Проклятое благословение ангела

— Привет! …А? — удивилась Геля, так как Мона захлопнула дверь прямо перед ее носом. — Разве я сделала что-то не так? — удивилась староста, надув губы и повернувшись к Скарамучче. — Мне откуда знать? — парень отпрянул на пару шагов. Это был такой неосознанный защитный жест. Так как лицо Ангелины оказалось слишком близко к его, да и Скарамучча не любил, когда девушки дули губы. Пассии отца обычно после этого просили дорогие машины, шубы или ювелирку. На этом все. Интерес светских львиц был довольно узким, на удивление. — Эх… — вздохнула Геля, опираясь о стену спиной. Раздосадовано чмокнув губами, блондинка сложила руки в замок за поясницей, созвав тем самым более удобную позу. — Ты что ли ждать собралась? — Скарамучча так недоуменно это спросил будто сейчас происходило нашествие пришельцев. — Ну, да. — упрямо кивнула Геля, утыкаясь взглядом в носки кроссовок.       У Скарамуччи не было приличных слов, чтобы описать все свое негодование! Парень со злостью швырнул свой рюкзак на пол и без сожалений плюхнулся на него — все равно там ничего ценного нет. Телефон в куртке. Правда там было дохрена учебников. Причем справочник по истории искусств, который был самым маленьким, неудачно упирался острым уголком прямо в левую ягодицу парня. Чуть поерзав, Скарамучча сместил этот чертов справочник, так чтобы пятая точка не травмировалась. Он уже успел возненавидеть эту книженцию. А ведь раньше она была самой любимой. Нет, не из-за содержания. Чисто из-за внешнего вида: маленький, легкий и с новой толстой обложкой, как оказалось с острыми неудобными углами. Как истинный старший брат, Скарамучча достал телефон и начал уговаривать, чтобы Мона открыла дверь. Ну, как уговаривать? В сообщениях он обещал «отпиздить» ее, «вырвать все палты с корнями», «сжечь ведьму на костре», потому, что «из-за нее ебаный учебник чуть не проткнул ему булку». — Предлагаю так: если через пять минут она не откроет, то валим отсюда нахуй. — поморщился от затекшей спины Скарамучча. Из-за того, что все учебники были разные по размеру, да еще и легли так, как им вздумается, то сидеть приходилось чуть ли не под тридцать градусов относительно пола. Весьма сложно. — Если у тебя встреча с парнем, то можешь идти. — миловидно ответила Геля, нисколечко не возражая, если парень ее покинет. Свою миссию он как бы сделал. А больше они ни на что не договаривались, но… Скарамучча принципиально не хотел оставлять Анаженко здесь одну. Район не особо благополучный. Если с Анаженко что-то случиться, то все сразу узнают, что последний с кем она виделась был Скарамучча. Эти проблемы ему нужны? Правильно — не нужны. Поэтому остается сидеть сторожевым псом под дверью. — Да я ж не в этом смысле! — воскликнул одноклассник, резко вскочив на ноги. — Хватит орать! Заебал! — не тише, чем братец выкрикнула Мона. — Сама че орешь, дура?! Ты что…совсем охуела? Ты реально просто переодевалась?! — процедил сквозь зубы Скарамучча. — И что? — фыркнула Мона. — Мы принесли тебе домашнее задание! — радостно воскликнула Анаженко. Мона так и уставилась на нее с квадратными глазами: неужели она ни капельки не злиться на нее за то, что долго не открывала? — Э-эм, спасибо… — немного растерянно поблагодарила Магистус. — Останетесь на чай? Раз уж пришли. — А можно? — уточнила Геля, перекатываясь с носков на пятки. Скарамуччу почему-то взбесил этот жест. Он не церемонясь буквально впихнул Анаженко в квартиру Моны, после чего зашел сам и громко хлопнул дверью. — Цела? — как-то грубовато спросила Мона, но на самом деле она правда волновалась за Гелю, которая запнулась об свою же ногу и грохнулась на разбросанную обувь.        Мона не любила убираться в доме. Это было неудобно, долго, муторно. Во многом, причина такого хаоса в том, что все шкафы на съемной квартире были так себе. Хлипкими и полу-разваливающимися. Один раз, когда она опаздывала в школу, шкафчик с обувью заело, после того случая Магистус решила хранить обувь на ковриках в прихожей. Такая обстановка была буквально в каждой комнате. На кухне ничего не лежало в шкафчиках, коробка чая стояла на старом телевизоре, все ложки, вилки, ножи, расфасованы по стаканчикам, даже посуда: тарелки хранились в полочках, которые разрешили повесить хозяева съемной квартиры. Кстати, их лично прикрутил Скарамучча, чашки висели на специальной стойке с крючочками, которую так же любезно принес Скарамучча, да и в принципе Скарамучча тут многое помогал обустроить для пригодного существования. Одежду Мона хранила не в шкафу, а в передвижной напольной вешалке, естественно, потому что шкаф тоже держался на соплях. — Вроде… — протянула Геля, поднимаясь. — Сильно болит? — спросила Мона. Геля чуть морщилась, придерживаясь за колени, что означало, что те не очень приятно проехались по одним из пар каблуков. — Все хорошо. Скоро пройдет. — отмахнулась Геля, тут же выпрямляясь, как солдатик по команде «ровно». — Эх… Какой же ты грубиян! — упрекнула Скарамуччу Мона. — Ой, завали ебало, а? — тут же ответил парень. Мона стояла и смотрела на него с явным не скрытым недовольством. — Ну, что-что?! Что я опять сделал не так? — вспылил Скарамучча. Его просто выбешивало, то как Мона прожигала его спину. Девушка кивнула на Анаженко, намекая провести какую-то операцию с ней… Но какую? — Давай сюда куртку. — тактично «предложил» свою помощь Скарамучча. Правда Геля не поняла этого. Это звучало скорее, как угроза. А жить девушка, как минимум планировала еще лет шестьдесят, так что Геля шустренько сняла куртку и отдала парню. — Ты такой долбоеб… — вздохнула Мона. — Кухня там. — Ага. — кивнула Геля. Только сейчас Магистус заметила, что у старосты белые носочки, которые собирают все грязь с ее пола. Ух, как неловко же. — Ну, пиздец, я приперся сюда ради того, чтобы отдать тебе эту ебаную домашку, а в ответ слышу, что «долбоеб»! Ты ебанутая? — напирал Скарамучча, который не понимал, что он не так сделал. — …Иди на хуй, а? — послала его Мона. — Да ты…! — Скарамучча уже собрал воздуха, чтобы высказать все, что он думает о Моне, но… Анаженко резко впихнула ему в рот клубничное печенье. — Кхе-кхе! Бля…я чуть не помер! — Прости. — довольно коротко и невинно ответила Геля, сверкая своими идеальными белыми зубами. Ни намека на угрызение совести за совершенный проступок.

***

— А вы встречаетесь? — вдруг спросила Геля.       Вообще ее считали довольно проницательной, но не догадливой. Обычно Ангелина могла с точностью попасть в какой-либо глупый факт о другом человеке, но даже, если тот жестко палился перед другими, пытаясь доказать обратное, то Анаженко не понимала, что попала в цель. Она просто через некоторое время это узнавала от других знакомых, из СМИ или от самого разоблаченного бедолаги. — Ты про то, что я купил ее любимое печенье, знаю, где, что лежит в квартире? Мы просто брат и сестра. Родные…ну, почти. — ответил Скарамучча.       Парень бы соврал, если бы сказал, что его не задело это заявление. Как такой, как он может встречаться с Моной? Она девушка не его уровня. Для Скарамуччи она глупая младшенькая сестричка, он рассматривал заботу о ней исключительно, как развлечение для самого себя. Мона, конечно, не домашнее животное, но иногда ее несамостоятельность напоминала разве что беспомощного котенка, которого заперли одного в квартире пока сами хозяева уехали в отпуск. Отношения у них…сложные. Немного непонятные даже для самого Скарамуччи. Иногда он терпеть ее не может, а иногда…ну, младшая сестра все-таки. У них в семье все вообще как-то сложно. Если верить сплетням горничных, то Скарамучча первый мальчик среди всех наследников его отца. У отца был довольно-таки специфичный взгляд на брак. Ему не нужны были дочки. Как только жена рожала ему дочку, то сценарий был одним и тем же. Рождалась дочка, он записывался, как отец ребенка, понимая, что в любом случае его отцовство будут доказывать, а потом он оставлял этих содержанок без всего: денег, положения, имущества. Это было честно, ведь мужчина сразу говорил, что ему не нужна любовь. Ему нужен наследник. И когда родился Скарамучча, то другие стали уже не нужны. Жаль только, что его родная мать умерла. Примерно в то же время родилась Мона, может быть на два месяца позже — от новой жены. Скарамучча до сих пор не мог сказать наверняка, кем являлась его мать, но среди горничных и гувернанток ходили слухи о том, что она была обычной любовницей. Ему вообще повезло родиться мальчиком, если б был девочкой…наверное, как мать пришлось бы работать на трассе.        Как-никак Моне попросту не к кому обратиться. Мать у нее устроилась проводницей на поезда дальнего следования, так что ее иногда не бывает неделями, а то и месяцами. Денег, с зарплаты и алиментов, которые платил отец, хитро подделавший какие-то документы с помощью адвоката, платит лишь прожиточный минимум в единичном объеме. Роскошной жизнью, какой должна жить дочь миллиардера тут даже и не пахло. Было ли Скарамучче совестно, что он тратит деньги отца, чтобы помогать Моне? Да вообще нет. Эта же точно такая же его дочь. Так что парень абсолютно не задумывался о суммах, которые тратит на сестру. Но почему же она живет в таких условиях? А это все потому, что уговорить Мону принять деньги просто так невозможно. Это нужно было быть человеком с железными нервами и яйцами. А у Скарамуччи простой принцип «Дают — бери, бьют — беги». Так, что второй раз он даже не спрашивал. У сестры сломалась плойка? Скарамучча без лишних слов купит самую навороченную модель. Девчонки обсуждали какую-то новую побрякушку? Старыший брат без намеков и просьб взял и купил. Мона засмотрелась на косметику в журнале больше, чем на двадцать секунд? Через час вся линейка продукции уже бежит курьером в ее съемную квартирку. Чаще всего Скарамучча просто покупал, то что хотел и то, что считал необходимым, абсолютно не думая, что потом это будет лежать ненужным хламом. Сначала Мона пыталась отпираться, но, когда Скарамучча сказал, что не примет подарки обратно, а просто выкинет их в случае отказа, то ей ничего не оставалась кроме как согласиться. А то еще несколько карат бриллиантов оказались бы смыты в канализацию. — Да нет. Просто у вас чехлы на телефонах парные. — стоит ли говорить, что Мона со Скарамучей немного прифигели от этого заявления? Особенно, учитывая то, что их чехлы были абсолютно разные. Монин сплошь уклеен неудобными сине-голубыми стразами и зодиакальными наклейками, а у Скарамуччи обычный лаконичный черный, без единой лишней детали. — Тц… — фыркнул Скарамучча. — Не подумай ничего, мы с ним абсолютно разные. — поспешила добавить Магистус.        Сколько бы она не притворялась крутой, но внутри она все равно, как и любой другой человек ищет того, кто поймет ее. Выслушает, обнимет. Сначала она потеряла голову от Тартальи, потому что он казался идеальным. Верхом надежности и защиты. Этот рыжеволосый парень в первый день переобнимал весь класс! И в этот же день Мона просидела на всевозможных форумах, чтобы узнать, как понравиться русскому парню. Тарталья весь такой добрый, позитивный, яркий. По сравнению с ее братом — серой тучей, который обнимает только по праздникам, если не забудет, Тарталья настоящий принц на белом коне. Вот только Магистус далеко не принцесса. Поэтому вопрос сможет ли Мона удержать его рядом с собой стоит остро. Она же красивая и вроде не глупая, так почему он даже не замечает ее? Почему он выбрал Люмин?! А тут появляется Анаженко. Этот пухлый, приторно сладкий пончик с розовой сахарной ватой в голове, светящийся добром и позитивом…отозвался ревностью в душе Моны. Ангелине симпатизировали многие, потому что она общительная и вся такая сахарная и светлая. Даже Тарталья. Магистус не могла не заметить тех же самых заинтересованных глаз, когда рыжеволосый смотрел на Гелю. Раньше он так смотрел на Люмин, когда пытался добиться ее. А потом, когда Мона увидела, как Геля приглашающе раскидывает руки для объятий ей захотелось оторвать блондинке руки. Потому что сама Мона в это время умирала от зависти. Почему она не может точно так же, как и Геля подойти, обнять Тарталью просто так, как одноклассника? Но где-то в глубине души, Магистус самой хотелось оказаться в объятиях Гели. Именно в ее. Не в Тартальи. Он обнимал как-то шуточно. Понарошку. Будто эта мимолетная связь ничего не значит. С Анаженко было наоборот. Со стороны это выглядело, как объятия старых очень близких друзей. Геля часто обнимала других людей. Утром в школе каждый, кто хотел мог получить от нее порцию обнимашек. Все, но только не Мона. Да, ей хотелось получить хотя бы немного поддержки со стороны другого человека, но… Они же с КэЦин условились игнорировать ее. Да и само себе это действие не подходит имиджу Моны в школе. Как такая крутая девушка может обнимать… Гелю? Нет, Геля не была лохушкой. Наоборот, ее популярность говорила за нее сама, но среди одноклассников она была что-то типа девушкой на побегушках. Она же всегда постарается помочь, что не попроси. Всегда поддержит, постарается разрешить конфликты мирно… Ну, как бы никакого ощущения, что ты сейчас находишься рядом с кумиром миллионов людей. И вот не знаешь, то ли радоваться такому ее поведению, то ли крутить пальцем у виска. — Все, думаю… — Скарамучча уже хотел вежливо отослать Анаженко обратно домой. — Мона, а ты же умеешь гадать? Можешь погадать мне? — спросила Геля, у которой в планах не было пока уходить. — Ну, если ты настаиваешь… — озадаченно протянула Мона.

***

— Итак, о чем ты бы хотела узнать? — спросила Мона. — О любви, конечно же! Я хочу узнать суждено ли мне быть с парнем, который мне нравиться. — абсолютно честно выдала Геля, заставив брата и сестру еще раз сильно удивиться. Вот так просто говорить о том, что у тебя есть тот, к кому ты неравнодушна… — Вытяни левой рукой три карты. — попросила Мона. Воодушевленная Анаженко сделала так, как ей говорила астролог. Очень скоро в середине их скромного круга из троих человек лежали три карты, которые Скарамучча с интересом разглядывал, пытаясь самостоятельно предположить, чтобы это могло значить, вот только тот ничего не понимал в гадании от слова «совсем». — Ммм…как-то все странно… — задумчиво протянула Мона. — В-вот тут любовь…но карта перевернутая, значит, любовь пока не пришла, а вот здесь…сильная привязанность…эм….отчаяние…ложь? — Магистус впервые в такой ситуации, когда она не может прочитать расклад. — Ты точно гадаешь? — засомневался Скарамучча, это больше походило на недавний ответ Моны на литературе. Где нужен был пересказ произведения, а так как Магистус терпеть не могла читать нудные средневековые романы, то и ответ ее был соответственным: скомканным, мятым, полностью выдающие ее нулевые знания. — Может еще раз разложить? — предположила Геля, надеясь, что на этот раз расклад будет лучше. — Ну, давай попробуем… — сосредоточив все свои астрологические силы Мона снова перемешала колоду. — Они у тебя меченные что ли? — не поверил глазам Скарамучча, так как Геля вытащила ровно те же карты, что и были, только теперь они были все перевернуты наоборот. — Эхе-хех, видимо у меня сложная и запутанная судьба. — попыталась хоть как-то разрядить обстановку Геля. Забив на гадания, Скарамучча предложил сыграть в приставку, но Анаженко вдруг вспомнила, что у нее есть срочные дела, поэтому очень быстро засобиралась куда-то. — Зачем ты привел ее? — спросила Мона, безрадостно жуя те самые клубные печенья.        Ее любимые. И конечно, же это Скарамучча посоветовал купить именно их. Но сейчас младшую волновала отнюдь не то, какое печенье ей принесли. У Скарамуччи не было друзей. Мона это знала, как никто другой. Были только те, с кем он намеренно знакомился и поддерживал хорошие отношения. Для личной выгоды. Но Геля не та, с кем дружба принесет какие-либо плоды, по крайней мере в Китае, но Скарамучча ведь не собирается в Россию? Или собирается? — Тебя это ебет? — тут же разозлился Скарамучча, довольно резко сжимая клубничную печенюшку. На удивление многие вкусы в еде у брата с сестрой совпадали. Иногда Моне даже казалось, что братец эти печенки для себя покупает, а ей приносит, чтобы не палиться. — Лично меня нет, но может ты хочешь перепихнуться с нашей святошей? — ехидно улыбнулась Магистус, чувствуя, что сегодняшняя перепалка сарказмом будет жаркой. Несмотря на то, что у обоих был подвешен язык, как брат и сестра они все же старались заботиться друг о друге, но иногда их перепалки заходят дальше, чем следовало бы. — А что? Ревнуешь? Боишься, что я лишу ее девственности быстрее тебя? — не менее ядовито ответил брат. Они много знали друг о друге. Наверное, даже больше, чем нужно. — О, не строй из себя невинность, я знаю, что она в твоем вкусе. — У тебя странные представления о моем вкусе. — Не страннее, чем твое о моих. С каких пор ты думаешь, что я хочу присунуть первой встречной? — Может при том, что ты еще ни одну девушку ко мне домой не приводил. Да и тем более она блондинка… — Она же толстая. — Зато есть за что полапать. — усмехнулась Мона, мысленно представляя, как бы она мяла грудь старосты, щипала за лишние жирки и как бы этот ангелок стонала бы под ней. Все-таки Мона уже имела какой-никакой опыт в сексе с девушками. Буквально недавно она начала задумываться о том, что в принципе, в том, что Геля толстая нет ничего такого. В конце концов, Магистус может вместе с ней сесть на диету и помочь пончику похудеть. Толстые люди своего рода похожи на конфеты: под их оберткой может прятаться, что-то действительно вкусное. — Так и быть, уступаю пончика тебе. — То есть ты не отрицаешь, что если бы была возможность, то перепихнулся бы с ней? — хитро прищурилась девушка. — А если и так, то что? Попытаешься помешать мне? — буквально бросил вызов Скарамучча. — Если только ты не будешь мешать мне. — лукаво фыркнула Мона, она-то девушка, она быстрее сможет завоевать Гелю, это однозначно. — Если только ты не прервешь нас, когда она будет прыгать на моем члене. — Не волнуйся, из твоих мечтаний у меня не будет времени тебя выдергивать, потому что в это время я буду страпонить нашу старосту!       Именно после этого разговора между Скарамуччей и Моной началась война за Гелю.

***

— Точно не тяжело? — уже, наверное, раз в пятнадцатый спросила Геля. Сяо еще сонный, поэтому у него банально нет сил открыть рот. Вместо этого он мычит что-то нечленораздельное, имеющее отрицательный оттенок, чтобы дать понять, что все в порядке, можешь продолжать.        Сяо специально пригласил Гелю с утра пораньше к себе домой, ибо выходить без макияжа дальше своей комнаты для брюнета табу. А в школу сегодня парней попросили притащиться без макияжа, чтобы кожа была свежая. Таким образом Сяо убил двух зайцев сразу. Геле не придется долго возиться с ним в школе. И он не получит стресс от того, что на его лице нет мейка. Анаженко, вроде как, отнеслась к этому с пониманием, даже ничего не спросила. Просто согласилась и в назначенное время пришла. Правда вот только из-за того, что Сяо не выспался, а еще из-за недавней истерики, которая случилась второй раз подряд, и ЧжунЛи давал выпить ему успокоительного, парень постоянно клевал носом и зевал. Тогда Геля предложила ему лечь на кровать. В свою очередь Сяо предложил ей сесть, так, чтобы было удобно, но загвоздка была в том, что удобно было только сидя на самом парне. Что в общем-то Сяо позволил. Так они и делали макияж. Сяо просто лежал на своей кровати, согнув обе ноги в коленях — так Геля могла откидываться на них, чтобы удобнее дотянуться до одной из сумок с косметикой. Сама Анаженко сидела у него на животе, расположив ноги так, чтобы плотно обнимать бока Сяо, чтобы он не ерзал, а то он имеет привычку засыпать и ворочаться. В левой руке у Сяо палетка теней, в другой кисти, так Геле было удобнее красить его, ведь под рукой нет столика куда можно положить это все, а класть на кровать, ну, оно укатиться, а потом хрен найдешь. Это довольно странная поза. Скорее всего будучи не таким сонным и не под действиями таблеток Сяо бы вряд ли разрешил проделать с собой такое, но пока его тело устало, мозг отчаянно нуждался в остатках сна, сюжет которого парень хотел досмотреть, он позволил это. — Будет очень грустно, если ты встанешь и тени осыплются… — задумчиво проронила Геля, начиная рисовать стрелки. — …У меня где-то был фиксатор для макияжа. — припоминает Сяо, шумно выдыхая: кисточка подводки ощущается каким-то мокрым неприятным комком, который хотелось смахнуть с век. — Сейчас достану. Отвернись. — Угу. — согласно кивает Геля, отворачиваясь к стенке, пока Сяо усердно нащупывает флакончик в выдвижном кроватном ящике.        У Сяо минималистичная комната. Не потому, что ему нравилось лаконичность, порядок и прочее, просто так было легче всего. Самый простой способ — убежать от проблем. Просто все покидать в шкафы, спрятать, сделать так, чтобы с первого взгляда невозможно было определить, что ему нравиться. В комнате Сяо неуютно, нет абсолютно ничего, что бы могло помочь описать самого Сяо. Единственное подтверждение того, что здесь кто-то все-таки обитает: отсутствие пыли. Потому что все остальное: однотонные пастельно зеленые обои, совершенно непримечательные шкафы, компьютерный стол, стул, да Сяо даже свою розовую овечку прятал в прикроватный ящик. А у Сяо было много увлечений, много интересов, только он все тщательно скрывал. О некоторых его хобби не знали даже ЧжунЛи и БайЧжу. Например, подросток любил вышивать. Не крестиком, а традиционной китайской двухсторонней вышивкой — Сучжоуской. Да, это вообще ни разу не мужское хобби. Но Сяо нравилось подбирать шелк, думать, как сделать более плавный переход, самому продумывать схему вышивки, делать эскизы. Так же, как упоминалось ранее: Сяо любил иногда рисовать, специально даже для этого лишние планшеты купил. Но ни одного рисунка и ни одной вышивки пафосно не висело в доме. Так как Сяо считал свое творчество недостойным, чтобы ради него вбивать гвоздь в стену, делать там дырку, портить обои, так еще потом годами смотреть на то уродство, которое он породил своими кривыми руками. — Так, теперь закрепить… — сказала Геля, закончив со стрелками. Сяо положил флакончик куда-то себе за голову, чтобы до него дотянуться Ангелине пришлось нависнуть над парнем. — …М? — почувствовав копошение девушки, брюнет чуть приоткрывает глаза. — Что? — удивилась Анаженко, так как Сяо непроизвольно обнял ее. Рефлекторно так. Как обнимал мистера Айрика во время секса. Конечно, таких подробностей староста не знала, а потому застыла в шоке, позволяя Сяо прижимать ее голову к своей шее.       «Так приятно пахнет…» — думает Геля. Это не какие-нибудь брендовые духи типа ланкома от которых Анаженко уже тошнит, не потому, что не переносит состав духов этого бренда, а просто потому что однажды повстречала на улице парня, который только-только вышел из магазина и так сильно надушился, что воняло за километр. Это настолько сильно врезалось в память девушки, что ее воротило от любого сильного запаха духов. Но от Сяо пахло чем-то невесомо нежным. Даже немного сладковатым. Возможно, так пах какой-нибудь увлажняющий крем для кожи, который Сяо наносил перед сном.       Проходит секунда. Две. Три. Пять. Десять. Ангелина чувствует, что в таком положении находиться довольно затруднительно. Ноги начинают затекать. Спине тяжело. Рукам тяжело. Но отстраниться не дает странное чувство умиротворения. Будто, то что сейчас происходит не должно прекращаться так быстро. Геля всматривается в лицо Сяо и пытается понять почему же ей не хочется отстраняться, а наоборот появилось огромное желание зарыться носом парню куда-то в район ключиц или шеи, чтобы продлить этот момент единения. Глаза у Сяо плотно закрытые, он перестал смотреть на нее из-под ресниц почти сразу же. Дыхание равномерное. Брюнет явно не нервничает.       «Но честно ли это?..» — где-то на затворках сознания билась это беспокойная мысль. Когда Геля отлучалась на несколько минут в туалет ЧжунЛи предупредил о том, что Сяо выпил успокоительного и может быть немного вялым. Наверное, это не очень честно, что Геля бессовестно пользуется тем, что Сяо под таблетками, чтобы удовлетворить свою потребность в обнимашках. «Но его объятия…такие приятные!» — чуть ли не воет от отчаяния Ангелина. Ей всегда нравилось обнимать других. Друзей, родителей, просто знакомых при встрече, но с Сяо, являющимся ее парнем все было сложно… Это его правило на разрешение немного выбивало девушки из привычного ритма жизни, так как она слишком часто обнимает кого-то. Для нее это норма. Она не умеет по-другому. А сейчас Сяо сам вдруг обнял ее. Да, он сейчас в полусонном состоянии, возможно, даже не осознает своих действий. Воспользоваться таким его беспомощным состоянием крайне неприлично и даже грех, но… — Ничего не могу с собой поделать… — еле слышно шепчет Геля, боясь разбудить обладателя золотых глаз. Все-таки она поддается порыву. Зарывается носом в черные локоны за ушком парня, запускает правую руку в колючки с другой стороны. Исследует, потирается носом о мягкие пряди, беспорядочно думая о том, что форма прически совершенно не соотноситься с тем какие они на ощупь. — Люблю… — шепчет Сяо, поворачивая голову в сторону лица Ангелины. Но его глаза все так же закрыты.       «Ты это мне?» — растворяется во внезапном признании Геля. Вроде бы у Сяо не было девушки до нее, судя по рассказам ЧжунЛи. Так, что причин думать, что это адресовано кому-то другому у Анаженко не было. Блондинка ласково убирает длинную прядь, упавшую на лицо парня, когда он повернул голову, за ушко. Сяо мурлычет, чувствуя касание пальцев к ушной раковине. Ангелина ощущает опаляющее дыхание, попадающее ей на губы. От этого по всей спине пробегает табун мурашек. И Геля снова не сдерживается. Она накрывает губы парня своими. Потому что слишком соблазнительно. Слишком будоражит. Слишком хочется забрать это себе. Тем более, когда Сяо лежит такой доступный, спокойный и красивый… Как можно пройти мимо? — Ах… — слабо стонет Сяо в поцелуй.       Геля практически сразу же отстраняется, пугаясь такой реакции. Анаженко оседает на пол, упираясь спиной в боковину кровати. Это вообще нормально, что она так пользуется парнем? Да, они встречаются и все такое, но…как же это неправильно! Вся в смешанных чувствах она выбегает из комнаты, оставляя вновь задремавшего Сяо. Тот даже не понял, что его поцеловали. Он просто свернулся в калачик, так как больше никто не мешал этого сделать. — О? Ангелина, доброе утро. — мягко улыбнулся ЧжунЛи ученице. — Что-то случилось? — забеспокоился мужчина, увидев, как блондинка сильно вздрогнула из-за приветствия. — А? Д-да, доброе! — испугавшаяся такой стычки нос к носу Геля немного заикалась. Она не подумала о том, что может наткнуться на учителя, хотя уже прекрасно была осведомлена о том, что ЧжунЛи живет с Сяо. — Ты завтракала? Может вместе с Сяо поешь? — Кстати о ГаньЮй, с ней все в порядке? Кажется, у нее позавчера сильно болела голова. — заторможено интересуется Ангелина, пытаясь увести разговор в сторону. — ГаньЮй? Честно не знаю, она мне рассказывала об этом. Я рад, что ты встречаешься с Сяо, я был бы рад, если бы ты приходила почаще. — прокомментировал ЧжунЛи. На самом деле мужчина говорил это на свой страх и риск, ведь у него не было времени расспросить Сяо про его отношения с Гелей и обсудить парочку пикантный моментов. Особенно тот, знает ли девушка о его проблемах с психикой. — Ох, спасибо. Но я даже не знаю. У меня работа и все такое. — кивнула Геля отчего-то вздыхая. — Я жду вас с Сяо через пять минут на кухне. — оповещает ЧжунЛи, теряясь между коридорами квартиры.       Геля вздыхает еще раз. Сяо вел так себя под таблетками, ее поведение ужасно неподобающее! Как она могла так нагло воспользоваться им в корыстных целях?!..Решительно сжав кулаки, Геля резко ворвалась обратно в комнату парня, чтобы сразу же громко выпалить извинения, но Сяо спал… Вот совсем спал. Свернулся в клубочек, поджимая к себе ноги, накрывая часть бедра одеялом, на котором лежал: довольно коротковато, не особо тепло, поэтому брюнету пришлось обнять себя за плечи. Смотря на него, так и хотелось лечь рядом, чтобы согреть этого милого паренька. Вся уверенность Гели улетучилась. Может и не надо извиняться? Зачем, если Сяо это даже не будет помнить? Вон, как сладко причмокивает губами во сне…       «Но я-то помню!» — ударила себя ладонью по лбу Геля. — Что ты делаешь? — уточнил Сяо, разлепивший глаза от неожиданного хлопка. Такого резкого, что брюнет до сих пор чувствовал, как бешено колотится сердце от испуга. — А-а-а, ничего? — довольно глупый ответ, но девушка не придумала ничего лучше в этой ситуации. — Кхем-кхем, ЧжунЛи попросил, чтоб мы шли завтракать.        Сяо молча кивнул, сел на кровати, осторожно потирая глаза, чтобы не сильно смазать тушь, тени и стрелки. Геля же прислонилась спиной к двери, ожидая, когда парень соберется. Анаженко думала о том, что смотреть на Сяо: будто смотреть дораму. Слишком красиво, слишком нереалистично, слишком рядом. Сяо запускает обе руки в волосы, довольно ощутимо сжимая волосы у корней волос, пытаясь прийти в себя. Он идет к шкафу, достает оттуда черную кофту, одевает. Геля смотрит на это все, как в замедленной съемке, подмечая каждую деталь. Сяо непроизвольно напрягается, чувствуя на себе чужой взгляд. — Ты в порядке? — слетает с губ Гели шепотом. — Да. Все хорошо. — отнекивается Сяо. — Идем.       Завтрак происходит неожиданно оживленно. Но Сяо и ГаньЮй за пределами всего веселья. Общаются только ЧжунЛи и Геля. Подумать только они оба, как два пенсионера: трындят без умолку, каждый о своем, не слыша друг друга. Их диалог по сути продолжается только из-за того, что один начинает говорить, второй выхватывает из речи какое-то ассоциативное слово, а потом говорит на свой лад! Потом все продолжается по кругу. Сяо хочет долбануться головой о стол. Почему все так? Почему, когда выдался шанс им вместе позавтракать, объектом ее внимания становиться ЧжунЛи?! А на Сяо она не смотрит от слова совсем. Когда он минуту бурлил ее взглядом, то блондинка не реагировала. Она даже не поцеловала его в щучку, как обещала при следующей встрече. Убежала, как только представилась такая возможность. В школе было не лучше.

***

— Мне идет, Ангел-чан? — Очень, Торт-кун! — Как долго продолжается этот цирк? — уточнила Мона у КэЦин. — С тех пор, как оба узнали, что их бабушки живут прямо напротив друг друга. — не совсем уверенно ответила ГаньЮй.        Так как сегодня начало фестиваля, то парни пришли раньше девушек, чтобы попытаться напялить на себя наряды: без одноклассниц это было довольно трудно, но некоторые справились. Другим же помогали Барбара с ГаньЮй, которые специально для этого пришли на двадцать минут пораньше, как раз, чтобы помочь парням переодеться. Как ни странно, первым готовым официантом был Сяо, на правах того, что Геля его девушка. Макияж она ему сделала дома, а в платье влезть он и сам смог, блондинка только помогла ему затянуть корсет. Но одноклассники, конечно же, не знали об этом. Для них Геля побыстрее хотела приготовить вверенного ей в ходе распределения парня к «боевым действиям». С одной стороны, быть полностью готовым довольно приятно, как думал Сяо, но была и другая монета. Все равно нужно ждать начала уроков, только тогда ворота школы откроют для всех желающих. Чтобы обстрагиваться от окружающего мира, Сяо достал наушники, включил какую-то рандомную песню в плей листе, после чего направил свой взор на Ангелину. На сердце было как-то неспокойно. Нет, не из-за ревности. Все-таки брюнет был не до конца уверен, умеет ли он вообще такое право. Они не клялись друг другу в вечной любви, быть всегда в горе и радости. Но и на свободные отношения Сяо был не согласен. Он не ханжа, далеко не святой, но что его, то должно быть его. Без ужих посягательств. Наверное, Сяо снова начал нервничать из-за неуверенности в себе? Они так и не поговорили о многом, не выяснили ответили на витающие в воздухе вопросы. Их отношения вроде как движутся, но куда?        Во всяком случае, в данный момент Сяо больше всего напрягало то, как Геля делала макияж остальным. Итэру было щекотно на любое прикосновение кисточкой, он мило чихал, а еще постоянно что-то шептал Геле на ухо. Несмотря на наушники Сяо все равно различил фразу, которая навсегда запала ему в сердце. Когда Геля сказала «ты миленький!», в сердце парня все затрепетало, а потом, кажется, умерло. Ведь фраза была адресована не ему. Итэру. А потом почти каждому парню из класса.       «Разве не я твой парень? Почему ты говоришь такие вещи кому-то постороннему?» — рассерженно думал Сяо. Это было неприятно. Мерзко. Геля больше не хочет встречаться с ним? Боится сказать в лицо, что он ей омерзителен? А иначе, как объяснить, то, что она специально держит его на расстоянии? Причем, именно специально! Ладно бы так случайно получалось. Но нет! Геля явно замечала его приближение. Вместо того, чтобы дождаться пока Сяо сформулирует свою мысль или первой начать разговор, она уходила. Не важно, что она делала до этого: обсуждала какие-то детали на кухне, доделывала макияж, решала с Венти, когда тому стоит начать играть — стоило Сяо сделать шаг навстречу, Геля сразу делает десять подальше. Чем он заслужил такое отношение?

***

— Почему к нам никто не идет? — жалобно вздохнул Итэр, утыкаясь лбом в плечо сестры. — Может быть потому что это была тупая идея? — высказалась КэЦин. Она была уверена, что если бы не идея Гели, а потом и Алиса, которая пришла убеждать их в этом бредовом плане, то они бы вместе с классом придумали что-нибудь нормальное. — Люди засматриваются, но…почему-то не заходят. — сказала очевидные наблюдения Сахароза. — Хм… — призадумалась Геля.        Было слегка обидно. Всем. Они все так старались, а итоге никто даже не заходит к ним. Прошел уже час с начала фестиваля. Тарталья и Итэр, которые до этого были зазывалами вернулись в класс и понуро уселись за столик. Никого не удалось заманить в класс. Оно и понятно, в других классах учатся точно такие же айдолы и к ним тоже зайти интересно. Венти уже через пол часа прекратил играть, кухонная команда тоже уселась в импровизированный зал. Смысл стоять, если клиентов нет? Сяо скромненько сидел за дальним «столиком» — одиночной партой с натянутой сверху белой скатертью, ему даже как-то полегчало от того, что никто не решался к ним зайти. Нет людей — нет проблем, как говориться. — Ну, у нас рядом спортзал — там гимнастки устраивают шоу и какие-то мастерклассы. А еще у клуба модельеров сегодня специальный показ. Нет ничего удивительного, что люди к нам не спеша… — Альбедо осекся, услышав рядом всхлип. — ГаньЮй, ты чего? — шокированная КэЦин уставилась круглыми глазами на подругу, но та в свою очередь вместо того, чтобы хоть что-то объяснить выбежала из кабинета. КэЦин, естественно, убежала за ней.

***

— …Прости. — За что? — удивляется Геля, присаживаясь рядом с ГаньЮй. КэЦин, видимо не удалось догнать ее.        ГаньЮй стыдно. Подумать только: она, чуть ли не первая в списке по успеваемости во всей школе, но такая тупая. Как ей теперь смотреть в глаза Геле? Она ведь подумает, что ГаньЮй специально рассказала неправду, чтобы подставить Анаженко и подсидеть. Но ГаньЮй и в помине не нужен пост старосты. Он ей даром не сдался. Она заняла его только, чтобы стать авторитетом в глазах одноклассников, ведь никто не хотел брать на себя ответственность. Учителя и прошлый класс рук перестали донимать их разговорами о том, что уже пора бы выбрать старосту, но почему-то вместо благодарности ГаньЮй получала лишь упреки. Якобы она в каждой бочке затычка. Заставляет участвовать в дурацких конкурсах и олимпиадах. А ведь ей самой не нравиться по пол дня уговаривать кого-то, чтобы тот сходил отстоять честь школы. Ей от этого не холодно, ни жарко. Но с нее, как со старосты требуют бумажки, вот и приходиться доставать всех подряд.       Позавчера, когда Геля предложила устроить ночь просмотра ужастиков — она откуда-то узнала, что ГаньЮй их любит, то ГаньЮй предложила в ответ рассказать о некоторых тонкостях должности старосты. Потому что посчитала, что сделает хорошее дело. Потому что в свое время ей никто этого не рассказал, пришлось постигать все самой. ГаньЮй просто хотела помочь, чтобы Геля не совершала тех же ошибок, что и она когда-то. ГаньЮй даже список составила, чтобы ничего не забыть. И кстати говоря, за исключением внезапной истерики Сяо, которая заставила девушек оторваться от фильма, их вечер прошел отлично. Бывшая староста сильно обрадовалась, что у нее появилась подруга помимо КэЦин. Но она подвела ее… — Все, что я наговорила тебе…я правда думала, что народ прямо всей гурьбой к нам, как обычно. — пыталась сформулировать мысль ГаньЮй, но терялась, не зная, как лучше стоит описать то, что чувствует. — Да ладно тебе! — легко отмахивается Геля, привычно улыбаясь. — У нас еще целая неделя впереди, наше кафе еще успеет поработать. — Ты правда не злишься? — ГаньЮй не верит. Так не бывает. Она же так подставила Гелю! Блондинка с самого утра убеждала каждого, что отбоя от клиентов не будет, а все слова старосты оказались пустым звуком. Точнее не слова Гели, а слова ГаньЮй. Но ведь перед классом это говорила Геля, поэтому именно ее репутация пострадала. — Нет, конечно, ничего же не случилось. — пожала плечами сероглазая, обнимая ГаньЮй за плечи. У китаянки аж глаза снова заслезились. Вот так просто? Она вот так просто ее обняла? В Китае довольно трепетно относились к взаимодействию между людьми, так что когда Геля обняла ее, то для ГаньЮй это стало неожиданностью. Они еще не так хорошо знают друг друга, чтобы делать подобное. Но Геля иностранка и ей простительно такое фамильярное отношение, тем более ГаньЮй понимает, что это сделано не с целью как-то обидеть ее или указать на легкодоступность, просто видимо в Европе так принято. — А кстати…прости за неудобный вопрос. Мне просто любопытно. Ты встречаешься с Сяо? — вспомнила ГаньЮй. Она хотела узнать это еще в тот вечер, но побоялась, что это будет неуместно. Особенно после того, как она поцеловала его в щеку. Но опять же Геля русская, может у них так принято? — Ах, это…разве Сяо не говорил? — уточнила блондинка, сложив руки на коленях в замок. — Нет. — отрицательно помотала головой ГаньЮй. — Вот как… Ахах, нет мы не встречаемся. Просто очень хорошо дружим. — Сяо наблюдавший за этой картиной с силой сжал руки в кулаки.       «Ах, значит, мы теперь еще и просто «хорошие друзья»?» — не на шутку разозлился Сяо, но ничего не сделал. Просто вернулся обратно в класс.

***

       Кэйя не любил убираться. Ну, просто максимально не любил. Сейчас он живет не в своей квартире в Нью-Йорке, где может хоть месяцами не мыть пол, раскидывать одежду по углам, в творческом порыве сидеть в куче бумажных комков, а потом через пол часа понять, что в каком-то из них была нужная рифма: в таком случае обычно все мусорки в доме оказывались обысканные с верху до низу, иногда заветная бумажка не находилась и вот тогда Кэйя мог впасть в депрессию. Но сейчас он в частном доме, живет вместе еще с двумя людьми, для комфортного сосуществования каждый взял на себя часть домашних хлопот. Будь воля Кэйи он бы нанял горничную вместо себя, но это чревато сливом всевозможной информации о их группе, вплоть до марки и размера презервативов, которыми пользуется Кэйя. — Ну, держись окно, щас я как возьмусь за тебя… — угрожать окну сомнительная затея, ведь чистым оно от этого не станет, но Ольберич таким образом пытался настроить себя на работу. Кэйя просто лучился чрезвычайной решимостью сделать их дом намного чище и светлее, что напора его мощной ауры не выдержало ведро, неудачно поставленное на оконную раму и оно упало прямо на машину Дилюка…на которой слава богу была отключена сигнализация, а то Дилюк бы сразу Кэйе голову оторвал. — Да что ж такое-то! Да, что ж за жить-то такая! Господи, как я от всего этого устал! — раздосадовано восклицал Кэйя, забравшись на подоконник. Кэйя даже в сервис не успеет отогнать его машину, как минимум, потому что сам Дилюк дома, а во-вторых, Дилюк собирался как раз сегодня ее помыть! «Да он же даже разбираться не будет откуда на крыше его машины царапина, он меня сразу четвертует…» — паниковал Кэйя. — К-к-к-кэйя… — Дилюк ужаснулся происходящему, выпуская из рук только что отглаженную стопку рубашек. А вот, если он бы на минуту позже решил бы отнести их в комнату, то Кэйя наверняка бы уже прыгнул. Прыгать со второго этажа это, конечно, шансов убиться не много. Тем более Дилюк не первый год знает Кэйю, у того была очень чувствительная кожа и он боялся любой боли. Старший всегда считал Ольберича трусом, но именно сегодня Дилюк благодарит всех богов, что этому придурку не хватило смелости прийти на какую-нибудь высотку. — Не делай этого. — А? Почему? Я давно уже должен был это сделать… — непонимающе похлопал глазами Кэйя. — Давно?! — чуть ли не схватился за сердце Дилюк. Так Кэйя оказывается давно хочет покончить с собой?! — Ну, да. Всю неделю хотел это сделать. — как ни в чем не бывало ответил Ольберич. — Неделю?! — выкрикнул Дилюк, заставив Кэйю вздрогнуть. — Дилюк, ты чего? — пытался понять Ольберич. — Кэйя, я правда, я все тебе прощу, только не делай этого. — упрашивал Рагнвиндр. — Да в смысле? Ты меня постоянно тюкать будешь, если я это не сделаю. — упер руки в бока Кэйя, показывая, что ему очень не нравиться, когда Дилюк тыкает его носом, как маленького котенка в любые, даже какие-то пустяковые косяки. — Я даю тебе слова, что не буду тебя тюкать, только слезь с этого чертового подоконника, не прыгай, пожалуйста. — …Погоди… То есть ты подумал, что я собираюсь прыгать? — вдруг сообразил Кэйя. Это же такой шанс! — Ох, мне так плохо! Меня никто не понимает и никому не понять, что у меня на сердце… — вот что-то, а за актерское мастерство у Кэйи всегда был высший бал. Если бы был такой предмет «хитрожопость», то и по нему у Ольберичу тоже была бы пятерка. — Все эти домашние уборки так утомительны, я готов повеситься от каждодневного протирания пыли… — Хорошо, я буду вытирать пыль вместо тебя. Слезай, Кэйя. — так как Дилюк еще не заподозрил подвоха, то волновался, как бы Кэйя не сиганул прямо в открытое настежь окно. Но спускаться Кэйя не спешил, он еще не все выпросил. — Нет, это ты только сейчас так говоришь, а потом снова заставишь меня мыть полы по десять раз и ползать на корячках с тряпкой, чтобы протереть в углах. — с ноткой обиды сказал Кэйя. — Не буду, я сам по всем углам пройдусь с тряпкой. — Обещаешь? — как-то по-детски спрашивает «суициндник». — Мальчишки, привет, а вы чего ведрами разбрасываетесь? — уточнила Алиса, неся с собой именно то ведро, в котором Кэйя разводил специальное средство для мытья окон. — Минуточку… — Рагнвиндр сложил два плюс два быстрее, чем за шестьдесят секунд, но Кэйя решил не дожидаться пока его самого выкинут в окно и что есть мочи побежал куда глаза глядят.

***

— Можно ваш автограф? — смущенно поинтересовалась миловидная девушка у Кэйи. — Простите, но я не могу. — нейтрально отказался Кэйя.       Он не собирался приходить на этот фестиваль, тем более парни в юбках его не привлекали, но зато здесь была Геля, которая ничем особо не была занята и с ней можно было поболтать. Для класса А приход настоящий знаменитости стал спасением. Новость о том, что участник «Tristar» решил посетить фестиваль в старшей школе искусств разлетелся за считанные минуты. После прихода Кэйи народу было битком. Некоторым даже места не хватало. Но…многие пришли не ради них — начинающих звездочек, а ради Кэйи. С одной стороны, класс А получал деньги, которые помогут им выиграть в фестивале, но с другой, чувство собственного достоинства стоит того? — У вас совсем что ли совести нет?! — вконец взорвался Кэйя, хлопнув ладонью по столу. Восторженная толпа фанаток тут же отпрянула от него. — Я честно сказать в шоке с вашего поведения. Вы, что не понимаете, как вы обижаете этих малышей?       Это не вызвало ни у кого смех, при том условии, что на последнем слове Кэйя показал рукой на Чайлда, которого с трудом можно было отнести к этой категории, тот же Итэр в определенном контексте данного слова подошел бы много больше. Однако те, кто были ярыми фанатами Ольберича прекрасно знали, что у них в агентстве принято называть стажеров, которым только предстоит дебютировать «малышами». Это никакая не специально придуманная фишка, это просто случайно сложившаяся традиция, существующая уже не один год. У Кэйи знатно так пригорел зад от ситуации. Глупо было бы отрицать, что ему не льстит внимание фанаток и то, чуть ли не все здесь сидящие пришли из-за него, но смотря как младшенькие выдавливают из себя улыбку Кэйе становиться больно. Это неприятно, знать и осознавать, что все эти людипришли не с тобой пообщаться и пофотографироваться, а с человеком, зашедшим просто так. И все это «подслащается» тем, что Кэйя уже дебютировал, он знает всю подноготную шоу-бизнеса. Для этих малышей, как и для обычных обывателей существует ярлык того, что гордое звание знаменитости Кэйя завоевал самостоятельно своим трудом. И вот какого им сейчас сравнивать самих себя с ним — «человеком, добившемся всего потом и кровью»? Да вот как бы ни так, ничего подобного. Вся его звездная карьера результат успешной работы отдела маркетинга, финансистов, звукорежиссеров, операторов, сценаристов, менеджеров, продюсера, костюмеров, визажистов и многих других, кто хоть как-то приложил руку к его дебюту и продвижению. Горькая правда шоу-бизнеса такова, что без хорошего агентства с адекватной тактикой продвижение ничего не выйдет, как бы хорошо ты песенки не пел, не кривлялся на камеру в брендовых шмотках, сколькими бы талантами не обладал, без агентства ничего не получиться. Кому будет интересен твой клип, снятый на старый мобильник, с ужасно записанным звуком, если у человека есть выбор посмотреть кучу профессиональных отснятых клипов, которые к тому же вылетают на первые строчки в поиске? Но для тех, кто далек от этой темы и не совсем понимает, как все это делается, это выглядит так будто успешный и талантливый человек всего добился сам. И это не более, чем образ, данный самим агентством, чтобы создать этакого «идеального человека», подробности жизни которого захотят узнать все. В частых случаях фанаты надеясь пройти по тому же пути. Однако в этом плане есть тысяча не состыковок: вплоть от того, что так было не на самом деле, это просто красивая легенда. Да и к тому же, если человек уже стал популярным в чем-то, это значит, что он уже занял некую нишу, пройдя по его пути вы не сможете добиться таких же успехов. Это место уже занято. Кто-то просто видит красивую картинку и желает удовлетворить чувство собственного любопытства. Большие компании знают какого айдола создать, чтобы надавить на нужные эмоции у людей, чтобы потом как можно больше получить с этого выгоды и денег. — Они так старались, готовились очень долгое время. Сегодня первый день, они все на нервах, потому что для них это одна из первых фан-встреч, которую они сами же и организовали. А вы подходите ко мне, извините за излишние сведения, непричесанному по нормальному, одетому не понятно во что, без мейка и всего остального. У меня вид непрезентабельный, зачем вы ко мне подходите? Кто-то думает, что он особенный и получит от меня автограф или совместное селфи? Покупайте билеты на фан-встречу со мной. Сегодня я обычный человек, я пришел сюда провести хорошо время с начинающими айдолами. Если вы сюда пришли сюда из-за меня, то настоятельно прошу вас уйти, потому что вы, во-первых, не уважаете труд всех, кто устроил для вас это кафе, во-вторых, расстраиваете официантов, они к вам со всей душой, а вы даже спасибо не можете им сказать, кстати говоря, вы не заметили, что официантов стало на одного меньше? Нет? А я заметил. Знаете, почему? Потому, что я блин, пришел сюда на школьный фестиваль, а не поглазеть на Кэйю Ольберича, чтобы потом выложить его фотки и хвастать тем, что видела, как он пьет кофе и ест цзяоцзы. И в-третьих, вы не уважаете меня, мое личное пространство. Я пришел сюда отдыхать, вы подходите ко мне и нервируете меня. Я уже раз десять точно сказал, что я не дам автограф и не буду фотографироваться, но все упорно продолжают дергать меня.       После такой кульминационной речи никто не спешил вставать со своих мест. Некоторые девушки как-то стыдливо опустили головы вниз, явно признавая, что поступили не очень хорошо. Кэйя так же пока не собирался уходить. Ольберич приземлился обратно на стул, выжидая, как же будут сейчас вести себя его фанатки. На удивление все разрулилось в мирное русло. Теперь никто даже не смотрел в сторону Кэйи, парни-горничные сумели наконец-то перетянуть внимание на себя. Синеволосый с удовлетворением краем глаза подсматривал за официантами, подслушивая, о чем они разговаривают с посетительницами. Сначала это были какие-то глупые детские вопросы по типу какой твой самый любимый цвет, но потом у парней начали интересовать тем в какой сфере они развиваются, что им нравиться, кто их кумир, некоторые даже специально просили ссылки на соцсети, чтобы в будущем можно было наблюдать за карьерой растущего айдола. — Кэйя, спасибо. Ты очень помог. — поблагодарила Геля, присаживаясь рядом с Ольберичем. — Да не за что. — ярко улыбнулся ей Кэйя, но улыбка с его лица быстро сползла, как только он получил сообщение от Дилюка. — Что случилось? — Дилюк нашел царапину… Я могу пожить недельку здесь? — с ироний спросил Кэйя, прекрасно понимая, что ему все равно придется вернуться домой. Даже в отель нельзя — таковы условия контракта. — Ну-ну, не расстраивайся. Ты же наверняка случайно. Да и не убьет он тебя… — Геля, по-моему, ты недооцениваешь Дилюка в гневе… — вскинул бровями Кэйя, возвращаясь в воспоминания на несколько лет назад.

***

— Никогда не понимала, чем тебе так нравиться Азия. — фыркнула Синьора, листая сценарий. — Люблю красивых длинноволосых мужчин в традиционной одежде. — улыбнулась Алиса с ухмылкой наблюдая как ЧжунЛи расхаживает в шароварах с разрезами, белой безрукавке с капюшоном и в это же время портниха старалась определить где лучше всего пришивать остальные белые ткани — часть плаща, одеяния архонта. — И что ты в них находишь? Они даже в сорок выглядят на восемнадцать, я бы вот не хотела выглядеть на свои…на свои года, когда рядом стоит сорокалетний китаец, которого можно принять за школьника. — абсолютно не стеснялась в выражениях блондинка. — Так в этом и фишка. — щелкнула пальцами Алиса, начиная кружиться в кресле. — А твой муж знает о том, что ты падок на вечно молодых азиатов? — уточнила Синьора, а ЧжунЛи навострил уши. Он до этого и подумать не мог, что у Алисы есть муж. Она совершенно не вела себя, как замужняя женщина. К тому же на безымянном пальце не было кольца, ни на одной руке. Так, что тут дело даже не в традициях, кто где на какую руку обручальное кольцо надевает. — Знает. — легко пожала плечами Гринева, но предпочла сменить тему. — Ты лучше скажи, как тебе сценарий? — Сценарий? Да нормально. — женщина резко положила сценарий на стол, после чего отодвинула его от себя. Все-таки были в нем какие-то моменты, которые не отозвались в сердце актрисы радушным приемом, но она почему-то решила смолчать. — Тогда отлично! — хлопнула в ладоши Алиса, поспешившая в другой конец съемочной площадки, проверить как там дела у Дилюка и Кэйи. — …Хм, рыцари? Ну, что ж посмотрим, как вы будете освобождать принцессу от этого дракона. — в пустоту сказала Синьора, поднимаясь. Ей резко захотелось перекурить сигаретку другую. — Мистер ЧжунЛи, не отвлекаетесь! — сделала замечание костюмерша. Она как раз в это время начала приделывать ЧжунЛи рога, а тот, чтобы погреть уши, неправильно ее наклонил из-за чего вся конструкция получилось кривой.

***

— Черт, такая запара, ух! — залетел за занавеску, отделяющую зал от кухни, Тарталья. — Меня уже ноги не держат. — пожаловался Чайлд, надеясь хоть на какое-то сострадание со стороны девушек. Но тем было не до этого. КэЦин и Эмбер спешно раскидывали мороженое по одноразовым стаканчикам, Ноэлль заваривала чай, СянЛин что-то упорно жарила на сковороде, ГаньЮй с Барборой шинковали продукты для жарки. Парни официанты бегали туда-сюда, успевая только брать заказы и относить их. — А, ну, погнал работать! — рявкнула на него КэЦин, ставя на поднос к Тарталье два стакана с апельсиновым соком. — Да иду я, иду… — фыркнул Тарталья все-таки поднимаясь. Другим парням было не слаще, чем ему. К тому же там пришла куча его фанаток. Они все хотели его внимания, а Тарталье было приятно его получить.        А вот в ситуации с Сяо все было наоборот. Нет, как раз фанаток его было море, но вот фотографии, где его хватили за плечи, талию, даже бедра! Это все заставляло чувствовать себя ужасно. Будто он продажная моделька, готовая прыгнуть в койку каждому встречному поперечному: фотографу, менеджеру, гримеру, костюмеру и всему персоналу. Понимаете, как это унизительно? Когда каждый считает, что имеет право облапать, где вздумается. А Геля стоит, просто смотрит как другие девчонки прижимаются к нему, улыбаются, флиртуют, пытаются выведать номерок телефона, вот неужели у Анаженко нет ни капельки чувства собственности в отношении Сяо? Почему она спокойно смотрит на все это? Почему не заберет? Да, она не может открыто сказать, что они встречаются. Но хотя бы подойти и забрать его, хотя бы на пять минут куда-нибудь подальше от фанаток. По Сяо же видно, что ему некомфортно. Да, это вызовет подозрения, возможно неодобрение со стороны его фанаток, но у Гели их в разы больше, не важнее ли в этой ситуации доказать самому Сяо, что он ее парень, что он хоть что-то значит для нее? — Сяо, Геля просила передать, что у нас перерыв. — подскочил к брюнету радостный Тарталья.        Сяо даже ничего не стал спрашивать. Почему перерыв, почему именно они двое. Сяо нужны ответы. Здесь и сейчас. Девушки за столиком еще что-то говорят ему вслед, но парень решительно приближается к Геле. Та, естественно, завидев приближение Сяо начала отступать. — Геля! — прикрикнул Сяо, пытаясь остановить девушку, которая сиганула в коридор. — Прости, у меня дела! — крикнула ему в ответ Геля, прибавляя темп. Сяо ускоряется. Геля тоже. Но в школе очень много людей, а Сяо к тому же ориентировался в ней лучше, чем Геля, поэтому ему не следовало большого труда перехватить ее. — С-сяо, мне больно. — пискнула блондинка, когда парень довольно жестко схватил ее за запястье и потащил за собой.

***

Сяо привел ее на крышу. Туда, где точно нет народу, потому что все ученики заняты гостями, а гости, наоборот, учениками, которые их всячески развлекали, так что вряд ли кто-то захочет вдруг сорваться на крышу. Никто им не помешает. Брюнет четко дает понять Геле в каком она положении: он довольно грубо толкает ее к стене, упирается ладонью в эту самую стену, рядом ее с головой, второй сжимает Гелино плечо. Сяо больше похож на маленького зверька, который собрал все свои силы в кулак, чтобы отбиться от большого хищника. Геля выше его и сильнее. Сяо прекрасно это знает, понимает и принимает. Он не принимает лишь того факта, что его начали избегать. По сути, девушке ничего не мешает уложить его на лопатки, как она делала это с Тартальей. Но только беда в том, что «хищник» не собирался нападать изначально. Ангелина обескуражена, напугана, загнана в тупик, и никто ей не поможет. Она осталась с разъяренным Сяо наедине. — Сяо, мне страшно… — в этой фразе мольба о пощаде. Геле правда очень страшно. Она не думала, что Сяо может выглядеть так грозно. У нее не укладывается в голове, как тот милый паренек, стесняющийся взять ее за руку, способен на такое. А Сяо чуть ли не рычит от злости, его просто распирает от гнева. Она же сама согласилась встречаться с ним, так почему избегает? У девушки же в голове абсолютно другие вопросы. Почему все пошло наперекосяк? Зачем она его поцеловала тогда? Почему не сдержалась?! А теперь ей даже стыдно ему глаза смотреть… — Отвечай! — Сяо не умеет справляться со своими эмоциями. Даже не смотря на себя со стороны, он понимает, что он ведет себя слишком агрессивно. Но как остановить самого себя Сяо не имеет ни малейшего понятия. Все что остается двигаться по течению, а там он уж успокоиться или его эмоции из одной крайней точки перетекут в другую, что Сяо очень бы не хотел, а то его крайнюю степень паники Геля вряд ли остановит. — Почему ты избегаешь меня?! — Н-ну! — Ангелина аж растерялась от такого. Да, она действительно избегала Сяо, но неужели это было так заметно? — Понимаешь…кое-что произошло… — Что? Ты не хочешь со мной общаться после того, что было? — пытается понять Сяо, думая, что вся проблема в том, что Геля застала его истерику позавчера. Именно этого так боялся парень. Открыться. Сказать Геле правду, что у него действительно есть отклонения в психике. Хотя, раз избегает, значит, она уже поняла это все. Да, у него не все в порядке с головой, но разве это повод, чтобы бросить его? Разве он не заслуживает счастья? Так ведь он лечиться, старается, как может… — Н-нет, просто кое-что случилось, когда я приходила сегодня утром… — мямлила Геля. — Что? Что случилось? Почему я не имею право знать?! — Я боюсь, что ты будешь сердиться… — А сейчас, когда я весь на нервах, я тебе больше нравлюсь?! — Нет… — казалось еще немного и Сяо доведет ее до слез. — Тогда скажи все как было! И хватит уже избегать меня! Знаешь, как я фигово из-за этого себя чувствовал?! — Не могу. Не знаю. Прости! — Геля!..Мхм… — совершенно неожиданно она целует его. Очень быстро. Мимолетно. Так, что Сяо едва ли что-то успел ощутить. Но это не отменяет того факта, что она его поцеловала! Сяо обескуражен. А еще жутко смущен, это доказывали его краснеющие щеки и уши. Если пять секунд назад у Сяо были хоть какие-то мысли, логические цепочки в голове, то сейчас там все заменилось одной мыслью — «Она. Меня. Поцеловала.». — Вот это было…я тогда не удержалась и поцеловала тебя…м-можешь ударить меня, если тебе станет от этого легче. — выпалила Геля, сильно зажмурившись, думая, что Сяо действительно может сейчас ударить ее, чтобы выпустить пар. Но вместо этого он стискивает ее в объятиях. Слишком сильных. У Гели даже что-то неприятно хрустнуло то ли в спине, то ли в локте. — Еще… — еле слышно шепчет Сяо, вжимаясь лбом в плечо девушки. — …что? — Поцелуй меня еще, пожалуйста.        И она целует. Осторожно захватывает верхнюю губу Сяо, нежно оттягивает, аккуратно отпускает, а потом снова повторяет. Сяо пытается отвечать, однако он не был особо умелым в этих ласках: ему не нравилось целоваться с мистером Айриком, у того часто была щетина. Целоваться с Гелей совсем не так, как с мистером Айриком. Сяо чувствует себя абсолютно свободно. Анаженко не принуждает делать что-либо. Брюнет даже может прекратить поцелуй сам, если того захочет. Они целуются целую минуту, утопая в нежности и неловкости. А потом Сяо решает прекратить. Яркие бабочки в животе, одурманивающее голову желание, сладостная истома в низу живота, желание подчиниться, доставить другому человеку удовольствие…ничего этого не было, того, что Сяо хотел бы почувствовать, начитавшись из книг, или того, что он чувствовал при поцелуе со своим любовником. Испытание Сяо для самого себя с позором провалилось. Он попросил второй поцелуй совсем не затем, потому что хотел получить его именно от Гели. Он просто хотел узнать, что он почувствует, когда она будет его целовать. Мерзко было признаваться в этом самому себе, но Сяо, проанализировав, понял, что с мистером Айриком ему нравиться целоваться куда больше, чем с Гелей. Возможно, во-многом, потому что сейчас их поцелуй был какой-то «плоский». Будто ненастоящий. Для экранной картинки. А может все дело в том, что обычно мистер Тарталья целует его жадно, грубо, заставляет подчиниться себе. Сяо знает, что это не нормально, но он буквально тащиться от этого в постели, ему нравиться, когда жестко, когда больно, когда он не в силах повлиять на ситуацию, когда его партнер полностью владеет им. И обычно мистер Айрик целует его в тот момент, когда Сяо получает оргазм, наверное, поэтому поцелуи с ним сейчас кажутся Сяо наиболее привлекательными?

***

— У нас свидание? — осведомился Сяо.        После их поцелуя на крыше они поспешили вернуться в класс. Им обоим нужно было многое обдумать. За весь остальной день они не пересеклись. Сяо общался с посетительницами, точнее пытался. А вот Геле нужно было куда-то идти. Кажется, то ли на репетицию, то ли на интервью. Но Сяо не успел сказать ей элементарного «пока» из-за чего на душе снова стало как-то неуютно. А уже вечером ему на телефон пришло сообщение, совершенно не в стиле Гели. В нем не было ни одного смайлика. Просто предложение поговорить. Сяо пришел. Не мог не прийти. — Н-нет, ну, то есть не совсем. Думаю, нам стоит поговорить, разве нет? — спросила Геля, хлопая по месту на кровати рядом с собой. Сяо осторожно присаживается на краешек. Он разглядывает девушку и видит все: ее уставшие глаза, только что вымытые слегка влажные волосы, ее забинтованное запястье: результат какого-то неудачного движения в танце. Сам парень выглядит не лучше. Волосы все еще уложены лаком, так как Сяо не успел сходить в душ, макияж на нем уже новый, но, когда собеседник близко он все равно увидит все недостатки кожи и темные круги под глазами. Они оба устали и хотят отдохнуть, но им нужно поставить все точки над «Ё». — Хорошо. — соглашается Сяо. Они молчат. Анаженко осторожно касается ладони Сяо на то, тот сразу все понимая, сплетает ее пальцы со своими, заключая руки в замок. Геля с умиротворением выдыхает и собирается с мыслями. — Знаешь такое исследование, где Артур Арон вывел тридцать шесть вопросов, чтобы узнать, как изменятся взаимоотношения двух абсолютно незнакомых друг другу людей? Может попробуем? — Ты правда хочешь стать ближе ко мне? — спрашивает Сяо, от чего-то заведомо пугаясь этих вопросов, вдруг они будут слишком личными? — Хочу. Мне…мы же с тобой решили встречаться. И…мне не хочется расставаться с тобой, даже не попробовав сблизиться. — попыталась объясниться Геля. — Хорошо. Давай попробуем. — соглашается Сяо. Вдруг эти вопросы правда что-то изменят в их жизни?