A cup of Earl Grey

— Себастьян, ты вообще слушаешь меня? — звонкий шлепок и хихиканье мелких демонят вывели мужчину из состояния задумчивости.       Сейчас демон находился в классе Лафайет вместе с другими учениками и прослушивал курс лекций, содержание которых было давно были ему известны. Само помещение было похоже на обычный кабинет, как в мире людей, не считая маленькие вулканчики по углам, серы, летающей в воздухе, и камней, что кидали ученики в Себастьяна. От большинства старший демон уворачивался, а некоторые ловил и бросал обратно, с усмешкой прибавляя себе пять баллов за подбитый глаз, два балла за рот и один балл за лоб. Хоть какое-то развлечение. — Класс, тишина! — Лафайет не выдержала слишком громких насмешек и подняла суровый взгляд на учеников. Те быстро затихли, ожидая продолжения. — Теперь, Михаэлис, отвечай! — Да, мадам. Я вас внимательно слушаю, ведь так интересно проходить то, что можешь сам преподавать, — легкая усмешка коснулась губ Себастьяна. — Это не имеет значения. Владыка отправил тебя сюда — ведь, видимо, ты не можешь даже постигнуть основ и поглотить душу ребенка.  — Откровенно говоря, моя дорогая, мне плевать, — мягко ответил Себастьян, продолжая улыбаться. Он знает, как сильно такое отношение злит Лафайет. Так почему бы еще не поиграть? — Что ж, заговоришь по-другому, когда мой отчет окажется у Владыки!       Черт, кажется, Себастьян только что переступил черту. Придется немного уступить и включить режим «подлизы». — Прошу прощения, мадмуазель, — Себастьян сел ровно, подпирая рукой голову, а на губах — почти ангельская улыбка невинного младенца. Но все это напускное, ведь в мыслях он уже в сотый раз сжимает тонкую шейку демоницы, наслаждаясь предсмертными хрипами. — И в мыслях не было прерывать ваш ужасно интересный урок. Пожалуйста, продолжайте.       Свист линейки, что попала по щеке старшего демона, стал ответом Лафайет. Женщина прекрасно знала насколько искусен Себастьян в лжи и плетении интриг. Этот демон любил играть с разумом существ даже больше, чем пытать физически. И сейчас тот пытался провернуть этот подлый трюк и с демоницей. Вот только забыл, что Лафайет выше его по статусу и видит все его действия насквозь.       Как же ее бесила эта сладкая улыбочка на идеально красивом лице! Как же Лафайет хотела испортить порочное совершенство, изуродовать, оставить безобразные шрамы, да хотя бы просто перерезать горло этому ничтожеству! И почему только Владыка оставил его в живых?       В этот момент в коридоре послышался неторопливый стук каблучков, а через минуту в проеме показались Цини и Сиэль. Девочка держала за руку графа, другой сжимая любимую куклу. Сиэль же пробежался взглядом по присутствующим и с интересом остановился на Себастьяне, а точнее на его щеке, что до сих горела красным от линейки. Очень интересно — не каждый день слугу отчитывают другие люди, да к тому же еще и бьют. — Что вы здесь делаете? Кажется, я просила занять ее. — Хочу видеть маму. — Она так слезно просила увидеть вас, что я не смог отказать. — Милая конфетка, что ты хочешь? — Хочу посмотреть урок. — Нет, дорогая. Иди поиграй со своим щенком. — Щенком? Где? — В твоей руке, сладкая. Тявкающая дворняжка с голубыми глазами, — Сиэль, будто в подтверждение, зарычал и зафыркал, вызывая у Цини веселый смех. — Не может быть… — тихо прошептал Себастьян, чтобы его никто не услышал. Не будет же Граф настолько жесток по отношению к своему слуге, чтобы попросить у Владыки образ демонического пса? Хотя… Именно подобную подлость и можно ожидать от Фантомхайва. — Это не щенок. Друг, — Цини взяла Сиэля за руку и поцеловала костяшки пальцев. От одного вроде бы милого прикосновения юношу передернуло. Только избранные могли касаться его так, и Цини явно не входила в их число. Но ради информации приходилось терпеть. — Тогда почему бы тебе не пойти поиграть с другом? — Хочу играть здесь! — Дорогая… тебе нельзя… — Но… но… но… — захныкала Цини, сжимая руку Сиэля. В уголках глаз уже собирались первые слезинки, что грозились перейти в настоящий ручей. Зная расу девочки, можно было предположить, что слезы — не вода, а, как минимум, кислота.       Как и ожидалось, хныканье переросло в настоящую истерику с ревом, криками и диким воем, разрывающим барабанные перепонки. — Да заткните вы уже ее! — один из учеников не выдержал, вскакивая со своего места и затыкая уши. — Да, пусть играет здесь, только пусть замолкнет, — поддержал другой, а следом за ним и другие, устраивая в классе настоящий шум.       У Сиэля от этого безобразия заболела голова. Он бы с радостью закрыл уши руками, если бы те были свободны. Но вместо этого он мучился, пока Лафайет не сдалась на милость дочери и не разрешила пройти в конец кабинета. Цини тут же прекратила реветь, мило улыбаясь и вприпрыжку проходя между парт. — Печально, — покачал головой Себастьян, наблюдая за происходящим, — какой испорченный ребенок.       В этот момент девочка резко обернулась, сощурив глаза. Себастьян пожал плечами, показывая, что ей послышалась и вообще это было сказано кем-то другим, но точно не им. — Кто ты такой, чтобы судить меня? — Себастьян удивленно моргнул. Как она смогла перейти на древний демонический язык? Да еще и так хорошо владеть им, словно сама придумала. На такое способны только Сатана и приближенные к нему демоны. — Я знаю побольше тебя, Себастьян. И могу уничтожить щелчком пальцев, так что осторожнее. — Цини, что ты делаешь? — Сиэль подошел к ним, мимолетно взглянув на дворецкого. А Себастьян шокировано переводил взгляд с Цини на господина. Он не слышал? Никто не обратил внимание на то, что говорила юная демоница? Невозможно.  — Сиэль, пошли играть! — по-детски залепетала Цини, утаскивая графа за собой. — Хорошо-хорошо. Уже иду.       Парочка уселась в углу за последнюю парту, пока урок продолжился. Лафайет что-то рассказывала, а Цини рисовала что-то на бумаге. Сиэль же откровенно скучал. Он спешит напомнить, что использует демоненка как источник информации и некий рычаг воздействия на Лафайет, хотя со стороны это выглядело как старший братец, приглядывающий за младшей сестренкой.       Особенно это было заметно, когда Цини просила покатать ее на спине, как сейчас, и графу ничего не оставалось, кроме как исполнить желание. Девочка «пришпорила» лошадку и закричала «пошел!» на весь класс, прерывая урок. Все тут же обернулись, наблюдая за шоу, а самым главным зрителем, естественно, являлся Себастьян. Да он чуть не сполз под парту от смеха, когда Цини схватила юношу за отросшую челку, потянула за нее, а после поцеловала в лоб, приговаривая «мой хороший» и «маленький».       Однако, стоило взглядам дворецкого и господина пересечься, как Себастьян занервничал. Сиэль не выглядел проигравшим. Наоборот, он вел себя как человек, что имеет туз в рукаве и продумывающий, как его использовать. Что этот гаденыш успел разузнать? — Мама, тебе нравиться моя лошадка?       Лафайет осмотрела стоящего на четвереньках Сиэля, чья челка не могла скрыть румянец на щеках и унижение в глазах. Женщина кивнула и создала в мгновение ока корзинку с ярко-оранжевой морковью. — Он прекрасен. Ты должна дать ему угощение — лошадки любят морковь. — Хорошо, морковка для лошадки.       Цини подпрыгнула к парню, тыча угощением ему в губы, не зная, что тому не нравились овощи — ну, только если они не в рецепте пирога. Как об этом узнала Лафайет? Или она просто хотела насладиться позором юного графа перед всеми? — Тебе нравится? — спросила Цини, следя за тем, чтобы Сиэль съел морковку до конца. — Ко… — Нет, ты должен ответить, как лошадка.       Еще чуть-чуть - и Сиэль взорвался бы от подобного унижения! Все демоны смеялись над ним, даже в глазах Себастьяна мелькал огонек удовлетворения. Тот явно наслаждался положением гордого графа. Положение спас прозвеневший звонок, отвлекая Цини и остальных присутствующих.       Себастьян собрал свои записи. Теперь настала его очередь быть учителем, и настроение моментально поднялось из-за недавней сцены. Ах, как прекрасно было знать, что Сиэль тоже проходит через мучения! — Пойдем, Цини. Время для Ворона. Хотя, я не думаю, что он способен научить птицу летать, когда сам пал. — Прошу простить меня, моя леди, но неужели у вас нет, кого нужно поучать? И кстати, ваши методы такие же грубые, как одежды бедняка, так что критика от вас бессмысленна. Спасибо за вмешательство — я учту это, когда буду убивать вас. — Мы оба знаем, что ты не сможешь. Я намного могущественнее. — Продолжайте так думать. — Это факт. — Тогда ваша информация ошибочна. — Прекратите драться! — вмешалась в разговор Цини. — Прости, малышка, но мамочка очень ненавидит этого парня. Может, когда ты подрастешь, то сможешь преподать ему урок. — Разве это не твоя работа? — спросила она уже серьезно, хотя голос звучал мило. — Да, но… Это не то, что я имела в виду. Я имела в виду, ты сможешь хорошенько избить его. — А почему я должна? Он не моя проблема.       И снова слова взрослого существа. Сиэль задумался, неужели окружение так повлияло на разум маленькой девочки? Лафайет же, наоборот, считала, что ее дочь попала под плохое влияние новой игрушки, что и высказала сразу же демоненку. — Не смешите меня. Мисс Либель, то, что говорит или делает ваша дочь, не имеет никакого отношения ко мне. Так что не могли бы вы к чертям заткнуться и исчезнуть со своими глупостями?       До того, как Лафайет могла ответить что-то умное или просто убить этого ублюдка, ее собственная дочь, родная кровь и плоть, ее невинная искорка повторила очаровательным голоском: — Да, мамочка. К чертям заткнись.       В комнате повисла тишина. Первым нарушил ее Сиэль, сгибаясь пополам от неудержимого смеха. Дьявол, он и правда оказывал плохое влияние! Нет, он, конечно, имел способность менять других людей, но подобное… Как же смешно! Девочка отвернулась от мамы, прижимая к груди любимую куклу. — Цини, как ты можешь говорить мне такое? Это нехорошо. — Плости… — Я прощаю, но ты под домашним арестом. — Нет! — И это все, что ты сделаешь? — спросил Себастьян, вытаскивая учительские очки и протирая их. — Что за ужасный родитель. — Мои родительская компетенция не должна тебя волновать! Я воспитываю так, как считаю нужным.       Эти двое снова начали ссориться, что казалось Цини ужасно скучным. Она подбежала к Сиэлю и с улыбкой залезла к нему на колени, устраиваясь поудобнее. — Теперь ты мой трон, — хихикнула демоница, взяв Сиэля за руку и заставив обнять ее. Фантомхайв, сжав зубы, выполнил ее просьбу, прикинувшись мебелью, но только из-за интереса к реакции Лафайет. — И более того… Подождите, а где?.. О, Цини, слезай. Мы идем домой. — Без ареста! — закричала она на всю комнату. — Цини, сладкая моя, но ты должна быть наказана. — Не наказывай! — Но ты сказала плохие слова. — Но я уже извинилась! — Этого недостаточно. — Послушай свою маму, — внезапно согласился Себастьян, уже надев очки и переодевшись в форму учителя.       Все тут же повернулись к старшему демону. Лафайет с удивлением смотрела на мужчину, не веря, что тот согласился с ней. Цини с подозрением и злостью прошипела что-то, а Сиэль с любопытством следил за происходящим. Он знал, почему эти трое так относятся друг другу, и, черт возьми, это было захватывающе! Демонские страсти и интриги намного лучше людских. — Ты не мой отец, — прошипела Цини не хуже змеи, прижимаясь к Сиэлю ближе. — Ты права. Поэтому послушай мамочку. Пойдем домой, и наказание будет легкое. — Не наказывай! Я хочу остаться с Сиэлем. — Но нам пора, — попыталась объяснить демоница. — Кто сказал? — Я сказал… В смысле, сказала… Хорошо, без наказания. — Как устрашающе, — прошептал с сарказмом Себастьян. — Как будто ты можешь предложить что-то лучше, — зло пробормотала Лафайет. — Нет, воздержусь, пожалуй. — Ух… Из-за тебя у мамочки заболела голова. — Из-за тебя у меня тоже! — Хорошо, оставайся. Это и будет твоим наказанием. — Не наказание, если я хочу этого.       Лафайет подняла руки в сдающемся жесте, уходя. Сразу понятно, кто главный в доме — демоница многое позволяла своей дочери. Сиэль знавал подобный случай: принца из Индии, что обожал карри и в один прекрасный момент понял, что не все подносят слуги на тарелке с голубой каемочкой. Видимо, эту девочку нужно было научить тому же. — Теперь, когда все решено, время для ваших уроков, юный господин. — Его имя не Юногаспадин, а Сиэль. — Я знаю, Цини. Но пока я служу ему, должен обращаться так. — А, хорошо.       Сиэль занял свое место, и начался урок основ. Правила, регламент, протокол — темы, которыми Себастьян гордился. Юноша все записывал, вникая насколько это было возможно с Цини напротив. Девочка нашла парту и уселась напротив. Она пела и лепетала что-то без остановки, как маленький ребенок. Ладно, она все-таки была маленьким ребенком, но каким же раздражительным! — Итак, основные правила, господин? — Быть демоном значит быть безупречным, получить душу, несмотря ни на что. Все демоны имеют звериное обличье по своему выбору и договоренности с Владыкой, обличье отражает их личность. Демоны должны быть чарующими и коварными, умелыми и мудрыми, и никогда не должны терпеть провал. Демоны скользкие как змеи, неспешные подобно улиткам, яростные как пламя, но спокойные как река. Демоны должны быть храбрыми, но знать, когда отступить. Должны быть злыми, обманчивыми, порочными. Все людские чувства должны быть забыты и оставлены позади. — Хорошо, почти закончили. — Демоны не должны открывать свое истинное обличье перед людьми. Они быстрые и проворные. Демоны должны отделять себя от человеческой формы, ненавидеть жнецов — они враги. Демоны бездушны, не имеют друзей, ни о ком не заботятся, тем более о людях. И правило номер один: демоны заключают контракты и едят души, чтобы выжить. — За исключением? — За исключением меня, потому что я особенный, — заключил Сиэль с веселой усмешкой. — Не слишком ли самонадеянно, господин? — Не слишком ли самонадеянно думать, что сможешь забрать мою душу так легко? Ты сам любишь покрасоваться. — У меня есть причина — написано мелким шрифтом в контракте. Если вам не понадобится обратное, я должен быть идеальным при выполнении любого задания. — Кроме задания поглотить мою душу, — прохладно констатировал Сиэль с наглой усмешкой.       Себастьян отложил очки и указку, возвращая усмешку хозяину. В этот момент граф для него значил не более чем бесстыжий, мелкий, грубый, эгоистичный, самовлюбленный, отвратительный поросенок. Больше, чем что-либо, Себастьян ненавидел его, мечтая зашить его губы и убить. Теперь сделать это было бы сложновато, только если ты не жнец или владелец демонического меча, как Анна. Но вряд ли кто-то из них поможет Себастьяну. — Спасибо за напоминание единственного моего недостатка, милорд. Это всегда заставляет меня вспомнить, насколько больше их у вас. — О, и что же это? — Было бы грубо говорить вам такие вещи. — Ты уже сказал намного хуже, дорогой Себастьян. Так почему же остановился? — Вы назвали меня «дорогой»? Возможно ли, что вы стараетесь быть добрым хотя бы раз? — Возможно ли для тебя не быть язвительной мудрой задницей? — Могу спросить тоже самое. — Черт возьми, бла-бла-бла. Вы закончили драться? — спросила Цини, рисуя кого-то, напоминающего фею. — Мы не деремся, мы обсуждаем, — заключил Себастьян, закрывая книгу. — Обсуждение, драка — все одно и тоже. Крики и прочее. Мамочка все время кричит. Так что больше никаких ссор, пожалуйста. — Прошу прощения, маленькая мисс. Я постараюсь воздержаться, если только молодой господин сделает то же самое. — С ним у меня проблем нет, — ответила она жестко, осуждая Себастьяна одним взглядом. — Извините? — Ты начал первым. Не Сиэль. Так что скажи «плости».       Сиэль уже думал, что демон просто проигнорирует просьбу, но тот низко поклонился перед Сиэлем, даже не скрывая лживую улыбку. Граф не расстраивался: один взгляд на преклоняющегося слугу затмевал все недостатки. — Я глубоко извиняюсь, мой лорд. И в мыслях не было расстроить вас. Пожалуйста, примите мои искренние сожаления. — Конечно, Себастьян. Как я могу не простить такого честного, сердечного извинения? — Хорошо, а теперь поцелуйтесь и помиритесь. — Я не собираюсь целовать своего дворецкого!       Однако, Себастьян сделал шаг вперед. Он нежно взял Сиэля за руку и поцеловал тыльную сторону ладони, как в какой-то дешевой романтичной комедии. Все, естественно, для развлечения маленькой девочки. Цини захихикала и попросила Сиэля поцеловать в ответ, на что тот раскраснелся как яркая роза. — Ну же, милорд. Мы не можем расстроить маленькую мисс. — Я знаю, что ты не хочешь этого так же, как и я. — Рад, что вы наконец-то поняли это. — Я знаю, что ты ненавидишь меня. Почему? Только за то, что мучаю тебя, не имея души? — Нет, милорд. Потому что вы мучаете меня, являясь эгоистичным ублюдком. — Неправда! — Так трудно признать свои ошибки? Вы расхаживаете вокруг, будто лучше всех. Меня тошнит от этого.       Сиэль молчал несколько секунд, наблюдая за демоном перед ним. Оба не прерывали зрительного контакта, но их отвлекла Цини, что закончила свой рисунок и теперь с огромным удовольствием показывала друзьям. — Я нарисовала Сиэля!       Сиэль и Себастьян оторвались друг от друга и обратили внимание на художество. Рисунок был грубым, детским: на нем был человечек из палочек с синими волосами, голубыми глазами-точками и в черной одежде. Удивительно, что на лице того была изображена улыбка, но более удивительными были маленькие нераскрашенные рожки на голове. Он стоял на столбе, обвитом виноградными лозами и черными розами. Рядом с Сиэлем находилось отвратительное изображение Себастьяна. — Почему вы нарисовали меня таким? — спросил мужчина, указывая на себя. — Потому, что так я вижу. — Вы представляете меня большим уродливым монстром? — Ага.       Сиэль хмыкнул на замечание перед тем, как самому спросить: «Тогда почему я выгляжу так? Так вы видишь меня?» Но затем заметил на голове у себя корону и скипетр, а рядом, предположительно, Цини, одетую в пышное белое платье. — Да, это ты и я. — Почему у меня корона? Я принц? — Не-а. Ты — король. Я — принцесса. Так я вижу.       Чем больше граф всматривался, тем больше замечал, над чем именно стоял Сиэль. Это была шахматная доска, а граф являлся королем. Так юноша хотел бы видеть себя, за исключением принцессы Цини, но как эта девочка узнала о силе, что он жаждал? Та захлопала ресницами, с обожанием смотря на Сиэля.       А Себастьян мог сказать, что на уме у Цини было что-то другое — более темное и скрытное. Потому что на ее макушке на рисунке красовалась вуаль, а в руках — букет цветов.       И со всем этим Цини выглядела как… ну… невеста.