Жалі

«В той день ми зустрілися, ти стояла біля самої води, я тебе здалеку помітив, пам’ятаю, мене відразу до тебе потягнуло, я подумав: «Треба ж, як дивно, людина стоїть спиною, а мене до неї тягне…» «Вічне сяйво чистого розуму»

      Мир Екатерины сужается до самого Роттердама, и она, кажется, волнуется больше всех из группы, но артисту волнение показывать не к лицу, поэтому Павленко улыбается, хоть слегка и натянуто, но всяко лучше, нежели жалеть миру позитив, на который он заслуживает в столь тяжёлые времена. Да и самой Кате пришлось не столь сладко: нападки ненавистников в социальных сетях, операция, что лишила возможности петь так легко, как раньше, постоянные репетиции, что отнимают у голоса жизненный тембр, превращая воспевание солнечной весны в испуганное пение в преддверии мрачной зимы.       Павленко даёт интервью, шутя, но внутри и впрямь словно бы бушует зимушка-зима. Лёгкое покалывание, нервный холодок. Екатерина чего-то до боли боится, когда сама до этого давала десятки выступлений, что длились намного дольше.       Её зоркие глаза натыкаются на знакомых ребят из «Måneskin» среди сего множества людей, после чего лишь хмыкает. Рок-н-ролл — рискованная затея, дабы надеяться на высокое место на «Евровидении», но, пожалуй, эти итальянцы понемногу завоёвывают зрительские симпатии: чокнутые, молодые, привлекательные и энергичные.       Катя думает, что они достойные конкуренты. Нынче зрители конкурса в восторге далеко не от любовных баллад, а от чего-то интересного, нового и необычного. А главное — энергичного. А Павленко, если умела бы, и впрямь станцевала под них сумасшедший гопак.       Впрочем, их группа тоже не намерена отставать. Они пошумят — да так, что встанет на уши вся Европа. Это и есть их главный посыл, их смысл поездки в само варево конкуренции. Украинский язык не должен подавляться под весом раскрученного английского, да и, честно говоря, это и была идея самого конкурса — показать уникальность своей страны, дух своего народа. И Катя, честно, удивилась, когда большинство не оценило идею отправить их группу с песней на украинском языке. Даже оскорбило, если честно.       Екатерину выводит из мыслей чей-то голос. Вновь вопрос — и ещё так несколько раз.       Это, безусловно, впечатляет. Столько внимания, интереса к каждой персоне группы.       И особенно становится интересно, когда Павленко замечает взгляд солиста из той самой итальянской рок-группы. Рискнёт ли она назвать его уж чересчур пристальным? Чего он желает узреть?       Кате становится неудобно, и она отворачивается. Их что-то спрашивают да спрашивают; их приветствуют другие конкурсанты; их, к слову, принимают весьма радушно. Но самой Екатерине невдомёк, чего ей не в силах позабыть тот взгляд, который и выражал мало чего, если по сути. Поворачивается — его уже нет.       Её подталкивают в спину, и вся украинская группа по-быстрому ретируется. Роттердам же вскоре теряется среди мрака надвигающейся ночи и света разноцветных огоньков.       Тем не менее Павленко не спится. Она устала, но сомкнуть глаз и не разомкнуть до утра у неё не выходит. Её рука рыскает в поисках телефона на тумбочке, и глаза её прищуриваются, когда в лицо бьёт яркий свет. До этого Екатерина обещает себе, что не станет вливаться в новостную ленту, связанную с «Евровидением», ибо наткнуться там можно на всякое, но в данный момент обещание теряет свою значимость — начинает играть любопытство.       На «Go_A» ставят большие ставки. Восторженные отзывы льются рекой. Катя слабо улыбается и видит вдруг новое оповещение.       Какой-то «ykaaar» подписался на неё. Несколько нажатий — и глаза Павленко расширяются, несмотря на режущий свет экрана.       Чего удивляется — та и сама не поймёт. Конкуренция, возможно, и всё такое. Странно ведь.       Но смотрел он так… пронзительно, что заставляет задуматься.       На всю оставшуюся ночь.