Drive and madness

«На часах 5 утра, Нам так хорошо, что даже страшно. На часах 5 утра, Я создан для тебя, нельзя этого отрицать» Måneskin — HONEY (ARE YOU COMING?).

🔥

— Honey, are you coming? — Чонгук оборачивается, цитируя название песни, смотрит на любовь всей своей жизни с таким теплом, что все ледники мира сильно рискуют. Он всё тот же. Всё тот же дерзкий альфа, что даст отпор любому, что поставит на место, что никогда не полезет за словом в карман. Он всё тот же, хоть с последних событий и прошло два года. Всё тот же любимый и любящий муж. — Стафф сейчас либо поседеет, либо поседеет. Мы начинаем через тридцать секунд! — У меня достаточно бабла, чтобы купить стаффу краску для волос, — не растерявшись, отвечает подлетевший к нему Тэхён, подмигивает и чмокает в щёку. — Идём, mio caro!       Ким неспроста заговорил по-итальянски — их гастроли на этот раз вновь проходят в стране пылкой любви и обжигающего даже в начале осени солнца. В Вероне плюс тридцать, несмотря на вечер; в зале нет ни единого свободного места, толпа рьяно гудит, ожидая любимую группу «Damad», и взрывается бешеным рёвом, как только начинают играть первые аккорды, а участники появляются в поле зрения. Солист, гитарист и барабанщик. У этой троицы всё неизменно, их дружба и любовь только укрепляется с годами, а количество фанатов по всему миру растёт.       Я начал свой путь в 17, и теперь я здесь, бро.       Ты даже не знаешь, что это значит, так что позволь объяснить тебе.       Я ушёл, слишком отдалился от своих мечтаний, и теперь я тебе верю,       Но мне не нужны деньги в кармане джинсов, чтобы быть артистом.       Раз, два, три!       Начинают с довольно спокойной песни, но народ всё равно подхватывает и голосит. Кто-то, как всегда, рыдает; кто-то сходит с ума и пытается прорваться через стену охраны, но большинство наслаждаются моментом и не могут поверить, что наконец оказались на концерте своих кумиров. Те, в свою очередь, с искренней радостью приветствуют зал, Чонгук во время проигрыша громко кричит, что счастлив вернуться в эту прекрасную страну, а после продолжает песню.       Это не музыка, это жизнь, это то, ради чего я живу.       Так позвольте мне представиться, потому что я так больше не могу.       Слишком много глупых людей, в руках которых контроль.       У меня в голове есть план, и я от него не отступлюсь.       У меня в голове пистолет, стреляю «Пиф-паф»,       А теперь…       Эй-эй-эй, следуйте за мной, а теперь следуйте за мной!       Слушайте, ну же, ну же, ну!       Следуйте за мной, а теперь следуйте за мной!       Раз, два, три, да!       Все слова вызубрены, все эмоции искренние, и особо ярко это ощущается здесь — в стране, где публика горячее Везувия. Поклонники, не забывая подпевать, восхищаются сегодняшними образами участников группы. Чонгук недавно начал сотрудничать с Calvin Klein, потому из его джинсов выглядывают белые боксеры; сверху же знаменитый концертный кроп-топ, поверх которого джинсовка, что уже скоро полетит прочь. Тэхён ему нисколько не уступает: на альфе кожаные брюки и кожаная рубашка с заклёпками, а ещё обувь на невысоком, но по-настоящему рокерском каблуке. Сонхуна, сидящего за барабанами, зрителям тоже удаётся рассмотреть: он в тотал-блэк, что состоит из джинсов, обтягивающей майки и свободного пиджака. За ним наблюдают сотни глаз, но одна пара особо пристально: Ники, что теперь официально является его мужем, любуется барабанщиком из-за кулис.       Следующими треками являются известные миру хиты, от которых у зала окончательно сносит крышу, а затем группа исполняет романтичную, мелодичную, немного грустную песню, которую написал Тэхён во времена вынужденной разлуки. Песню «Часовые пояса».       На тебе моя старая одежда, и она идёт тебе больше.       Когда я смотрю на твое лицо, луна завидует твоей красоте,       А мне остается только разговаривать со стеной, пока не подружимся,       Звоню тебе ежечасно, просто чтобы сообщить, что я теряю рассудок.       Я знаю, что сейчас ты спишь там, где и моё место,       Жаль, что я не смог остаться.       Ким теперь занимается продюсированием, потому периодически разъезжает по рабочим моментам. Совмещать всё очень сложно, но у него есть колоссальная поддержка в лице мужа и друзей, однако это не уберегает его от грусти в моменты, проведённые порознь.       Единственное, что разделяет нас —       Это одиннадцать тысяч километров, носящихся, как бешеный пес.       Единственное, что разделяет нас —       Это часовые пояса.       Нахрен мои мечты, в славе нет ни малейшего смысла,       Я возвращаюсь домой.       Единственное, что разделяет нас —       Это часовые пояса.       Завтра очередной рейс, но на него я не попаду,       Вместо этого я полечу прямо к тебе. Купил билеты вдвое дороже,       И мне насрать на подписанные контракты,       Пусть говорят что хотят, но мы займёмся любовью, уже сегодня мы трахнемся.       Их отношения не для публики, но они давно не скрываются. Все знают, что обручальные кольца, поблёскивающие на безымянных пальцах, — не просто украшение. Это символ их чувств, символ того, что они когда-то решили сочетаться любовью.       Нахрен мои мечты, в славе нет ни малейшего смысла,       Я возвращаюсь домой.       Единственное, что разделяет нас —       Это часовые пояса.       Для по-настоящему влюблённых людей разлука действительно даётся тяжело — и оба ощущают это сполна, но Тэхён каждый раз старается вернуться пораньше, чтобы сделать сюрприз и провести освободившееся время с мужем. Зал подхватывает настроение, но уже скоро оно сменяется несколькими энергичными хитами, в промежутках между которыми Чонгук активно болтает с публикой. — Итак, а теперь мы исполним то, что вы все, ребята, наверняка ждали! Наш новый трек «HONEY (ARE YOU COMING?)»!       Зал сносит рокотом, гамом и даже дребезжанием окон. О, да! Все выучили песню, что вышла буквально пять дней назад и отчаянно мечтали услышать её в живом исполнении, потому группа не медлит ни секунды…       Я знаю одно местечко в центре, если хочешь пойти, детка.       Я покажу тебе, как этот итальянский любовник       Будет любить тебя так, как тебя ещё не любили.       Тебе понравится.       Мы улетим на седьмое небо и построим новый мир,       Где кто-то может умереть, но никому не может быть больно,       И если тебе это подходит, детка, только скажи.       Тебе понравится. (Ах!)       Предсказуемо именно на этой песне у парочки в лице солиста и гитариста случается больше всего взаимодействий. Всё ясно, как день: этот трек Чонгук посвятил Тэхёну. И он крадётся пантерой к своему альфе, чуть склоняет голову, заглядывает в глаза, а публика ликует-ликует-ликует… Все в восторге от упоминания Италии. Все на седьмом небе от увиденного и услышанного — прямо как в тексте.       На часах 5 утра,       Нам так хорошо, что даже страшно.       На часах 5 утра,       Я создан для тебя, нельзя этого отрицать.       О, этот голос… Он раскрывается на распевке перед припевом. Всех в зале объединяют массовые резвые мурашки и шелестящие бабочки в районе солнечного сплетения. Чонгук же подходит ещё ближе и припев поёт уже не для зала, а для одного лишь человека, ведь он, этот человек, занимает всё его рокерское сердце.       Встретимся там, где всегда открыто,       Встретимся там, где всегда есть надежда.       В любви все средства хороши, о-о-о.       Милый, ты идёшь?       Встретимся там, где всегда открыто,       Встретимся там, я подарю тебе розы.       В любви все средства хороши, о-о-о.       Милый, ты идёшь?       Припев взрывает зал к чертям. Окончательно взрывает и все начинают прыгать! У людей пот по вискам, охрипшие голоса, растерянные сердца, что мечутся по груди… А у этих двоих одно на двоих: алое и горячее.       Пока я не нашёл это место, мне было так грустно,       Но потом оно меня завело. Пусть с тобой случится то же.       Это не роман на одну ночь, если за одной следует вторая.       О, мне это нравится! (Да!)       На часах 5 утра,       Нам так хорошо, что даже страшно.       Давай попробуем снова.       Я не заслуживаю тебя. Ты — бриллиант.       Чонгуков персональный бриллиант хищно улыбается, играя на гитаре. Пожирает мужа глазами. Жаждет большего, хочет накинуться, когда всё закончится, но у них есть ещё один припев и несколько хитов, после которых-то он оторвётся…       Встретимся там, где всегда открыто,       Встретимся там, где всегда есть надежда.       В любви все средства хороши, о-о-о.       Милый, ты идёшь?       Встретимся там, где всегда открыто,       Встретимся там, я подарю тебе розы.       В любви все средства хороши, о-о-о.       Милый, ты идёшь?       Милый, ты идёшь?       И они с фурором заканчивают своё шоу. Зрители остаются без сил, но с такими впечатлениями, о которых будут вспоминать даже на старости лет… Группа же исполняет на бис ещё парочку особо ярких песен и прощается, пообещав обязательно вернуться в Верону к самым лучшим фанатам. — Это было уффф… — выдыхает Сонхун, когда они втроём заваливаются за кулисы. — Это был пожар! — поддерживает супруга ещё один альфа — Ники, что тут же бросается утирать влажными салфетками пот с его лица — сейчас, после концерта, можно обойтись без матирующих. — Серьёзно, в Италии не только погода палящая, здесь и публика огонь! — соглашается Чонгук, передавая микрофон работнику стаффа. — Не жарче меня, да, детка? — хмыкает Тэхён, что тоже отдал свою гитару, и теперь обнимает Чонгука со спины. — Блять, ты когда успел содрать маникюр?       Чонгук глядит на свои руки, что уже держит Ким, и тоже замечает: на одном ногте нет лака. — Видимо, на сцене. Странно… — Видимо, когда хотел забраться ко мне в штаны, — усмехается гитарист, на что Сонхун с Ники качают головой, но мягко улыбаются. — У этих сумасшедших мужей ничего не меняется, — озвучивает мысль визажист. — Только крепнет! — поправляет его Чон, имея в виду, конечно же, чувства. — Да, как мой член при виде тебя, — вставляет своё Тэхён. — Ладно, mio caro. Кажется, нам пора в отель, если ты хочешь получить презент. — М? — Чонгук поворачивается в кольце рук и вопросительно смотрит на мужа. — Кое-что крошечное, но… Тебе понравится, — уверяет его Ким. — Такое же крошечное, как тво… — Shut up! — гаркает на него альфа. — О, я шучу-шучу, знаешь же! — посмеивается Чон, а потом прощается с остальными. — Что ж, встретимся уже завтра, полагаю, а пока мы отчаливаем! — Поспать только дайте, молю! Мы с вами снова соседи по номерам, хотя я слёзно просил стафф отселить нас с Ники в другое крыло. — А мы что? Мы нич… — начинает Чонгук, но его перебивают. — Беруши вам в помощь. — Тэхён в своём репертуаре. Он сегодня не просто так включает альфачного альфача в квадрате. Он сегодня действительно сверху — так определила привычная игра в «Камень-ножницы-бумага», и Киму хочется поскорее разложить своего альфу, заставить его скулить и умолять о продолжении…       В машине они часть времени целуются, потому что каждый проведённый концерт разжигает новый огонь, который согревает их, как минимум, до утра. Остальные минуты же обсуждают планы на завтра. Их очередной тур только начался, впереди много европейских городов, в каждом из которых их ждут преданные фанаты, но пока…       Пока они заваливаются в свой президентский люкс, принимают душ, а после, оказываются в спальне. — Что ты там говорил о подарке? — вспоминает Чонгук, когда Тэхён закуривает сигарету. — И мне тоже дай, — указывая на пачку.       Муж протягивает ему упаковку табачных изделий, Чон подцепляет одну, а Ким чиркает зажигалкой — прикуривает. На несколько секунд они устанавливают зрительный контакт, в котором читается буквально всё… Вся нежность и грубость в одном флаконе, вся любовь, вся искренность, вся привязанность и желание… Комната наполняется диким ароматом дыма с нотами сладкого и чуть прелого сена. Этот запах дурманит и распаляет, от них обоих веет сексом, потому что смесь дыма и природных ароматов даёт свои плоды… — Да, секунду. — Тэхён шагает к своей сумке и, зажав сигарету зубами, достаёт небольшую чёрную коробочку, которую скоро вручает супругу. — Эта любопытная штука попалась мне на глаза в секс-шопе в Пусане, где я был по работе без тебя. — Ты ходил без меня в секс-шоп? — округляет глаза Чонгук, даже чуть закашливается, забыв от удивления полноценно выдохнуть дым. — Да, блять, только не ревнуй! — цокает Ким. — Я хотел как-то отвлечься и… Подарок тебе привезти. — Отвлёкся? — хмурится Чон. — А может, ты с кем-то туда заглядывал? — Ебанутый? — вздыхает Тэхён. — Увы, после твоей симпатичной мордашки и задницы все остальные кажутся какими-то жабами. — Ладно, — верит Чонгук. Он и без этих слов уверен в своём муже, потому что такие вещи всегда чувствуются. Ким может бесконечно сквернословить, но безумно любить — таков он — гитаристы группы «Damad» и похититель сердца Чон Чонгука. — Что у тебя там? — переключая внимание на коробочку. — Хм…       Внутри оказывается игральный кубик. Отнюдь не простой… Он крупнее обычного в несколько раз, а ещё кубик этот с картинками. — Я сегодня сверху, но позу предлагаю выбрать тебе. Что выпадет — то и организуем.       На эротическом кубике, подаренном Тэхёном, изображены разные позы для секса. Здесь и классика в виде миссионерской, и привычный догги-стайл, и позиция на коленях для варианта с минетом… Есть несколько необычных, которые Чонгук с интересом рассматривает. — Готов? — Тэхён желает поскорее воплотить задуманное. — Попробуем.       Подброшенный над столом кубик несколько раз прокручивается в воздухе, и оба альфы наблюдают за ним, как в замедленной съёмке. От предвкушения и любопытства внутри появляется чувство, будто кто-то крошечный щекочет душу маленьким пёрышком, которое парит-парит, а потом тяжёлым камнем ухает вниз — в район паха, где всё уже напряжено. Тэхён приобнимает Чона за талию левой рукой, а правой всё ещё удерживает сигарету. Оба отмирают в момент, когда кубик касается поверхности стола. — Есссс!!! — выкрикивает Тэхён, увидев изображение на выпавшей стороне. — Я хотел! Давно хотел так попробовать. — Любопытно… — соглашается заинтригованный Чонгук. — Ты же не расхуяришь мои гланды? У нас тур только начался. — Mio caro, я сам залечу твоё горло, если в этом будет необходимость, — уверяет его муж, — а пока… Милости просим!       Чонгук, помолившись про себя всем богам, идёт следом за Кимом, что ведёт его к огромной кровати за руку. На некоторое время задумывается, прикидывая в голове, как это будет выглядеть, и уже хочет лечь, но его притягивают для поцелуя. — Не думаешь же ты, что я оставлю нас без прелюдий? — Тэхён касается губ своими, проникает внутрь языком, из-за чего у Чона быстро стучит сердце, будто не было этих лет, проведённых вместе, будто всё это происходит с ними в первый раз… Всё благодаря новенькой игрушке из секс-шопа. Ким всегда удивляет, и в этот раз откопал такой чудо-кубик, что не мог не поддать жару их отношениям. — Вот теперь… — оторвавшись от губ, но не отдаляясь, — ложись. И будь хорошим альфой, ладно?       У Чонгука от ожидания и вожделения ноги едва ли не сводит судорогой, потому он спешит принять горизонтальное положение и укладывается поперёк. Голова его оказывается на краю кровати для лёгкого подхода со стороны. Тэхён тоже подходит, нависает и испепеляет взглядом… С этого ракурса обнажённый Чонгук, что только потушил сигарету в пепельнице, но пропах сенным дымом, выглядит безупречно… Он всегда такой, но сейчас… — Мне было мало одного поцелуя. — Ким опускается перед ним на колени, склоняет голову, касается кончиком своего носа его подбородка и вновь целует… Жадно, мокро, бегло, будто хочет наверстать всё упущенное, что они потеряли во время разлуки из-за работы и долгих-долгих часов совместных репетиций. Язык скользит по губам Чонгука, и Тэхёну хочется поглотить его полностью… — Давай уже, — от процесса отвлекает Чонов голос. — Мне тоже интересно попробовать в таком положении.       Тэхён кивает, приподнимается, подбирает подходящую высоту и… Обхватив рукой свой уже возбуждённый член, направляет его к губам мужа. Тот тянет носом природный аромат, из-за чего возбуждается сильнее, и обхватывает орган губами, вызывая у Кима первый, пока ещё приглушённый стон. О да, этот кубик однозначно был отличным решением, потому что вид, развернувшийся перед Тэхёном возбуждает сильнее, чем в их разы после разлуки… Чонгуку тоже нравятся новые ощущения, и он умело вылизывает член альфы, хоть и находится в весьма необычном положении… Ким распаляется, проталкивает глубже, сам ввинчивается, стараясь сохранять хоть каплю контроля и пощадить гланды супруга, ведь тому ещё предстоит спеть множество песен в этом туре… — Чёрт, детка, я не ожидал, что это будет выглядеть настолько хорошо, — выругивается Тэхён и неожиданно для себя, да и для Чонгука тоже, выходит. — Кажется, нам стоит сменить положение, потому что я не могу гарантировать сохранность твоего горла… Хочется вдалбливаться по самое основание, так что… — Эти твои грязные разговорчики… — тяжело выдыхает до безумия возбуждённый Чон. — Подашь кубик? — Да.       Они перебрасывают, решив оставить это положение на потом, чтобы насладиться им сполна после гастролей. На этот же раз выпадает положение стоя у стены. — Окей, кровать нам сегодня, как я понимаю, не понадобится, — кряхтит поднимающийся Чонгук. — Мне нужно перекурить. — Теряешь сноровку, — усмехается муж, — раньше тебе не нужен был отдых после минета. — Милый, завали хлебало и попробуй отсосать мне в таком положении. Это, конечно, дико возбуждающе, но у меня, блять, шея затекла. — Пиздец, — хохочет Ким и протягивает ещё одну сигарету. — Старость подкралась незаметно. — Пошёл ты! Мне всего двадцать четыре. — Что будет через лет двадцать? — Тэхён смеётся глазами и сам вставляет сигарету в рот Чонгука. — Давай помогу. — Ещё раз чиркает зажигалкой. — Лет через двадцать придумают какое-нибудь охуенное средство для бодрости — и ты от меня не отвертишься. — Кто ещё кого вертеть будет, — хохотнув в очередной раз, Тэхён замечает, что сигарета в зубах мужа так и не раскурилась, потому, удерживая его пальцами за подбородок и сверкая обручальным кольцом, ещё разочек подносит к ней огонёк. — Вот так. Ничего без меня не можешь. — Трахнуть тебя могу, — щурясь, Чон выпускает дым. Они так и стоят оба голыми у кровати, курят и бросают друг другу фразочки. Семейная жизнь — она такая. — Не мечтай. Не в этой стране! — Надо было за член тебя укусить, — сокрушается Чонгук, — тогда бы ты ничего не смог… А вот жопа была бы цела! — Я б тогда в неё назло тебе перца сыпанул, чтоб не повадно было. — В свою-то? — угорает Чон. — В свою, блять, не в твою же. Твоя мне в сохранности нужна! — Ты неисправим… — покачивая головой. — Ладно, двадцатичетырёхлетний дед, докуривай и погнали. Я так спать скоро захочу, пока ты отдыхать будешь. Или ссать! А потом опять в душ и так по кругу. — Погнали-погнали, — соглашается Чонгук, потому что его возбуждение до конца не спало и жаждет разогнаться. — Может, тогда сегодня по классике, без минета шиворот-навыворот и стены? Ноги болят, просто пиздец. — Господи, блять, — огорчённо вздыхает Тэхён. — С завтрашнего дня возобновляем тренировки в зале. Ты, конечно, в идеальной форме, но уже второй месяц из-за подготовки к туру не занимаешься, вот и началось: шея затекла, ноги болят… — Ладно-ладно, ворчун. Обещаю возобновить тренировки! А пока… Может… — Пошли уже, — махнув на него и на свою затею с кубиком рукой, Тэхён тащит мужа к кровати. — Лежи ровно и не шевелись, а то, блять, спину ещё защемит. — Расстроился? Обещаю испробовать все позы с этого твоего кубика-рубика. — Мне и обещания не нужны, я тебя сам принудю… — Тэхён задумывается, понимая, что ляпнул не то. — Принужду. Блять! Заставлю! — О, а ещё меня дедом зовёт… Сам все слова позабыл! — Да заткнись ты уже. — И Ким сам затыкает его поцелуем, чтобы не растерять остатки возбуждения. Благо, что это всегда работает, потому уже скоро он входит и наращивает темп, решив управиться сегодня по-быстрому, чтобы у этого старикана опять чего не заболело.       А потом, когда оба наконец приходят к финалу, их размазывает по постели мягким облачным зефиром… Хочется только обниматься и молчать; молчать и обниматься, чем они и занимаются до тех пор, пока Чон, засыпая, не признаётся в одной вещи: — Помнишь, ты расспрашивал о новой песне? — Угу… — Сонный Тэхён тычется носом в шею альфы. — Встретимся там, где всегда открыто. Встретимся там, где всегда есть надежда, — напевает Чонгук, и Ким даже приоткрывает глаза, желая полюбоваться своим прекрасным супругом, а не только послушать его голос. — Я тогда подумал, что ты о каком-то заведении написал и никак не мог понять, что это за место такое, где всегда открыто. — Именно. — Ты говорил, что скажешь мне после тура. — Я решил, что тебе лучше знать сейчас, чтобы ещё глубже воспринимать эту песню, когда в каждом новом городе на концертах я буду подходить к тебе, смотреть на тебя, петь тебе… — Так что это за место такое? — любопытствует Тэхён, крепче обнимая мужа. — Я о нём знаю? — Разумеется, — улыбается Чонгук. — И это… — Встретимся там, где всегда открыто. Встретимся там, где всегда есть надежда, — снова напевает альфа. — И это моё сердце, Тэхён. Это моё огромное рокерское сердце, в котором всегда есть место для тебя и только для тебя, honey.       Ким расплывается той самой зефиркой, но уже подтаявшей. Расплывается, улыбается, прижимается сильнее и шепчет на самое ушко, повторяя строчки новой песни: — Meet me there where it never closes. Meet me there, I'll give you your roses. — Надеюсь, действительно их, а не… — Чем тебе мой кубик не понравился? — обиженно бубнит Тэхён. — Моей шеей, например, но на самом деле… — Чонгук поворачивается набок, заглядывает в глаза. — На самом деле я за любой движ, придуманный тобой, и хочу процитировать вновь песню, но немного видоизменив другую строчку, чтобы ты знал, чтобы всегда помнил о том, что я чувствую к тебе, honey. — Альфа приближается к лицу Кима и целует в нос, чуть задерживается, вдыхая аромат сенного дыма. Улыбается, любуясь маленькой родинкой Тэхёна. Чувствует, как от любви сжимается его сердце. — Мне так хорошо с тобой, что даже страшно.