недоверчиво протянула А-Фу. — Я терпеть не могу мягкие игрушки. — А это и не тебе. Послушай меня, систер. Ты согласна, что люди должны быть гуманными? — Ну, предположим. — Ну вот. Этого единорога с карточкой «От гэгэ» ты посадишь возле Сама-Знаешь-Кого. Чтобы Сама-Знаешь-Кто, очнувшись, поняла, что о ней помнят, любят и так далее. Потому что жестоко оставлять маленькую Сама-Знаешь-Кого без известий о близких. Раз ты не говоришь, где находится Сама-Знаешь-Кто... — Лорд Волдеморт одобряет, — брякнула А-Фу, доведённая до белого каления этими шифровками. — Я уточню у начальства, и если Сам-Знаешь-Кто не против... тьфу! А-И! Ступай подтягивать хвосты в свой универ! — Возьму академ. — Не возьмёшь! — Хорошо, Фу-Фу, — снова противно заныл Цзинъи. — Но ты должна сделать ещё кое-что. А-Фу сделала страшные глаза. Она начнёт курить. Курить и пить. И будет страшно напиваться после каждого звонка брата, стучать чаркой по столу и грязно ругаться. Потому что нет же сил! — Что? — Сун Лань, — многозначительно выдохнул Цзинъи и ещё более многозначительно умолк. — Гражданин Сун Лань в порядке и в относительном комфорте, его осмотрел врач. Тебя к нему не пустят. И в участок не пустят, я передам дежурному твоё фото, и тебя арестуют сразу, едва ты появишься на пороге. И под конвоем сдадут в любящие руки Нефритов, — А-Фу свирепо постучала ручкой по столу, предусмотрительно отодвинув в сторону документы. — На твоём месте я бы потратила образовавшееся от любовных бредней время, чтобы стать хоть немного похожим на того, кого есть за что любить. — Тут ты права, — смиренно согласился Цзинъи, и от этой смиренности родственная тревожность А-Фу моментально заискрила всеми цветами радуги. — Не усложняй, братец, — посоветовала она. — Дай нам делать свою работу. Ступай и сделай так, чтобы не стать первым и единственным Ланем, отчисленным из университета за редкостную безголовость. Этот аргумент оказался неожиданно весомым, и Цзинъи угукнул. Это было больше похоже на нормального Цзинъи, без приторной крошки вредного мальчишки. Правда он в довесок взял с сестры клятву, что Сун Ланя не станут морить голодом, томить жаждой и пытать недосыпом, и лишь после этого оставил её в покое. Действительно, стоило уладить всё с пропуском пар и подстраховаться на будущее. Хоть экстерном заканчивай проклятый университет, чтобы быстрее получить пространство для манёвра и возможность лучше распоряжаться своим временем. *** Капитан получил ордер, который ждал с момента, как тело Су Шэ уехало в морг, и сразу же отправился в банк. У сержантов работы много, а Сун Ланю полезно посидеть, подумать — так капитан рассудил. То, как долго выковыривал подполковник ордер на вскрытие банковской ячейки Су Шэ, раздражало, но, с другой стороны, Минцзюэ был готов скорее к тому, что бумагу он не получит в принципе. Поэтому даже удивился и даже пообещал «без самодеятельности». Да и какая может быть самодеятельность в подконтрольном мэру банке? Он предъявил ордер и удостоверение на ресепшн человеку с непробиваемым выражением лица, но на самом деле от взгляда капитана не укрылось, как тот внимательно посмотрел на бумагу, потом взглянул на полицейского и снова на документ. Что-то не так? Вроде нет, вроде все чин чином, но Минцзюэ почуял неладное. Сотрудник банка сделал звонок, повторил номер ячейки и это его «да, именно» прозвучало для капитана снова немного напряженно. Однако в хранилище его повели. В ячейке оказалась почти стерильная пустота, за исключением пары бумажек и оружия. Ни то, ни другое ровным счетом ничего не давали, хоть и уйдет на проверку, и тогда капитан стал задавать вопросы. — Этой ячейкой кто-то интересовался до меня, верно? — спросил он в лоб, но пока без какого-то особенного напряжения. — Прошу прощения, капитан Не, я не могу отвечать на ваши вопросы. — Понимаю. Я расследую убийство владельца этой ячейки, и прошу ответить. — Сожалею, капитан, банковская тай… — Да, — оборвал Минцзюэ, — Конечно. Банковская тайна. Он вздохнул и остановился на выходе с этажа хранилища. Шаг за порог — и дверь закроется на СКУД. — Капитан, прошу вас, — сотрудник банка указал на выход. — Послушайте, господин… — Минцзюэ с уважением посмотрел на бейдж, — … Цао. Это очень важно, вы можете помочь не просто раскрыть преступление, но предотвратить следующее. Как гражданин… — Как законопослушный гражданин я не имею полномочий отвечать, но вы можете сделать запрос. Твою ж мать! Где их таких долбодятлов только делают?! — И я его, безусловно, сделаю. Но вы могли бы здорово ускорить процесс. Пожалуйста, я не прошу вас раскрывать имя посетителя и уж тем более — что он здесь взял, вы ничего не нарушите… — Я уже сейчас нарушаю, капитан Не. Время нашего с вами присутствия в хранилище. Красный индикатор над дверью бесстрастно подтвердил слова этого Цао. Минцзюэ тихо выдохнул и вышел в коридор. Тут ловить просто нечего, и он подозревал, что теперь знает причину, почему ему все-таки дали этот чертов ордер! Тот, кто его выдал, отлично знал, что капитан ничего не получит. — Проводите капитана Не, через служебный, — тем временем велел Цао молодому охраннику и попрощался. Минцзюэ шел за юношей почти до служебного входа. — А вы тот самый капитан Не? — вдруг с любопытством спросил охранник. «Стоит только пообещать без самодеятельности, как она сама тут как тут!» — подумал Не Минцзюэ. — Мм, — он улыбнулся, изобразив нечто отдаленно напоминающее смущение. Очень отдаленно, но парню, кажется, хватило. — Я вас по телеку видел! — Упс. Надеюсь, я там никого не бил… — Нет, — охранник явно этим фактом был разочарован. — Но я слышал, такое бывает. — Бывает, что уж… Минцзюэ снова сделал вид, что ему немного неловко. — Но не часто! — тут же заверил он. — А я вас как увидел, сразу подумал, что не просто так все это! Серьезное дело! — Очень! И как-то пока не шибко движется. — Да ладно! — Ага. Знаешь, я вообще-то не очень по банкам, вот это тут все цивильное такое, а я больше привык по улицам прыгать. — Минцзюэ остановился у зеркала и критически себя оглядел. — Похоже, я тут как медведь случайно забредший. Даже костюм не подумал надеть. — Ну да, тут вообще, конечно, люди солидные ходят… ой, вы только не подумайте! В деловом костюме очень даже вы сошли б за юриста какого. Но вы зря думаете, что все в костюмах, тут такие фрики бывают! — Тем более в хранилище поперся… Туда-то, небось, вообще раз в неделю ходят? — Минцзюэ поскреб подбородок. — Не ну не раз в неделю! Но редко. Да. Вот давеча тоже мужик приходил… — Фрик? — Минцзюэ хмыкнул и пошел дальше. — Не, вполне нормальный, в костюме как раз, но приметный, здоровый. — Прям здоровее меня что ли? — миролюбиво усомнился Минцзюэ. — Ну… — парень смерил капитана взглядом снизу вверх и на плечи посмотрел — Минцзюэ это тоже взял на заметку. — Да, пожалуй. Повыше и в плечах пошире. Я еще подумал, что такой скорее вышибала или там телохранитель, сопровождение какое для бизнеса, но он на меня так глянул, как на пустое место, что сразу ясно — этот при деньгах. — А по мне ясно, что без них? — Минцзюэ улыбнулся. — Ну знаете, капитан, вы не обижайтесь, но вас хоть в самый дорогой костюм наряди, вы не из этих. — Это почему? — Богатые с охраной не разговаривают. — Аа… ну и зря, — Минцзюэ похлопал его по плечу. — Ладно, спасибо за компанию, а то я б тут заблудился у вас. Может, еще увидимся, — он нарочно прочитал имя на бейдже и попрощался с охранником как со старым знакомым. *** *** *** — К доктору, вы, значит, не обращались, — врач, кругленький человек на коротеньких ножках, осмотрел рану, аккуратно и быстро пощупал вокруг, протер чем-то холодным. Он сделал вывод, ни о чем не спрашивая, хотя ему могли и сказать, что подозреваемый к специалистам не ходил. — Кто вас зашивал? — Друг зашивал, — Сун Лань сразу сел на стул, потому что этот человечек до его плеча просто не допрыгнул бы. — Угу. Старательный дружочек у вас. Понимаете, что вам очень повезло не умирать сейчас после самолечения? — Он вылил на меня ведро антисептика, доктор, я, кажется, им насквозь пропитался. — Да, и колол вам антибиотик. Откуда вы узнали про это лекарство? Сун Лань пожал плечами: — В сети нашел. — В сети. Ну что ж. Штанишки опустите, молодой человек. Сун Лань удивленно посмотрел на доктора сверху вниз, наткнулся на невозмутимый взгляд и спустил штаны. Врач помазал ягодицу холодным, отчего Сун Лань вспомнил, что вот у Цзинъи был спрей между прочим. Наверное, на заключенных не тратятся с сервисом. Иглу доктор тоже вогнал не так, как Цзинъи. — Ваточку держим. Сун Лань прижал тампон к месту укола. «Ваточка». Дурдом. — Ладненько, до завтра, молодой человек. Берегите себя. Врач ушел, оставив Сун Ланя самостоятельно решать, когда убрать ваточку и надеть штанишки. — … и удавиться веревочкой… — пробормотал Сун Лань, усаживаясь на край узкой жесткой кровати. Веревочки, ему, правда, не оставили — шнурки и ремень изъяли вместе с пальто и телефоном. Капитан к нему не торопился, и Сун Лань был уверен — это нарочно. Довести его до кондиции, заставить много и тяжело думать. Не Минцзюэ это, определенно, удавалось, потому что мысли в голове громоздились одна на другую, беспощадно выкручивая нервы. Слова Лань Цзинъи и А-Цин висели над Сун Ланем, как страшная средневековая гильотина, потому что оба правы: он не думал о других, только о себе, и сейчас он не может выдать Цзи Чуаню обещанное, не может защитить ни себя, ни тем более А-Цин. Кто до нее добрался? Кому она нужна? Или дело в ролике, и тогда это такие люди, которые узнают, что она жива, и доберутся. Или это давление, чтобы он испугался? Тогда это Хаоран… у Хаорана масса других способов его запугать! Сун Лань вернулся к властям, к администрации мэра. А-Цин выложила в сеть неудобную информацию, связанную с Безночным городом и Цзинь Гуанъяо, Су Шэ — его человек. Меч Безночного с ним связан, да и шкатулка, в которой тайна, — тоже. Быть может, А-Цин, сама того не зная, обратила внимание на что-то опаснее старой истории? Он никогда не доберется до правды, если будет тут сидеть! И не сможет ей помочь. Где капитан?! Сун Лань посмотрел на жесткую подушку и неприятное одеяло. Страшно хотелось лечь, уснуть и проснуться без этого всего, только не поможет. Он все-таки не выдержал и лег, хотя бы для того, чтобы сменить положение, лег прямо на эту ужасную подушку и ноги даже укрыл куцым одеялом, мерзли. Когда снаружи пикнул электронный ключ, и дверь открылась, Сун Лань почти спал. *** Капитан по возвращении отправился сразу к Сун Ланю, по пути выяснив, что он ничего не требовал, а еще — что лечили его средством, которое просто так навскидку в сети не найдешь, если не имеешь нужных знаний. Доктор, собственно, доложил именно этот факт — что Сун Лань соврал. Логично, не может же этот антиквар быть специалистом еще и в вопросах медицины! Минцзюэ удивился бы обратному. Сун Лань на койке изолятора под этим одеялом — зрелище нетривиальное, но капитан не любоваться пришел. Он взял стул и сел напротив, терпеливо ожидая, пока антиквар поднимется и хотя бы взгляд сфокусирует, очки вот протрет. — Какие идеи? — Минцзюэ закурил, хоть начальство и не приветствовало. — Вряд ли вы благородно запихнули меня сюда ради моей же безопасности. Предъявите обвинение что ли. — Не ради вашей, это точно. Знаете, нам совсем не улыбается ваше самоуправство. Вы же сразу начнете искать А-Цин, раскроете нас… — Вы держите ее как приманку?! — Сун Лань уже не находил в себе сил на бешенство. — Включите голову, ладно? Тот, кто ее отравил, должен думать, что у него все получилось. — Это значит, меня вы хотя бы не подозреваете? — Сун Лань усмехнулся. — Ну спасибо. — Подозреваем. Антиквар явно не поверил и смотрел молча, уже, правда, без презрения, но высокомерно. Ну капитан не гордый, может и пояснить: — Я серьезно вам говорю, Сун Лань. Ваше так называемое алиби не дает ничего, несмотря на то, что мы точно знаем время отравления. Пока вы — самый логичный подозреваемый, потому что никто лучше вас не знал, что именно любит А-Цин, и даже какой чай она пьет, и даже проблему ролика вы как раз обсудили, вам и карты в руки. — Я не умею раздваиваться. — Сообщник — это удобно, — спокойно парировал Минцзюэ. — У вас есть прикрывающая причина убийства — ролик, у вас есть способ, и даже возможность точно отследить, где находилась А-Цин, чтобы ваш сообщник вошел к ней в дом и ввел яд в конфеты. У вас даже ключи есть, чтобы сделать копию и передать убийце. — Вы ненормальный?! — Сун Лань побледнел. — Я люблю ее! Вы что вообще несете?! Зачем мне ее убивать?! — Она очень живо интересуется Безночным городом, а вас от этого места невозможно оттащить ни угрозами, ни подозрениями, ни подпиской. Сун Лань, — капитан затушил сигарету об каменный пол и вложил бычок за пленку пачки. Он подался вперед, внимательно глядя на антиквара, смотрел уже так, что никаких сомнений не оставалось — это максимально серьезный разговор. — Что такого узнала А-Цин о ваших делах в Безночном, что вы решили ее убить? — Перестаньте… — выдохнул Сун Лань. Он вдруг посмотрел на все это совершенно в другом свете. Зачем полиции копаться в вопросе его подписи в «Мэйхуа»? Это же очень удобная улика. Ролик А-Цин — это Безночный, меч — тоже, Су Шэ… он сам сказал, что был ранен в Безночном, и не скрываясь туда ездил, сам себя загнал в угол. Идеальный подозреваемый, чтобы повесить на него все это. Алиби — пустышка. — Вы солгали насчет лекарства, кто вам его посоветовал? — продолжал давить капитан. На этот вопрос Сун Лань не мог придумать ответа. — Зачем вам понадобилась шкатулка Су Шэ? Зачем вы ездили в клуб? Зачем вы мальчишку используете? Он что-то видел, так? — Минцзюэ тем временем нажимал на все возможные кнопки, постепенно добавляя в голос напряжения. В то, что антиквар убийца, он, разумеется, не верил, но он совершенно точно что-то скрывает. И это надо достать — Не Минцзюэ просто чуял! — Мальчишку?! — Сун Лань вскочил. Капитан даже не дернулся. — Бросьте, это-то у вас откуда взялось?! — Лань Цзинъи — ваше алиби, бывшее. Знаете, я вот откровенно вам не завидую, если его семья решит, что вы его использовали. — Да не использовал я его! — Рассчитываете, что он бросится для вас искать девчонку? Использует свои связи и найдет? — Нет!!! Минцзюэ смотрел на побледневшего антиквара снизу вверх и видел откровенный испуг. Сун Лань боится за свою девчонку, ну либо он просто не своим делом занят и должен был быть актером. — Сядьте. Сун Лань сел и закрыл лицо руками. — Вы ее не защитите… вы используете ее и все… Вы… — Я ничего не смогу сделать, — Минцзюэ вложил в это признание всю искренность, на какую только был способен. Констатация факта — тем более, что это правда. Рано или поздно правда станет известна. — Послушайте. Я только что изложил вам то, что рано или поздно станет единственным рабочим вариантом, вы понимаете это или нет? У меня не так много времени, чтобы найти другую версию и доказать ее. Сун Лань, давайте так, вы соображаете и быстро, — Минцзюэ поднялся. — До утра, наверное, есть время подумать, потому что пока у меня даже нет уверенности в том, что вы, действительно, хотите защитить свою А-Цин. Решайте, что для вас важнее — ваши тайны или она. Сун Лань нервно сжал пальцами колени и смотрел в спину уходящему Не Минцзюэ. — Капитан! Минцзюэ обернулся. Да неужели?! Неужели этот упрямец и правда нашел, что сказать?! Сун Лань пытался найти для себя хоть какой-то выбор и не находил. Если Не Минцзюэ — продажная тварь, который повесит на него все, если ему велят, то будет он с ним сотрудничать или нет — это совершенно все равно. Но другого варианта у Сун Ланя не было. — Безночный. Кто-то ищет то, что принадлежало Вэнь Жоханю, меч, шкатулка… Не Минцзюэ закрыл дверь и вернулся на стул, абсолютно не скрывая, включил диктофон. — Я нашел на одной старой фотографии этот меч, — продолжал Сун Лань, — и там же — шкатулку, которую узнал. — Шкатулку Сяо И? Вы за ней приходили в клуб? — Да. Сяо И отдал мне ее так просто, что вывод тут один — он не в курсе, что это за предмет. — И что такого в этой шкатулке? — Я исследовал ее и нашел в ней носитель, маленькую карту памяти, замаскированную под вставкой из бирюзы. Капитан почувствовал, как по спине словно электрический ток пустили. Вот оно, так ведь? Неужели то самое звено, которого им так недоставало? Часть слона, которую они не видели… — На карте часть информации, не знаю, что это, но оно неполное. Какие-то чертежи и кусок координат. Меч Вэнь Жоханя подменили, потом убили Су Шэ… — Ваши предположения? — Меч тоже был на той фотографии, обе вещи принадлежали Су Шэ. Я думаю, в этих предметах тоже могут быть части информации, и это значит, что тот, кто их ищет, ищет именно эти данные. А-Цин со своим роликом, убийства людей из мира антиквариата и Су Шэ… Капитан! Тот, кто хотел убить А-Цин, боится, что она что-то нащупала, вот что я думаю. — Что же? — Я не знаю… Капитан выключил диктофон, закурил, помолчал и задал последний вопрос: — И у вас есть предположения, кто это так напуган, верно? — Мне приходит в голову только одно имя. Цзинь Гуанъяо. Бинго. Не Минцзюэ смотрел на Сун Ланя, а в голове шумел ураган, который нужно разложить на мысли, иначе он перестанет видеть что-либо другое за этой самой логичной и самой удобной версией. — Вот что мы сделаем. Вы побудете здесь как минимум до завтра, отпустить вас сейчас будет ошибкой, я надеюсь, вы понимаете. Я вернусь с вопросами. И мне нужна эта карта памяти. — Она дома. И я не буду просить Цзинъи ее найти. — Почему Цзинъи? — Потому что он неплохо знает мой дом, но я понятия не имею, вдруг ему туда сейчас просто опасно? — Ясно. Подождем. — Капитан, А-Цин. — Она в безопасности. Минцзюэ ушел, оставив Сун Ланя на некоторое время в покое. У него уже сейчас было к нему достаточно вопросов, но пока — надо подумать. *** *** *** В этот раз все было не так, как всегда. Сяо Синчэнь всегда получал заказ тайно в пустынном месте. Что заставило его неизвестного нанимателя в этот раз действовать днем среди толпы? Срочность? Экстренные обстоятельства? Вопросы отпали, когда Синчэнь нашел конверт в самом неправильном для этого месте — на рынке в корзине с овощами. Слепой, который получил заказ, а сейчас проверял его, ощупывал каждый овощ и фрукт. — Можете не беспокоиться, — недовольно сказал посыльный. — Хозяйка не станет обманывать. Редька вот только с грядки можно сказать. Не сезон для редьки вообще-то… Сяо Синчэнь с улыбкой поблагодарил, извинился, что так нехорошо поступил, и забрал корзину. Заказчик попросту не оставил ему шанса избавиться от корзины прямо посреди рынка и днем — Синчэню пришлось открыть конверт уже дома. Он едва не выронил бумагу и с ужасом посмотрел на друга. — Сюаньюй… Синчэнь вдохнул и все же взял себя в руки. Его лицо снова стало спокойным. — Дай зажигалку, пожалуйста. Сжечь — принять заказ. Сунуть обратно в корзину и пойти искать посыльного? Это значит отказаться, но где он тот посыльный? Для Мо Сюаньюя спокойствие его друга значило больше, чем какой-то там человек, имя которого сейчас прочитал Сяо Синчэнь. А кто там такой? — Не председатель компартии? Нет? Ну и спасибо небесам, — он протянул зажигалку и подбадривающе хмыкнул. Сяо Синчэнь справится. Он всегда справлялся, и сейчас справится. По-другому даже и быть не может. — Я помогу, ты ведь знаешь. Сяо Синчэнь взял зажигалку и положил ее на стол. Все не так однозначно. Мэр Города — не тот человек, к которому Синчэнь испытывал симпатию, он знал о нем много такого, за что его можно осудить и даже невзлюбить, об этом клиенте не нужно наводить справки, чтобы принять решение. Цзинь Гуаншань — человек со многими грехами, и все же… Его смерть, вполне возможно, повергнет Город в хаос, будут последствия. Кого-то обвинят, в конце концов. Сяо Синчэнь посмотрел на корзину с овощами и снова на зажигалку, как будто взвешивал на невидимых весах собственную совесть. Скоро для него все станет невидимым по-настоящему. Тогда он не сможет заработать ни гроша, он потеряет всякую надежду. Не пойдет же он просить у брата, тем более, у Инь Цзяня не попросишь. Синчэнь сложил бумагу вдвое, чтобы не видеть космическую сумму гонорара. Это может быть последний заказ, сделает — и сможет исчезнуть. Вместе с Мо. Сяо Синчэнь взял зажигалку и поднес пламя к уголку бумаги. — Нужно подготовиться как следует. Выборы давали неплохой шанс. Дебаты, эфиры, публичные выступления, перемещения по городу для съемок и встреч с избирателями — достаточно заглянуть в анонсы и программу передач, даже просто на сайт администрации, и уже можно придумать план. *** Размеренность бытия подчас крайне благотворно сказывается на нервной системе. Сюэ Ян эту фразу и так и эдак крутил в голове, и не мог с ней согласиться. Сосед ляпнул, удод мохеровый. Нет, эти ничего не значащие разговорчики при встрече по дороге с работы или на работу просто созданы для засорения мозга. Хуже только навязчивые песенки в рекламных роликах — тра-та-та, ля-ля-ля. И не то чтобы он так желал предельной загруженности по своему неофициальному профилю, просто вокруг столько людей, хоть прореживай. Неужели никому не нужны услуги профессионала в этой сфере? Восторги поклонников его сладкой империи его тоже вполне удовлетворяли, вот и сейчас — пусть ещё рано для ценителей, однако человек захотел десерт руками маэстро. Маэстро польщённо согласился, поклонник щедро рассчитался, расхвалил его до небес. Хитрый жук! Всучил ему буклет своей фирмы, в поставщики набивается! Но такая изобретательность точно хороший признак. Сюэ Ян пообещал, что обязательно и непременно, и только у себя в кабинете обнаружил, что пристальный взгляд хитрого ценителя десертов был вовсе не по поводу его секретов. А хотя нет, по этому как раз поводу. В буклете скрывался конверт. В конверте скрывался заказ. В заказе скрывались космические перспективы и чёткие указания, помноженные на сжатые сроки и пожелания креативности. А ещё в заказе в качестве цели фигурировала такая личность, и Сюэ Ян невольно открыл рот. — Однако какой урожайный год выдался... Сумма вознаграждения оказалась такой развесистой, что Сюэ Ян новыми глазами взглянул на свой маленький и скромный бизнес. Такие деньги так запросто не отмыть, это нужно придумывать нечто потрясающее. Хоть прачечную открывай, в самом деле — Получилось у Аль Капоне, получится и у него. Сюэ Ян рассмеялся. Его неизменно приводила в восторг эта потрясающая идея. Жаль только, что полиция тоже в курсе происхождения фразы «отмывать деньги», и непременно полезут проверять. А ещё Сюэ Ян обнаружил, что отказ от заказа просто не предусмотрен. Ну, с другой-то стороны, есть заказы, от которых попросту не принято отказываться. Неприлично. Это вот как врачи клятву Гиппократа дают, так он в своё время давал клятву... ээээ... Сюэ Ян безуспешно попытался вспомнить хоть одного великого убийцу, чьим именем стоило клясться, но кроме себя, любимого, никого не находил. Ладно, клятва Сюэ Яна — тоже звучит. Однако, задача. Цель жирная, не в смысле телосложения, а в смысле почёта и статусности для того, кто сумеет эту цель красиво и чистенько вычеркнуть из списка живых. А тут ещё подчёркнуто и с похвалой, мол, в прошлый раз так замечательно и с фантазией, на грани борзости, и в этот раз, будьте любезны, не разочаруйте всплеском фантазии. Сюэ Ян от напряжённой работы мысли уже пятый апельсин чистил. Он даже не думал отказываться. Это отличные деньги. Это азарт. Этот тот уровень драйва, за который некоторые люди сами готовы приплатить, лишь бы испытать такой прилив адреналина. Лишь бы никто из-под носа не увёл — такие цели не дают в единоличное пользование, там обязательно будут коллеги. Кто успел — того и тапки. Но успеет он. Это даже не обсуждается. Сюэ Ян задорно улыбнулся, хватаясь за следующий апельсин. Он несколько раз прочитал выданный ему текст. Отдельно полюбовался цифрой гонорара. С не меньшим удовольствием полюбовался именем цели. Нет, положительно, это отличная строчка в портфолио. Если угодно, в профессиональном резюме. Скромненько так, без цветистых подробностей «А ещё Сюэ Ян убрал мэра». Красиво! — Куда столько апельсинов? — уточнил помощник, засовываясь в кабинет. — Апельсиново-шоколадный тарт, — разнеженно улыбнулся Сюэ Ян. — Хорошо, — помощник оглянулся. — Вас тут спрашивают. Девушка. Хорошенькая! — Уже иду, — Сюэ Ян вышел с недочищенным апельсином в руке, готовый увидеть А-Цин. Она должна была прийти, чтобы наконец-то заказать конфеты для Сяо Синчэня! С адресной доставкой. Но это оказалась не она. Помощник кивнул в сторону совсем другой девушки, действительно хорошенькой, но не более того. Девушка показала удостоверение и тут же представилась: — Сержант А-Фу. Сюэ Ян, я полагаю? У вас чудесное заведение. — Как приятно, — Сюэ Ян с гордостью глянул на витрину. В кармане жгло заказом. Ни хрена себе, как быстро полиция умудряется появиться на пороге. Под гордостью мастера конфетных дел пряталась элементарная оторопь профессионала от более убийственных наук. И доказательства в кармане! Формально, он ещё ничего не сделал по этому заказу, всегда можно отнекиваться и твердить «Понятия не имею что это такое». Но как они узнали?! Оооо, а если это просто грандиозная подстава?! Сержант А-Фу? Кто так представляется? Бред какой-то. — Получите повестку, — А-Фу вручила ему документ, предписывающий явиться для беседы незамедлительно, и стояла с таким любезным лицом, что Сюэ Ян предположил, что от любезности до наручников буквально один шаг. — Сержант, я там даже не был, — честно сказал Сюэ Ян. — Я уже закрыл свой магазинчик и шёл домой, когда увидел, что сосед вызывает полицию. Кто стукнул его машину — я точно не видел. Но у нас тут висят камеры во дворе, думаю, что злоумышленники не уйдут безнаказанными. Действительно, буквально вчера сосед, живущий этажом ниже, разорялся во дворе, что кто-то поцарапал его машину. — Понимаю, — великодушно согласилась А-Фу. — Но всё-таки порядок есть порядок, давайте уладим формальности. Я с удовольствием вас подвезу, раз я всё равно уже здесь. И упираться глупо... Сюэ Ян сдался. Ему даже отбрехаться нечем — сегодня затишье, всех посетителей — бабуля из постоянных клиентов, которая раз в неделю балует себя маленькой коробочкой мармеладных пчёлок. — Выпейте хотя бы кофе, сержант, я угощаю. Просто оставлю своему сотруднику инструкцию, и поедемте. А то я там апельсинов уже начистил. Он честно и открыто выдал инструкцию, пока тот варил кофе для сержанта, припёр все почищенные апельсины и мисочку со срезанной цедрой, выдал техкарту на апельсиново-шоколадный тарт... словом, вёл себя максимально спокойно и открыто, лишь изредка поворачиваясь к сержанту полиции спиной, и то строго по делу. Сюэ Ян дал ей выпить кофе, озабоченно улыбался и ел апельсин, разделяя его на аккуратные дольки. Потому что бумага, на которой была написана информация по заказу, оказалась не очень-то вкусной. Ну а куда её было деть? Только сожрать, пока сержант не видит. Закусив улику апельсином, Сюэ Ян позволил умыкнуть себя в участок, и уже там скромно сел на тот стул, который ему показали, и принялся благостно переваривать опасную бумажку. Хоть бы ненадолго задержали, а то ему ещё убийство планировать, а время тикает. *** Минцзюэ расписал целую кучу вопросов для Сун Ланя, собрался устроить летучку, да и Лу Цин, вроде, что-то хотел сказать, но тут А-Фу привезла кондитера и пришлось отложить совещание. Капитан сказал Лу Цину, что нет надобности прямо всем собираться вокруг одного кондитера, можно присоединиться попозже, когда — он даст знать. Минцзюэ пришел вместе с А-Фу в допросную, скупо, но вежливо представился, чтобы соблюсти все формальности. — Капитан полиции Не Минцзюэ. Спасибо, что приехали так быстро, для нас это очень важно. Не возражаете против записи на диктофон? Речь пойдет о девушке, с которой вы, возможно, знакомы. Ее зовут А-Цин. *** Капитан полиции Не Минцзюэ. Интересно, но стоит повременить с любезными улыбками и демонстрацией готовности помочь. Фальшивой, разумеется, готовности. Сюэ Ян сидел смирно, спокойно положив руки перед собой на стол, не пытался скрючить их в защитной позе. Уж что-что, а это он давно выучил — начнёшь цепляться руками за колени, переплетать пальцы, и намётанный полицейский взгляд это моментально выхватит. Выхватит и учтёт. — Не возражаю, — деловито ответил Сюэ Ян. А что? Он деловой человек, и всем им тут не расчёт терять время. Ему ещё к убийству готовиться, а полиция время отнимает. — А-Цин? Да пфффф, — Сюэ Ян только фыркнул. — А, эта. Что она натворила? Спрашивайте, капитан. Правда, я её знаю так... видел буквально два раза, хотя и был у неё дома. Так что она натворить успела? Девчонка бойкая, и впрямь могла что-то вычудить. *** — Благодарю, — капитан включил диктофон. Он не особенно пристально смотрел на Сюэ Яна, чтобы не вызывать лишнего напряжения. К тому же, А-Фу много чего заметит если что. Ну и кроме этого Минцзюэ держал в голове еще одну мысль. «Приведи Сун Ланя. Только попроси его не дергаться, скажи, что это не очная ставка и наш с ним разговор в силе» — написал он Лу Цину и снова вернулся к беседе: — Простите, пришлось срочно ответить на сообщение. А-Цин успела умереть, к сожалению, и мы сейчас восстанавливаем ее последние двое суток. *** — Да пожалуйста, — уже с лёгким недоумением законопослушного гражданина проговорил Сюэ Ян, и от следующей новости опешил. — В смысле «умереть»? Он действительно удивился и тут же расстроился, хотя и постарался этого не показывать. Во-первых, он и сам хотел придушить мелкую заразу, но это было скорее мимолётное и эмоциональное. В-вторых, если она и впрямь умерла, то обрывается ниточка, ведущая к Сяо Синчэню. А в-третьих — аааааа, там Сун Лань сейчас, наверное, с ума сходит! У него сестра умерла! — Блин, — тупо озвучил Сюэ Ян, пытаясь сообразить, как себя вести и что теперь делать. Сяо Синчэню эта пигалица тоже нравится. Он знает? Он наверняка знает. И ему тоже сейчас плохо. Ему плохо где-то там, а он, Сюэ Ян, его ещё не нашёл. — Она ж соплячка, — вырвалось у Сюэ Яна, и он тут же исправился. — Ну, в смысле, молоденькая совсем. Конечно молоденькая! Если бы она сковырнулась от неумеренного употребления дешёвых чупа-чупсов, он сейчас не сидел бы в полиции, и этим делом не занимался бы капитан Не! — Её что, убили? — переспросил Сюэ Ян. — Ну, в смысле, если вы этим занимаетесь, логично же. Кому понадобилось убивать дурацкую стрекозу? Маньяк разве что. Точно, маньяк. — Да, да, как лучше? Вы спрашивать будете, или я расскажу всё, что и где я её видел? — Да, вы совершенно правы, мы расследуем убийство А-Цин. Начните, пожалуйста, с того, когда и где вы ее видели последний раз? — Позавчера, — Сюэ Ян с сомнением почесал нос. — Если бы раньше знал, я бы прихватил бланк доставки — там указано точное время и её подпись, что заказ получен. Её брат позвонил, заказал ей конфет. Я и отвёз. Могу позвонить помощнику, он продиктует с бланка время, или сфотографирует и пришлёт. Ну если время дорого. Ну и всё — я привёз ей конфеты, которые ей понравились, она расписалась, мы перекинулись буквально парой фраз, и я поехал к Сун Ланю — себе он тоже заказал конфет. И это, собственно, всё. *** Вот теперь Минцзюэ смотрел на кондитера гораздо более заинтересованно. Занимательное поведение. Сюэ Ян говорит так много, без запинок и так детально описывает, что это бросается в глаза. Вот кондитер. Он узнает об убийстве клиентки, но вместо шока, испуга, что было бы логично, полиция наблюдает такую готовность помогать и потрясающую память, что это даже странно. — Вам раньше не приходилось принимать участие в расследовании? — Минцзюэ дружелюбно улыбнулся, как будто спрашивал «помните, мы с вами путешествовали в одном вагоне пятнадцать лет назад?». — Спасибо, я попрошу у вас этот бланк в оригинале, если не возражаете. И вы упомянули Сун Ланя, он здесь, я попросил его тоже принять участие в разговоре. Сун Лань удивился. Методы капитана Не его по-прежнему не вдохновляли, но раз уж он принял решение, то придется своему решению доверять, а значит — и Не Минцзюэ, никуда не денешься. Капитан, очевидно, предполагал, что неожиданное приглашение вызовет вопросы, не зря же он попросил передать, что разговор в силе. Увидев Сюэ Яна, Сун Лань в этом лишь убедился. Не предупреди его капитан, он уж точно решил бы, что это именно очная ставка, его подозревают, а не просто пытаются повесить на него убийство. — Сун Лань, — Не Минцзюэ поставил к столу еще один стул, приглашая сесть. — Мы как раз говорили о том, что господин Сюэ Ян привозил А-Цин заказ. Сун Лань посмотрел на Сюэ Яна и успел некстати подумать, что наверняка выглядит просто развалиной. — Здравствуйте, — попытка говорить более-менее бодро явно не слишком удалась. Сун Лань поправил очки, сел и тоже положил руки на стол. Сюэ Яна он старался не разглядывать. Когда стало понятно про конфеты, Сун Лань уже и так, и эдак о нем думал, и мысль о причастности Сюэ Яна тоже мелькала. Конечно, это не логично. Во-первых, зачем Сюэ Яну в принципе убивать А-Цин? Во-вторых, таким очевидно глупым способом. Но Сюэ Ян, например, мог совершенно случайно, вообще без задней мысли, сказать кому-то, что А-Цин любит эти конфеты, просто ответить на вопрос… *** — Конечно, приходилось, — Сюэ Ян поднял руку и продемонстрировал недостающий мизинец. — Привлекался за разбойное нападение, в результате классифицировали как хулиганство с кучей смягчающих обстоятельств. Помощь следствию, чистосердечное раскаяние, твёрдо встал на путь исправления. Да вы и сами это наверняка знаете, смысл мне скрывать. Сун Лань вошёл, и Сюэ Ян обеспокоенно привстал. Сел обратно. Выглядел Сун Лань откровенно плохо. Если ему так хреново, то как же там сейчас Сяо Синчэнь?! — Вы... — Сюэ Ян косо посмотрел на капитана, и неуклюже попытался передвинуть стул ближе к Сун Ланю, беззвучно ругнулся и всё-таки встал. — Я... очень соболезную... сочувствую вашему горю. Измученным Сун Лань выглядел даже лучше. Надломленная красота всегда имеет особенный аромат недолговечности, и от этого светится особыми ускользающими оттенками. — Сун Лань, ты... — он не умел сочувствовать, никогда не умел, поэтому только тронул его за плечо. — Если что, я помогу... чем смогу. *** Минцзюэ кивнул, как будто ответ его удовлетворил, хотя ответил Сюэ Ян так, словно заготовил заранее, а вопрос Минцзюэ был не об этом. Подозрительно… Но тем не менее пока по их делу ответы Сюэ Яна не расходились с известным. Не Минцзюэ молча наблюдал за реакцией Сюэ Яна на Сун Ланя, взглянул на А-Фу, не сомневаясь даже, что она-то уж точно подмечала все детали, включая взгляд кондитера в сторону капитана. — Спасибо, — тихо ответил Сун Лань, и Минцзюэ заметил, как он тоже словно немного придвинулся к Сюэ Яну, и уж точно не имел ничего против прикосновения, слов сочувствия и перехода на «ты». — Посмотрите, пожалуйста, — капитан положил на стол фотографии конфет. — Эту коробку вы доставили А-Цин? Конфеты для Сун Ланя были такими же? Минцзюэ чуть покосился на антиквара, на секунду встретился с ним взглядом, но никакой обеспокоенности не заметил. *** А-Фу изображала памятник самой себе. Она не влезала со своими вопросами, даже бровью не повела. Она и не шевелилась толком — двигались только глаза, отмечая каждое движение живой мимики Сюэ Яна, каждый вдох и выдох Сун Ланя, каждый взгляд Не Минцзюэ. Да ещё ручка время от времени выставляла краткие пометки в маленьком чёрном блокноте. Забрать у Сюэ Яна бланк на доставку. Поднять дело, заведённое на Сюэ Яна (разбойное нападение). И так далее. Сюэ Ян пока предпочёл держаться ближе к Сун Ланю. Стул всё же переставил, потому что вместе как-то сподручнее противостоять чему бы то ни было. А хоть бы и горю. Он с готовностью посмотрел фото, кивнул и тут же помотал головой. — Ей — да, эти. Она любит такие, называет их «чёрные с чёрным». А что с неё взять, со стрекозы?! — Нет, конфеты для Сун Ланя были другими. Вкусы-то у всех разные. А при чём тут конфеты, кстати? Сюэ Ян нахмурился. Они на что намекают, что у него плохие конфеты, от которых можно того? Тапки откинуть?! *** — Мг, — капитан посмотрел на Сун Ланя, есть ли ему, что добавить. — Черные и внутри черные, — эхом подтвердил антиквар и опять замолчал. — И все конфеты в этой коробке были черные с черным? Скажите, — Не Минцзюэ обратился к обоим, — известно ли вам, кто еще мог знать о том, что А-Цин нравились такие конфеты или ваше заведение, господин Сюэ Ян? Конфеты ей только доставляли или она к вам приходила? Да, простите, еще забыл один вопрос: вы всегда сами привозите заказы? *** Сюэ Ян скривился, как от зубной боли, переплёл пальцы в замок и выразительно похрустел всеми суставами. Хорошо, все в этой жизни должны заниматься своими делами. Вот Сун Лань же, например, не ждёт, чтобы продавец конфет разбирался в древностях на его уровне, верно? Вот и полиция нихрена не смыслит в конфетных тонкостях. — Все конфеты в этой коробке были одинаковыми, я сам их укладывал. Есть у меня привычка, делать всё идеально. Что степень идеала он определяет сам, Сюэ Ян не сказал, только ухмыльнулся. Это подразумевалось. — Девушка была у меня в заведении минимум два раза, первый раз в моё отсутствие — видимо, её обслуживал тот сотрудник, которого я уволил. Но она запомнила конфеты и пришла ещё раз — тогда её обслуживал я. Это был первый раз, когда я её видел. Второй раз — позавчера, во время доставки. Откуда мне-то знать? Если бы она половине города рассказала о моих конфетах, я был бы только рад, но этого я не знаю. Что до доставки — у меня очень маленький магазин и очень дорогие конфеты. И у меня нет курьера. Доставку заказывают от силы пару раз в месяц, ради такого случая я и сам приеду. Клиенты, которым нужны мои шедевры для особых случаев, присылают людей или приезжают сами. Адресная доставка? Я ж не карамельки оптом продаю. *** — Я понял, — Не Минцзюэ сдержался, чтобы не поднять руки и не заулыбаться. Как там говорят, «художника обидеть может каждый»? — Вы свои творения, буквально, знаете в лицо. Простите, не хотел обидеть. Минцзюэ снова серьезно смотрел на Сун Ланя, тот смотрел куда-то в стол. — А-Цин приходила к вам одна? — снова задал вопрос капитан. — Контакт уволенного помощника оставьте нам, пожалуйста. *** Не каждый день слышишь «простите» от сотрудника полиции. Сюэ Ян так и вовсе не ожидал это услышать. Он только ошарашено моргнул, и изобразил жестом что-то типа «да ничего страшного». И вовсе не факт, что капитан понял этот замысловатый жест. — Она приходила одна, — уверенно сказал Сюэ Ян. — Она пришла, потому что конфеты. Ну, вы понимаете. Он достал телефон и копался в списке контактов, чертыхнулся, мученически закатил глаза. — Я удалил его контакт из записной книжки, сейчас в почте посмотрю, там его резюме. Куда записать? А-Фу положила перед ним листок и ручку, Сюэ Ян рылся в почте, проматывая по десятку писем за одно движение пальцем, пробормотал «ах вот ты где, сволочь», и принялся записывать данные на листочек. — Воооот, — удовлетворённо протянул он, подвинув листок ближе к капитану. — А уже когда пришла, прямо вся обрадовалась, потому что встретила знакомого, которого явно не ожидала увидеть. Сидела и чирикала возле него, светилась от радости. Да они оба... — он задумчиво улыбнулся. — Светились. Сюэ Ян пристально посмотрел на капитана и понимающе кивнул. — Чтобы не вынуждать вас вытаскивать из меня каждое слово, сразу скажу — она называла его Сяо Синчэнь. Но кто он, где живёт и так далее — этого я не знаю. «А жаль». *** Сун Лань сейчас совершенно не знал, что делать. Хотелось сидеть и не поднимать головы, не смотреть на Сюэ Яна, чтобы не выдать никаких эмоций. Но если для Сюэ Яна это как раз будет объяснимо — он ведь не знает, что А-Цин жива и спишет это на горе, то вот капитан может что-нибудь вообразить, и Сун Лань сейчас прямо кожей чувствовал, что Не Минцзюэ на него смотрит. Или сержант, или оба сразу. Сюэ Ян говорил о Сяо Синчэне и даже имя его назвал! Сейчас полиция вцепится в то, во что не надо! Потеряет время. Синчэнь с ума сойдет от горя! Сун Лань заставил себя сесть как-то посвободнее и не смотреть в стол. — Сяо Синчэнь. Сун Лань, вы знаете этого человека? — Знаю, — тут глупо отпираться, совершенно бессмысленно. — А-Цин с ним общалась, я бы даже сказал, что дружила. — Как нам его найти? — Не знаю. Во взгляде капитана явно читалось «а если подумать?» — Вы говорите, они дружили. — Да, но я с ним не общался, она иногда говорила о нем, и Сюэ Ян прав … светилась, — последнее слово Сун Лань произнес после паузы, но взял себя в руки. — Капитан Не, Сяо Синчэнь точно не мог этого сделать, он хорошо относится к А-Цин, и помочь преступнику он тоже не мог. — Откуда такая уверенность, Сун Лань? Вы же с ним не общаетесь. — А-Цин хотела, чтобы мы общались. — Но вы не общались, и при этом считаете, что он не убийца и не сообщник, — капитан немного надавил, вытаскивать слова из Сун Ланя в его планы не входило. — Он слепой. Повисла пауза. — Ясно. Но не немой, — заметил капитан. *** Сюэ Ян даже повернулся к Сун Ланю, когда капитан спросил, как найти Сяо Синчэня. Жадно уставился, и только зубы стиснул, когда Сун Лань ответил, что не знает. Ну как так-то? Что за неуловимый человек этот Сяо Синчэнь? Остаётся только надеяться, что он решит вернуться хоть раз за конфетами... если, конечно, вернётся. Ничего, ещё не всё потеряно, не все способы испробованы. — Незрячий, — аккуратно поправил он Сун Ланя. Потому что «слепой» — это неправильно. Некорректно. Там ещё что-то было про негативную коннотацию слова, Сюэ Ян полез читать что такое коннотация, запутался, случайно перешёл по ссылку об эмиграции в Эквадор и забыл что искал, но усвоил главное: незрячим не нравится, когда их зовут «слепыми». Наверное, это важно. — Он не убийца и не сообщник, — твёрдо заявил Сюэ Ян. — Это исключено. Я знаю людей, он любит эту девочку. Я её стрекозой назвал, и он меня за это укорил. Любил. Он её любил. Сюэ Ян снова тронул плечо Сун Ланя, чтобы подбодрить, поддержать. *** Сун Лань чуть дернулся. Какая сейчас разница, слепой или незрячий?! Они его начнут искать! Да уже ищут! — Вы видели его лишь раз, — напомнил капитан Сюэ Яну. — И очень точно заметил главное, — Сун Лань уже откровенно с трудом держал себя в руках, мысленно повторяя, как мантру «мы не общались», «я его не знаю». — Господин Сюэ, я не сомневаюсь в вашей наблюдательности, — максимально мягко, как мог, сказал Не Минцзюэ. — Но это преступление совершил не обычный убийца, это непростое дело, и мы не можем пренебрегать никакими сведениями. Спасибо, вы нам очень помогли. Увы, не могу обещать, к сожалению, что мы вас больше не потревожим. Не Минцзюэ поднялся и протянул Сюэ Яну свою карточку: — Если вы вспомните что-то важное, что угодно, звоните в любое время. *** Ишь ты, видели лишь раз. Не раз, а два, но это как раз неважно. Важно другое, важно, что Сяо Синчэнь не способен на убийство, это так же ясно, как базовые какие-то вещи — что небо сверху, а земля снизу. Сюэ Ян взял карточку и кивнул. — Да тревожьте сколько хотите, я что, не понимаю, что ли. Если маньяк завёлся, его ж надо ловить. Лист доставки вам сюда привезти? Если что, я обязательно позвоню. Ему явно указывали на выход, Сюэ Ян встал, помедлил, и добавил: — Сун Лань, тебя подождать? Я подвезу. Сун Лань не ответил, пусть капитан сам выкручивается. — Нет, не ждите, господин Сун Лань пока останется здесь, — сказал капитан, — не смею больше вас задерживать и еще раз спасибо. *** — Ладно, — с сомнением протянул Сюэ Ян. — Сун Лань, я позвоню тебе, хорошо? А лист доставки завезу вам, капитан. Он ещё с недоумением обернулся в дверях, сопровождаемый маленьким серьёзным сержантом А-Фу. Конвой какой-то несерьёзный. Наверное, стоит и впрямь завезти им этот бланк доставки, пусть копают, пусть ищут. Ему ещё того... противоправные действия совершать. Ему ещё мэра упокоить нужно. Сюэ Ян покинул полицейский участок в умеренно злобном и разочарованном настроении. Следы Сяо Синчэня совсем потерялись в огромном городе. Даже Сун Лань не знает, где он. Это плохо. *** — Капитан Не… — Лу Цин надеялся, что вот сейчас, после того, как встреча закончится, Не Минцзюэ устроит какую-нибудь летучку, но капитан снова куда-то засобирался. — Что-то срочное? — Нет, — решил сержант. У капитана явно есть дела поважнее. Минцзюэ кивнул. Он заметил, что Лу Цин какой-то не такой вроде, но раз не срочно, значит не срочно. — Вернусь — поговорим. А-Фу, расскажи Лу Цину про А-Цин. И ищите этого Сяо Синчэня. Он вышел, подписал необходимые бумаги насчет Сун Ланя, забрал антиквара из изолятора и повез его домой, по пути задав еще целую кучу вопросов. — Капитан Не, Сяо Синчэнь… — Мы его найдем и спросим. — Послушайте, это тупиковая идея. — Давайте договоримся, что степень тупиковости — не вашего ума дело? Я уже понял, что для вас этот человек что-то значит, так ведь? С чего вы его так выгораживаете? — Я не выгораживаю. Минцзюэ хмыкнул. Ну да. Конечно. — Если бы А-Цин не выжила, вы бы тоже считали, что есть вопросы, на которые стоит забить? М? У меня уже три трупа, мне плевать, что у вас там с этим Сяо Синчэнем, но если это и правда тупик, почему б вам не сэкономить мне время и не сказать, где его искать? — Я не знаю. Правда. Сун Лань вздохнул. Они его найдут. — А-Цин виделась с ним где-то … в общем он небогато живет. Капитан посмотрел на антиквара и снова уставился на дорогу. — Ясно. Среди нищих поищем. — Он не нищий! — Да понял я. Незрячий и небогатый, ага. Ходит в кондитерскую, где у каждой конфеты чуть ли не имя и личный паспорт с ценником. Знаете, подзадолбали секреты живых людей, у мертвецов их меньше. Капитан остановился у дома Сун Ланя и велел не выходить, пока не осмотрится. Ему уже доложили, что подозрительной активности не замечено, но так он и пост не сразу здесь оставил. К тому же в деле какой-то хрен с подвывертами — сосульки, яды… Со всей возможной осторожностью Не Минцзюэ все же санкционировал возвращение Сун Ланя в его антикварный дурдом, осмотрел все, не спрашивая разрешения, велел проверить, работает ли камера, и сообщил, что снаружи остается пост, только в этот раз не банально в машине на виду. — Карточку давайте. Сун Лань медлил. — Ладно. Я внизу подожду, доставайте уже, — раздраженно бросил Не Минцзюэ, спустился вниз и, пока там этот антиквар открывает сейф или, может, под половицу лазит, прилепил маленький микрофон под стойку. У него еще и время осталось осмотреть сам магазин, но бомбы большой и страшной он тоже не нашел. Да она рванула бы уже сто раз. Сун Лань принес микроскопическую карточку. — У меня нет копии, капитан, файлы защищены, — предупредил он. — Ну фотки-то хоть сделали? — Сделал, — не стал скрывать Сун Лань. — Сидите дома. Ясно? Врач к вам заедет тот же. И звоните… — … если что. — Да, — почти рыкнул Не Минцзюэ. — А микрофон где? — Там, — капитан кивнул на стойку, потом прошел наверх и прилепил еще один под стол в кухне. — И тут. Телефон прослушивается. — Знаете, я требую адвоката, — мрачно пошутил Сун Лань. — Знаете, мне похрен. Вам, вроде, обещали адвоката. — Я воспользуюсь. — Ага, смотрите, чтобы этот адвокат не лез куда не надо. А то у меня на него управа найдется. Всего хорошего. Минцзюэ вышел и демонстративно дождался, когда Сун Лань повернет все замки. Он посмотрел на часы — те говорили, что курить придется на ходу, кофе найти в ларьке, а обед отменяется. Яды нынче важнее обедов. Он все же заскочил за баоцзы, кофе взял уже у морга и без предупреждения заявился к трупологу. Инь Цзянь сидел за столом и читал. Минцзюэ толкнул дверь плечом, одновременно откусывая от баоцзы сразу половину. — Я за ядом, — сообщил капитан с набитым ртом, сгрузил пакет с баоцзы прямо на стол Цзяню, и смог, наконец, запить еду кофе, — Есть хочешь? *** Инь Цзянь успел убрать документы из-под приближающегося пакета, и невольно улыбнулся. Впрочем, улыбку он безуспешно попытался спрятать за строгим покашливанием, и тут же признался: — Хочу. Садись. Яд — вот, — он приподнял пробирку с образцом, и отодвинул её подальше от еды. — Сейчас дочитаю и скажу. Минцзюэ, говорящий сквозь энергично пережёвываемый баоцзы, просто вынуждал улыбнуться уже без всяких покашливаний. Инь Цзянь дёрнул бровью, кликнул мышкой, пролистывая дальше электронный документ, и тут же уставился в бумажный. Встал, продолжая вычитывать нужное, не глядя включил чайник и ткнул пальцем в кнопку микроволновки, которая тут же принялась греть еду. Ему не нужно было смотреть, что он делает — в его владениях всё было именно так, как нужно, чтобы протянуть руку и взять. Поэтому перед Не Минцзюэ сначала появилась пачка салфеток, потом палочки в упаковке, потом бутылочка с соусом. Микроволновка посигналила, и увенчалось всё двумя лотками, исходящими вкусным паром. — Ты ешь свинину? Я подумал, что хотя бы иногда стоит есть нормальную горячую еду, а не квази-сэндвичи, и случайно купил две порции. Тут рис, грибы... впрочем, я не уверен, но пахнет съедобно. Он налил себе чай, сел на своё место и без сомнений цапнул принесённый баоцзы, тут же укусил его и принялся жевать. Как раз и дочитал. — Итак, — Инь Цзянь наконец отложил документ. — Должен сказать, что наши эксперты иногда меня поражают. Даже образец прислали. Яд композитный. Это смесь цианида с синтетическим токсином на основе таллия. Применяется в металлургии. Причём смесь в этом виде не используется нигде. У экспертов сложилось впечатление, что этот замысловатый состав чем-то сродни тому ледяному ножу — своеобразное эссе на тему отравляющих веществ. В некотором роде, искусство. Он умудрялся есть и говорить, но так, чтобы всё-таки не с набитым ртом. Цзянь приложил к губам салфетку и отпил глоток чая. — Цианиды обезвреживаются сахаром, но тут есть одна хитрость. Сахар нужно употреблять в высоких дозах перед отравлением, тогда есть шанс, что цианид обезвредится. Одновременно с отравой — не будет эффекта, и жертва умрёт. В крови девушки сахар зашкаливает, и это именно «кровь сладкоежки». А синтетическую составляющую частично обезвредили жиры в конфетах. Там нестандартно огромное количество хорошего масла какао. По эффекту похоже на берлинскую лазурь — ею лечат отравления тяжёлыми металлами, как раз и таллием тоже. Представляю, как ваш абстракционист от криминала изумится, если узнает, почему не сработал его яд. Тебе сделать ещё кофе? *** Не Минцзюэ уже жевал второй баоцзы и это очень помогало потерпеть, когда же господин труполог снизойдёт до его информационного голода и расскажет главное. Он заглянул в лоток и ухмыльнулся: — А вы знаете, доктор, что разогретая еда — это вредно? Ну невозможно было не поддеть, раз Инь Цзянь дал повод. Тем более что грибы и впрямь выглядели мертвовато. — Ага. Ясно. — Минцзюэ кивнул. — А берут-то это все где? И долго такой яд готовить? Дорого? Или так, пошел да сделал? Он не очень понял, чем это яд похож на ледяной нож, но решил не внедряться в тонкие материи. Преступник с придурью — это и так ясно. — От мертвецкого кофе не откажусь, — капитан выдал Цзяню опустевший стакан для новой порции. *** — Вредно, — согласился Инь Цзянь, и сунул в рот как раз не очень бодрый грибочек, но он оказался на вкус даже ничего. Лучше, чем тот сэндвич... правда хуже, чем принесённые капитаном баоцзы. Но не объедать же Минцзюэ... — Хотите, обсудим способы разогревания пищи? У меня есть увлекательнейшая лекция примерно на пару часов. А что? Минцзюэ думает, что только он умеет подколупнуть? Его нелюбовь к нудным объяснениям просто бросалась в глаза, и почему-то нравилась. В этом была своеобразная свежесть и свобода. Цзянь не стал настаивать на лекции, да и не слишком расстроился, что Минцзюэ не соблазнился его едой, и с готовностью взялся за стакан. Кофеварка тут же услужливо зашумела. — Скорее всего — именно пошёл, да и сделал, если брать готовые ингредиенты. Этот вид цианидов используется для борьбы с вредителями сельского хозяйства. Проследить, на каком именно предприятии украли пару ложек — не представляется возможным. Синтетическая составляющая — сульфат таллия, и он тоже — сюрприз! — используется в сельском хозяйстве. Это пестицид, им травят сорняки, вредителей и некоторые болезни растений. Всё это можно достать на химическом комбинате, который специализируется на поставках для сельского хозяйства, а если охрана несовершенна, то и выносить можно буквально канистрами. Вот этот образец, — Цзянь постучал ногтем по флакону, — наши эксперты состряпали за три часа. Это включая поездку на комбинат и оформление документов, чтобы в порядке сотрудничества выделили образцы химикатов. Минцзюэ, у нас таких комбинатов — четыре. Это только в нашей провинции. Инь Цзянь поставил перед ним кофе, и сел доедать свой рис с грибами и свининой. Больше он не будет там покупать. И впрямь, вредно. Наверное, стоит выделить какое-то время и выходить на обед куда-то? Он думал обо всём этом, глядя на Минцзюэ, и не мог подобрать слова, чтобы спросить. «Где тут едят полицейские»? Или что-то вроде «Не могли бы вы рекомендовать мне»... потрясающий образец занудства. — Вкусные баоцзы. Где такие готовят? *** — Роскошно живете! Пара часов! — Минцзюэ хмыкнул. А новости ему не понравились. — Ясно. То есть эту хрень может забадяжить буквально каждый второй. Капитан угрюмо постучал пальцами по столу, вытащил из пачки сигарету. Зря он надеялся на яд, будь это что-то, действительно, нетривиальное, можно было бы рассчитывать на след. Хреново. Нет следа. — Да бабульки на углу и готовят. Ты разве не видел? *** — Очень теоретически — каждый второй. Нужно очень нестандартное мышление, чтобы смешивать два вполне самодостаточных яда в такой композиции, — Инь Цзянь подвинул ему пепельницу. — Люди работают. Возможно, отыщется что-то ещё — вскроют канал по сбыту ядов террористическим организациям, или что-то ещё не менее ужасное. Инь Цзянь с лёгким удивлением покачал головой. Бабульки на углу! Наверное, он и впрямь пропускал мимо глаз такой очевидный источник домашней еды, как вездесущие бабульки. — Яд тебя разочаровал, — он даже не спрашивал, а лишь подтвердил то, что видел. — По девушке тебе уже отчитались? Как она? *** — К сожалению, нестандартное мышление — не улика и не след, — капитан встал, закурил и смерил шагами комнату. — Не знаю. Вернусь в отделение — спрошу. Он прошелся обратно и сел. — Нестандартное мышление. Откуда столько нестандартных блин в этом деле? То Лани пачками, то девица, помешанная на легендах, то кондитер эксклюзивный, а теперь еще и слепой свидетель. Незрячий. И еще поди его найди! Ладно, это хоть примета. *** — Лани, говоришь, пачками? — Инь Цзянь степенно пил чай, стараясь не отставлять мизинец. Дурацкая привычка, которую он у себя подловил совершенно случайно. Ужасно не нравилось и выглядело манерно. — Незрячих в разы меньше, чем просто кареглазых. Нужно послать запрос в базу пациентов офтальмологов, плюс есть сообщества, где незрячие поддерживают друг друга. Хочешь, я составлю запрос по базе пациентов? Всё-таки врачи охотно общаются с теми, кто говорит с ними на одном языке. — Не нужно делать чужую работу, у тебя своей хватает. А-Фу все знает и наверняка уже пробила базы и отправила все запросы, она девочка шустрая, и быстро найдёт этого Сяо Синчэня. — Кого? — Цзянь осторожно поставил чашку. Он заторможено взял салфетку и сложил её вдвое. Потом ещё вдвое. И ещё, пока в пальцах не оказался невразумительный кубик, который он крепко сжал в кулаке. — Так, говоришь, он свидетель? Цзянь посмотрел перед собой застывшим взглядом, взял стакан и залпом выпил. Почему-то у чая отчётливый кофейный вкус. Кажется, он выпил кофе Минцзюэ. — Видишь ли... мне кажется, я всё равно найду его быстрее твоей А-Фу. Дело не в работе, а в... понимаешь, Минцзюэ... Тьфу ты. Это оказалось очень трудно произносить вслух. — Сяо Синчэнь, он очень хороший. Близнецам обычно достаются полностью разные черты характера — мне достался весь медицинский талант, а ему — вся уравновешенность мира. Я прошу тебя быть поделикатнее с моим братом. Он не такой сухарь и зануда, как я. *** — Свидетеля. Слепого какого-то по имени Сяо Синчэнь, — повторил Минцзюэ и поймал воздух вместо своего стакана, который зачем-то схватил Инь Цзянь. — А что? — тут же насторожился капитан. Но разве ж Инь Цзянь ответит прямо и быстро?! Ладно, кажется, Минцзюэ уже к нему привыкает, потому что спокойно дождался. И потом некоторое время спокойно молчал. — Понятно. Он хотел было спросить, почему у близнецов совершенно разные имена, но ему так прямолинейно указали на его неделикатность, что даже дуб бы понял, что он далек от этой самой деликатности, а Минцзюэ и понимать не надо было — он и так это про себя отлично знал. — Мне надо с ним пообщаться. *** — Надо, конечно, — Цзянь смутился, когда понял, что оставил Минцзюэ без кофе. — Я напишу тебе номер телефона... собственно, это всё, что у меня есть — не знаю адреса. Мы не близки, к сожалению. Так бывает. Этим он себя пытался утешить каждый раз. Так бывает — братья вроде как и не совсем братья. И росли не вместе, даже фамилии разные. Так бывает. Жизнь несправедлива. — Или давай я позвоню, и... Цзянь подчёркнуто спокойно начал убирать со стола. Поставил варить новый кофе. Он расстроился. Он всегда расстраивался, когда понимал — у него есть брат, у него есть семья, но как-то не получается быть с этой семьёй. Как разбитая ваза, которую хочется склеить, но постоянно что-то не получается. Он написал номер, слишком сильно нажимая на ручку. *** — Бывает, — согласился Минцзюэ подчеркнуто равнодушно. Только это и помогало, стоило вспомнить о собственном брате. Бывает, когда ты делаешь, вроде, все, и стараешься, кажется, максимально, а младший только отдаляется и отдаляется. Чем ближе ты хочешь быть — тем дальше он становится. Уходит куда-то в другой мир, где нет вот такого, как Минцзюэ, где его понимают, где верят в его талант — так думает Хуайсан. Минцзюэ тоже часто не знает адрес, где ночует его брат. Сегодня у него, кажется, вернисаж в какой-то галерее. Или завтра… — Я сам позвоню, — он запомнил номер, как всегда, с первого взгляда на бумажку. — Мне пора. *** Если бы можно было просто работать — это как отпуск. Только работа. Почему нельзя разделить жизнь так, чтобы работа отдельно, а семья — отдельно? Например, целый месяц занимаешься только работой, и семье в этот рай путь закрыт. Или целый месяц занимаешься семьёй, и это тоже нормально. Хотя А-Фу понимала, что её бы тянуло на работу. Да брат ей уже квадратную голову сделал своими звонками, сообщениями во все соцсети — и всё ради того, чтобы добиться от неё особого внимания Сама-Знаешь-Кому! Как будто она может не обращать внимания, в самом деле! Да она просто не знает где девушка, почему она жива, и как это вообще получилась! Но в конце концов она пообещала Цзинъи всё, вообще всё, буквально стать роднее родной сестры для Сам-Знаешь-Кого, пусть только отвяжется от неё, невыносимый засранец! Ведь не даёт же работать! А-Фу позаботилась о том, чтобы больше никто из коллег не слышал, что она скажет Лу Цину, и даже позаботилась, чтобы никто не видел его лица при этом. Конечно, Лу Цин человек выдержанный, но новость такова, что и он может не удержаться. — Капитан не сказал мне, каким именно образом, но наша покойница А-Цин, оказывается, жива. И это должно оставаться тайной следствия. Сказал он только Сун Ланю — нет сил видеть, как человек убивается — и рядом случился мой невыносимый братец, который теперь убивает мои нервные клетки и требует заботиться о вчерашней покойнице, хотя она без сознания и я даже не знаю где именно. Вот, прислал с доставкой... Она вытащила мягкого радужного единорога с выпученными глазами и ехидной ухмылкой на плюшевой морде. Мрачно посмотрела единорогу в глаза, и сунула обратно в пакет. — Знаешь что, надо сначала отдать игрушку нашим специалистам. Пусть проверят... Он мог туда подсунуть следящее устройство, чтобы найти девушку. *** Не Минцзюэ вернулся в участок, раздосадованный тем, что яд никак не приблизил их к преступнику. Он выдал сержантам заключение экспертизы, которое принес от Инь Цзяня, велел передать это также эксперту психологу, чтобы завтра можно было встретиться и обсудить тот самый психологический портрет, который обычно помогает ловить убийц. Пока Минцзюэ возвращался из морга, он все думал о словах Инь Цзяня по поводу братьев. Да уж, с тактом у него все еще хуже, чем хреново. Возможно, Цзяню надо было что-то сказать, хотя бы «понимаю». Но капитан не был из тех, кто говорит дежурные слова, даже если разделяет их отчасти. У Инь Цзяня явно с братом не слишком близкие отношения, и это его расстраивает. Ну… у самого капитана с братом тоже не складывается, не ждать же теперь сочувствия? Он и не ждет. Да и Цзянь, похоже, тоже. — Сержант, — Не Минцзюэ выдал А-Фу бумажку, — это телефон Сяо Синчэня, позвоните ему. Что у нас нового? Последний вопрос он задал сразу обоим, потому что Лу Цин был тут же. Сидел и, по обыкновению, почти не шевелился, но что-то в его позе капитана насторожило. Одно дело — спокойное нешевеление Лу Цина, и совсем другое — напряженное. — Пришли данные с ноутбука жертвы. Помимо монтажных материалов ролика, она получила письмо с информацией для него. — Угу, — Минцзюэ почти присел на край стола между А-Фу и Лу Цином. — Адрес пробили, это один из блогеров, из того же круга, что сама А-Цин, но она увлекалась легендами, а он вел блог о… — сержант на секунду задумался. — Скажем так о всяких недостатках Города. — И почему он слил инфу девчонке, а не сам запилил видео? — Пока непонятно, парня, думаю, скоро найдут, спросим. Возможно потому, что это касается Безночного города. Его интересовали живые места и проблемы, судя по его каналу. Молодёжные даже, если сузить. — Так. А ее последний звонок? Лу Цин отдал капитану рапорт: — Тут пусто. Номер из тех, что продают на улице, можно купить карточку у ребят, которые торгуют ими пачками. Нашли продавца, но он такие номера сбывает ежедневно десятками, ничем не помог. — А откуда продавец? — Из Хаорана, — вот тут Лу Цин как-то особенно внимательно посмотрел на капитана. — И номер, разумеется, не отвечает? — Не отвечает. — Ясно. Скорее всего этот телефон уже в реке или на городской помойке. Минцзюэ пробежался по материалам, которые его сержанты уже составили и упорядочили в дело. Итак, А-Цин пообщалась с Сун Ланем, потом ей позвонили из телефона-автомата, который тоже уже известен. У Лу Цина звякнула почта. — Данные с камер у телефона-автомата, — сообщил он, разворачивая экран компьютера так, чтобы А-Фу тоже видела. Капитан повернулся и уставился на темный силуэт. — Пишут, что в это время звонил только один человек, этот. Удобно, что в современном мире в такие будки нет очередей — все пользуются мобильниками, кому нужен уличный телефон? Тому, кто звонит с него со специальной целью, например… Неудобно, что именно эта будка не попадала под освещение фонаря. неудобно для трех полицейских, которые сейчас разглядывали силуэт, но вовсе не для звонившего. — Это и есть сообщник, — тихо сказал капитан. Даже при всей смазанности фигуры было ясно, что это высокий широкоплечий мужчина в темном. Только кепка другая. - Он нарочно поменял, — Минцзюэ показал на голову человека. И кепку поменял, и будку выбрал, и стоял правильно, зная, где камера. А еще капитана не покидало ощущение, что эта фигура ему знакома. Вот это ощущение знакомости, что он где-то близко ходит, капитан Не прекрасно знал. Сейчас он упрется в то, чтобы поймать ускользающую мысль за хвост, спать не будет, начнет постепенно звереть… — Что еще? — буднично спросил Минцзюэ у Лу Цина, но смотрел очень пристально, чтобы сержант говорил уже, что там у него свербит полдня. — Капитан, приходил Сяо И. Лу Цин говорил тихо, даже тише, чем обычно. — Это мне уже докладывали. Что хотел? Пользу принес? Понятно, что вопрос риторический, а то бы эта польза была уже Минцзюэ известна. И понятно, что у сержанта свербит из-за этого смазливого и, похоже, бесполезного товарища. — Он сказал, что у него просят все вещи, которые ему дарил Су Шэ. Очень настойчиво просят. — О как. Интересно. Так настойчиво, что он даже сюда явился. — Да. Он напуган. Лу Цин очень старался выглядеть спокойным, как всегда. Он представил себе, что Сяо И — просто некий фигурант дела, обо всех таких людях профессиональные детективы всегда говорят отстраненно и одинаково. — Так, занимательно. И кто это «просит»? — Цзи Чуань. Минцзюэ даже выпрямился, потом снова оперся на стол обеими руками, посмотрел на А-Фу налево, на Лу Цина направо: — Ясно. Вы, я подозреваю, досье уже видели? Вопрос подразумевал, что не просто видели, а сделали выводы. — Да, и там все так… — в поиске слова Лу Цин посмотрел на А-Фу. — Гладко и … серо. — Ага. Именно что серо. — Сяо И очень встревожен, он не знает, что ему делать. Капитан заметил, как Лу Цин все-таки опустил взгляд. — Ну его можно понять. Цзи Чуань — это интересно. В то время, когда в Городе произошла глобальная перестановка сил после так называемой «аннигиляции», этот человек был еще мальчишкой. Выходец из бедной семьи прошел путь до главы клана, и сейчас чуть ли не самый молодой из всех подобных людей Города. Нет, понятно, что и в районе Хаоран есть свои чиновники, но капитан отлично знал, кто это такие. Все дела решались здесь так же, как они решались в Городе всегда, с той лишь разницей, что Хаоран, в отличие от других кланов, за свою территорию не лез. Оружие, контрабанда всего чего только можно, торговля информацией и прямой шантаж, рэкет сочетались в клане с защитой и даже, говорят, с помощью самым «неблагополучным слоям населения». Цзи Чуань владел большим развлекательным бизнесом и имел вложения в разных отраслях и Города, и провинции. Говорят, его интуиция — феноменальна для мужчины, и первые свои большие деньги он сделал на ставках и инвестициях. Ага. Вот именно поэтому, конечно, Хаоран уважает и боится своего юного короля. Минцзюэ, разумеется, не верил в честность этого мальчишки точно так же, как не верил в то, что его невозможно поймать. Хаоран — территория другого управления, все знают, кто там работает, каждого продажного полицейского — от патрульного до следака. Но пока Хаоран не вылезает за свои пределы, что ему может угрожать со стороны других управлений? Даже труп на пороге клуба — и то не проблема. Цзи Чуань помимо молодости отличался от всех прочих глав кланов еще и довольно скромными амбициями. Минцзюэ на собственном опыте знал, что такое дела Гусу Лань, Ланьлин и Юньмэна, который явно не очень доволен тем, что засиделся в тени. Хаоран — как лисица, которая никого не пустит в свою нору, но и чужую не захочет. Можно было проверить и перепроверить каждый чих верхушки Хаорана в Городе за территорией района — и абсолютно все было чисто. Минцзюэ знал, что проверяли даже покупки Цзи Чуаня в модных галереях. Кстати да, это можно запросить на всякий случай, но Минцзюэ почти был уверен, что никакого антиквариата Цзи Чуань не покупал. Весь его образ, казалось, кричал о противоположности старым клановым традициям. Легкий, с небрежной элегантностью, без тени чопорности — всегда искренняя улыбка, вернисажи, модные спектакли — Минцзюэ видел этого юного короля, и вовсе не из-за работы. Просто Цзи Чуань был из того мира, в котором жил Хуайсан. Такой человек не станет покупать антиквариат, «старье», только актуальное и современное. Вот кстати, у него даже меча не было, как это принято у всех традиционных глав кланов. А еще в Хаоране не было ни одного беспризорника, вообще. Если ребёнок оставался один, для него всегда находилась семья и дом — это было негласное правило общины, а вовсе не прекрасная работа чиновников. И с Хаораном работал Сун Лань, которого тоже никогда ни на чем не поймали. — Он сказал Сяо И, почему ему нужны все эти вещи? — Сказал, что Су Шэ обещал что-то какому-то важному человеку. Теперь ему нужны все вещи Су Шэ. Капитан помолчал, потом кивнул: — Хорошо. Отдай Сяо И все. Лу Цин даже растерялся, потому что ответил не сразу: — Хорошо. Капитан вот так просто согласился? И что же, не будет никаких распоряжений? Совсем? — Полагаю, все отснято и описано? — Да, конечно, — Лу Цин чуть ли не досье завел на каждый предмет, так что в этом смысле все было в лучшем виде. У него вообще все было в лучшем виде, кроме способности объективно мыслить. — Отлично, подготовь бумаги, я подпишу. На шкатулку только еще раз взглянем. Капитан положил на стол перед сержантами микро-карту и рассказал самое главное, что принес этот день. *** А-Фу довольно скупо отчиталась капитану о своих достижениях, и даже мысленно огорчилась. Вот Лу Цин — он успел горы свернуть, успел с информатором пообщаться, на Цзин Чуаня вышел. Капитан каким-то неведомым способом добыл телефон Сяо Синчэня, будто из воздуха достал. А что сделала она? Нет, ну она в основном с капитаном и была, за Сюэ Яном съездила вот... Нужно работать лучше. Нужно работать больше! Ну хоть Сюэ Ян оказался отзывчивым гражданином, и решил не тянуть волынку — едва уехал, как обратно приехал. Привёз бланк доставки, и в меру сил внёс ясность по поводу визитов Сяо Синчэня в его конфетный рай — указал дни и приблизительное время. Сам Сюэ Ян по этому поводу имел собственное мнение, которым, разумеется, ни с кем не поделился. Он просто хотел как можно быстрее закрыть вопрос с полицией, потому что нужно заниматься насущными делами. А что он привёз с собой пару коробок конфет и оставил на краю стола со словами «ну когда полиции выдастся возможность попробовать» — это не самый большой ущерб. А-Фу эти конфеты заметила только когда он ушёл, и с горем пополам уяснила себе, что это не взятка. Коллеги в общем-то ни разу не смущались и постепенно растаскивали конфеты. — Лань Цзинъи настоятельно просит усадить возле нашей выжившей игрушку, чтобы когда очнётся получила немного позитива и заботы, — отчиталась А-Фу капитану. — Игрушку доставил курьер, я уже отнесла и показала нашим безопасникам, чтобы проверили на предмет жучков. Мой братец обожает везде подсовывать системы слежения, это его специальность. Так что игрушка полностью безопасна, я проверила. И тут же села звонить Сяо Синчэню. Это тоже не терпело отлагательств. Что неудобно по телефону, так это придётся представляться по всей форме, и А-Фу заранее скорчила гримасу. Едва Сяо Синчэнь ответил на звонок, она даже выпрямилась, и отчеканила специальным «нейтральным» голосом: — Сяо Синчэнь? Сержант полиции Лань Чжифу беспокоит. Вам нужно подъехать в участок, — она продиктовала адрес, — для дачи свидетельских показаний по поводу расследования. Будьте любезны. Она вспомнила, что речь вообще-то идёт о слепом, и постучала себе по голове. — Куда за вами подъехать? Назовите адрес. Я лично вас отвезу и привезу обратно. Не то чтобы это было так обязательно, но так будет быстрее и проще, а её не будет мучить совесть. *** Звонок застал его за изучением жертвы. Сяо Синчэнь мало от кого в принципе ждал звонков, поэтому подумал, что это может быть какая-нибудь реклама, которая в последнее время звонит довольно часто. Он приготовился уже вежливо сказать, что занят, и предложение ему не интересно, как тут услышал эту барышню. Невежливую совсем — она так диктовала адрес, заявила «нужно» и велела назвать свой, как будто не оставляла за собеседником никакого права на отказ или хотя бы на вопрос. — Не нужно за мной заезжать, благодарю, — ответил Сяо Синчэнь с той своей особенно-сухой вежливостью, которая у него была исключительно для тех, с кем он хотел бы завершить диалог и никогда больше не пересекаться. Даже захотелось потренироваться и тем же тоном поинтересоваться, откуда у сержанта Лань Чжифу его номер, но она ведь из полиции, глупо спрашивать. — Вы уже назвали адрес. Не могли бы вы подсказать, почему мне нужно? — он чуть выделил это «мне», чтобы не пересечь грань своей холодной вежливости. Если сержант звонит, то это, наверное, ей нужно, а не ему? Или он чего-то не понимает в правилах хорошего тона. — Что за расследование? Что вообще могло случиться? Почему полиция звонит на его номер? То есть полиция специально искала этот номер… его кто-то узнал на месте преступления? *** Наверное, она и впрямь переборщила с официально-безличным тоном. А-Фу беззвучно чертыхнулась себе под нос, сражаясь с желанием надавать себе по лбу. Как же ему объяснить, чтобы не скатываться в угрозы — это непрофессионально! — и не приниматься за ещё более непрофессиональный опрос по телефону? — Сяо Синчэнь, — мягко повторила она, и тут же вспомнила, как за него горой встали и Сун Лань, и Сюэ Ян. — Меня уполномочили пригласить вас, как свидетеля по противоправному деянию, которое классифицируется как убийство. Как вы понимаете, детали по телефону я не могу сообщить. Прошу вас проявить понимание и оказать содействие следствию. Убийца на свободе, и его необходимо задержать. Прошу вас приехать. К которому часу вас ждать? *** Интересный какой язык у молодой, судя по голосу, девушки… Хотя у женщин возраст по голосу определить сложно, может быть это дама лет шестидесяти, которая всю жизнь работает с бумагами и уже срослась с языком официальных рапортов… В любом случае, слово «убийство» — это самое важное. — Кто убит? *** Да что ж за человек настырный! Всё ему по телефону расскажи, может и беседу проводить в телефонном режиме? А-Фу открыла было рот, чтобы припечатать его очередной бездушной бюрократической формулировкой, но тут же устыдилась. — Простите, — она сбавила тон. — Случилось несчастье с вашей подругой А-Цин. Извините, что приходится сообщать вот так не по-людски. Примите мои соболезнования. Ей действительно было стыдно. Девушка ведь жива, ну пусть не здорова, и не факт, что придёт в себя, но она жива... но ради её же безопасности теперь нужно сообщать вот такие страшные новости. — Приезжайте как можно быстрее. *** Сяо Синчэнь застыл. Он ожидал услышать имя одной из своих жертв — реальных или уведенных другим убийцей, но… А-Цин? Последнюю фразу сержанта он не разобрал, потому что рука вместе с телефоном медленно опустилась. Синчэнь смотрел перед собой, просто сидел какое-то время, пытаясь осмыслить то, что услышал. В конце концов он заторможенно поднялся, снова сел, забил в карты адрес полицейского участка, так же медленно отыскал ленту. Нужно выйти и вызвать такси к своему обычному месту у автобусной остановки. Нужно… нужно, чтобы Сюаньюй пока поискал что-то про А-Цин в сети. Нужно… Найти и убить того, кто это сделал. *** — Сяо Синчэнь? — А-Фу напряжённо прислушивалась. — Сяо Синчэнь? Он так и не ответил. В трубке царила гробовая тишина. А-Фу помедлила и завершила вызов. Драматически закатила глаза и яростно потёрла лицо ладонями. Она не профессионал, а сопливая дура. Ну кто ж такие новости по телефону сообщает?! Оставалось надеяться, что Сяо Синчэнь каким-то образом справится с потрясением и приедет в участок, иначе придётся его снова вызванивать, вылавливать... объявлять в розыск, в конце концов. Кстати, об этом. Пусть капитан Не и сообщил телефон, но не лишним было бы всё-таки найти и адрес этого человека. Потому что если он не явится, то быстро сменит статус со свидетеля на подозреваемого. Увы, это так работает. А-Фу сердито посопела, и принялась за поиски адреса. *** Социальное такси привезло его прямо к участку, и Синчэню пришлось отпустить машину, потому что он не знал, сколько времени проведет в полиции, а она может понадобиться кому-нибудь еще. Он вошел внутрь и остановился в шаге за порогом. Здесь пахло сигаретами, кофе, чаем, бумагой и еще почему-то немного шоколадом. Звонили телефоны, все шумело, гудело на все голоса. Сяо Синчэнь стоял в своем бежевом плаще и с белой тростью, надеясь, что никому не мешает. По крайней мере, пока он несколько секунд прислушивался, его никто не толкнул. — Прошу прощения, — громко сказал Сяо Синчэнь. — Добрый день. Где я могу найти сержанта Лань Чжифу? Сначала стало немного тише, а потом вдруг все резко смолкли совсем. Сяо Синчэнь понял, что все смотрят на него, но никто почему-то не отвечает. — Извините, — вежливо произнес Синчэнь. — Я ведь пришел в полицию? Я ищу сержанта Лань Чжифу. — Ээ… — неуверенно начал кто-то, — тут нет такого… — Мм… — отозвался другой голос. Синчэнь не мог видеть, как буквально все в отделении смотрят сейчас на него. С удивлением, недоумением и явно не понимают, что происходит. — Чего уставились? — прокряхтел неопрятного вида старик, которого привели в участок, чтобы спросить о воре-карманнике, подкинувшему украденный кошелек прямо под ноги бедняку. — Первый раз слепого увидали? Отведите уже парня! Ни Сяо Синчэнь, ни задержанный бедняк понятия не имели, что сейчас весь участок видит доктора Инь Цзяня с повязкой на глазах. *** Инь Цзянь честно собирался позвонить брату и предупредить, что так и так, ему обязательно нужно будет явиться в полицию. И он даже набирал его номер, но не смог заставить себя ткнуть пальцем в вызов. Почему? Он не мог себе это объяснить. Неловкость, смятение, какая-то нелепая грусть и очень много раскаяния, как будто это он виноват в том, что судьба распорядилась несправедливо. Почему он видит, а его брат — нет? Он понятия не имел, что связывает эту девочку А-Цин и его брата, может вообще ничего, может они просто здоровались по утрам возле почтового ящика, или что-то ещё. И нужно же было этой же насмешнице судьбе именно сейчас вытащить его на улицу — когда Сяо Синчэнь вышел из машины и пошёл в участок. Инь Цзянь остался стоять на месте, только бессильно смотрел ему вслед. Нет, он не будет расклеиваться. Он разберётся, что происходит и почему Сяо Синчэнь утратил зрение. И он обязательно сумеет повернуть процесс вспять, а если нет, то найдёт как это исправить. А стоять тут и грустить — это не даст никаких результатов. Инь Цзянь вернулся к себе и погрузился в работу с головой. Помимо служебных обязанностей, которых просто невпроворот, у него есть важнейшее дело его жизни — вернуть брату возможность видеть. А-Фу как раз мчалась за очередным стаканом кофе, когда вдруг поняла, что вокруг царит потрясённое молчание. И все пялятся на стоящего у двери Инь Цзяня, который зачем-то завязал себе глаза. — Что тут? — тихо спросила она у одного из коллег. Инь Цзянь что, кому-то желание проиграл? — Вот. Ищет сержанта Лань Чжифу. А-Фу даже забыла у коллеги на столе свой кофе, чем он моментально воспользовался, выдув половину стакана. — Сяо Синчэнь? — спросила она громче, чтобы он точно услышал. В конце концов, тут только подполковник знал её полное имя, и если вот человек с повязкой на глазах и с тростью в руке спрашивает сержанта Лань Чжифу, то это... Сяо Синчэнь? Ничего себе. А капитан Не знает, что у них тут копия доктора Цзяня? — Спасибо, что так быстро приехали, — она подошла ближе и замялась, пытаясь сообразить, как же его увести в допросную. За руку, что ли? — Это я вам звонила. Прошу за мной, — она пинком убрала с дороги чью-то ногу, безответственно выставленную в проход, и аккуратно пятилась, готовая в случае чего кинуться на помощь. — Нам прямо. Извините, что при таких обстоятельствах. Ей удалось довести Сяо Синчэня до допросной, не устраивая беспардонного хватания за руки, и это оказалось до ужаса сложно. Так и тянуло действительно прихватить его покрепче и довести. *** — Да. Это я. Наконец-то кто-то отмер. И этот кто-то — именно сержант Лань Чжифу, Синчэнь узнал ее по голосу. Ну впрочем, ничего удивительного, что ему сказали, будто тут нет такой, он видел от людей насмешки и похуже. Сяо Синчэнь шел, аккуратно проверяя дорогу перед собой тростью. Дело осложнялось тем, что слепота у него сейчас еще не наступила, а значит он был зрячим с завязанными глазами. И разница есть, когда не видишь и слеп, и когда не видишь, и просто глаза закрыты. Он видел отблеск света под повязкой у носа и даже слегка — пол, но важно было подавить искушение приподнять голову, чтобы видеть лучше. Синчэнь остановился, сосредоточился и вспомнил, какой он — слепой. Вот теперь все спокойно. Он снова может двигаться естественно. — Не переживайте, сержант Лань Чжифу, я иду довольно… уверенно, — Синчэнь немного смущенно улыбнулся. *** А-Фу перевела дыхание, и снова таращилась на Сяо Синчэня, лишь теперь подмечая отличия. Особенно когда он смущённо улыбнулся, совсем чуть-чуть. Увидеть такую улыбку на губах Инь Цзяня нечего было и мечтать, тот скорее поджимал губы, демонстрируя недовольство. Они братья? Или всё-таки правы были конспирологи, когда утверждали, что у каждого человека на планете есть его точная копия? То есть, где-то в мире есть такая же А-Фу, только она застенчива и на скрипке играет, так что ли? — Извините, у меня совсем нет опыта в... коммуникации с незрячими людьми. Присаживайтесь, пожалуйста, — А-Фу отодвинула стул от стола, поставила перед Сяо Синчэнем стакан с водой, и вооружилась ручкой и бумагой. Она волновалась, вопреки совету Сяо Синчэня не переживать. Отчего-то потянуло объяснить, что на самом деле она сержант А-Фу, а полное имя... ну, это полное имя, и всё, и оно тут немножко не в ходу. Это что такое, в неё сегодня девушка проснулась? девушка вместо сержанта полиции?! Немедленно убить девушку! — Наш разговор будет записываться, я обязана вас предупредить, — А-Фу деловито нажала на кнопку. — Сяо Синчэнь, припомните, пожалуйста, когда вы встречались с А-Цин в последний раз? Не самая лучшая формулировка, это травматично, но других формулировок не существовало. Если она сейчас начнёт юлить, подбирая мягкие выражения, они тут до ночи провозятся. *** — Насколько я знаю, вы обязаны меня не просто предупредить, — мягко сказал Сяо Синчэнь, — впрочем, я не против. Он слышал, как она поставила стакан, но не стал пить, просто сидел и ждал первый вопрос. — Несколько дней назад мы с ней были в кондитерской. Сяо Синчэнь помолчал немного и в итоге назвал день и примерное время. — Что с ней случилось? *** — Вы правы, — А-Фу удручённо покачала головой и оглянулась на дверь. Сейчас ей не помешала бы поддержка! С другой стороны, она никогда не научится, если будет только с умным видом стоять за спиной капитана Не, и в блокнотике чиркать. Теорию она знала, и знала её блестяще, но есть огромная разница между «знать» и «уметь применить». — Уточните, пожалуйста, в какой именно кондитерской. Я обязательно отвечу на ваш вопрос, но сначала мне нужно получить ответы на свои вопросы. Сейчас ваше незнание это не мой каприз, а необходимое средство по сохранению вашей объективности. А-Фу терпеливо фиксировала его ответы на бумаге, на всякий случай дублируя звукозапись. Наверное, более резкие детективы на этом месте стукали кулаком по столу и заявляли что-то типа «Вопросы тут задаю я!» — у А-Фу не было столько резкости. ⁃ В кондитерской Сюэ Яна. — Скажите, А-Цин любит... любила сладкое? — Да. Что с ней случилось, вы мне скажете? — Вы кому-нибудь говорили об этой её любви к сладкому? Возможно, кто-то у вас спрашивал о девушке? Я обязательно скажу, пожалуйста, дайте мне делать мою работу. *** — Простите. Сяо Синчэнь сидел неподвижно, только повернул голову в сторону сержанта, как если бы смотрел на нее, говорил негромко: — Вы сообщили мне, что А-Цин убили, задаете вопросы, но сомневаетесь в моей способности объективно мыслить. Вы правы. Эта… беда меня… я не знаю… Его голос не дрогнул, но как будто надкололся на миг. — … потрясла, так говорят? Боюсь, вам в любом случае будет сложно рассчитывать на мою объективность. Но я не буду спрашивать, если вы не хотите говорить. «Я узнаю сам и сделаю работу. И свою. И вашу». Сяо Синчэнь медленно выдохнул. Почему он не думает о том, какой была А-Цин? Не чувствует, как он будет скучать без ее смеха? И по дороге сюда, и сейчас у него лишь две мысли: что сейчас с Сун Ланем? И кто убил А-Цин? — Я ни с кем не говорил об А-Цин. *** Если бы сейчас можно было на минутку выйти, поднять голову и просто поорать в потолок — А-Фу бы непременно это сделала. Она умела справляться с упрямцами разных сортов, без особых проблем воспринимала и нахальную открытость Сюэ Яна, и высокомерную манеру Сун Ланя, и вредность собственного младшего брата. Но Сяо Синчэнь умудрялся раз за разом отнимать у неё ведущую роль в этой беседе, причём с самого начала, ещё по телефону. Или это на неё так действовала повязка на его глазах? — Извините, я не сомневаюсь в ваших способностях. Существуют правила, я просто стараюсь их придерживаться. Ну вот. Теперь она оправдывается перед свидетелем. Этот надлом в его голосе... однако, Сяо Синчэнь прекрасно держал себя в руках... и этим почему-то напоминал Сюэ Яна. Тот тоже практически ничем не показал, что потрясён. Сказал об этом. И по большому счёту, у А-Фу не было повода сомневаться. Почему-то верилось и Сюэ Яну, и Сяо Синчэню. — Она получала угрозы? Возможно, была взволнована, испугана? *** — Правила. Да, конечно, я понимаю, — Сяо Синчэнь чуть наклонил голову, подтверждая, что да, он и правда все понимает. — Я не знаю. Он опять ненадолго задумался и грустно улыбнулся. — А-Цин всегда была чем-нибудь взволнована. Но вы, конечно, имеете ввиду другое… нет, она не была испугана. Ни в тот раз, ни во все предыдущие. *** — Значит, не была испугана, — А-Фу задумчиво почиркала ручкой в своих записях. Как же всё-таки мешает отсутствие взгляда собеседника! Она напряжённо всматривалась в лицо Сяо Синчэня, сканировала всей своей подозрительностью, но только убедилась в том, что он действительно скорбит. И теперь А-Фу просто чесалось под кожей рассказать ему, что девушка жива. Но это нельзя. Она задала ещё несколько контрольных вопросов, сдалась и ткнула пальцем в кнопку, отключая запись. — Не для протокола. Некто добавил яд в конфеты, которые она ела. Это всё, что я могу вам сказать, и с моей стороны это уже должностное нарушение. Если появятся дополнительные вопросы, я вам позвоню. Если вы что-то ещё вспомните, или всплывут какие-то сведения, которые могут помочь следствию — прошу вас позвонить мне. Спросить его, кем ему приходится Инь Цзянь? Это бесцеремонное вмешательство в личную жизнь, это недостойно. А-Фу прикусила язык. *** Яд в конфетах… Это спланированное убийство, не какая-то, например, уличная жестокость, а спланированное убийство. Поэтому они хотят понять, кто еще знал о том, что А-Цин любит сладкое. Значит, они уже говорили с Сюэ Яном и Сун Ланем — это логично. Сун Лань знает. — Хорошо. Назовите свой номер телефона, пожалуйста. *** А-Фу продиктовала номер, порываясь немедленно взять его телефон и «помочь» — вбить на быстрый дозвон, или сделать что-то ещё. Разумеется, она этого не сделала, но стремление опознала и с изумлением придушила. — Вызвать вам такси? — Нет, не стоит, спасибо. Он не стал добавлять, что вполне самостоятельный — это невежливо. И что у него социальное такси — так его быстрее найдут, если что, лучше не давать повода. — Всего доброго, сержант Лань Чжифу. *** А-Фу всё же проводила Сяо Синчэня до дверей, чтобы никто сдуру не выставил снова ногу поперёк прохода. Их провожало всё такое же гробовое молчание — все прям провожали глазами. И от этого А-Фу в разы сильнее нервничала. Распрощавшись в Сяо Синчэнем, она вернулась под перекрестный огонь взглядов и на первый же вопросительный возглас «Лань Чжифу?» свирепо ткнула пальцем: — Сержант А-Фу. И никак иначе. Это — ясно? — Нахваталась у капитана, — буркнул кто-то. — Интереснее другое: что с Инь Цзянем? — Это не он. А-Фу, это Инь Цзянь? — Нет. Учёные говорят, что если люди в точности такие же, как вы. Так что миру вдвойне не повезло, вас таких больше одного. А-Фу спаслась бегством, забилась на своё рабочее место и принялась перечитывать записи и переслушивать разговор с Сяо Синчэнем. Главный вывод для себя она сделала — Сяо Синчэнь всё-таки не убийца, и даже не сообщник.