Проигравший победителю

Манами перечитывал переписку. Сегодня выдалась вполне теплая пятница. Весь снег окончательно растаял, и он приехал в школу на велосипеде, с трудом удерживая себя от соблазна сделать крюк и насладиться подъемами. Чувство, что все получится, не отпускало и даже вызывало немного страха и подозрения. Я не могу вылечиться от своей неспособности к удовольствию, — сказал бы Манами всего пару недель назад. Мама уломала его пойти вместе с ней в храм на Новый Год, и на месте Манами размышлял лишь о том, как легко людям, помолившись об удаче, почувствовать себя увереннее и лучше. Он не мог так. Удача или влияние богов были не для него. Никакая сила свыше не поможет, если ты сам недостаточно силен, чтобы получить желаемое. Но все же… он думал и о других вещах. Он вспоминал о том, сколько времени прошло после Интерхая; задавался вопросом: а существует ли хоть малейший шанс снова преодолеть подъем с улыбкой? Неужели ему было необходимо отказаться от Хаконе, чтобы вновь научиться ездить так, как было правильно для него? Манами не хотел отказываться. Он хотел себя перестроить. Пожертвовать собой. Забыть о свободе навсегда, даже если это было тяжело, даже если от подобных мыслей начинало болеть в груди. Как он вообще мог подумать, что призрачное спасение от всего этого придет из Чибы? Это не укладывалось в голове, как бы Манами ни старался свыкнуться с ситуацией. Сколько же влияния на него мог оказать Онода и как можно было этого не бояться?

сакамичи-кун вчера

извини если отвлекаю хотел спросить у тебя что тебе интересно помимо гор и велосипедов мне нужно понять чем развлечь тебя пока ты будешь у меня в гостях

сакамичи— какой серьезный подход

мой вопрос был лишним?

нет я не имел в виду ничего такого просто— ты слишком переживаешь

я ведь пригласил тебя к себе и должен взять на себя полную ответственность за это

это в тебе твое воспитание говорит

манами—

ладно прости я думаю— в общем у тебя есть двд?

эм ну да конечно

тогда я принесу кое-что посмотреть уверен тебе понравится

что?

секрет подожди и все увидишь мне нравятся видеоигры не то чтобы я ими увлекаюсь но иногда помогает убить время у меня есть плейстейшен 4

здорово я иногда играл в компьютерные игры но не думаю что я хорош в этом

и я бы не хотел приехать к тебе только для того чтобы убить время не пытайся все распланировать импровизировать гораздо веселее

звучит немного страшно

не волнуйся я не разрушу твой дом

прости я не имел в виду ничего такого

ты слишком нервничаешь сакамичи все хорошо

прости

я поеду на вокзал в субботу сразу после уроков и отпишусь тебе когда пересяду в токио

хорошо я буду ждать и встречу тебя!

скоро увидимся сакамичи

Интересно, — задумался Манами, блокируя смартфон и переворачиваясь на кровати, — что вообще сподвигло Оноду на такой шаг? Он не казался легкомысленным человеком, поддающимся иррациональным порывам, или… Может, Манами просто его слишком плохо знал? Это было даже забавно. Онода словно поспешно брал на себя какое-то испытание, а лишь спустя время начинал думать о том, как пройти его лучшим образом. Возможно, эмоции и чувства в какой-то мере все-таки играли весомую роль в принятии решений для него? Если так, в их спонтанном сговоре были виноваты именно эмоции и чувства? Как когда-то весной… Манами надеялся, что они были хорошими в таком случае. Не только для Оноды, для него самого тоже. Манами, честно говоря, так же согласился как-то неожиданно для себя, когда получил предложение. И была ли в этом виновата излишняя настойчивость Тодо, или же он, Манами, действительно хотел ответить согласием? Порой ему казалось, что он переставал понимать, чего хотел на самом деле, и это ощущение начинало душить, если он думал об этом слишком долго. Противоречие. Вот в чем все еще заключалась главная проблема, и Манами никак не мог подавить в себе это чувство. А получится ли сделать это в будущем? Получится ли игнорировать это завтра, когда он встретится с Онодой? Что он будет делать, если все станет непредвиденно плохо? У него не было плана на случай такой ситуации, и он сам… в некотором смысле пускал все на самотек, потому что, похоже, такой подход был вообще единственным способом продолжения сближения с Онодой. Лишь бы это не закончилось новой бедой, — мысленно подытожил Манами и дотянулся до прикроватного светильника, чтобы выключить его. Комната погрузилась во мрак ночи. Ему нужно было попробовать уснуть так или иначе. Так или иначе завтра после школы его ждала поездка, которая, может быть, и сможет хотя бы немного распутать тот клубок из мыслей и ощущений, под тяжестью которых Манами уже устал находиться за всю прошедшую неделю.

*

Поезд на вокзале в Токио задерживался уже на две минуты. Манами слышал, как нервно разговаривал с кем-то по телефону недалеко стоявший от него мужчина. Наверное, он куда-то спешил. Возможно, для паники было пока еще рано, но он терял контроль. Манами вздохнул, опуская взгляд. Он ловил себя на мысли, что ему было бы комфортнее, будь на плече сумка с разобранным велосипедом. Чувство какой-то глупой беззащитности мешало не волноваться. Тодо разговаривал с ним снова между уроками. Подбодрил, зачем-то указав на то, что если уж Онода пригласил его к себе в гости в свой дом, то это очень важно. Манами был с этим не совсем согласен, но теперь снова задумывался: а может, и правда? Что это вообще должно было для него значить? И должен ли он был начать переживать сильнее, чем уже было? Когда он наконец занял место в вагоне, он разместил свой нетяжелый рюкзак на коленях, непроизвольно ощупывая содержимое. Коробочка диска упиралась в боковую часть, а снизу можно было почувствовать конец зубной щетки. Манами не знал, что следует взять с собой. Он вспомнил о сборах только утром и, достав из шкафа второй рюкзак, быстро сунул туда зубную щетку, дезодорант, гель для волос, зарядник для смартфона и диск, который собирался показать Оноде. Перед тем, как покинуть комнату, он на минуту вернулся и положил еще пару чистых носков, боксеры и сменную одежду. Может быть, он должен был купить что-нибудь вкусное, чтобы Оноде не пришлось кормить его почти два дня за свой счет? Эти мысли до сих пор вызывали странное чувство неловкости. Манами просил Оноду не нервничать слишком сильно, но что делал сам? Бросив взгляд в окно, он вспомнил, что должен был написать Оноде, и вытащил из кармана пальто смартфон. От Тодо недавно поступило сообщение в мессенджере с очередным неловким содержанием. Он желал удачи, просил не перепутать поезда на вокзале и «очаровать милого Оноду». Манами с недовольным видом закрыл диалоговое окно, не собираясь отвечать, пусть это и было не очень вежливо по отношению к старшему. Тодо словно издевался со своими неоднозначными намеками. Манами не хотел ломать голову над тем, что снова могло прийти в голову его запредельно активному семпаю, и быстро напечатал сообщение для Оноды об успешной пересадке. Онода ответил спустя десять минут.

сакамичи-кун сегодня

уже выезжаю из токио

отлично я буду ждать тебя на вокзале! если не встретимся сразу звони мне или я тебе позвоню

сакамичи

да?

теперь мне кажется что я тоже начал нервничать

что-то случилось?

нет вообще нет все отлично я впервые еду куда-то далеко один и я не заблудился не потерялся и блин это здорово

так ты нервничаешь или тебе здорово?

и то и другое вероятно может быть когда мы встретимся мне станет легче

я хочу тебя скорее увидеть Прочитав последнее сообщение, Манами не смог сдержать улыбки. Было приятно, когда Онода становился таким смело-искренним. Возможно, он и смутился сейчас, когда уже окончательно осознал, что именно написал, но это было не важно. Манами вновь ощущал легкость, и нервозность постепенно проходила. Они ведь были в одном положении — оба напуганы и взволнованны перед неизвестностью. Но вместе переживать это было как-то проще. Оставшаяся часть поездки прошла довольно быстро. Быстрее, чем Манами успел окончательно настроиться на встречу. Он пытался отвлечь себя просмотром видео из интернета, но это вскоре надоело, и он принялся без интереса смотреть в окно, гадая, как можно испытывать страх и нетерпение перед чем-то одновременно. Он практически дрожал, когда настало время выходить. Словно только в этот момент полное осознание происходящего обрушилось на него, и эта тяжесть оказалась практически непосильной. Манами надел рюкзак на одно плечо и двинулся следом за молодой женщиной, которая сидела на соседнем месте, пока они ехали. В конечном счете он даже уже начинал привыкать к тому, как резко сменялись его эмоции, когда тема касалась велосипеда или Оноды. Манами убедил себя, что все в порядке. Шагнул на платформу, наполненную людьми, и вновь почувствовал прохладный воздух, который окончательно привел в чувство. Онода ведь хотел увидеть его скорее, да? Разве не здорово было исполнить его маленькое желание? Двинувшись в сторону здания вокзала, Манами задумался, стоит ли прямо сейчас позвонить ему, но делать этого не пришлось. Онода сам попался на глаза. Он стоял недалеко от угла здания, где не было людей, и Манами направился прямо к нему, даже удивившись своей уверенности. Уже спустя несколько секунд Онода увидел его и улыбнулся, делая пару шагов навстречу. Он был одет непривычно. В темную куртку и простые синие джинсы. Горчичный шарф и серые кроссовки завершали весь этот образ самого обычного парня, и для Манами это оказалось еще одним противоречием. Он знал другую реальность… Онода в яркой джерси Сохоку, Онода-удивительный-кламбер, Онода-победитель. Образ «онода-обычный-мальчик» не укладывался в его голове. И тем не менее… все могло вернуться на свои места лишь от одного звучания этого голоса. — Манами, ты приехал! — радостно сказал Онода, подошел еще ближе и остановился прямо перед Манами. — Все нормально? Ты хорошо добрался? — Эм… да, — ответил Манами, замечая, как на щеках Оноды появляется легкий румянец. — Все прошло даже скучно. Абсолютно без приключений, и я быстро нашел тебя. — Это хорошо, я волновался, — ответил Онода, немного успокаиваясь. — Надеюсь, я не очень затруднил тебя своим внезапным приглашением. — О чем ты? — усмехнулся Манами, почувствовав неловкость. — Я сам хотел увидеть тебя. Никто же не виноват, что мы живем так далеко друг от друга. И еще… Сакамичи. Онода удивленно моргнул, когда Манами поднял руку и осторожно провел пальцем справа от его губ. — Сахарная пудра, — объяснил Манами, убирая ладонь. — Совсем немного. Похоже, ты пришел сюда гораздо раньше, чем требовалось, да? — Н-не то чтобы, — заволновался Онода, начиная судорожно тереть щеку запястьем. — Прости. Надо было проверить. — Сакамичи, тебе не нужно извиняться за это — мне очень приятно, что ты волновался и ждал меня здесь столько времени, что даже успел проголодаться, — сказал Манами, тихо посмеявшись, и Онода резко остановился, выпрямляясь, как солдат. — Для меня такое почти никто не делает. — Э? Разве? — удивился Онода. — Ну да, — пожал плечами Манами. — Я не особенно пунктуальный и ответственный, поэтому люди редко хорошо ко мне относятся. — Нет, я думаю, все в порядке! — возразил Онода. — Ты делаешь много замечательных вещей, которые запросто могут компенсировать все это! — Ты очень добр, Сакамичи, — снова посмеялся Манами. — Спасибо. Да, какой у нас план дальше? — Точно, прости! Нам нужно на автобусную остановку, или лучше я вызову такси, — сказал Онода. — Разве ты приехал сюда на автобусе? — спросил Манами. — Я? — снова всполошился Онода. — Ты приехал на велосипеде, — объяснил Манами, указывая вниз. — Ты затянул резинкой правую штанину внизу, чтобы она случайно не попала в цепь. — Ох! Блин, совсем забыл про эту штуку! — сказал Онода, быстро наклоняясь. Он отцепил резинку и сунул ее в карман куртки, неловко краснея. — Если мы поедем на автобусе, что будет с твоим велосипедом? — спросил Манами. — Ничего страшного, — попытался убедить Онода, вскинув ладони. — Это самый обычный велосипед. Я просто заберу его завтра. — Оставить здесь на всю ночь твой велосипед? — спросил Манами немного грустно. — Это нехорошо. Покажи мне его. Онода снова изумленно заморгал, застыв с раскрытым ртом, но вдруг мотнул головой и снова улыбнулся. — Ладно, — согласился он. — Пойдем. Он повел Манами через здание вокзала. Когда они снова вышли на улицу, Онода взял курс к велосипедной парковке, где было несколько простых велосипедов. Манами попробовал угадать, заприметив желтую раму, но ошибся. Онода подошел к серому велосипеду, стоявшему с самого края. — Манами, даже если я возьму его, нам придется идти пешком или придется посадить тебя на автобус одного, но это будет… как-то неправильно, наверное, — сказал Онода, положив ладонь на руль. Манами приблизился и опустился на корточки, чтобы лучше рассмотреть. — Даже есть дополнительная звезда, — сказал он почти с восхищением. — Неплохо для «самого обычного» велосипеда. — Оу, ну, мне поставили ее потом специально… в магазине Канзаки, — немного заикаясь, попытался объяснить Онода. — О нем хорошо позаботились, — сказал Манами, выпрямляясь, и сунул руки в карманы пальто. — И ты тоже о нем хорошо заботишься — это видно. Поэтому я думаю, что мы не должны просто оставлять его здесь. — Манами, — снова позвал Онода, — у нас действительно уйдет много времени, если мы просто пойдем пешком. К тому же уже вечер. Станет совсем темно, прежде чем мы доберемся до дома. — А кто сказал, что мы пойдем пешком? — улыбнулся Манами. — У твоего велосипеда есть багажник. Так что давай я прокачу тебя, а ты будешь показывать мне дорогу. — Что? — ошарашенно пискнул Онода. — Ты ведь это не серьезно? Нас кто-нибудь отругает. — Ну вот когда отругают, тогда и будем паниковать, — посмеялся Манами. — Давай. Все будет в порядке, вот увидишь. Онода замолчал, уперев взгляд в землю, и, кажется, тяжко раздумывал, но спустя полминуты все же согласился. Похоже, ему на самом деле тоже не хотелось оставлять свой велосипед здесь, поэтому он сдался. Вскоре они отошли подальше, Онода передал Манами руль, но резко ойкнул, словно вспомнив что-то важное. — Подожди секунду, ты ведь выше меня, — попросил он, ощупывая нагрудный карман куртки, а потом открывая его. Он вытащил набор шестигранных ключей и, подобрав нужный, решил отрегулировать высоту седла. — Вот. Встань поближе, — сказал Онода, взяв Манами за карман пальто и потянув к себе. — Здорово, — не сдержал улыбки Манами. — Я бы об этом вспомнил, только когда сел. Онода не сразу ответил. Он казался очень сосредоточенным на своем занятии, пока приподнимал седло и фиксировал его в одном положении. — Примерно так. Попробуй, — предложил он, подняв взгляд. — Я уже вижу, что все в порядке, Сакамичи, — смущенно посмеялся Манами и провел ладонью по толстому седлу (он от таких давно отвык, но на нем можно долго ездить с комфортом и без велоформы). — Ты хорошо угадал. — Угу, — улыбнулся в ответ Онода и убрал ключи обратно в карман. — Тогда, думаю, можно больше не задерживаться. Манами отдал ему свой рюкзак и перешагнул через низкую раму, кладя на руль обе руки. Ощущения были определенно странными, но он не считал, что с поездкой возникнут какие-то трудности. Просто придется привыкнуть к весу, а на толстых колесах ехать будет даже комфортнее. — Сакамичи? — обернулся Манами, заметив, что Онода снова застыл на месте с прижатой ко рту ладонью. — Что? — Нет, прости, — пробормотал Онода и засмеялся, зажмуриваясь. — Наверное, если бы мне кто-то сказал, что я увижу тебя в обычной одежде и на таком велосипеде, я бы ни за что не поверил. — Я выгляжу совсем глупо? — спросил Манами, ухмыльнувшись. — Ты выглядишь прекрасно, — с улыбкой мотнул головой Онода и наконец приблизился обратно. Он оказался за спиной словно даже слишком быстро, а когда его ладони легли чуть ниже талии, сердце Манами резко подпрыгнуло, и он прикусил губу, уставившись на пустую корзинку перед рулем. — Сейчас вперед. Я скажу перед поворотом, — послышался голос Оноды. Манами очнулся и приподнял одну из педалей ногой. Так, это тебя не убьет, успокойся, — мысленно сказал он себе, все еще взволнованный из-за рук Оноды, и заставил велосипед сдвинуться с места. Это оказалось гораздо тяжелее, чем обычно. Манами осторожно опустился на седло и понял, что высота получилась действительно идеальной. Он ускорился уже увереннее и почувствовал себя странно и радостно. Он не катался на таких велосипедах с самого детства, и это осознание пробудило в его сердце множество ностальгических чувств, из-за которых удалось забыть обо всей нервозности и дискомфорте, которые преследовали его, пока он не приехал сюда и не увиделся с Онодой. Сейчас, в этот момент, все было идеальным. Он адаптировался к чужому велосипеду достаточно быстро — вскоре даже его тяжесть, усиленная весом Оноды, перестала так ярко ощущаться. Манами ехал по его указаниям, поворачивая в нужных местах, и порой ловил себя на мысли, что действительно удивлен тем, как все обернулось. Он не думал, что Онода, сам того не подозревая, предоставит ему одно из самых лучших развлечений. Велосипеды были потрясающими. Все до единого. Как же хорошо, что Онода решил приехать на вокзал именно на велосипеде. Но путь в целом оказался действительно неблизким. Манами замечал, как на улице становится темнее, а вскоре зажглись фонари. Ему и самому пришлось включить фонарик, закрепленный на руле, но раньше, чем он окончательно выдохся, Онода предупредил, что они уже совсем близко. — Сейчас налево. Ага. Прямо здесь, — сказал он. — И да, слезай. Тут слишком тяжелый подъем. — Что? — усмехнулся Манами, поворачивая на новую пустую дорогу с неровным рельефом. — Хочешь лишить меня моей самой любимой вещи? — Нет, Манами, я правда… — попытался возразить Онода, но Манами и не думал останавливаться. Вместо этого он переключился на маленькую звезду и встал на педалях, надавливая на них всем весом. — Манами! — пискнул Онода, вцепившись в него сильнее, уже конкретно обхватив руками талию и прижавшись к его пояснице грудью. — Притормози, пожалуйста! Это в самом деле… — Это слишком круто, чтобы останавливаться, — выдохнул Манами, чувствуя, как сбивается дыхание, как начинают ныть от нагрузки мышцы, но эти ощущения он слишком обожал, чтобы отказаться от них в такой момент. Поэтому он вложил все силы в этот подъем. Ему удалось передохнуть несколько секунд на небольшом спуске, а потом он снова начал подниматься. В горле из-за этого окончательно пересохло, все тело ныло от перенапряжения, но Манами собирался дойти до конца, потому что холмы все еще были именно тем, перед чем он оставался совершенно бессильным. Когда я вижу холм, то хочу покорить его, — простая истина. И Манами не мог допустить мысль о том, чтобы сдаться. Только когда дорога стала снова ровной, недалеко от дома, к которому они приехали, он позволил себе перестать давить на педали и опуститься обратно на седло. У него практически темнело в глазах, голова кружилась, и он только теперь осознал, что все это время Онода так и был сзади, держал его, сейчас расслабляя руки. Сходя с седла, Манами опустил ногу на землю, и в следующую секунду удерживать велосипед стоя стало легче, потому что Онода соскочил с заднего колеса и схватил за плечи, пока сам Манами наклонился над рулем. — Ты что, с ума сошел? Зачем ты… — спросил Онода. — Боже, подожди секунду, я сбегаю за водой. — В рюкзаке, — выдохнул Манами, подавляя приступ кашля. — В рюкзаке бутылка. Онода сообразил быстро. Послышался шорох одежды, расстегнулась молния, и Манами приоткрыл глаза. Онода открыл для него обычную пластиковую бутылку из автомата токийского вокзала, Манами взял ее и жадно начал пить. Вода буквально спасла его. Позволила прийти в себя, и Манами, напившись, вернул бутылку Оноде, поставив обе руки обратно на руль. — Ты в порядке? — словно с подозрением спросил Онода, закручивая крышку. — Мы приехали? — спросил Манами, снова взглянув на двухэтажный дом перед собой. Он был не очень большим, с одной стороны виднелся забор, света в окнах не было. — Да. Приехали, — подтвердил Онода, и Манами не сдержал приступа смеха. — Боже, — выдохнул он, едва в силах успокоиться. — Что, Манами? — спросил Онода, немного взволнованно сжав его предплечье. — Это правда, — сказал Манами. — Тебя зовут Сакамичи, и ты живешь на холме, я уже могу предложить тебе руку и сердце? — Что? — пискнул Онода, мгновенно убирая ладонь. — Это потрясающе. В тебе буквально есть все, что я люблю, — снова засмеялся Манами. — Этот подъем был просто восхитительным! Почему ты раньше не сказал? — Уф… — окончательно растерялся Онода. — Я просто привык, наверное. Не думал, что это что-то особенное. — Это очень особенное, — не согласился Манами, улыбаясь. — Это была самая лучшая моя поездка на велосипеде за все недавнее время! Онода удивленно моргнул, глядя на него, и все же улыбнулся тоже. — Я рад, если ты веселишься. Манами перешагнул через раму, возвращая велосипед обратно его хозяину. Ноги казались немного онемевшими и дрожали, но вместе с Онодой Манами все же смог пойти вперед. — Я увижусь с твоей мамой? — спросил он, когда Онода открыл входную дверь и зажег в прихожей свет, после чего начиная вкатывать внутрь велосипед. — С мамой? Ох, нет. Ее нет сейчас дома. Она уехала с подругами на горячие источники и вернется только в понедельник, — виновато объяснил Онода. Манами застыл на пороге, озадаченно хмурясь. — Сакамичи. Кто-нибудь есть в доме? — Нет. Никого, — потерянно ответил Онода. — Мой отец постоянно в отъездах из-за работы, поэтому редко бывает дома… Но мама не против. Я все ей объяснил про тебя! Она даже хотела познакомиться с тобой, но у нее уже была запланирована поездка, поэтому она не смогла остаться. Я хотел тебе сказать, но как-то из головы вылетело. Это… проблема? — Нет, — мотнул головой Манами, все же заходя внутрь. — Просто я не ожидал этого. Хорошо, что твоя мама все-таки разрешила мне приехать, даже если она не знает меня лично. Мы будем целую ночь одни дома. Ужас какой. Онода оставил в покое велосипед и вопросительно посмотрел на Манами, не понимая последней фразы. — Не волнуйся, мне нравится, — улыбнулся Манами, закрывая за собой дверь. — Я просто почувствовал, будто мы получили гораздо больше свободы, чем я рассчитывал. Даже не знаю, что с этим делать. Закатим вечеринку? — Вечеринку? — недоверчиво насупился Онода. — Шучу, — усмехнулся Манами, расстегивая пальто. — Единственное, чего мне сейчас хочется, — это принять душ. Я весь мокрый. — Оу, — оживился Онода. — Можешь воспользоваться ванной, а я пока соображу нам ужин. У тебя есть во что переодеться? — Да, конечно, — ответил Манами, оставляя пальто на вешалке. Онода повесил свою куртку рядом, и они оба сняли обувь, чтобы пройти по недлинному коридору, ведущему в гостиную и небольшую кухню. Показав Манами, где ванная, и отдав ему рюкзак, Онода сказал брать любое полотенце и ушел на кухню, попутно зажигая внутри свет. Зайдя в ванную с рюкзаком, Манами так же включил свет и закрыл дверь, практически сразу охватываемый новым необычным чувством. Он был в доме Оноды, в его ванной. Это действительно происходило, и почему теперь как будто не укладывалось в голове, даже если всего секунду назад он чувствовал себя вполне отлично? Стоило только остаться наедине с собой, как все портилось, а неприятные мысли сами собой врывались в сознание. Что ты здесь делаешь? Этим ты должен заниматься? Манами упрямо мотнул головой. Вытащив из рюкзака сменную одежду, он сложил ее на табурете рядом с ванной и начал раздеваться, надеясь, что действиями он прогонит неприятные чувства. Нужно было просто быстрее закончить со всем этим и вернуться к Оноде. Теплый душ помог немного успокоиться. Манами постарался особо не мочить волосы и развернулся вокруг своей оси, закрывая глаза и наклоняя голову вперед. Интересно, а о чем думал сейчас Онода, тоже оставшись наедине с собой? Манами невольно улыбнулся, признавая, что он все же безумно рад их новой встрече. Неужели это радостное чувство не могло избавить от всех противоречий окончательно? Что еще было нужно? Манами выключил воду. Дотянувшись до большого голубого полотенца, он прижал его к носу, вдыхая успокаивающий легкий запах стирального порошка, и почувствовал себя немного лучше. Для сменной одежды у него с собой была кофта с длинными рукавами и простые хлопковые штаны. На пару секунд оценив себя в зеркале, Манами посчитал, что выглядит нормально, и взъерошил рукой волосы на затылке. Когда он вышел из ванной и прошел на кухню, Онода с энтузиазмом возился с рисоваркой, перемешивая содержимое ложкой. — Ты быстро, — сказал он, взглянув на Манами и улыбнувшись. — Я подогрел рис. Если не хочешь, то есть еще… — Оу, нет, — вскинул ладони Манами. — Я хочу. Будем есть рис. Онода отвернулся, чтобы достать две миски и переложить в них еду. Манами тем временем опустился на стул, невольно осматриваясь и признавая, что ему нравится эта кухня. Дом Оноды в целом был очень японским, уютным и хорошо прибранным, что каким-то образом внушало ощущение, что здесь живут приятные заботливые люди. — Сакамичи, — позвал Манами, когда Онода поставил перед ним миску с рисом, перемешанным с овощами. — Ты приглашал кого-нибудь в гости до меня? — Эм, ну да, — растерянно ответил Онода, положив рядом палочки. — Имаизуми и Наруко бывали у меня в гостях. — А на ночь у тебя кто-нибудь оставался? — улыбнулся Манами, дотягиваясь до соевого соуса на середине стола. — Нет, такого еще не было, — сказал Онода, опустившись на другой стул и взяв палочки. — Тодо-сан сказал, что это нечто важное, — пожал плечами Манами, щедро поливая рис соусом. — Ну, поход в гости еще и с ночевкой. — Прости, — виновато произнес Онода, сжав в кулаке палочки. — Ты, наверное, считаешь, что я поступил глупо. — Вовсе нет, — мягко возразил Манами. — Я не пытаюсь упрекнуть тебя в чем-то. Мне… просто интересно, так ли это для тебя. Это важно или причина в чем-то другом? — Конечно, это важно для меня, — тихо ответил Онода, пока Манами начал есть. — Я всегда хотел, чтобы ты стал моим другом. Онода замолчал — наверное, ему было нечего добавить или он слишком растерялся от такого давящего вопроса. Манами прожевал рис и взглянул на его сосредоточенное лицо, оценивая возможное значение опущенного взгляда. — Хочешь дружбы? — спросил Манами. — А что хотят другие люди от тебя? — Но… ты сказал, — моргнул Онода и на секунду поджал губы. — Ты написал в сообщении, что хочешь… — Да, помню, — улыбнулся Манами. — Только я не хотел никак это называть. Меня тянуло к тебе, потому что ты потрясающий, и… тянет до сих пор, судя по всему. Это чувство никуда не ушло. …поэтому все и стало так сложно и противоречиво, — договорил про себя он. — Как тогда мне это расценивать, если ты не хочешь давать этому название? — едва слышно спросил Онода. — Что сильнее дружбы, Сакамичи? — спросил Манами. Онода снова насупился и спустя несколько секунд нерешительно произнес: — Любовь? Усмехнувшись, Манами посмотрел на палочки в своей руке и отложил их. Отодвинув стул, он поднялся и приблизился к Оноде, чтобы наклониться к его уху и сказать: — Я люблю тебя. Онода моргнул и ошарашенно уставился в стол перед собой. Отодвинувшись, Манами вернулся на свое место и продолжил есть, больше не глядя в его сторону. Это была сейчас та еще глупость, да? Манами хотел так думать, и одновременно… его накрывал неконтролируемый приступ жалости к себе. Не было необходимости со стороны Тодо говорить ему полюбить свое предательство. В каком-то смысле он, Манами, и не переставал это делать. Никогда. Потому что предательство заключалось в нескольких вещах сразу, а одна из них была прямо в самом Оноде. В том, что он был… совершенно невыносимо желанным. И это было гораздо сложнее, чем стремление прокатиться вместе на велосипедах до вершины горы. Это возникло лишь из-за того, что Онода перевернул его жизнь. Целых два раза. Три раза. В тот момент, когда они впервые проехались вместе. В тот момент, когда он победил на третий день Интерхая. И в тот момент, когда они снова встретились после долгого расставания. Это стало решением, проблемой, а потом решением и проблемой вместе. От этого просто взрывался мозг и хотелось сбежать, но Манами не сбежал. Вместо побега он сидел здесь, на этой кухне, с Онодой, который мог сделать его самым сильным и счастливым, самым жалким и слабым. Онода становился той точкой, куда смещался центр вселенной. Как Манами вообще мог давать чему-то подобному имя? Это не было дружбой. Это не было и любовью в привычном смысле этого слова. Но лишь Онода имел способность что-то сделать с жизнью Манами. Лишь он один. И если фраза «я люблю тебя» весила больше всех остальных, она единственная могла хоть как-то объяснить силу того, что происходило. — Хочешь, чтобы я взял свои слова назад? — спросил Манами, снова отложив палочки. — Не знаю, — почти спокойно ответил Онода. — Я… не понимаю, что ты имеешь в виду. Манами устало вздохнул и, посмотрев на Оноду, снова натолкнулся на опущенный взгляд. — Не понимаешь или не можешь поверить? — спросил Манами. — Ты смог изменить мою жизнь, мой внутренний мир, Сакамичи. Поэтому стал самым значимым и важным для меня. Это произошло само собой. По инерции. Я бы мог и дальше все отрицать и игнорировать, но я здесь. Потому что хочу этого. Я поддаюсь тому, что происходит со мной из-за тебя. Я позволяю тебе и дальше владеть этой силой. — Я не хочу владеть такой силой, — возразил Онода. — Это звучит… как что-то плохое. — Тогда просто забудь, — слабо улыбнулся Манами. — Я могу быть и твоим другом, если ты действительно этого хочешь. Будем продолжать переписываться. Встречаться иногда. Это ведь не кажется тебе плохим? Онода промолчал, и Манами с досадой подумал, что его еда сейчас совсем остынет. Нужно было как-то отвлечь его, иначе они так и останутся в этом мрачном настроении. — Подожди минуту, — сказал Манами, поднимаясь со стула. — Я сейчас вернусь. Онода немного удивленно поднял голову, словно что-то хотел спросить, но не стал. Поспешив в прихожую, Манами сунул руку в карман своего пальто и достал смартфон. Он снял блокировку, прямо на обратном пути заходя в папку со скачанными видео и находя нужное. — Что такое? — спросил Онода при его возвращении. Манами улыбнулся и пододвинул стул, чтобы сесть рядом, а потом нажал на значок воспроизведения, показывая видео. На нем человек бежал по скале на огромной высоте и спрыгивал вниз с самого края. Онода приглушенно вскрикнул, испугавшись. — Все в порядке, не бойся, — засмеялся Манами. — Видишь? Теперь ракурс сменился, и человек был показан издалека. Он раскрыл парашют за своей спиной, прервав свободное падение. — Ужас! Я думал, он разобьется! — сказал Онода, вцепившись в миску с рисом, но все еще не отрывая взгляда от экрана. — Это называется бейсджампингом, — объяснил Манами. — Прыжки с парашютом с фиксированных объектов. И порой высота выбирается довольно низкой, до 40 метров, что только усложняет ситуацию. Ты должен открыть парашют в самом начале прыжка. У тебя есть лишь несколько секунд. — Выглядит просто кошмарно, — выдохнул Онода, и видео закончилось удачным приземлением парашютиста на землю. — Только не говори, что тебе и это хочется попробовать. — Нет, — снова посмеялся Манами. — Я все-таки больше люблю велосипеды, но иногда смотрю подобные видео. Каждый раз интересно, что они испытывают во время таких моментов. Иногда я практически ощущаю отголоски этого бешеного адреналина и страха. В такие моменты чувствуешь себя по-настоящему реальным, живым. — Это… — растерялся Онода. — То, что заставляет меня улыбаться, — ответил Манами, приподнимаясь и пододвигая стул обратно. — Ты ведь тоже улыбаешься, когда поднимаешься. Ешь, Сакамичи, а то придется подогревать во второй раз. — Да, извини, — спохватился Онода, будто только теперь вспомнив, что нужно делать с едой. Он начал немного торопливо, но Манами решил никак это не комментировать и постарался доесть свою порцию. — Уф, ты левша, — сказал вдруг Онода с немного набитым ртом и быстро прожевал то, что мешало. — А? — повернулся Манами и взглянул на свою левую руку, в которой держал палочки. — Ты об этом. Сам не знаю, как так вышло. — Я думаю, это здорово, — улыбнулся Онода. — Когда я учился в младшей школе, рядом со мной сидела девочка, которая тоже была левшой. Мне казалось это таким необычным. Как суперспособность. Когда я пытался написать что-нибудь левой рукой, у меня получались лишь плохо разборчивые каракули. — Каракули получатся у меня, когда я начну писать правой рукой, — улыбнулся в ответ Манами. — Так что мне не дано больше, чем тебе. — Мы на равных, — тихо сказал Онода, опустив взгляд, но продолжая улыбаться. — Только на разных сторонах. — Типа того, — согласился Манами и отправил в рот последнюю порцию риса. Онода заметил это и поспешил, чтобы закончить со своей едой. Он забрал их опустевшие миски, унес в раковину, а потом вернулся и налил для себя и Манами по стакану апельсинового сока из коробки. — Хочешь еще чего-нибудь? — предложил Онода, сделав пару глотков. — Я наелся, — отказался Манами. — Спасибо за ужин, было вкусно. — Правда? — спросил Онода и как-то смутился. — Я… сам делал рис. — Тогда ты большой молодец, Сакамичи, — улыбнулся Манами. — Вышло действительно хорошо. — Может, показать тебе мою комнату, раз ты наелся? Или хочешь посидеть в гостиной? — все еще краснея, спросил Онода. — Я хочу увидеть твою комнату, — решительно ответил Манами. — Я уже даже представляю, что меня там ждет, и хочу проверить свою догадку. — Уф, ладно, — согласился Онода и усмехнулся. — Пошли. Надеюсь, она не сильно разочарует тебя, если уж у тебя даже есть представления. Манами ощутил любопытство. Он поднялся следом за Онодой на второй этаж и почувствовал, что здесь воздух немного прохладнее: возможно, на первом этаже где-то был кондиционер. Пройдя по небольшому коридору, Онода открыл дверь и щелкнул выключателем на стене. Комната, в которую они вошли, наполнилась неярким светом, и Манами захотел снова улыбнуться. Здесь точно жил Сакамичи. Это легко было понять по аниме-фигуркам на столе среди закрытого ноутбука и учебников с тетрадями. Аниме-атрибутика была и на настенных полках, и возле телевизора на невысоком комоде. Кровати в комнате не было, но в углу Манами увидел несколько аккуратно свернутых футонов прямо под большим плакатом с очередным аниме-изображением. — Ну, — сказал Манами. — По крайней мере, я точно знаю, что тебе нравится аниме, и был готов к этому. — Здесь немного прохладно сейчас, — ответил Онода. — Но мы можем остаться в гостиной и спать тоже там, будет комфортнее. — Ничего страшного, — сказал Манами, проходя внутрь. — Я бы остался здесь. Мне нравится твоя комната. — Ты серьезно? — со смешком спросил Онода, похоже не поверив. — Ладно, — смирился он и подошел к телевизору, чтобы взять лежащий рядом пульт. Манами сел на одну из подушек на полу и положил смартфон рядом. — Если замерзнешь, сразу говори, — попросил Онода, опускаясь на вторую подушку справа от Манами, и включил телевизор. — Ты ведь хотел что-то показать мне? Привез диск? — Да, он в рюкзаке, я его в ванной забыл, — сказал Манами, уже собираясь снова встать, но Онода опередил его и положил ладонь на плечо, призывая оставаться в том же положении. — Давай я сам схожу, отдыхай. Тебе пришлось везти меня на заднем колесе через весь город. — И еще бы повторил это, — улыбнулся Манами. — Нет, — ответил ему Онода, но без строгости. — Завтра точно поедем на автобусе. — Как хочешь, — пожал плечами Манами, и Онода скрылся за дверью. По ТВ показывали какой-то зарубежный фильм. Манами отвлекся на негромкий звук, но это вряд ли надолго помогло. Не прошло и полминуты, как он прижал ладонь к лицу и впился пальцами в корни волос. Он не должен был ничего говорить на кухне. Нужно было сдержаться, промолчать. Теперь он все испортил, рассказав о своих чувствах, да? Онода просто… будет держаться от него подальше. Наверняка он уже мечтает, чтобы ночь быстрее прошла и можно было спровадить Манами отсюда. Может, просто извиниться? — пришла нелепая мысль. Манами опустил руку, подавленно глядя на свой смартфон, лежащий возле ног. Он даже себе не хотел признаваться в том, что взял и выложил Оноде, как страшный приговор. Это было слишком тяжелым шагом, который в то же время дался невероятно легко. И это оказалось очередной ошибкой? — Я повесил твою футболку, чтобы проветрилась, — послышался неожиданный голос, даже напугав. Манами не заметил, как вернулся Онода с его рюкзаком. — Хотя я бы лучше этого не делал: она пахнет слишком классно. — Что? — усмехнулся Манами. — Ты нюхал мою футболку? — Нет! — растерялся Онода, покраснев. — То есть… это случайно вышло! Я просто взял ее, уловил немного запаха, и поэтому… Манами тихо засмеялся. — Успокойся. Я не имел в виду ничего плохого, — постарался убедить он и протянул руку, чтобы забрать рюкзак. Онода, насупившись и все еще краснея, сел на свое место, но, как показалось Манами, немного ближе, чем это было раньше. — Ну где он? — проговорил себе под нос Манами, ища внутри коробочку с диском, наконец она попалась под руку. — Вот, держи. — Он передал ее Оноде. Тот кивнул, рассматривая коробочку заинтересованным взглядом, но на ней не было никаких знаков, чтобы дать подсказку о том, что записано на диске. — Так что там? — все-таки поинтересовался Онода, вставляя диск в проигрыватель. Он взял второй пульт и вернулся на место. — Какая-то из тренировок, — ответил Манами. — Тренировок? — удивленно спросил Онода, но уже запустил воспроизведение, открыв видео в папке. На экране телевизора появилось изображение. На первом плане был виден руль шоссейного велосипеда, а впереди можно было узнать Тодо и Аракиту на своих велосипедах. — Ну ты закончил уже? Сколько можно возиться? — послышался раздраженный голос второго. — Да-да. Все готово, можем ехать, — ответил смеющийся голос Шинкая, который звучал гораздо ближе. — Ух ты, это же Аракита-сан, — изумленно воскликнул Онода. — И Тодо-сан тоже! Только… — Это они на первом году старшей школы, — ответил Манами, усаживаясь поудобнее. Ему стало немного прохладно в тонкой кофте, но он пока проигнорировал это ощущение. Онода в отличие от него сидел в утепленной толстовке, но вот джинсы сменил на серые хлопковые штаны с широкими резинками внизу — видимо, когда уходил за рюкзаком. — Здорово. Как это снималось? — взволнованно спросил он. Руки Шинкая уже были на руле. Они ехали все вместе, а с левой стороны появился и Фукутоми тоже. — С помощью небольшой камеры. Она крепится на специальные резинки, потом они надеваются на тебя и фиксируют камеру примерно на уровне солнечного сплетения, — объяснил Манами. — У смотрящего так создается впечатление, будто сам едешь. — Ага, точно! — кивнул Онода, и его вид стал еще более заинтересованным. — Но я тебе это не показывал, хорошо? — улыбнулся Манами. — Если кто-то узнает, у меня будут проблемы из-за того, что ты участник другого клуба. — Конечно, — ответил Онода, не сводя взгляда с экрана. — Обещаю, что никому не скажу. Выглядит просто классно! Я как будто действительно там еду! — Я взял этот диск у Изумиды-сана, — посмеялся Манами. — Не знаю, как он к нему попал. Ох, кстати, его утвердили на роль нашего нового капитана. — Кажется, я даже что-то слышал об этом, — ответил Онода, на пару секунд взглянув на Манами. — Нашим капитаном будет Тешима-сан. Ты его не знаешь: его не было в команде на Интерхае, но он отличный гонщик. Мне уже довелось участвовать с ним вместе в одной гонке, и я был впечатлен. — Похоже, летом будет интересно, — ответил Манами и невольно шмыгнул носом. — Манами, — сказал Онода и резко схватил его ладонь. — Так и думал. Надо было сказать мне, что ты замерзаешь. — Он поднялся на ноги и двинулся в другую часть комнаты. — Да, есть немного, — не стал скрывать Манами, почувствовав неловкость. Онода чем-то зашумел за его спиной — кажется, отодвинулась дверка шкафа. Уже вскоре он вернулся и набросил на плечи Манами мягкий плед с изображением звездочек. — И это еще, — сказал Онода положив на живот и бедра Манами электрогрелку. — Сейчас. Секунду. Опустившись на колени, Онода дотянулся до удлинителя возле телевизора, пододвинул ближе и воткнул в него вилку от грелки. — Спасибо, Сакамичи. Теперь я точно не замерзну, — поблагодарил Манами, обняв грелку и уже чувствуя, как она начинает медленно нагреваться. — Эй, ободочек, удумал меня подрезать? — донесся из динамика телевизора слишком громкий голос Аракиты. — Я собирался помочь тебе, идиотина! — агрессивно ответил ему Тодо. Онода отвлекся из-за этого и застыл, стоя на четвереньках и заслоняя собой половину экрана. — Не видно же ничего, — усмехнулся Манами и, обхватив Оноду за талию, потянул на себя. Развернуть его и усадить рядом оказалось очень легко, но все произошло довольно быстро и немного неловко, из-за чего Манами случайно уткнулся носом в его волосы за ухом и на секунду почувствовал отдаленный запах шампуня. — Ты тоже классно пахнешь, Сакамичи, — сказал Манами, расцепляя руки, и Онода, смущенный, сел нормально, хотя и не стремился отодвинуться подальше. Это было хорошим знаком? Может, рано было решать, что все испорчено? — Здорово, — выдохнул Манами и, закрыв глаза, медленно опустился на спину, прижимая к себе грелку. — Что? — удивленно спросил Онода, оставшись сидеть. — Ничего, Сакамичи, — мотнул головой Манами. — Я просто рад, что приехал сюда. Так хочется воспользоваться всеми возможностями. Расскажи мне что-нибудь? — Что-нибудь? — Что-нибудь о себе. О том, как долго ты ездишь на велосипеде или с какого времени ты полюбил аниме. — Оу, ну… — растерянно произнес Онода. — Наверное, все это произошло примерно в один период. Я начал больше ездить на велосипеде, когда начал посещать Акибу. — Акибу? Акихабару? В Токио? — спросил Манами, припоминая, что это довольно популярный район, где куча магазинов электроники и вещей, связанных с аниме. — Да, — подтвердил Онода. — Я ездил в Акибу на велосипеде и так мог сэкономить деньги, чтобы купить себе, что хочу. — Это очень эффективно, — улыбнулся Манами. — Совместил приятное с полезным. Ты проезжал немалое расстояние на своем тяжелом велосипеде? — Ага. Поначалу было тяжело, но я привык. — Вау, ты и правда удивительный. И… как тогда ты оказался в велоклубе? Тебе захотелось развить свои навыки? — Ну, — смущенно посмеялся Онода. — На самом деле, это тоже связано с аниме. Я хотел вступить в аниме-клуб, когда стал первогодкой старшей школы. Но клуб оказался закрыт, и я попробовал найти еще четырех участников, чтобы его разрешили открыть снова. Только вот я не смог. Вместо этого Имаизуми попросил меня посоревноваться с ним, а потом сказал, что я мог бы вступить в велоклуб и заниматься велоспортом серьезно. — Эта история выглядит немного грустной, — сказал Манами, повернув голову и посмотрев на Оноду. Тот все еще сидел лицом к телевизору, но было не ясно, следит он за происходящим на экране или погрузился в воспоминания. — Я отказался, — продолжил Онода. — А потом случайно встретился с Наруко, и, наверное, он окончательно подтолкнул меня на этот путь. Поэтому я все-таки решился вступить в велоклуб. Произошло столько всего удивительного и незабываемого с того времени. Так что это совсем не грустно. Может, я и не смог вступить в аниме-клуб, но я получил взамен прекрасную компенсацию. — Компенсация, — повторил Манами, снова разворачивая лицо к потолку. Он опустил правую руку на плед и вздохнул, слыша легкий шорох. Онода немного подвинулся, и Манами почувствовал ребром ладони почти невесомое прикосновение его пальцев. — Если бы я не вступил в велоклуб, я бы и тебя не встретил, — сказал Онода. Улыбнувшись, Манами закрыл глаза. — В моей жизни был целый период, когда я думал, что лучше бы мы и не встречались никогда. — Пожалуйста. — Голос Оноды внезапно дрогнул, и его пальцы крепко стиснули ладонь Манами. — То, что я встретил тебя, я ценю больше всего в жизни, потому что… Если бы я не последовал за тобой, я бы так и остался никем. У меня бы просто не хватило сил. От этих слов и почти слезного голоса заболело где-то внутри, и Манами поморщился. Ему и самому хотелось расплакаться в этот момент, но он не позволил себе. Приподнявшись, он высвободил руку и, даже не взглянув на Оноду, сказал: — Мне нужно в туалет. Я сейчас вернусь. Досматривай видео пока, оно скоро кончится. — Хорошо, — почти беззвучно произнес Онода. Манами выпутался из пледа и отложил грелку. Он старался не торопиться, когда покидал комнату, но по лестнице спустился, как ему показалось, слишком быстро. Словно убегая от чего-то. Но он ведь сам решил не убегать, не давать слабину. Так почему снова терял контроль? В туалет он не пошел — в планах было, на самом деле, кое-что другое. Поэтому Манами, надев свои кроссовки, но не зашнуровывая их, открыл входную дверь и вышел на улицу. Холодный воздух быстро остудил его лицо, а глаза снова заслезились. — В действительности, — выдохнул Манами, поднимая голову, — я, кажется, тоже не понимаю тебя, Сакамичи. Вокруг было темно и тихо, словно с приходом ночи весь мир уснул тоже, но Онода действительно жил в очень отдаленном месте. Пока находишься здесь, запросто можно почувствовать себя бесконечно одиноким. Удивленно моргнув, Манами запоздало понял, что было самым важным. Нет, вовсе не отчужденность и тишина. Быстро зайдя обратно в дом, он неловко снял кроссовки и поспешил в комнату Оноды. Онода исполнил его просьбу — все еще смотрел запись, которая подошла к концу как раз в тот момент, когда Манами ступил на порог. — Сакамичи, — позвал Манами, похоже, слишком резко. Онода едва пульт из рук не выронил. — Да? Что случилось? — У твоего дома ведь есть выход на крышу? — спросил Манами, не в силах сдержать воодушевление. — Эм. Ну да, конечно, — растерянно ответил Онода. — Нам можно туда попасть? — Можно… Эм. Почему ты спрашиваешь? — Потому что вокруг твоего дома нет источников света! Ты живешь в какой-то глуши! — сказал Манами, почти засмеявшись. — Ты вообще видел ночное небо над своей головой в ясную погоду? — Я все еще не понимаю, Манами, — немного обреченно ответил Онода, откладывая пульт и поднимаясь на ноги. — Давай выберемся на крышу, и ты все сам увидишь. Пожалуйста, — попросил Манами умоляющим тоном, от которого Онода окончательно впал в смятение. — Хорошо, хорошо, пойдем, — согласился он, выходя из комнаты, и Манами наклонился, чтобы взять плед, оставленный на полу. Он догнал Оноду почти в конце коридора. Тот открыл какую-то комнату и зажег внутри свет. Это была разве что маленькая кладовка. Манами не стал заходить следом, просто подождал, пока Онода не вернулся с гладкой палкой и фонариком. — Отойди подальше на всякий случай, — попросил он, а потом с помощью этой палки, на конце которой оказался крючок, подцепил что-то на потолке. Это оказался люк. Он открылся, и Манами увидел часть деревянной лестницы внутри него. Онода достал до нее и потянул вниз, заставляя выдвинуться до самого пола. — Ты действительно этого хочешь? — уточнил он, и Манами энергично кивнул. — Как знаешь, — пожал плечами Онода, включил фонарик и первым начал взбираться вверх. Манами решил не спешить, просто продолжая с любопытством наблюдать за Онодой. Его ноги уже достигли последних ступенек, и он с чем-то завозился. Послышался приглушенный грохот, после чего Манами почувствовал легкое дуновение ветра, улыбнулся и, закинув плед себе на плечо, тоже начал взбираться. Ему удалось увидеть часть чердака, но он был слишком маленьким, чтобы хранить здесь что-то. До крыши было около полуметра. Онода открыл еще один люк, отделяющий их от неба, и они оба смогли наполовину высунуться наружу. — Так в чем дело? — спросил Онода, кажется до сих пор не понимая. Манами встал поудобнее, накинул себе на плечи плед, а потом уселся на край люка и показал вверх. — В этом, — сказал он, и Онода наконец посмотрел на небо. Оно было прекрасно. Столько звезд, словно попал в сказку. Манами не видел такой картины уже очень давно. — Ох, — приглушенно произнес Онода. — В моем городе звезды не видны так хорошо, как здесь. А тут они просто потрясающие, — сказал Манами, завороженный красотой. Звездных огней было невероятно много, и сияли они так ярко, что дух захватывало. — Понятно, — тихо ответил Онода, собираясь сесть рядом, и Манами поделился с ним пледом, накинув и на его плечи тоже. — Мог бы сразу сказать, что хотел посмотреть на звезды. — Неужели ты так не делаешь? — Честно говоря, нет? — смущенно признался Онода. — Природа восхитительна, она успокаивает, — ответил Манами, на пару секунд прикрыв глаза. — Если откроешься ей, она откроется тебе в ответ и обязательно поразит тебя. — Я попробую, — ответил Онода, и в его голосе послышалась улыбка. — А ты теперь тоже должен мне историю о том, как начал увлекаться велосипедами? — Это не такая интересная история, как у тебя, — усмехнулся Манами. — Я научился кататься еще в детстве, но это не стало для меня чем-то особенным. Я в целом редко когда мог подвергать себя физической активности из-за слабого здоровья. Часто мне приходилось оставаться дома по причине очередной простуды, и я занимал себя лишь играми в приставку. Но мне это не нравилось. Я ощущал пустоту, потому что все это было ненастоящим. И в один момент, знаешь, все изменилось, когда моя подруга, живущая по соседству, позвала меня прокатиться на велосипедах. Мне пришлось взять велосипед напрокат, и я впервые узнал, что такое тонкие колеса. — Так ты был еще ребенком? — спросил Онода, и Манами кивнул. — Можно сказать и так. Тогда я понял, что поездка на велосипеде и подъемы могут дарить удивительные ощущения. Могут наполнять тебя до краев, из-за чего начинаешь ощущать каждую клеточку своего тела. Я буквально подсел на эти ощущения и хотел больше, больше. Поднимаясь, я не мог сдержать улыбки. Прямо как сегодня… Почему… я теперь могу наслаждаться подъемами, только когда ты рядом? — Ох, прости… — тихо ответил Онода. — Я… — Это так странно, — улыбнулся Манами. — Каждый раз испытываю это тяжкое противоречие. — Мне тоже это странно, — согласился Онода. — Но я рад, что ты говоришь мне все это. Правда. Со мной… наверное, еще никто не разговаривал на столь личные темы. Мне хочется отвечать тебе тем же. — Действительно? — спросил Манами. — Я думал, что заставил тебя чувствовать себя неуютно. Но Онода почему-то только помотал головой и прижался щекой к плечу Манами. Он дрожал, хотя и трудно было понять, отчего это: от холода или по другой причине. — Здесь очень красиво, — сказал Манами, спустя пару минут молчания. — Но, если не хотим оба подхватить простуду, лучше вернуться в дом. — Да, ты прав, — согласился Онода и, вытерев тыльной стороной ладони нос, отодвинулся. — Ты слезай первым, а я закрою люк. Манами кивнул и снова попытался уместить плед на своем плече, чтобы обе руки были свободны. У него здорово замерзли ладони, да и голова тоже, и он был благодарен теплоте, которая встретила его, когда он снова спустился в коридор. Тем временем сверху Онода с грохотом закрыл люк и тоже начал слезать. Манами помог ему задвинуть лестницу обратно, но, чтобы закрыть второй люк, Оноде все же пришлось притащить из комнаты стул и встать на него. — Уф, у меня руки не отогреваются, — пожаловался он, спрыгнув со стула на пол. — Кажется, нам обоим нужен горячий чай. — Не откажусь, — улыбнулся в ответ Манами. — Я схожу и сделаю, — сказал Онода, относя на место стул. — Подожди в комнате, или можешь пока расстелить футоны, если хочешь. — Конечно, я помогу, — ответил Манами. Он вернулся с пледом в комнату Оноды и повесил его на спинку компьютерного стула. Проигрыватель был выключен, поэтому на экране телевизора снова мелькали кадры какого-то фильма, но звук был сделан минимальным. Манами принялся за дело. Раскатал сначала первый футон, потом рядом разместил второй. Внутри каждого оказалась подушка и сложенная простынь. Пришлось повозиться, чтобы постелить все как следует, и к тому времени, как Манами закончил, вернулся Онода. Он принес две чашки, зажимая между своим телом и локтем какой-то яркий пакет. — Я решил проявить немного вольности и сделал какао, — сказал он, подходя к столу. — Ты пьешь какао? Если нет, могу сходить за чаем для тебя. — Какао? Отлично, — улыбнулся Манами, сидя возле второго футона. — Это даже лучше. — Тогда держи, — улыбнулся Онода и протянул ему одну из кружек. — Я добавил немного молока. И еще есть зефирки. — Хорошо, — ответил Манами и сделал первый глоток согревающего напитка. — Теперь это официально лучший день. Онода только слабо улыбнулся на это и, отдав упаковку зефирок, вернулся к столу, чтобы отпить из своей кружки. Манами чувствовал, как забывается. Какао было вкусным, а зефир сделал его еще приятнее, и он уже совсем вскоре окончательно согрелся, наблюдая, как Онода вытаскивает из шкафа теплые одеяла. — Все-таки хорошо, что твоей мамы нет дома, — сказал Манами, когда его кружка опустела, и он сунул ноги под одно из одеял. Онода выключил верхний свет, и комнату теперь освещал лишь свет от экрана телевизора. — Да? — ответил он, усаживаясь на втором футоне. — Думаешь она разрешила бы нам полезть на крышу? — улыбнулся Манами, и Онода улыбнулся в ответ. — Не знаю. Возможно, она сказала бы, что мы сходим с ума. — Я полюбил твою крышу, — выдохнул Манами и, пододвинувшись, лег на спину поперек футонов, разместив голову на спальном месте Оноды. — Если бы я знал, что тебе так понравится место расположения моего дома и его крыша, я бы позвал тебя в гости гораздо раньше, — ответил Онода и лег параллельно телу Манами. Его голова оказалась на уровне его коленей. — Может, тогда все было бы проще, — грустно усмехнулся Манами. Онода не ответил, но медленно согнул правую руку, которая была ближе к Манами, приподнимая ее вверх, и Манами, поняв его, согнул свою правую и поймал ладонь Оноды, немного переплетая пальцы. — Скажи, Сакамичи… — Что? — Ты бы посоревновался со мной снова? — тихо спросил Манами. — На Интерхае. Если бы я попросил. — Я... не знаю... — так же тихо ответил Онода. — Ты расстроишься, если я скажу нет? — Из-за моей реакции на проигрыш? — Да... наверное... Манами на секунду прикусил губу и сжал пальцы чуть сильнее. — Потому что тебе было неприятно? — рискнул продолжить он. — Или потому что ты не хочешь обидеть меня своей победой? — Конечно я не хочу расстраивать тебя, — почти мягко ответил Онода, но в его голосе все же был слышен оттенок упрека. — Но ты хочешь еще раз проехаться вместе? Наперегонки, — предположил Манами. — Ты знаешь, что да... — выдохнул Онода и расцепил их руки, опуская свою себе на живот. — Ч-что... Я не понимаю. Зачем ты сейчас... — Значит, ты выбираешь просто не усложнять проблему? — спросил Манами и, немного согнув колени, принял сидячее положение. Так ему удалось видеть лицо Оноды, но тот отвел взгляд, напряженно отмалчиваясь, и Манами решил продолжить. — Я знаю, — сказал он. — Я тоже думал, что это лучший выход. Не усложнять. Игнорировать. Надеяться, что так, может быть, проблема исчезнет сама собой. Но что, если случится в точности наоборот? Что, если нам только кажется, что все не так плохо? Справится ли человек потом с последствиями, которые могут обрушиться на него? — Ты прав, — ответил Онода, глядя куда-то в сторону. — Именно так я и поступал. Думал, что все наладится, если я просто не буду вмешиваться и принимать то, что происходит, но… На самом деле, я хотел, чтобы ты простил меня как можно скорее. — Мне не за что прощать тебя, Сакамичи, — невольно нахмурился Манами. — И я не хочу, чтобы ты думал, что ты в чем-то виноват передо мной. — Я должен был отблагодарить тебя за то, что ты подтолкнул меня, но я не смог ничего, я только расстроил тебя. Все так ужасно получилось, — ответил Онода, и его губы задрожали, плотно сжимаясь, словно он собирался заплакать. Манами положил свою ладонь на его на пару секунд и снова убрал. — Да, и правда, — согласился он, грустно улыбнувшись. — И правда немного ужасно. Но знаешь, Тодо-сан как-то раз спросил у меня, что бы я сделал, если бы мог вернуться в прошлое и снова встретить тебя, зная, чем это закончится. Выбрал бы я остановиться и одолжить тебе бутылку с водой? Я бы все равно… пожелал сблизиться с тобой, и не только потому, что я не могу не помочь другому человеку, у которого проблема. А потому, что из-за тебя я, похоже, на самом деле счастлив. Онода судорожно вздохнул, сжимая ладонь в кулак, а потом тоже медленно сел и с опущенным взглядом сказал: — Прости за то, что слишком резко ответил на твои слова на кухне. Я и правда… бегу от проблем, связывающих меня с другими людьми, но… Это неправильно. Я не хочу бояться, хотя и действительно испугался твоих слов. Я чувствую то же самое, что и ты. Я счастлив из-за тебя, и я хочу, чтобы ты всегда был со мной. Я хочу заботиться о тебе! На последней фразе Онода эмоционально повысил тон, и Манами, даже неожиданно для себя, поднял руку и прижал пальцы к его губам, заставляя прерваться. — Мне кажется… — прошептал Манами, глядя во встревоженные глаза Оноды, — я могу умереть от твоих слов. Я уже на грани… Спасибо тебе, Сакамичи. Благодаря тебе мне начинает казаться, что я могу принять все плохое, что случилось. Я уверен, что у меня получится. Медленно убрав руку, Манами опустил взгляд, и Онода, наклонившись, снова ткнулся щекой в его плечо. — Давай попробуем, — тихо сказал он.