A cup of Earl Grey

      Первый тест, прошедший на отлично, воодушевил Сиэля и его дьявольского дворецкого. И все же, почти идеальный результат еще не значит, что стоит терять голову. Наоборот, бывший граф с энтузиазмом поглощал новый материал.       Себастьян проводил все свое время с Сиэлем, а потому у юноши созревал вопрос — почему дворецкий не на своих уроках с Лафайет? Неужели ему нужно было сдать только основы демонологии? Нет, не может быть все так просто. — Я поговорил с боссом, — ответил Себастьян, когда молодой господин подошел к нему, — и предположил, что переучивание не даст положительного результата ни мне, ни вам. Достаточно будет просто пересдать экзамен, чтобы показать, каким демоном я могу быть. Дьявол обязан был дать наказание, а так как оно включает в себя вашу трансформацию, то этого будет достаточно, чтобы отказаться от моих уроков. — Ясно… Что включает в себя следующий экзамен? — Демонические ритуалы и культуры, написание знаков, опасности для демонов и их происхождение. Это намного сложнее, чем проговорить несколько простых предложений на нашем языке. Вы должны изучить, как устраивать жертвоприношение, писать те же знамения, предоставить собственное изображение Фаустовской печати, выучить наши слабости, все о внутренней и внешней формах. — Если меня будешь учить ты, то как я могу не справиться на «отлично»? — Согласен, милорд. Я великолепный преподаватель. Когда мы закончим, вы будете все знать о нашей культуре. Предлагаю начать.       Себастьян все наглядно показывал, рисовал со знанием дела, и увлекающе рассказывал о человеческих жертвоприношениях, заклинаниях, вуду колдовстве, обрядовых одеждах и песнопениях. Говорил и о том, когда лучше проводить ритуалы, сколько нужно жертв, кто подойдет для этого, сравнивал старые правила с нововведениями.       Затем разговор плавно перетек на тему превращения человека в демона: при помощи инициации или же просто обладания его силами. Закончили они на объяснении, как происходит захват тела Сатаной. Информации было чересчур много. И хотя она была интересна и важна, Сиэль отдавал свое предпочтение истории.       Однако, момент с выращиванием детей-демонов заставлял задуматься и вспомнить одну блондинистую демонессу. Себастьян упоминал, что они не празднуют дни рождения и не заботятся о своих детях, как человеческие родители. По факту, просто отправляют детей в свободное плавание, так как не способны на любовь, в том числе и к собственному чаду. Они не кормят грудью или из бутылочки, не меняют пеленки, не одевают, не укачивают и так далее. — Милорд, вы все усвоили? Или мне лучше повторить медленнее? — Просто… Кое-что я не совсем понимаю. — Что вы имеете в виду? — Лафайет всегда казалась добросердечной мамой-наседкой, избаловавшей свою дочь. При этом в ее действиях я не чувствую фальши.       Себастьян отвел взгляд и, казалось, теперь смотрел в пустоту, явно чем-то раздраженный. Возможно, потому что, как знал Сиэль, его дворецкий презирал избалованных детей, неспособных иметь дело с горькой и жестокой реальностью мира. Про таких еще говорят: «Рожденные с серебряной ложкой во рту». — Она… — прежде чем продолжить, Себастьян потер лоб ладонью. — Довольно особый случай. Немногие демоны ведут себя также. — И это все объяснения? Она что, так сильно связана с ее человеческой натурой? — Она была рождена демоном, милорд. Как и я. Вы ошибаетесь в своих предположениях. — Занимательно. Что насчет Ле-Гина? Кажется, ему тоже нравится возиться с детьми. — Ле-Гин тоже отличается от нас. Время от времени появляются демоны не такие злобные. Ле-Гин один из самых приятных, кого я знаю. Заслуживающий доверия и заботящийся обо всем. Вот почему он работает с детьми. Не способный к сбору душ, даже к убийству кого-либо. Начальство всегда называло его ошибкой. — Тогда, почему просто не убить его? — Предполагаю у Владыки есть планы на каждого. Он увидел в этом демоне что-то значимое. — Хорошо, еще меня интересуют ваши имена. — Спрашивайте, милорд. — Получу ли я новое имя? — Конечно. Дарованное самим Сатаной. Я буду обращаться к вам по-прежнему, но стоит привыкнуть к демоническому имени, которым вас все буду называть. Вы должны были уже понять, что сейчас мы используем людские имена только из-за вас. — О, я польщен. Правда. Но я прошел уже через все ужасы Ада, пора прекратить обращаться со мной как с ребенком. В любом случае, к Цини я уже обращаюсь по ее демоническому имени. Лафайет это Монитус. А что насчет тебя? — Меня называют Труцидатио, что значит кровопролитие. — Да, самое подходящее имя для твоей личности. — Могу предположить, вам оно нравится? — Престранно красивое и экзотичное. — Спасибо, милорд. Мне всегда нравилось мое имя. Оба, которые я получил, — признался Себастьян, поклонившись.       Учеба продолжилась вплоть до того момента, как появилась маленькая демоница, решившая вмешаться. — Сиэль, приветик. Пошли играть! — Я занят. — Снова? — Да, из-за теста. Уйди, пожалуйста. — Еще один? Я думала только один. — Еще три, не включая этот и следующий за ним. — Это… Четыре! Четыре — слишком! Не сдавай их. — Я должен. А теперь, либо ты замолкаешь, либо проваливаешь.       Цини скривила лицо в начинающей истерике. А вместе с плачем в комплекте шел и громкий, режущий уши визг. Ужаснувшись подобной пытке, Сиэль поспешно взял девочку на руки и усадил на колени, лишь бы все не дошло до безумия. И, конечно, это сработало: Цини всегда получала то, что хотела.       Как же Сиэль устал от ее постоянного нытья, собственнической натуры, ужасного поведения, когда она чего-то хотела, и вечной игры в переодевания. Чем-то демоненок напоминал Лиззи. — Итак, — продолжил Себастьян, стуча указкой по демонстрационной доске, — могу ли я продолжить теперь, когда ты, Цини, закончила вести себя как ребенок? — Но я и есть ребенок! — Нет, тебе почти шесть лет по людским меркам. — Это ребенок! — Шесть лет, Цини, а не шесть месяцев. — Месяца, лета — тоже самое. — Цини, если ты продолжишь так себя вести, мне придется попросить тебя удалиться. Мой господин должен сконцентрироваться на новом материале, чтобы получить хорошую оценку. Ты же хочешь, чтобы он успешно закончил? -Да! — Тогда, пожалуйста, успокойся и не болтай много. — Хорошо, но я делаю это ради Сиэля. — Замечательно. А теперь вернемся к тому, на чем нас прервали.       Сиэль ознакомился с большим разнообразием обычаев и практик, как в теории, так и практике. Себастьян показывал артефакты, обучал песнопениям, но больше всего юношу увлекла демоническая музыка.       Честно признаться, он никогда не слышал нечто похожее раньше. Яростные мотивы с уклоном в мистику и тьму, но с добавлением жизнерадостных ноток. Похоже на песни сирен: ужасающе великолепно, завораживающе и хаотично. Каждый отрывок мелодии, что играл Себастьян на разных демонических инструментах был дерзким в своем стил. — Хотите попробовать? — Эм… не думаю… — Не волнуйтесь, милорд. Подойдите ближе, этот инструмент похож на скрипку. Называется фиддл. Уверен, вы слышали о подобном. — Да но никогда не видел такой странной формы и цвета. — Это один из любимых инструментов Дьявола. Не спрашивайте почему, ему просто нравятся издаваемые мелодии. Должен признаться, мне тоже приглянулся фиддл. Я любитель всех струнных инструментов. Смелее, я покажу, как на нем играть.       Сиэль медленно поднялся, снимая Цини с колен, и принял ненормальной формы вещь, что все же напоминало скрипку. Только меньше по размеру. Намного меньше. В руках он ощущался странно, оттого непонятнее было, как на этом играть.       Неуклюжие попытки господина сыграть на фиддле развеселили Себастьяна. Вспоминались старые уроки игры на скрипке, и жалкие потуги Сиэля. Пока господин н потерял терпение, как было в их прошлой жизни, дворецкий встал позади, укладывая фиддл в нужном положении. — Подбородок сюда, а руки — вот сюда, молодой господин, слушайте внимательнее. А теперь попробуйте сыграть. — Я не уверен, как вообще играть на этой проклятой штуке. — Как на скрипке, — в сотый раз повторил дворецкий. — Но это совершенно другое! Эта скрипка слишком маленькая! — Даже мелочь может издавать прекрасные звуки, — прошептал Себастья на ухо Сиэлю, щекоча кожу своим дыханием. Юноша вздрогнул от неожиданности. — Не делай так, — глубокий вздох, — Так, если играть как на скрипке, то должно быть что-то вроде этого.       Сиэль провел смычком по струнам в надежде на адекватное звучание. Но в итоге получился раздражающий звон, закладывающий уши. — Хмм… Возможно, нужно его слегка настроить.       Удостоверившись, что все настроено правильно, Себастьян вновь передал фиддл господину. Но каждый раз выходило что-то странное: терзающий уши шум, похожий на визг умирающей птицы вперемешку с треском разбитых тарелок. Даже Цини, качающая голову из стороны в сторону, должна была признать, что впервые слышит настолько отвратительную мелодию! Девочка даже подумывала отказаться от будущего балерины в пользу чего-то, меньше связанного с музыкой. Сиэль с раздражением опустил руку со смычком, пытаясь успокоиться. Себастьян даже заметил, как вена на виске пульсировала, показывая настроение хозяина. — Проявите терпение, молодой господин. С любым инструментом нужно обходиться трепетно и нежно. Прошу, закройте глаза. — Сиэль выполнил просьбу, сосредоточившись на словах дворецкого, что были подобно водопаду, — Медленный вдох и выдох. Расслабьтесь.       Следуя инструкциям, Сиэль почувствовал небывалую легкость, почти как во сне. Никогда он еще не чувствовал такого покоя за всю свою жизнь. Он вдруг почувствовал, что Себастьян имел над ним такую же власть, как и он над демоном. И в этот момент он просто передал все бразды правления дворецкому, позволил вести его, в полной уверенности, что мужчина не причинит ему боль.       Сиэль понял важную вещь: только через передачу контроля над собой Себастьяну, он по-настоящему смог расслабиться. — Теперь, держите смычок и нежно ведите по струнам. Почувствуйте вибрирование. Услышьте его зов.       Смычок плавно танцевал по струнам, заставляя их слегка подрагивать, словно от предвкушения. Сиэлю казалось, что он слышит человеческую речь. Инструмент настраивал демона под себя, а не наоборот. — Меняйте положение пальцев на грифе, как в танце, продолжая водить смычком. Станьте единым целым.       Тонкие пальцы порхали над инструментом, смычок ласкал струны, издавая приятные звуки наслаждения. Они и правда стал единым целым, и как только Сиэль жил отдельно от фиддла? Он существовал только для того, чтобы прижимать пальцами чувствительные струны к твердому грифу, любовно терзая смычком, все ускоряясь и ускоряясь.       Мелодия, что сейчас играл Сиэль, воплощала всю тьму, жуть, обольщение, жизнь, неповиновение и спокойствие, ярость и упрямство — настоящий вирус, обосновавшийся в твоей голове и медленно убивающий в экстазе. Себастьян никогда раньше не слышал подобную мелодию, предположив, что Сиэль настолько синхронизировался с инструментом, что сумел сочинить собственное произведение.       От Сиэля невозможно было отвести взгляд: он выглядел как настоящий эксперт, гений в музыкальном искусстве, чувствительный и ранимый, если можно так назвать. Себастьян тонул в этой мелодии, сидя рядом с господином и наблюдая за ним.       Все существо взрослого демона просилось в пляс, огонь под кожей заполнял нутро, сжигая его сердце, душу, хотя по идее их не существовало. На самом деле демоны вырывали души из смертных тел для того, чтобы почувствовать хоть капельку того, что значит быть человеком. Понять их действия и поступки, чувства и эмоции, любовь — в самом темном уголке их естества, этого желал каждый демон. Трагично, не правда ли?       Странно, что других демонов, например, Цини, звучание не влекло, как самого Себастьяна. Можно сказать, что это произведение мог создать только тот, у кого когда-то были сердце и душа.       Сам Сиэль выглядел сейчас как наркоман, зависимый от музыки, одержимый самим инструментом и излучающий страсть: он сильно вспотел, а движения становились вялыми, энергия покидала юное тело, но остановиться Сиэль не мог.       Они с инструментом стали неразделимыми любовниками, и к завершению мелодии, Сиэль уже не мог сказать, где заканчивается он и начинается фиддл. То ли он стал скрипкой, то ли инструмент превратился в молодого господина. Последний рывок, голова запрокинута, а из горла вырвался стон оргазма, испытываемого ими одновременно.       Сбитое дыхание, пот скатывающийся по вискам — Сиэль был разбит в хлам, но при этом Себастьян должен признать, что не видел ничего более прекрасного. Взгляд синих глаз лениво скользил по присутствующим, пока юноша осознавал, кем он является на данный момент.       Что только что произошло? Ка он снова стал мальчиком? Разве он не всегда был этим восхитительным инструментом? Ноги подкашивались, Сиэль стал оседать на пол, однако Себастьян успел вовремя его подхватить. Нужна кровь и быстро. Непонятно, почему молодой господин решил потратить столько энергии на игру. Возможно, это его призвание, настоящая страсть.       Сиэль смотрел на него из-под полуприкрытых глаз, потрясенный полученным опытом. Из уголка губ текла тонкая струйка слюны, и Себастьян понял. До этого он врал сам себе — именно сейчас Сиэль выглядел прекрасней, чем когда-либо. — Милорд, вы слабы. Отдохните, а я пока принесу угощение.       Сиэля усадили в кресло, мягко отбирая музыкальный инструмент. Себастьян попросил Цини приглядеть за молодым господином. Девочка кивнула и, пока мужчины не было, пару раз подергала фиддл. Эта вещь превратила Сиэля в подобное? Хорошо это или плохо? Да, мелодия была запоминающаяся, ей она очень понравилась, но все же…       Цини подобрала одну из книжек, по которым они учились, вновь залезла на колени друга, закинув ножки на подлокотник кресла. — Я тебе почитаю и помогу учиться. Я докажу, что не просто ребенок.       Во время отсутствия Себастьяна Цини читала без единой пунктуационной ошибки, неправильно произнесенного слова. Все было идеально, пусть и в исполнении звонкого девичьего голоса. Сиэль поглощал информацию, вот только не уверен был, что воспринимал ее как надо. Голова отказывалась думать совсем.       Вскоре вернулся Себастьян с серебряной чашей, наполненной крови вместо обычного чая. К сожалению, кровь не была качественной — пришлось действовать быстро.       Цини быстро сделала закладку на странице, где они остановились, и теперь наблюдала, как алая жидкость текла в рот Сиэлю. Юноша подавился и начал кашлять, приходя в себя от своеобразной комы. — Себастьян, эта кровь просто ужасна! — По крайней мере, вы вернулись в норму. Прошу прощения, милорд, это все, что я смог достать в кратчайшие сроки. Как вы себя чувствуете? — Неплохо. Мы можем продолжить обучение? — Да, если вы уверены, что справитесь. — Конечно. Но сначала я задам вопрос. — Прошу, готов ответить на все. — Тебе понравилась? Мелодия, которую я сыграл? — Несомненно. Я запомнил каждую ноту. Поистине, великолепное произведение. Могу поинтересоваться, как оно называется? — Alterum Mea Saltaret. — Танец моего дворецкого? Вы посвятили его мне? — Да. Когда я закрыл глаза, ощутил полный покой, слыша твои слова. Думал о тебе. Эта мелодия — мое представление о тебе, сама твоя сущность — как я ее вижу. Поэтому я надеялся, тебе она запомнится. — Благодарность моя не знает границ. Иметь произведение, названное в мою честь. Вы первый преподнесли подобный дар. Верьте мне, когда я говорю, что это настоящее сокровище. — Я рад. Продолжим наш урок. — И правда…       Говорят, что обучение — это скучно и нудно, а на занятиях время плывет медленно. Для пары демонов все было в точности наоборот. Они не замечали часов, проведенных вместе. Год превратился в день, за который они стали близки друг к другу, почти друзья.       Себастьян вспомнил, почему захотел заключить с Сиэлем контракт. Демону не хватало разговоров, общения, другого взгляда на жизнь и людей. Да, Сиэль обладал первоклассной душой, однако это всего лишь приятный бонус. Молодой господин был особенным, тем, кому Себастьян смог бы поверить когда-нибудь. И если бы граф не был собой, не факт, что Себастьян смог бы выдержать его.       Когда наступило время экзамена, Себастьяну пришлось признать, что они неплохо поладили. Им в любом случае пришлось бы, однако если подумать, то дворецкий делал это не из-за задания. Ему по-настоящему нравилось проводить время с Сиэлем.       Мужчина пожелал удачи Сиэлю, наблюдая как тот, полностью уверенный в своих силах, заходит в класс.       Оказалось, сложно было вспомнить все изученное им ранее. Самой легкой частью было нарисовать печать контракта. Юный демон часами смотрел на ладонь дворецкого, чтобы запомнить, как выглядел рисунок. Простой круг, звезда внутри, несколько слов и готово. Граф даже вписал свое имя. Жалко, что своя печать у него вряд ли появится, красиво же получилось.       После того, как все закончилось, демоны получили свои результаты. Сиэль был уверен в своих силах — не зря же он все это учил! — Ну как? Достаточно хорошо? — Вы снова впечатлили меня, господин. Ваш рейтинг высок. — Ну естественно, с таким дьявольски прекрасным учителем — Сиэль не удержался от подмигивания своему дворецкому.       Себастьян в ответ улыбнулся, про себя отмечая, что у милорда появилось чувство юмора. Наконец-то он почувствовал облегчение, и появилось немного времени подумать. Цини гордилась Сиэлем, Лафайет ничего не интересовало, но по некоторым причинам решил нарисоваться Л-Гин и поздравить их с окончанием теста. Не забыв упомянуть про возможность выбрать одну из шести его дочерей для партнерства.       Сейчас Сиэль знал, как проходит этот процесс и для чего он вообще нужен. Только в выборе партнера участвовали родители, чтобы быть уверенными — ребенок оставит после себя сильное потомство. Юный демон вежливо отказался от предложения, лживо уверяя, что будет держать в памяти. — Помяните мои слова, после прохождения всех испытаний, большинство женщин захочет союза с вами, — Сиэль искренне надеялся, что слова Себастьяна были шуткой. — Не говори так, — юноша почувствовал, как его щеки начали краснеть. — Но это правда, — вмешался в их разговор Ле-Гин, обнимая двух своих дочерей, которые были явно против такого поведения. — После того, как ты все пройдешь, женщины увидят в тебе истинного демона и сразу потекут… — Вы серьезно? Неужели Себастьян отдаст на растерзание такой лакомый кусочек? — Не думаю, что нужно было об этом рассказывать, — ответил Себастьян с нервной усмешкой. — Ну в задницу! Великолепно. У меня уже есть одна демоническая девчонка, прилипшая как пиявка, так еще и будут другие! — Все зависит от того, насколько ты силен, — объяснил Ле-Гин, продолжая держать в объятиях близняшек, различных только по одежде. — Отец, прошу, отпусти. — пожаловалась та, что в голубом. — Ты нас смущаешь, — добавила девушка в зеленом. — Ох, простите… Хмм? — Ле-Гин присмотрелся к средней дочери, что краснела при одном взгляде на Сиэля, стеснительно наматывая на палец локон волос. — Хо-хо-хо, кажется, ты понравился малышке Дейзи. — Ну надо же, а вы оказывается дамский обольститель, милорд? — Могли бы вы, пожалуйста, заткнуться к чертям собачьим? — Какой грозный зверек. Неудивительно, что девушки за ним в очередь стоят. — Согласен. Думаю, нам пора идти, пока этот зверек не начал кусаться, — лукаво подмигнув, Себастьян обратился к Дейзи, снова вгоняя в краску. — Ты это слышала, Дейзи?! Он кусается! Как извращенно! — Клянусь адским огнем, если не прекратите, я прикончу вас. — Успокойтесь, господин, мы всего лишь шутили, — произнес Себастьян, уже уходя с Сиэлем от Ле-Гина. — Что ж, — пробурчал Сиэль, пытаясь скрыть предательский румянец, — Я не думаю, что это весело. — А я считал, что вы научились воспринимать юмор. — Некоторый, но это… А если я не захочу себе партнера? — Будет очень плохо. Нам всем рано или поздно придется. Еще одно правило, про которое я забыл упомянуть. — Ты засранец, ты знал об этом? И что же, полагаю, выхода нет? — Абсолютно никакого. — Замечательно. Кто твой партнер?       Себастьян остановился и обернулся. Мрачная тень обрамила его лицо, глаза бесстрастно глядели на молодого демона. Внезапно Сиэль почувствовал страх от такого дворецкого. — Я еще не выбрал. Было бы замечательно, если бы мы не возвращались к этой теме. — Я не хотел… — Нет, — Себастьян вздохнул, понимая, что, должно быть, своим видом напугал молодого господина, — Мне не следовало говорить в таком тоне. — Оба хороши. Ладно, пойдем отдыхать, и больше никогда не говорить об этом. — Согласен.       Дома Сиэль закутался в одеяло, пытаясь заснуть, но не получилось. Он знал, почему Себастьян так себя повел, почему такая ярость плескалась в его глазах. Так почему все-таки спросил? Хотел, чтобы Себастьян все сам рассказал. Все это время дворецкий был честен, но вполне мог не раскрывать всех своих секретов, особенно тех, которым не готов. И не Сиэлю его судить — сам хорош.       Секрет, который он так яро хранит… Если правда выплывет наружу, вся их недо-дружба рассыплется карточным домиком.       Правда, что способна одновременно и освободить, и заключить в клетку.