Жалі

«Жалі любі мої, Жалі, не повернути нічого, Жалі не тримаю у серці, Жалі, їм не бути в моєму житті».

      Финал. Во всех смыслах, что подходят к данной ситуации.       Финал конкурса, переживаний, чьих-то взаимоотношений. Финал, что может повлечь за собой начало чего-то иного, более прекрасного — или же наоборот принесёт за собою множество невзгод.       Украина выступает раньше, нежели Италия. Екатерина волнуется, но уверяет себя, что всё получится; Дамиано не может найти себе места, но уголок его трезвого сознания убеждает, что Катерина разорвёт весь зал в клочья. Она вновь обернётся в загадочной красоты мавку, заколдует своим тёмным взором и засоловьит на всю, мать его, Европу. Она вновь явится его Марленой, вырастит из его сгорбленной спины крылья и поцелует в лоб, посылая в добрый путь. Она вновь опьянит, одурманит его. И, в конце концов, вонзит остриё ножа в саму грудину, улетев к своим родимым пшеничным полям — туда, где небо лазурнее всех небес на свете.       Давид так хочет к ней, на сцену, прижаться, зарыться носом в зелень её накидки. Хочет ринуться в полёт.       И оказаться в райском саду, когда Катя протягивает последнюю ноту.       Дамиано закрывает глаза и дальнейшие выступления словно проскальзывают мимо него. Он и представить себе не мог, что так будет зачарован. Это что-то невероятное.       И когда доходит очередь до «Måneskin», Давид буквально на ватных ногах добирается до сцены. Голова до сих пор звенит той последней протяжной нотой. Пред глазами точными мазками вырисовывается его Марлена.       Он готов к полёту.       Сама же Павленко сидеть ровно тоже не может: танцует вместе со своими и с участником из Германии, ощущая странную гордость за чужого ей человека. Дамиано Давид истинная рок-звезда — голос резок, а образ чересчур экстравагантен. Екатерине кажется, что она вот-вот — да и присоединится к этим взрывным ребятам, но в первую очередь — к Дамиано. И трудно ведь врать самой себе, что чувство, которое Катя испытывает к Давиду, совсем далеко даже от самой банальной влюблённости. Ей физически сложно оставаться спокойной при виде его, делать вид перед друзьями, что он ей совершенно безразличен. А финальной точкой стало некое признание в серьёзных намерениях в вызывающем предложении. Противостоять этому уже кажется невозможным.       Екатерина садится на место с ощущением, что походит на оргазм. Безусловно, ведь фурор, что произвёл Дамиано, походил на чистый секс — горячо и бурно.       Рука тянется к горлу, дабы оттянуть воротник. Знойно.       Дальнейшие события разворачиваются так, будто те просто-напросто расплылись в ночном сне. Что Дамиано, что Екатерина мало понимают, что и как творится вне их затуманенных сознаний, а их глаза всё время неосознанно ищут друг друга среди бродящих туда-сюда муравьёв. Но вскоре их приводят в чувства оглашение баллов. Очередная нервотрёпка, очередная попытка поиздеваться над людьми. И Давид с раздражением подмечает, что жюри чертовски несправедливы, бросая Украине жалкие остатки баллов. Они — она — заслуживают большего, и даже радость за всеобщий успех группы не помогает Давиду.       Но зрительское голосование меняет всё. Дамиано вне себя от счастья, когда зрители щедро вознаграждают «Go_A» гораздо весомым количеством баллов, нежели жюри, а когда он сам совсем скоро осознал, что Италия становится победителем «Евровидения», на мгновение отказывается верить во всё происходящее.       «Måneskin» идут снова выступать, но уже как победители. Алкоголь в крови только помогает разгорячить и без того огненный номер. Екатерина искренне радуется, танцуя вместе со своей группой и финнами, на что Давид отвечает ей протянутой рукой. Ему хочется закричать о любви к украинской деве, когда сам же благодарит о сей щедрости Европу.       Дамиано пытается выплеснуть всю ярость, смешанной с необычайным счастьем, в поцелуе с Томасом. Где-то там ему подпевает Катя.       Финал. Какое страшное и одновременно интригующее слово.       Будучи опьянённым звёздным часом и спиртным, Дамиано сразу же после повторного выступления торопится найти Павленко, что как раз покидала помещение.       — Катерина!       Катя не хочет останавливаться, но ноги ей в этом отказывают.       — Я люблю тебя, — шепчет Давид ей, приблизившись вплотную. — Люблю, люблю…       Она, словно брошенная в клетку пташка, пытается вырваться, взмахивая своими маленькими крылышками, когда хватка сильных рук занимает роль клетки.       — Дами… Дамиано, эй, — слабо и несмело молвит Екатерина, пытаясь заглянуть тому в глаза.       — Хочешь в Италию? — Дамиано резко отстраняется и улыбается, но уж совсем нервно. — Я покажу тебе Рим.       Павленко принимается мотать головой в знак отказа, всё так же тщетно пробуя упорхать.       — Мне надо идти, — вторит она, морщась при исходящем запахе алкоголя от парня.       — Там очень красиво. Клянусь. Красивее места не сыщешь, — словно в бреду бормочет Дамиано и уже берёт лицо Кати в свои руки. — Пожалуйста.       Последнее выходит уж очень сипло, от чего сердце Екатерины болезненно сжимается.       — Я не могу… остаться с тобой. Мне надо идти. Тебе тоже.       Она рискует и кладёт руку ему на острую скулу, боясь ею в лишний раз пошевелить — и без того дрожит. А тот же поддаётся едва ощутимой ласке, прильнув слепо к ладони.       — Ты будешь меня ждать? — раздаётся еле-еле.       Пытаясь вытащить что-то из своих запасов английских фраз, что являются весьма бедными, Екатерина лишь молча отстраняется и исчезает среди уходящей толпы.       Улетела.       Растворилась в горизонте.       Златое поле созрело — пришла пора жатвы сожалений, а небо в сей раз на редкость пасмурное.