Проигравший победителю

Торчать в школе по субботам было самым отстойным занятием в мире. Под конец года учеников могли задержать и до самого вечера, но еще хуже были моменты, когда в классе приходилось оставаться буквально одному. Ситуация повторялась уже не в первый раз. Учитель японского попросил Манами задержаться после занятий, чтобы написать важный тест, который он пропустил на неделе, и это было той еще занудной скукотищей. Но приходилось пересиливать себя и пытаться сделать то, что от него требовалось. Итоговая аттестация уже прошла по некоторым дисциплинам, хотя впереди оставались довольно трудные предметы; староста сказала поднажать изо всех сил. Манами знал, что она говорила с их классным руководителем, и он понимал, что преподаватели начали давать ему больше шансов показать, что он готов перейти на второй год. Двигаться дальше. Только вот Манами чувствовал себя загнанным в тупик. Он поморщился, отрывая глаза от листа бумаги перед собой, и почти с тоской посмотрел на учительский стол. Пустующий. Преподаватель вышел, сказав, что вернется через пять минут, в классе не было больше ни единой души, а там, на столе все еще лежал смартфон, который учитель попросил сдать на время, пока Манами не закончит свою работу. В смартфоне, конечно, было много полезного. Интернет, скачанные видео на тему разных видов экстремального спорта, фотки красивых мест, мимо которых Манами проезжал на велосипеде, пересланные одноклассником сканы вопросов для дополнительного домашнего задания по истории, любимая музыка, сообщения от Оноды в мессенджере, которые не получили ответов. Манами вспоминал о них почти каждый раз, стоило ему взять свой смартфон; его охватывало пугающее чувство отчаянья. С того дня, когда они общались в последний раз, казалось, прошла целая вечность. Они оба молчали, наверное, неделю, потом Онода начал изредка писать, а Манами не смог ему ответить. Он чувствовал себя так, будто, ответив, совершит новую фатальную ошибку, и терял контроль над своей глупой паникой. Его преследовала фантазия о том, как все могло быть, если бы они никогда не встретились, и Манами не мог выкинуть ее из головы, даже если уже хорошо понял, что именно такое поведение тянуло его вниз. Один внутренний голос подсказывал одну правду, второй — другую, а третий — самый слабый — уже был готов взмолиться о помощи. Разве все, через что он прошел, должно было кончиться таким ужасно несправедливым откатом назад? Манами хотел заставить себя бороться. Встать из-за парты, дойти до учительского стола и взять свой смартфон. Но не для того, чтобы открыть браузер и найти ответы к тесту, которые он не знал, — а для того, чтобы написать Оноде двадцать раз слово «извини». За пределами кабинета послышались глухие шаги. Манами опустил взгляд обратно на листок, ожидая, что сейчас в кабинет войдет вернувшийся учитель, и он слишком поздно понял, что звук шагов как-то отличается от шагов грузного преподавателя. Неосознанно подняв голову, Манами удивленно моргнул, потому что это был другой человек. Ученик. Его одноклассник, если быть точнее. А еще точнее… Он подошел почти к самой парте, за которой сидел Манами, и, роясь в своей сумке, сказал: — Я видел, как вышел Мацуяма-сенсей, поэтому решил воспользоваться шансом. — Что? — снова моргнул Манами и растерялся еще больше, когда перед ним на стол легли тетради с конспектами. — Не хочу хвастаться, но ребята говорили, что мои записи очень полезны и помогают лучше разобраться в темах, — сказал одноклассник. — Воспользуйся ими, если хочешь. Здесь японский, математика и химия. Могу также одолжить и другие конспекты, обращайся в любом случае. Манами посмотрел на однотипные немного потрепанные тетради — ясно было, что их открывали много раз, — а после снова на одноклассника. И что это значило? — А ты… — неуверенно начал Манами, и одноклассник виновато улыбнулся, подняв руку к лицу, чтобы быстро поправить аккуратные очки. — Извини за эту внезапность. Я Такададжо, — поспешил представиться он. — А, прости, — ответил Манами, невольно поморщив нос. — Я плохо запоминаю людей. — Ничего. Не бери в голову, — сказал Такададжо, и Манами только теперь осознал, что слышал его имя, когда кто-нибудь из учителей хвалил успехи этого парня. Он ведь был лучшим учеником в параллели — до Манами дошло это только сейчас. — Спасибо… — поблагодарил Манами за конспекты, и Такададжо, видимо, заметил его озадаченность и понял невысказанный вопрос. — Эм, я видел твою гонку на межшкольных, — сказал он, похоже пытаясь объяснить свою неожиданную помощь. — То, как ты старался, очень вдохновило меня. Просто хотел бы увидеть это вновь, поэтому… — О, понятно, — опустив глаза снова на тетради, ответил Манами. — Я заметил, что у тебя проблемы с учебой, и твой… — уже тише продолжил Такададжо. Он словно хотел сказать что-то неловкое, и Манами не составило труда догадаться, что это может быть. — Мой срыв, я полагаю, — подсказал он и невесело усмехнулся. — Помню. Я тогда выскочил из класса и едва не столкнулся с тобой. Жалкое зрелище, я знаю. — Нет. Я так не думаю, — серьезно ответил Такададжо. Манами снова поднял голову. — В этом нет ничего жалкого. Я просто считаю, что это важно для всех нас. И нет ничего плохого в том, чтобы пытаться донести до других серьезность своих чувств. Порой, когда люди тебя не слышат, приходится сказать громче. Слабо улыбнувшись, Манами спросил: — Так ты правда видел конец межшкольных? — Да, — кивнул Такададжо. — Конечно, я был там. Я ведь состою в велоклубе. — Серьезно? — изумился Манами, и на лице парня на секунду мелькнуло разочарование. — Ты не знал, что мы в одном клубе? — Извини, — ответил Манами, едва удержавшись от неловкого смешка. — Наверное, я должен быть внимательнее. Такададжо вроде бы хотел добавить что-то еще, но не успел. Вернулся учитель, из-за чего разговор пришлось прервать. Манами с легкой улыбкой подпер щеку рукой, глядя, как одноклассник быстро идет к выходу. Попутно извинившись перед учителем, он покинул кабинет, оставляя со своими конспектами приятный осадок удивления. Преподаватель не стал никак комментировать эту ситуацию, похоже закрыв на нее глаза. Возможно, он убедил себя сделать это, довольствуясь тем, что смартфон Манами все еще лежал на его столе нетронутым, и просто сел на стул, начиная изучать принесенные с собой какие-то распечатки. Манами же смог продолжить свою работу и одолженный конспект неплохо помог ему, когда понадобилось вспомнить пару правил, которые были расписаны в тетради, похоже, максимально понятным способом и максимально разборчивым красивым почерком. Когда все задания, которые он мог сделать, были закончены, учитель попросил подождать, принимаясь за проверку сразу. Манами очень хотел быстрее освободиться и с трудом заставил себя усидеть на стуле. Пришлось скоротать ожидание листая другие конспекты, и они были похожи не на простые учебные записи, а скорее на какое-то произведение искусства. Все важные моменты были аккуратно выделены разными маркерами, ни одна линия не была неряшливой. Все это как будто создавалось с творческим подходом и было очень залипательным. Манами даже не сразу вернулся в реальность, когда учитель окликнул его. — Работа неплохая. Думаю, я зачту вам японский. Эти слова стали рычагом, запустившим хорошее настроение. Манами удивился, почувствовав себя намного лучше, и торопливо начал собирать вещи вместе с конспектами Такададжо, чья помощь, похоже, и дальше придется очень кстати. Нужно будет обязательно поблагодарить его еще раз при следующей встрече! Едва не убежав из кабинета, Манами снова услышал голос учителя и притормозил в дверях. — Вы кое-что забыли, — сказал он и протянул руку, в которой держал… Манами невольно растерялся, только теперь осознавая, что практически ушел без своего смартфона. Тихо извинившись, он развернулся, забрал смартфон и без желания засунул его в карман брюк. Он чувствовал, как с этим действием взваливает на себя все то, с чем была связана эта вещь. Контакт Оноды, все оставшиеся без ответа его сообщения, их старые переписки, которые он порой перечитывал с замиранием сердца. Манами мучился от стыда, от невыносимости желания испортить все окончательно, усложнить, чтобы ничего уже нельзя было распутать. Чтобы задохнуться в этой ситуации. Будет ли он в таком случае видеть для себя смысл оставаться в велоклубе и в следующем году? Все радостное настроение от победы над еще одним предметом медленно испарилось. Переодев обувь, Манами вышел на улицу и взял путь к клубному помещению, отчаянно пытаясь выкинуть из головы гнетущие мысли, хотя получалось, конечно, плохо. Какой у него вообще был план? Отдаляясь от Оноды снова, чего он мог добиться, кроме ненависти к себе? Его поступок был ужасным. Чем дальше, тем ярче Манами ощущал это. Чем дальше, тем страшнее ему становилось попытаться все исправить. В конечном счете Онода тоже был человеком. Он мог разочароваться, он мог обидеться. Для них все могло закончится на этот раз действительно навсегда. Может, мне и правда следует отказаться от нашего соперничества? — пришел к невольной мысли Манами. Стремление посоревноваться с Онодой раз за разом приводило к противоречиям, с которыми Манами не мог справиться внутри себя. Поощряя свое эгоистичное желание столкнуться с Онодой в битве или даже просто побыть с ним вместе, он рано или поздно распалял ощущение своего предательства перед сильнейшей командой, которая и должна была остаться такой. Так неужели все это до сих пор не убедило его в том, что сколько бы он ни пытался изменить ситуацию, он все равно вернется назад? Манами даже не знал, что за слабая надежда все еще жила в его сердце. На что он, в самом деле, мог надеяться? В помещении клуба, когда Манами открыл дверь, было тихо и пусто: все официальные тренировки были приостановлены до начала апреля, но кто-то все равно приходил сюда, когда появлялось свободное время и желание позаниматься. Манами все так же оставлял здесь свой велосипед на время уроков, а перед тем, как вернуться домой, проезжал свои любимые маршруты, пользуясь наладившимися погодными условиями. Он, конечно, не мог не заметить этого — его улыбка снова исчезла, даже если он ехал по тяжелому склону, отбирающему все силы. Он знал почему и отказывался думать об этом. В тот день, когда они были в доме Оноды, Манами сказал ему, что закрывать глаза на проблемы — не выход. Сейчас он как никогда сильно противоречил своим собственным словам.

*

Трудно было бы утверждать, что к середине следующей недели хоть что-то изменилось. В среду Манами едва не опоздал на первый урок, приехав в школу на велосипеде после почти бессонной ночи. Он не ложился спать, пытаясь доделать кое-что, как ему казалось, очень важное, а утром лишь с огромным усилием заставил себя встать, неизбежно признавая весь абсурд своего поведения. Все чаще он начинал думать, что специально усложняет себе жизнь, ведь единственное, чему он должен был посвятить себя в такое время, было в том, чтобы нормально закончить год. И на последнем уроке он совершенно не слушал учителя, а постоянно доставал смартфон и открывал мессенджер. В какие-то моменты он даже думал, что готов сделать это. Написать несколько слов. Которые могли испортить все только больше или могли наладить что-то. Я досмотрел аниме, которое ты мне дал. Манами прикусывал губу и прятал смартфон, так и не решаясь отправить сообщение. Он боялся последствий. Боялся, что его сердце разорвется, если Онода промолчит, если Онода ответит: «Ты издеваешься надо мной?», если ответит: «Я так рад, что ты наконец написал мне хоть что-то». Пришлось оставить эти жалкие попытки и попробовать дождаться конца урока. Манами уже чувствовал себя ужасно уставшим от всего — он хотел иметь хоть каплю уверенности в своей безопасности, и только бездействие было отвратительно ненавистной зоной комфорта, из которой не было сил выбраться. Сигнал об окончании урока стал новым возвращением в реальность. Учитель разрешил всем расходиться, и Манами, потянувшись к рюкзаку, стоявшему возле парты, случайно опрокинул его. Шумно выдохнув, он наклонился, поднял рюкзак и начал собирать свои вещи, пока на фоне переговаривались кто о чем оживленные одноклассники. Многие из них, похоже, торопились расправиться со своей частью общей уборки, чтобы потом отправиться в библиотеку продолжить самостоятельные занятия, но Манами туда не собирался, предпочитая заниматься дома. После основных уроков ему нестерпимо хотелось на воздух — было бы пыткой запереть себя в душном зале с книгами. Отвлеченно задумавшись, он покидал класс почти последним, глядя скорее в пол, чем вперед, и он вполне мог пройти мимо, если бы случайно не зацепился взглядом за чьи-то ноги, обтянутые джинсовой тканью, а не форменными штанами. Какой-то ученик пришел в школу в своей одежде? Немного удивившись, Манами поднял голову и в ту же секунду обомлел, стоило только столкнуться с чужим взглядом, направленным прямо на него. Дыхание оборвалось, а сердце, казалось, остановилось. Манами только приоткрыл рот в немом звуке, но все слова застряли в горле. Он не верил. Этого просто не могло быть. Немыслимо. Несколько секунд растянулись словно на целый час, пока они оба, застыв на месте, просто смотрели друг на друга, пока мимо проходили ученики, все так же болтая, создавая неразборчивый гул. Под конец Манами практически перестал его слышать. Ему показалось, что он оглох, а потом закружилась голова. Он неуверенно шагнул назад, наталкиваясь на кого-то спиной, тут же об этом забывая. Все вообще стало неважным в один миг. Сосредоточилось только на одной точке, потому что он был здесь. Он. Причина всех побегов, терзаний и попыток понять, как поступить лучше. Сакамичи Онода. — Подожди… — его тихий голос был подобен самому жуткому ночному кошмару. Манами услышал его среди других, почти перебивающих. Услышал, выделил каждую букву, попытался отпрянуть дальше, но не смог. Локоть схватили осторожные пальцы. — Сангаку. Это было реальностью. Нет смысла отрицать. Онода был здесь, прямо перед ним. Манами ощущал это через его бережную хватку. Видел это в его испуганных глазах за линзами очков. Его не должно было быть в этой школе. Но он был здесь. — Не убегай. Пожалуйста, — попросил Онода. Манами с трудом проглотил ком в горле, а его колени слабели. — Что ты… делаешь? Тебя не должно быть здесь… — едва слышно сказал он. — Мне ничего другого не оставалось! — ответил Онода, повышая тон до зазвучавшего в его голосе отчаянья. — Ты не оставил мне никаких возможностей. — Я… — Прости! Прости… Мне нужно было сделать это. Даже если ты не хочешь меня видеть. Я должен был спросить у тебя… насколько все плохо. — Насколько… все… плохо… — повторил Манами. Губы задрожали, и глаза в любой момент могли наполниться горькими слезами. — Ты правда… правда хочешь знать это? — Да, — не раздумывая, ответил Онода, все продолжая держать за локоть. — Пожалуйста. Манами опустил голову, смахивая на глаза челку. Практически разрываясь внутри себя от нахлынувших разом эмоций. — Бутылка… — с трудом произнес он. — Бутылка, которую ты вернул мне в конце межшкольных. — Бутылка? — спросил Онода, и Манами начал терять контроль. — Я выбросил ее! — почти закричал он, наклоняя голову еще ниже. — Я выбросил ее, потому что наше обещание стало мне отвратительно! Вот насколько все плохо! Онода замолчал, и, не слыша его голос, Манами снова услышал других людей. Мимо них все еще проходили ученики, некоторые начинали шептаться, некоторые — Манами заметил это, на секунду подняв голову, — оборачивались, замедляя шаг. Это продолжалось до тех пор, пока все не ушли. Только когда их шаги начали затихать, Онода напомнил, что он все еще здесь. Его пальцы сжались вокруг локтя Манами чуть сильнее. Он опустил глаза и заговорил: — Это ничего… Ничего страшного. Я верил… что все можно поправить. Нет, я до сих пор верю в это. — Сакамичи, — выдохнул Манами и резко прижал правую руку к щеке, вытирая скатившуюся по коже слезу. — Не прогоняй меня, пожалуйста, — попросил Онода. — Я хочу бороться. Бороться за то, что мне важно. За тебя хочу. Ведь ты… Я просто… Я не собираюсь терять тебя снова. Я не позволю тебе давать мне надежду, а потом просто без предупреждения забирать ее. Он поднял голову, и Манами задрожал, увидев его мокрые от слез глаза. — Я хочу помочь тебе найти способ двигаться дальше легко и свободно, — всхлипнув, продолжил Онода. — Но, если ты так и будешь отворачиваться от меня, я не смогу этого сделать. — Ты назвал меня по имени, — вдруг вспомнив, слабо улыбнулся Манами. Онода моргнул, приоткрыл рот и тут же отпустил его локоть, взмахивая ладонями: — А? Правда? — Да, в самом начале, — ответил Манами. — П-прости. Я, наверное, забылся, — попытался оправдаться Онода, словно совершил какое-то преступление. На Манами даже нахлынуло секундное желание усмехнуться. — Не извиняйся. Мне понравилось, — мягко возразил он. — Это приятно. — Прости, — снова извинился Онода, опустив руки. — Это и правда было жестоко. Я пришел внезапно, напугал тебя. Я знал, что поступлю просто ужасно. Прости. — Нет, — ответил Манами, коснувшись его предплечья. — Я поступил ужасно. Уже два раза. — Ох, я… — растерялся Онода и поджал губы, поднимая руки снова, чтобы сдвинуть очки и вытереть глаза. Манами почувствовал себя чуточку легче, глядя на него. Пусть Онода и казался таким неправильным в этом месте. В большой теплой толстовке с капюшоном, в сменной школьной обуви, которая вряд ли смотрелась с джинсами. Онода был неуместным. И в то же время Манами хотел зацепиться за него, как утопающий цепляется за спасательный круг посреди бескрайнего опасного моря. — Ты поговоришь со мной? — спросил Онода, словно пугаясь собственного вопроса, и Манами почти успел ответить согласием. — Не могу. На мне уборка класса. — Ему было практически смешно оттого, что он вспомнил об этом в такой момент, когда всего несколько минут назад он уходил из кабинета с чувством законченности. — От этого я не смогу увильнуть. — О, — в неловкости произнес Онода, похоже не зная, что с этим делать. — Но ты можешь подождать, пока я не закончу, — виновато улыбнулся Манами. — Нет! То есть… — всполошился Онода. — Давай я лучше помогу тебе! — Ну… — замешкался Манами. — Ладно? Я едва не забыл об этом совсем. — Зайдя обратно в опустевший кабинет, он бросил рюкзак на ближайшую парту, схватил из угла пустое ведро для воды и обогнул Оноду в дверях. — Сейчас. Подожди секунду. Онода как-то неловко опустил взгляд, и Манами поспешил к мужскому туалету в конце коридора. Пока он набирал воду, рядом тем же занимался незнакомый парень с параллели — Манами был, наверное, даже благодарен этому, потому что так он не остался здесь в одиночестве. Что бы он тогда… Руки немного дрожали. Заметив это, он прикусил губу и попытался собраться. Убедить себя. Ничего совсем страшного не произошло. Просто Онода в разгар учебной недели каким-то образом оказался здесь, в Академии Хаконе. Просто… Вот блин. Манами шумно вдохнул. Стоявший рядом парень закончил и, взяв ведро за ручку, направился к выходу. Манами поторопился следом, даже если воды набралось едва ли до половины ведра. И он так спешил, пока возвращался обратно к своему классу, что пару раз часть содержимого чуть не выплеснулась наружу. Онода, как и было ему сказано, ждал, так и оставшись в дверях. Манами прошел мимо него, чтобы поставить ведро возле исписанной мелом доски, и выпрямился. — Сакамичи, — сказал он, обернувшись, из-за чего Онода вздрогнул. — Сейчас ведь среда. Разве ты не должен быть в школе? — Эм, да, конечно, — ответил Онода, принимаясь нервно теребить лямки своего рюкзака. — Я прогуливаю. С самого утра я поехал сюда… — Ладно, — кивнул Манами. — Адрес ты мог найти, но ты определенно знал, где находится мой класс. Тодо-сан помог тебе? — Да, — сказал Онода как будто пристыженно. — Но это была моя идея. Я сам хотел встретить тебя в месте, где мы точно столкнемся. Манами быстро поджал губы и отвернулся. Кажется, осознание начало полностью доходить до него только сейчас. После всего, что случилось. После того, что он сделал, и после долгого игнорирования… Онода просто взял и приехал в другой город, чтобы поговорить с ним. Уф. Это было… — Знаешь, — сказал Манами, прерывая повисшее между ними молчание. — Если хочешь, можешь вымыть доску. Я пока подмету и выброшу мусор. После этого буду свободен. — Да, конечно, — быстро согласился Онода и подошел к парте, чтобы оставить свой рюкзак рядом с рюкзаком Манами. — Извини еще раз. Кажется, я и правда переборщил, когда пришел прямо в школу. — Это поразительно, — улыбнулся Манами, уже направляясь в другой конец кабинета. — А? — послышался из-за спины голос Оноды. — Ты поразительный, Сакамичи, — выдохнул Манами, на пару секунд закрывая глаза. Дойдя до узкого шкафчика в углу класса, он достал оттуда швабру и, развернувшись вправо, заприметил возле окна на полу скомканную бумажку, оставленную кем-то из учеников. Они оба занялись каждый своим делом молча и довольно неторопливо. Двигаясь спиной в сторону доски, по шуму воды Манами услышал, как Онода во второй раз споласкивает губку. Он закатал рукава, которые смешно и громоздко собрались выше локтя, напоминая желтые надувные нарукавники для плаванья — такими еще пользовались маленькие дети на море. Задержав на нем взгляд на несколько секунд и не сдержав новой улыбки, Манами снова отвернулся, продолжил подметать, и Онода, закончив с доской, сходил к шкафу за совком, чтобы Манами не пришлось после прохождения между рядами парт возвращаться обратно. Собрав всю грязь от стиральных резинок, крошки от еды, бумажки и пару погнутых скрепок в одну кучку у входа, Манами смел это в совок и стряхнул в урну, стоявшую неподалеку. — Так, почти готово, — сказал он, выпрямляясь, и отдал Оноде швабру с совком. — Сейчас вынесу мусор. — Ага, — кивнул Онода. Он пошел отнести швабру и совок обратно в шкаф, пока Манами вытаскивал из урны мешок и завязывал верхушку узлом. Возле учительского стола он проделал то же самое и с двумя мусорными пакетами ненадолго вышел из класса, чтобы в коридоре подойти к уже выставленному мешку побольше и сложить все в него. Оставалось вылить воду из ведра и вернуть его обратно. В классе Онода, уже справившись, стоял возле парты, на которой лежали их рюкзаки, с все еще закатанными рукавами. Манами подошел прямо к нему, кажется даже немного напугав таким внезапным наступлением, и взял его ладонь. — Манами? — растерялся Онода, но сжал в ответ пальцы, и его кожа показалась Манами очень теплой. — Извини, Сакамичи, — слабо улыбнулся Манами, опуская взгляд. — Я просто… Боже, ты прогулял уроки из-за меня. — Ну… да? — неуверенно ответил Онода, и Манами медленно мотнул головой. — В такое время. У тебя ведь будут проблемы из-за того, что ты пропустил занятия. — Скорее всего. Попробую как-нибудь исправиться, — выдохнул Онода и, подавшись вперед, неожиданно уткнулся лбом в плечо Манами. — Но я так… так счастлив тебя видеть. Наконец-то мне легче. Я думал, сойду с ума, пока ты все молчал и молчал. — Прости, — снова извинился Манами и нерешительно положил свободную ладонь Оноде между лопаток, проскальзывая пальцами под капюшон. — Я хотел написать тебе, когда стало уже очень поздно. Я боялся это сделать. Я поступил как трус и настоящий идиот. — Нет, это я должен был раньше догадаться, что все сложнее, чем мне казалось, — тихо ответил Онода. — Вот кто настоящий идиот. Это ведь было так очевидно. — Ты о… — немного растерялся Манами, и Онода, отпустив его руку, отодвинулся, чтобы заглянуть в глаза. — Конечно, это ведь не касалось одного тебя. Команда… тоже проиграла. — Да, — выдохнул Манами, опуская взгляд. — Я слишком зациклился на этом. Я решил… что наше стремление посоревноваться не стоит того. Я заплатил за него слишком дорого. Слова дались с трудом, но после он почувствовал себя чуточку легче, словно должен был сказать обо всем этом гораздо раньше. — Я тоже, — ответил Онода. — Я потерял тебя на несколько месяцев. Я потерял беззаботного, улыбающегося Сангаку Манами. — И ты приехал, чтобы вернуть его? — невольно усмехнулся Манами. — Я хочу этого больше всего, — признался Онода. — Хочу, чтобы ты тоже стремился к этому. Ты из команды Хаконе, — сказал он и положил ладонь на грудь Манами, — но ты Сангаку Манами. Ты потрясающий, когда остаешься самим собой. Только тогда ты можешь быть самым сильным. Это ведь так? — …Ага, — согласился Манами, подняв руку, и обхватил пальцами ладонь Оноды на своей груди. — Свободно я могу сражаться только за вершину. — Хорошо, — сказал Онода, опуская руку. — И мы сделаем это снова, правда? — спросил он с надеждой. Но Манами не спешил с ответом. Он слабо улыбнулся, отводя взгляд, и слишком ярко ощутил возвращающееся желание бросить Оноде вызов на склоне. Даже если это может привести к чему-то разочаровывающему… — Надо сходить вылить воду, — сказал Манами, все-таки меняя тему. Он развернулся и наклонился, чтобы взять ведро за ручку. — Я схожу с тобой! — оживился Онода. Манами не стал ему отказывать. Вместе они дошли до мужского туалета, и пока Манами выливал воду, Онода быстро помыл руки. После зашумела сушка для рук. Манами решил повторить за Онодой — сполоснул руки и, прижавшись к плечу Оноды своим, подставил ладони под сушку, перекрывая ему поток теплого воздуха. Онода не растерялся и переместил руки выше, положил их на мокрые ладони Манами, мягко надавливая. Они оба усмехнулись, когда поняли детскость ситуации. Все же успешно закончив с этим, Манами снова взял ведро и первым двинулся к выходу, на секунду с легкой улыбкой взглянув на Оноду. Онода смущенно улыбнулся в ответ, и они направились к кабинету, в котором сделали уборку совместными силами. Но возле двери их уже ждали, что оказалось немного непредсказуемым поворотом. Манами испытал легкую растерянность, пока шел прямо навстречу Тодо, смотрящему на них с какой-то чрезмерной строгостью. — Вижу, вы оба в порядке, — сказал он со сложенными на груди руками. — Тодо-сан, — протянул Манами с усмешкой, и Онода рядом с ним низко поклонился. — Спасибо большое, Тодо-сан! — Надеюсь, теперь до тебя хоть что-нибудь дошло? — полностью игнорируя жест Оноды, спросил Тодо, обращаясь к Манами. — До меня? — моргнул Манами, поднимая свободную руку и указывая на себя пальцем. — Ну конечно, — еще сильнее нахмурился Тодо. — Сакамичи приехал сюда только ради тебя, хотя у него тоже есть занятия в школе и сейчас конец года. Ты представляешь, насколько важный это поступок? — Эм, да! — немного резко ответил Манами и попытался взять себя в руки. — Я очень рад этому… — Ладно, — как-то снисходительно ответил Тодо и посмотрел на испуганного Оноду. — Ну а ты, что собираешься делать? Поедешь домой? — …Нет, — опустив голову и принимаясь расправлять рукава, тихо сказал Онода. — Я бы не хотел уезжать так скоро. — Хорошо, — кивнул Тодо. — Думаю, дальше вы справитесь сами. И, Сакамичи… — А? Да? — встрепенулся Онода. — Если вдруг не захочешь уезжать и вечером, позвони мне, а пока я в библиотеку — мы сегодня долго занимаемся, — сказал Тодо, отчего Онода застыл с раскрытым ртом, явно ничего не понимая. Манами, глядя на него, не удержался от смешка. — Ты такой забавный, Сакамичи. — Эм. Что? — еще сильнее растерялся Онода, повернув голову в сторону Манами, а потом снова в сторону Тодо, который уже спокойно уходил, не потрудившись ничего объяснить. — А… в смысле? Что он имел в виду? — спросил Онода, опять повернувшись к Манами. — Мне кажется, я могу догадаться, — улыбнулся Манами. — Дело в том, что семья Тодо-сана владеет рёканом. Скорее всего, он имел в виду, что, если тебе понадобится где-то переночевать сегодня, он может помочь тебе с местом. — Что? — пискнул Онода. — Рёканом? Правда? Он же… получается… — Ну да, его семья довольно богата, — задумчиво ответил Манами. — Тебя это так поражает? — Нет, не то чтобы… — замялся Онода, и Манами снова подарил ему улыбку. Он завернул в кабинет и наконец опустил на пол несчастное ведро. Класс выглядел чисто, Манами невольно почувствовал себя лучше, глядя на него и признавая, что еще никогда уборка не проходила настолько приятным образом. — А было бы здорово, — сказал он, когда подошел к парте, чтобы забрать свой рюкзак. — Что здорово? — переспросил Онода, остановившись рядом. — Если бы ты не уезжал сегодня, — ответил Манами, закидывая рюкзак на плечо. — Может быть, Тодо-сан и меня смог бы пристроить? — В рёкане? — моргнул Онода и слабо покраснел. — Нас… вместе? — Ну конечно, — тихо посмеялся Манами. — Только я не могу тебя об этом просить. Ты и так пропустил день в школе. Будет еще хуже, если ты и завтра не появишься. — Да… — неохотно согласился Онода. — Наверное, ты прав. — Сакамичи… — выдохнул Манами. — То, что ты сделал сегодня… — Да? — спросил Онода, когда Манами прервался. — Боже, о чем это я? — невесело усмехнулся Манами и мотнул головой. — Ты ведь несколько часов был в дороге. Ты, наверное, есть хочешь. — Да все в порядке! Я немного перекусил в поезде… — поспешил успокоить его Онода, но Манами мягко возразил: — Это не дело. Давай тогда сходим в кафе? А я за тебя заплачу. — Ничего страшного! Я сам за себя заплачу, правда! Тебе не стоит так волноваться! — практически запаниковал Онода, но Манами только снова засмеялся и прижал ладонь к его рту, заставляя замолчать. — Сакамичи, в этом я не хочу тебе уступать. К тому же ты и так потратил деньги на проезд. Расслабься немного. Онода, кажется, был готов согласиться. Насупившись, он обхватил пальцами запястье Манами и опустил его руку. — Ну давай, — снова улыбнулся Манами. — Пошли вниз, я обувь переодену. И тебе… тоже следует? — Хорошо, — ответил Онода, забирая свой рюкзак. Манами пропустил его первым, закрыл дверь и снова вырвался вперед, чтобы показать дорогу. Он выбрал ближайший путь, по которому они спустились на первый этаж и дошли до шкафчиков с обувью. Достав свою (это, конечно, были велотуфли), Манами присел на скамейку и начал переобуваться, слыша, как Онода садится рядом, открывает свой рюкзак и начинает шуршать пакетом. Он вытащил из него старые кроссовки и заменил ими свою школьную сменную обувь. — А ты серьезно подготовился, — не удержался от комментария Манами, защелкивая застежки. — Прости, — в который уже раз за сегодня извинился Онода, стыдливо пряча пакет обратно в рюкзак. — Я не к этому, — улыбнулся Манами. — И как тебе наша школа? — Школа? — чуть удивился Онода, повернув голову. — Ну, то есть… Здесь здорово. Наша гораздо меньше и не такая красивая. Я, честно говоря, даже немного испугался, когда понял, сколько здесь учится народу. — Ага. У нас и в клубе много людей — всех не запомнишь, — согласился Манами. — Но чем больше, тем веселее? — тоже улыбнулся Онода. Его улыбка показалась Манами особенно красивой в этот момент — сдержаться было практически невозможно. Онода был так близко — потянись всего немного, и можно… Уже сделав первое движение, Манами невольно вздрогнул и отодвинулся обратно. Кто-то из учеников вошел сюда, чтобы тоже переодеть обувь и отправиться домой. Это была девушка — возможно, второгодка, — она окинула одежду Оноды вопросительным взглядом, и Манами поторопился. Убрал сменную обувь в шкафчик, схватил Оноду за руку и повел на выход. Улица встретила их прохладным ветерком, но он был довольно приятным и немного остудил мозги. Позволил полностью осознать свой внезапный порыв. Кажется, так было, да? Ты просто переволновался из-за всей этой ситуации, — мысленно убедил себя Манами, ведя Оноду к главным воротам, — ты ведь не хочешь снова допустить какую-нибудь оплошность? Но с другой стороны… когда еще будет шанс попробовать? До кафе они дошли практически в молчании. Кажется, Онода тоже думал о чем-то своем, и на какой-то момент Манами показалось, что это могло быть что-то тревожное, — тем не менее он отбросил эту мысль, когда мельком взглянул на него и заметил, что Онода слабо улыбается, глядя себе под ноги. О его размышлениях хотелось спросить, но Манами решил оставить эту маленькую тайну, которая, скорее всего, была приятной, нетронутой. И конечно, это было то же самое кафе, в котором Манами несколько недель назад был вместе со старшими ребятами из команды. Оно было ближайшим как-никак, и Манами знал, что здесь вкусно, — было бы неудобно сейчас искать другое кафе и идти с Онодой дальше. Неприятное, тревожное ощущение нахлынуло только на пару секунд. Наверное, это было чудом, но Манами сумел подавить его, пока они с Онодой занимали пустой столик — другой, не тот, за которым когда-то Манами сидел с остальными. — Все в порядке? Кажется, ты побледнел, — спросил Онода, когда они сделали заказ и одетый в форму официант отошел от их столика. И они разместились друг напротив друга, из-за чего Онода мог хорошо видеть любое изменение на лице Манами. Не то чтобы Манами уже пожалел об этом, но… — Все нормально, — ответил он, пытаясь улыбнуться. — Просто мысли нехорошие в голову полезли. — Какие? Это связано со мной? — немного поник Онода. — Просто знаешь, — неохотно начал Манами. — Порой я чувствовал себя на границе выбора. Ужасное ощущение. — Я… кажется, понимаю, о чем ты, — тихо ответил Онода. — Мне правда жаль. — Но, если бы не это, разве случилось бы так, что я узнал, какой ты? — покачал головой Манами. — Это здорово… Здорово, когда впереди тебя ждет кто-то очень сильный и невероятный. Поразительный… И мне кажется, это чувство может победить даже страх. Поэтому я должен благодарить тебя. Спасибо, Сакамичи. — Манами, ты… — почти подскочил на месте Онода, но тут же резко замолчал. К ним подошел официант с большим подносом, очень быстро выполнив заказ. Он поставил на стол два салата из морепродуктов — какой захотел Онода, Манами просто попросил то же самое — и лимонный чай, который они выбрали уже вдвоем. — Через минуту принесу десерт, — сообщил официант, прежде чем уйти, зажав поднос под мышкой. Онода, кажется, кивнул в ответ. Манами же не поднял глаз и смотрел на тарелку, поставленную недалеко. Ему не хотелось есть. — Ты бы мог и побольше заказать себе еды, — заметил он, глядя, как Онода пододвигает к себе вторую тарелку и берет палочки. — Ты тоже, — ответил Онода, чуть улыбнувшись. Манами решил промолчать и попробовал поесть хотя бы ради приличия, но, наверное, он и вправду был идиотом. Он попытался прожевать небольшую порцию салата, проглотил и понял, что не выдержит. В тот момент, когда к ним снова подошел официант, уже с десертом, Манами выскочил из-за стола, торопясь в уборную. Резкий приступ тошноты немного отпустил, стоило только двери за спиной закрыться. В туалете никого не было, и Манами наклонился над раковиной, крепко вцепляясь в края пальцами. Он простоял так, наверное, целую минуту, не двигаясь и просто пережидая. Его голова кружилась, пульс участился, как во время пробежки, а каждый вдох давался с трудом. Он даже не сразу понял, когда дверь снова открылась, впуская кого-то. Приподняв голову, он увидел в отражении зеркала Оноду с грустным лицом и резко прижал ко рту ладонь, потому что рвотный позыв снова повторился. — Я никуда не поеду, — сказал Онода, и звук воды из-под крана почти полностью заглушил его голос. Но Манами расслышал. Прижав мокрую от холодной воды ладонь к лицу, он закрыл кран и поморщился. — Что? — Я останусь с тобой, — спокойно ответил Онода. — На весь день. — Сакамичи, — выдохнул Манами, опуская мокрую ладонь на край раковины. — Ты хочешь, чтобы я уехал? — спросил Онода, и его голос даже не дрогнул. — Ты хочешь этого сейчас? Закрыв глаза, Манами отвел руку в сторону. В ту же секунду ее обхватила ладонь Оноды, теплая, но дрожащая. Манами чувствовал эту дрожь, чувствовал, что Оноде тоже стало страшно в этот момент. Так несправедливо страшно. И это касалось их обоих. — Такого больше не повторится, — сказал Манами, пытаясь пообещать себе, пообещать Оноде. — Я хочу держаться за тебя. — Так я буду держать тебя, Манами, — уже решительнее ответил Онода, крепче сжимая пальцы. Манами выпрямился и повернулся к нему, сразу сталкиваясь с взволнованным взглядом. — Я должен уговорить тебя поехать домой. — Нет, — на секунду упрямо поджав губы, сказал Онода. — Сакамичи, — снова повторил Манами с грустной улыбкой. — Ты и так сегодня поразил меня настолько, что я уже никуда от тебя не денусь. Ты смог сделать то, что я боялся, на что не мог решиться. Ты настолько восхитителен, что у меня нет слов. Поэтому я уже никогда не смогу устоять перед тобой и твоими чувствами. В этом ведь дело, правда? — В моих чувствах? — спросил Онода, опустив глаза. — Да. Это стало очень важным для меня. Я думаю, что я… Он замолчал, словно не знал, как продолжить, и Манами шагнул к нему чуть ближе, все еще держа за руку. — Хорошо, — сказал он. — В конечном счете мне тоже пора отвечать за свои слова. Я все сделаю. — Ты согласен? — спросил Онода, поднимая голову, и их взгляды встретились. — Я знаю, что, с одной стороны, это неправильно, но… — ответил Манами и снова слабо улыбнулся. — Несмотря ни на что, я тоже очень хочу, чтобы ты остался сегодня.