Кастер

Женщина, назвавшаяся моей женой, внимательно посмотрела, ожидая реакции на сказанное. Дыхание замедлилось, руки обхватили мои плечи и сковали на месте. Она чуть тише спросила: — Всё в порядке? Я же пытался унять дрожь, идущую по спине. В голове скрипели от натуги шестерни, стремясь вернуть прежний ход мысли. Зажмурился, повсюду темнота. Я досчитал до десяти — и на последнем счете ума палата взорвалась: «Что?! Жена? Откуда? Стоп, куда важнее, почему она меня схватила? Неужели, Альтер распускает руки, когда пьяный? Мы точно один и тот же человек?! На такую руку поднимешь — сдохнешь!» Названная жена склонилась, губы на худом лице подрагивали. Вот между нами сократилось расстояние. Глаза приближались, желтизна плавленого золота прожигала огнем мои внутренности. Дышалось труднее, в одежде становилось жарко и неуютно. Пот валил водопадами, когда я лбом почуствовал прикосновение. Губами. Отстраниться не получилось — медвежьи объятья сжимали кости почти до хруста. И не сказать ничего — так, помычать для проформы. Женщина-Геракл простояла в таком положении — губами касаясь лба — около минуты. Может, часа — время загустело до желе, через которое не то, что пройти, пробиться не получится. Наконец, она отстранилась, лицом показывая беспокойство. — Да у тебя жар. Сколько бутылок ты выпил? Глаза округлились. Жар? Разве у меня есть жар? Или это из-за того, что я совсем недавно использовал алхимические огненные шары? Вопросы копились, но отвечать чем-то, да надо. Я собрал крохи актерских способностей, зрачки скосились, челюсть отвисла. Невнятно пробормоталось: — Япочничгонпил. — Что? — Гврю... А, лан. — Махнул рукой, внутренне обтекая потом от паршивой актерской игры. Рука почти задела «Жену». Внутри что-то сжалось до гиперточки. «Жена» зыркнула, но промолчала. Видимо, Альтер не первый раз вытворяет подобное. Куда важнее, женщина потащила меня с кухни. Одним движением я оказался на крепких плечах, только ноги свисали. Чувство бесконечного падения вкупе с кружащимся в паре метров полом накрутили нервы на кулак. Желание побыстрее свалить отсюда росло и росло, но приходилось давить в зародыше глупые мысли. Так, спустя минуту и пройденный коридор, я оказался в комнате, где, помимо шкафов и тумб, виднелась двуспальная кровать. Стоящая изголовьем к окну мебель скрипнула под весом двух тел. Ситуация теряла атмосферу шутовства, взамен раздуваясь от подступающего страха. Конечности сковало, из тела будто вырвали мышцы и сухожилия. Я марионеткой без нитей управлялся этой женщиной, а ответить не представлялось возможности. Сквозь силу пропищал: — Не надо. «Жена», как вестник рока, глянула с высоты Статуи свободы. Ее взор прогремел: — Спать. — Или же то был реальный голос. Я отвел руку в сторону, готовясь огреть женщину алхимической землей, но мигом отбросил затею. Это воплощение ужаса холостяков и подкаблучников словно почуяла мои намерения. Женщина с грацией пантеры шагнула к окну, пряча лицо за занавеской, а потом развернулась плавающей медузой ко мне. Лицо приняло гротескную задумчивость. Желваки окрепли до состояния камня — настолько сильно сжимались челюсти, сдерживая панические вопли в груди. Онемевшие ноги разливали тяжесть по остальному туловищу, отнимались руки, смягчалась шея. Бум — внезапно ударило. Боль ошпарила лоб. Глаза закатились. Голову втопило в подушку. Дыхание перехватило, я не мог дышать. Наверное, это даже к лучшему. Послышались шаги — то уходила «Жена», перевернувшая мой вестебулярный аппарат вверх дном. В пелене тьмы закрытых глаз казалось, что голову раскручивает гигант. Так еще хотелось поджать к животу руки и ноги, чтобы смягчить тошнотворный эффект. Через пару минут я вслушался в окружение. Глухую тишь разорвали шаркающие шаги. Чужие ботинки группы людей ударялись о щебенку, которая мелкими постукиваниями оповещала товарок о близком контакте с твердыми подошвами. Вместе с тем в комнату ударила свежесть свободы гуляющей ночи. Она-то пробудила окончательно. Руки вытолкнули тело с кровати, одаривая тяжестью. Адаптация хоть и работала, но слишком медленно. Радовал только иммунитет к головокружению, да и тот, нет-нет, да делился секундами бреющего полета на терпящем крушение вертолете. Жесть. Я бегло осмотрелся, после чего подошел к двери. Сквозь щель виднелись мои пожитки. Посох же стоял подле швабр и веников. Хозяйка дома, к счастью, посчитала, что это обычная палка. Когда забрал вещи, собрался уходить, но тут же голову прострелила здравая мысль: «Альтер до сих пор в закрытом мешке из стен!». Меня вынесло на кухню, где на полу так же лежали обломки столешницы. Рядом валялась окровавленная деревяшка, которую подтянуло ко мне движением носка. Незачем оставлять лишнее свидетельство нашего с Альтером «Диалога». Прислушался к эмпатии. От стены, где я замуровал двойника, тянуло волнами спокойствия. Рука опустилась на преграду. Со вспышкой стена исчезла, являя глазам храпящего Альтера. Двойник не обратил внимание на произошедшее, напротив, тело, почувствовав свободу от исчезнувших стен, распласталось на полу. Я оставил Альтера в покое, но пистолет забрал. После того, как я покинул дом, путь лег через забор в сторону чернеющей гряды леса. Доски скрипели от малейшего движения, поэтому пришлось с ходу перескакивать. Участок за участком оставались позади, приближая опушку леса. Ударил запах хвои. Прежде, чем покидать деревню, осмотрелся. Глаз пробежался по зданиям, где-то внимательно осматривались улицы, а где-то хватало и легкого мазка. Удовлетворившись, я сорвался в лесную гряду. Шелест травы и мягкой подложки смешивался со стрекотанием насекомых. Пахло елью, сосной. Глаза тонули во мраке, темнота, да еще и под шапками деревьев, уничтожала шансы разглядеть хоть что-то. Ситуации помог алхимический огнешар. Когда я отошел подальше от деревни, над ладонью загорелась искорка, светившая как свечка. Плутания заняли полчаса. Еще час я силился разобрать, куда именно забрел. Места были дикие, из троп только звериные. По ним я выбрался к небольшой поляне, на которой и начал готовиться к ночевке. Начало строительству положила «Алхимия». Продажа десятка металлических листов накопила сумму, какой хватит на стены, навес, походную печку и спальник. Следом с помощью воздушных сфер расчистилась местность под фундамент. Площадь в десять квадратных метров исчезла под бетонным блоком, из которого выросли первые ограждения. Конструкция походила на скат крыши, с одной стороны стена вытягивалась на два метра, с другой — едва ли высилась на метр. Вход располагался дальше от деревни, тогда как лицевая часть навеса скатывалась в обратном направлении. На скате постепенно выросла прослойка из дерна, также полученного из редактора Таланта. За кубометр земли уходило мало ресурсов, поэтому вскоре над скелетом убежища появилась горбатая горка. Там выросла пара кустов и растений, характерных для этой полосы России. Я осмотрел первоначальный результат. Вблизи холм смотрелся инородно: рядом стелилась практически гладкая поверхность, где из неровностей встречались только кочки. Потому, чтобы скрыть искусственное происхождение земляного горба, пришлось схитрить. Вокруг убежища по периметру выросла зона с небольшим углом склона от высшей точки искусственного горба к краям полученного радиуса. Гибкий переход не увидеть ночью, днем же, пусть кто и присмотрится к излишне геометрично правильному холму, за рядами деревьев ничего толком не рассмотреть. Так, пару часов ушло на то, чтобы воплотить задуманное. Еще полчаса, пока шло адаптирование к лесу, я обходил холм и оценивал результат. Полученный кулич скрывал убежище за сотни метров до него, а на ближнем расстоянии, особенно если стоять на полученном навале, разобраться в искусственном происхождении возвышенности будет нереально. ...Разгоряченное от беспрерывного труда тело на секунду расслабилось. Слух тут же уловил писк лютующий москитов, отчетливей пахнули запахи животного помета. Ощущая кожей прохладу от гуляющего ветра и взмахов крылышек насекомых, я двинул к постройке. Шаги тонули в земляном куличе, где поверх почвы сыпалась мягкая постель из хвои и листьев. Тихое шиканье сопровождалось взрывом сучков и травинок из-под ног. Переполошенным ульем взлетали ветки и пожелтевшие иглы, пока их свободное парение не оканчивалось ударом разбитой волны оземь. Как показалось укрытие, я тут же скакнул внутрь. В небольшом пространстве убежища пока царила пустота. Средства, оставшиеся после сотворения, пошли на обустройство. Сначала дальнюю стену заняла дешевая походная кровать, рядом с ней появился стол и раскладной стул. Там же газовая печка с заправленным баллоном. На холодном полу расстелился черный ковер, оставляющий пространство перед входом для обуви и сумок. Я улыбнулся. Убежище было готово. Ботинки слетели с ног, освобождая ноющие ступни. Тело рухнуло на кровать. Глаза уставились в косой потолок, бродя по серой поверхности. Пусть интерьер желал лучшего, даже простая бетонная коробка была хоть чем-то... Своим. Я мог расслабиться, не бегать от полчищ монстров, никто не набрасывался из скрытых от глаз мест. Это мой дом — временный, но настоящий. Потому что другого больше нет. Глаза защипало. В памяти возник огненный силуэт разрушенного города, затем мелькнули воспоминания о божественной библиотеке, излучающей тепло от представленных возможностей. А потом посеревшим кадром вспылили далекие времена, когда все было сложнее. Лицо свело от гнева. Вспомнил последние минуты прежней жизни. Когда еще теплилась надежда, что творившийся ужас — лишь кошмар, который вот-вот оборвется. Пальцы схватили воздух, от растирающей пустоту кожи понесло шелестом и запахам гари. «Я не сдамся. Люди не должны испытать вновь того отчаянья. Никто не должен. Ни дети, ни взрослые... Даже преступники заслуживают гуманной кары. — бурлящее скопище злобы едва сдерживалось внутри. — Эти ублюдки, твари Космосов... Нужно подготовиться ко встрече с ними...» На столе появилась свеча, зажженная «алхимическим» огнем. Трепещущий свет давал зрению видеть хоть немного дальше вытянутой руки. Воск плавился и с шипением стекал вниз на деревяшку, используемую взамен лампады. Усталость, при виде умиротворяющего мерного свечения, быстро отступала, сменяясь на жажду действий. Я адаптировался. И я желал силы. Для того, чтобы подготовиться к следующим столкновениям с монстрами, нужны союзники. Их у меня не было. Единственный, кто мог помочь в борьбе с Космосами, или хотя бы удержании их вторжения на Землю, это я. Альтернативный я. Наружу вырвался смех. От представленного в мыслях алкаша, как спасителя человечества, хотелось постучаться головой о стол. Шумный выдох прервал истерию. Я уселся в позу лотоса в лучших традициях восточного кино, после чего погрузился в размышления. За несколько дней я осознал многое, но, отбрасывая мусор, пришел к главному. Три мысли заботили больше всего, тревога от них постепенно расшатывала нервы, даже адаптация не помогала до конца. И стоило поспешить с решением, как поступать в дальнейшем в соответствии с этими «тремя» проблемами человечества. Начать стоит с главного — магия. На Земле есть магия! Да еще обладает разновидностями, в каждой из которых есть плюсы и минусы. Информации мало, но и тех крох, что есть, хватит, чтобы обрисовать сегодняшнее положение среди «настоящих» магов. Существует три типа заклинательства — как называют процесс колдовства люди. Первый тип — Магия. Второй тип — Волшебство. Третий тип — Чародейство. Магия для местных — это следование тайным законам мироздания. То есть, такая же наука, как физика или химия. Или совокупность наук, подозреваю, что заклинательство работает так же, как моя алхимия. Имеются элементы, есть результат. Чтобы получить второе, надо смешать первое. И тогда выйдет заклинание, чье воздействие коснется реальности. Но, будь все так просто, магией бы обладал каждый. Значит, должны быть условия, позволяющие или запрещающие колдовать. На ум приходит затертая до дыр теория маны, как энергия, дающая контроль над магией. С трудом сдержал вздох. В руке появилась огненная и воздушная сферы По идее магия должна так работать, но в чем ее отличие от волшебства или чародейства? В названии, в том, как маг и волшебник одеваются или ходят в туалет? Пара идей на этот счет есть, только они выглядят еще большей чушью, чем картина Альтера, женящегося на Медузе Горгоне. Если магия — наука, то волшебство — искусство. Возможно, для магии нужно вести расчеты, а создают заклинания не люди, а артефакты. Другими словами, чтобы стать магом, надо иметь много денег и уметь разбираться в формулах. Но тем страннее встреченная в Сирии девочка, которая назвалась международным словом «Маг», а не каким-нибудь хитровывернутым «кудесником» по-арабски. Значит, суть в волшебстве. Волшебством здесь называют управление внутренней энергией для сотворения заклинаний. Оно, как и методы решения уравнений, могут отличаться. Один заклинатель колдует так, другой — эдак. И сила каждого зависит от количества внутренней энергии. Получается, различие мага от волшебника в управлении энергией, циркулирующей по телу. Маг не умеет в контроль чакры, а волшебник — монах, закаляющий тело под струями водопадов... ...Виски сжало от тяжести приведенной аналогии. Мана, чакра, монахи и ученые — люди, как обычно, придумали миллион терминов, затем перевели их на сотню языков, а потом, в зависимости от крутизны той или иной страны, позаимствовали переиначенные названия спустя сотни лет... Остановлюсь на том, что магия — все же наука о сотворении заклинаний без внутренней энергии. Волшебство же является разновидностью магии, только за счет внутренней энергии. Магами становятся люди, которые научились управлять законами природы, а волшебниками считаются те, кто эти законы продавливают голой волей. Я усмехнулся: на лицо противостояние ученых и экстрасенсов. Магов из сказок и джедаев из комиксов. Осложнялось все наличием третьей силы — чародейства. Агент Рябинов, охотно просветивший меня насчет заклинательства, рассказывал, что магов и обычных людей приравняли к чародеям во времена Советского союза. Значит, чародеи — это каста местной аристократии, обладающей волшебством. Или нет? Голова пухла от догадок. Я помассировал глаза, на секунду теряя из виду догорающую свечу. Затем пришлось встать, чтобы заменить огарок на новую товарку. Когда показался язычок огня, я вернулся к ходу мыслей. У человечества, скорее всего, помимо известных каст простолюдинов, знати, купечества и духовенства шло разделение на магов, волшебников и чародеев... Я еще ни разу не встречался с представителями регилий, но видел храмы и церкви. Быть может, я смогу найти ответы там? Меня глодали сомнения. Я представил, как подойду к священнику после службы и спрошу про отличия магии. Прорвало на смех: религия всегда причисляла магию с богопротивными делами. Не приведет ли вопрос к проблемам с церковью? Если хоть кто-то из небожителей ответит на мой зов, то дела пойдут в гору. Наверняка объявления ангелов за спиной появится существенная поддержка от всех религий, а с ними получится организовать человечество для борьбы с монстрами. Но я понимал — никому не будет дела до человека, называющего себя посланником бога... серафима, не важно. И подставляться еще больше, чем сейчас с появлением из закрытой страны, я не хотел. Раз в одном вопросе окончательных умозаключения не вышло, сосредоточился на других двух. Почему на Земле уже есть «прорывы»? И с какой стати за мной отправляют делегации из тайный агентов? Было над чем поразмыслить. Несколько часов я рассматривал плавящуюся свечу, аромат жидкого воска и сгоревшего шнура приятно разбавлял сырую свежесть леса. Снаружи шелестели листья, их шепот убаюкивал. В такой сонной безмятежной, усыпляющей атмосфере я пришел к двум выводам. Первый, встреченный прорыв никак не связан с «Космосами». Факты указывали на то, что древний враг отправляет здоровенных тварей целыми армиями, но никак не ограничивается толпой глупых монстров и одноко дракона. Темные владыки, по словам Кастониэля, равнялись богу, что предолагало их могущество. Прорыв в Сирии — дело рук других сущностей. При заключении второго вывода я поморщился. Пальцы сложились домиком и коснулись губ. Взгляд перебегал с интерьера на вход в убежище, где могли показаться бойцы магически-волшебно-чародейского спецназа. Хрустнула ветка. Я подорвался, в ладони влетел посох. По телу прошлась дрожь. Адреналин бил в виски. Из ночной завесы вышел... ёж. Зверек прополз по ковру, нос обнюхал ворсинки. Затем гость убежал в лесную гущу, а я... Я сдерживал барабанящее сердце. Пронесло... — Напугал. Тебя надо было не в «Смешариков» запихивать, а в эпизодическую роль «Астрала»! Из темноты блеснули глаза, терзающие ужасом саму ночь. Вскоре пара огней улетела во мрак. — ...Понял. Прежде, чем ложиться спать, надо было закрыть вход. Алхимическая земля воплотилась над рукой, от шара со свисающей травой и слоем дерна на редких участках ощущалась тяжесть. Усилие воли, и стихия начала расти в стороны, пожирать пространство. Через десяток секунд вместо пушечного ядра в воздухе висела круглая пластина в толщину с колесо грузовика. На плечи навалилась усталость. Я потратил слишком много энергии для воплощения фокуса, но оно того стоило. Рука едва коснулась пласта, и тот, как от удара великана, двинулся ко входному проему, пока там не образовалась стена с несколькими отверстиями. Лег. Спальник укутал меня с ног до головы. Догорала свеча. Замерцали тени на стенах. В последний раз дернувшись, они вырвались из невидимых оков, кутая комнату во мрак. *** Спал без снов. Просто отключился на пару часов. Сквозь щели в стене пробивался свежий воздух. Стало зябко и влажно. В лицо дунула прохлада, по убежищу сквозило, да так, что хотелось забраться поглубже в спальник. Заснуть вновь не получилось, поэтому я на удивление легко поднялся. Алхимический огонь врезался в бетон, разгоняя холод. Затем босые ноги прошлепали до обуви, где на плечи быстро накинулась куртка. Когда стена отъехала со входа, внутрь ворвалось пение птиц. Лесные ароматы кружили, взрывая голову разнообразием палитры запахов. Оттенки зеленого и бурого запестрели в глазах, а яркие, режущие пятна света, струящегося через кроны, слепили. Хотелось вдохнуть полной грудью. Тело переполняла сила, эмоции. Мотивация жгла задницу раскаленной иглой. Руки тянулись что-нибудь сделать, но единственное дело, которым я должен заняться, оставалось в деревне. После завтрака я поспешил обратно. Тропа, которой пользовались звери, виляла по корням и буеракам к опушке. Через полчаса лицо согрели первые лучи солнца. Глаза схватили видневшиеся вдали дома, фоном же громоздилось незнакомое, но виденное ранее здание. На задворках разума засигналили беспокойные мысли. Я всмотрелся в массивный параллелепипед, откуда ночью били прожекторы. Когда пришла уверенность, что никого рядом нет, меня понесло к дому Альтера. Десять минут неспешно шли, с ними оставались позади ветхие дома, где изредка чувствовались эмоции людей. Эмпатия с трудом, но определяла расстояние до источника тех или иных чувств, поэтому избегать лишнего внимания получалось с лихвой. Ностальгия тянула сердце. Проведенное здесь детство не оставляло меня, а потому иногда я ловил себя на мысли, что катастрофа имеет свои плюсы. Правда, минусы все же перевешивали. Тот же дом. Изнутри тянуло беспокойством и страхом. Эмоции скрипкой, по которой нещадно водили стертым смычком, скрипели в голове, пока их не сбило новое обжигающее чувство. Гнев. Да такой, от которого вскипит не только вода, но и кровь в жилах. Вместе с ним плавала на воздушных волнах колющая обида. Я подошел к двери, вязкая слюна скатилась по горлу. Рука отбарабанила лейтмотив. Эмоции сменились ступором и удивлением — хозяева не ждали гостей. За дверью хлопнули, послышались шаги. Половица у входа скрипнула. Щелкнул замок, после чего в щели приоткрытой створки мелькнул глаз. Женский голос требовательно спросил: — Кто? Ответил так же: — А кто спрашивает? С той стороны поперхнулись. Рыкнули с затаенной угрозой: — Я не понимаю тупых шуток, поэтому советую ответить нормально. — Кастер. — Ответил. Чувствуя ступор, добавил. — Марков. От хозяйки шибануло чем-то странным. Эмоция оказалась куда сильнее, чем удивление. Ее ошеломило? — Кастер Марков? Чудная ситуация вызывала смех. Я сдержал усмешку, но улыбка все же растянула лицо. — Просто Кастер. Я пришел к Харитону Маркову по делу. Разрешите войти? Затихли. Жена Альтера, если это она, пару секунд всматривалась в щель, а затем крепкая рука открыла дверь. Когда женщина увидела меня, то замерла с гипсовым лицом и почти круглыми глазами. Больше вырасти те уже не могли. Прежде, чем... Маркова ответила, я прошел в дом, мягко оттесняя женщину. Кухня пустовала: Альтера здесь не было, как и обломков стола. Осмотрев все, направился в спальню. Маркова было встала на пути, но одного взгляда хватило, чтобы она добровольно отшагнула в сторону. Я вошел в комнату. На кровати лежал Альтер, под глазами наливались цветом спелые сливы — видимо, женушка постаралась. Причем, хорошо постаралась, едва не присвистнул от последствий хорошего, поставленного удара. Меня увидел двойник, он поднял ошарашенный взгляд, где читался целый коллапс. Альтер потерял связь с реальностью. Мне уже здесь нравилось. Лучась улыбкой, подошел к двойнику. Под опускающимся задом появился стул. Закинув ногу на ногу, я глянул сверху-вниз на Альтера. И, обгоняя хохот, наружу звонко вырвалось: — Ну что, помогли тебе твои ляхи? Челюсть Альтера оттянулась. Глаза юркнули мне за спину, откуда веяло эмоциями жены, затем внимание окончательно прикипело к моему лбу. Чуть помедлив, он ответил: — Тарас Бульба? — Значит, мы все-таки похожи. — Хмыкнул. Затем тело склонилось, чтобы ни одна деталь лица нахмурившегося Альтера не осталась незамеченной. — Первое знакомство прошло ужасно, поэтому — давай сначала. Брови двойника съехались, перемешивая морщины носа и лба. Ладонью коснулся груди, представляясь: — Меня зовут Кастер, дорогой двойник. Я это ты из иного мира. Сзади что-то грохнулось.