Музыкант

— Да не волнуйся ты так, банкет уже начался, наливай! — жадно глядя на маленькую бутылку байцзю, стражник шёпотом подначивал своего товарища. — Не хорошо всё же, мы же у главного входа стоим… — его руки подрагивали от волнения, отчего алкоголь по капле выливался в маленькую чашу. — Давай уже! Все гости внутри, пьют и веселятся, а ты беспокоишься, что кто-то из простых людей посмеет подойти к дому наместника сейчас? Да лей ты! — раздражённый, он хлопнул сослуживца по плечу, но тот ловко извернулся, так и не пролив алкоголь. — Но всё же… — Господа стражники, пустите на огонёк! Звонкий голос из темноты заставил обоих спорящих вздрогнуть и с невиданной скоростью скрыть следы непотребного поведения на службе. — Ты кто такой?! Разве не знаешь, чей это дом? — стражник с угрозой потянулся к оружию, надеясь отогнать непрошенного гостя подальше. — Боги, не стоит так нервничать, — человек выступил из темноты. Яркое ханьфу осветилось светом факелов, к расшитой узорами доули была прикреплена красная вуаль, скрывающая лицо. — Тебя сегодня никто не примет, уходи. — А я вот думаю, мне там самое место. Ребята, да что вы так напряглись? Или вы думаете, что я доложу, что вы пили? — завидев блеск меча, человек миролюбиво поднял руки, — эй-эй, спокойно, я простой музыкант, зачем такие меры?! — Ну вот и иди отсюда, музыкант, кого надо господа уже наняли! — Что тут за шум? — от скрипучего старческого голоса стражники испуганно вытянулись и почтительно замерли. — Ничего такого, господин управляющий, небольшая заминка вышла! — даже в полумраке ночи было заметно, как побелели их лица. — Уважаемый господин управляющий, тут такое недоразумение произошло! Я музыкант, услышал, что в доме наместника свадьба, а мне не позволяют развеселить гостей своей игрой! — заметив занесённый кулак стражника, мужчина испуганно отбежал. Старик в задумчивости пожевал губами. — На чём играешь? — Гучжэн, господин управляющий! — музыкант указал на массивный свёрток на своей спине. — Это ж где ты его достал то? Украл что ли? — он в подозрении сощурился. — Что ж вы меня тут за разбойника какого держите?! Я достаточно известный музыкант в южных провинциях, могу позволить себе особый инструмент! Старик нахмурился, пробурчал что-то себе под нос. — Иди за мной. — Как скажете, господин управляющий! — Погодите! — один из стражников, под суровым взглядом управляющего, нерешительно двинулся с места, — надо взглянуть на его лицо. Приподняв вуаль, он с подозрением уставился на мужчину. — Рожа, вроде, не бандитская… всё хорошо, — в шорохе шагов стражника утонул облегчённый вздох. Они незаметно вошли в большой, ярко освещённый зал, наполненный людьми. — Сядешь к другому музыканту, лицом к тому столу. Женщина в самом богатом одеянии наша госпожа, играй для неё и для окружающих её господ. — Не для молодожёнов? — мужчина неопределённо мотнул головой вглубь зала. — Делай как говорю, бесстыжий. Под злобным взглядом другого музыканта, мужчина бережно достал свой инструмент. Дождавшись паузы в игре коллеги, он начал играть свою достаточно простую мелодию. Раздражённый наличием у конкурента дорогого инструмента, теперь, услышав простую детскую композицию, музыкант насмешливо фыркнул. Впрочем, лицо его переменилось, стоило по залу прокатиться крику. — Эй, кто там играет, пойди ближе сюда! — заорала горластая служанка, стоявшая подле молодожёнов. Мужчина усмехнулся и, аккуратно придерживая инструмент, лёгкой походкой прошёл вглубь зала. Он вздрогнул, когда тихо заговорила невеста. — Предпочитаю простую музыку, она придаёт лёгкость душе. Праздник продолжался. Уже за полночь гости поделились на две категории: те, кто, напившись, потерял связь с реальностью, и те, кто тихим голосом обсуждал дела. Махнув рукой служанке, невеста поднялась из-за стола. — Желаю посмотреть на луну, ночь безоблачна, а я утомилась, — Она не покинула зал, а только вышла на террасу, освещаемую светом праздника, и села на предложенные слугой подушки, не оборачиваясь к колючим взглядам. — Стоило ей стать единственной молодой госпожой, как совсем распоясалась, так покинуть жениха! — недовольное высказывание одного из гостей упёрлось в её прямую спину. — Моя уже теперь жена имеет право делать то, что желает, пока её желания не выходят за рамки. Для вас дыхание это нечто непозволительное? — жених говорил, не поднимая глаз на собеседника. Люди затихли. Музыкант поднялся и двинулся к террасе, но был остановлен жёстким жестом слуги. — Дружище, спокойнее, разве мне не следует играть для молодой госпожи и дальше? — Пусть пройдёт, звуки гуджэна хорошо подходит для любования луной. А ты возвращайся, — девушка в полном свадебном уборе практически не шевелилась, отчего создавалось впечатление, что говорит ожившая фарфоровая кукла. Музыкант с победным видом сел на расстоянии двух метров от неё и начал играть. — Ты знал, что хватило всего недели после побега, чтоб матушка объявила тебя мёртвым. — Боги, так молодой господин этого дома уже два года как мёртв? — девушка чуть вздрогнула и скосила глаза на невозмутимо перебирающего струны музыканта. — Не забывай, с твоим уходом в этом доме осталась только молодая госпожа. — Прошу простить мою оплошность. А что госпожа только одна… разве это не к лучшему? Коль ты один, так и наследство почившего отца делить не с кем, и ты уже наследник наместника, а не товар на брачном рынке. — В беспокойные ночи мне снилось, как ты умираешь. Мелодия ускорилась. — Действительно? И много ли смертей видела госпожа? — Не считала. — И каковы же они были? — О, ты даже не представляешь, сколь богатой может быть фантазия обеспокоенной девушки. Но нужно отметить, что чаще всего тебе отрубали голову за длинный язык. — Хоу, оправданные опасения… Они молчали. Ночь безветренная, безоблачная, она зазывала остаться в этом недвижимом прекрасном моменте, и только выровнявшаяся музыка не давала потеряться в течении времени. — Почему ты покинул дом? Нас всю жизнь готовили к своим ролям, а ты отдал всё своё мне, даже не спросив, нуждаюсь ли я в твоих подачках, — пальцы девушки в напряжении побелели. Голос мужчины резко стал жёстким, струны жалобно застонали под огрубевшими пальцами. — И смотреть как окрепшая после смерти мужа мать подкладывает мою сестру под какого-то влиятельного старика? — остро задребезжала случайно задетая струна, горячие взгляды впились в неподвижные спины. — Ты должен был принять пост отца, теперь мой муж… — Тут некого обманывать, я прекрасно знаю, что твой выбор точно пал на кого-то, кто позволит править через себя. Он ведь второй сын того торговца, что открыл аптеку, когда я ушёл, да? — Даже не знаю, что мне хочется сделать больше, ударить тебя или обнять, — девушка чуть приподняла голову. — Не плачь, широко открой глаза и часто моргай, чтоб сохранить макияж, не шевелись, а то эти сожрут. — Кого ты учишь… — Девушка сделала несколько неровных вдохов, успокаивая себя, — да, он второй сын. Достаточно пластичен и умён, я говорила с его отцом, этот мужчина как минимум не будет мешать мне. Я решила развиваться в аптечном деле. В столице сейчас популярны разговоры о мистическом, поэтому я нашла неплохого травника в горной деревушке. Каждое лето подрабатывал в ближайшем городе, у него язык хорошо подвешен, вот он простейшие травы за большие деньги и продавал. Я уже выкупила в столице место для нашей аптеки, поставлю его туда и за сказку о великом мудреце, вкладывающем душевные силы в лекарства, нам заплатят втридорога. — Ты не меняешься… а говорила, моё место, — мелодия вновь выровнялась и мягко потекла по воздуху, — матушка не препятствует? — Конечно препятствует, — девушка хищно оскалилась, — но дела с торговцами уже веду я, она стареет, теряет хватку. Удавлю жадную тварь в течении года. — Страшная молодая госпожа! — тихий смех раздался из-под колеблющейся вуали, — даже не знаю, чего в тебе больше: силы духа отца или коварства матери. Может второго? — Не издевайся. Кстати говоря, почему музыкант? — Если уж меняться ролями, то качественно да? — мужчина успокоил смех, — я же очень часто сбегал с фехтования к тебе на занятия по музицированию. — Это была наглая кража моих учебных часов и внимания учителя. Тебе повезло, что она не только не раскрывала твоё укрытие, но и подпускала к инструменту. Но я, всё же, не думаю, что этого было достаточно. Или ты потому и сыграл единственную мелодию, в которой был неплох, что за эти годы так ничему и не научился? Хотя ты всё же ошибся в том же месте, что и обычно… буду верить, что это сделано намеренно. — Плохие навыки артиста можно компенсировать красивым лицом, ну а позже я наловчился играть простую музыку. — А инструмент? — С дури в начале купил самое дорогое, что нашёл, — его плечи чуть дёрнулись вверх, но мужчина вовремя остановил широкий жест. — В твоём духе. Их снова захватила тишина. Мелодия подходила к концу, чужие взгляды давили всё сильней, нужно было уходить. — Я правда рада, что ты пришёл. — Хотел сказать тебе, что ты не одна, — девушка дёрнулась, — сиди. Ты уже выгрызаешь своё место в этом мире, чем дальше будешь заходить, тем сложнее будет твой путь. Я хочу, чтоб ты знала о возможности уйти. Устрой большой праздник, позови музыкантов, мы опять поговорим, и если тебе слишком тяжело, это не страшно! Я как-нибудь увезу тебя, отправимся на юг, или, если хочешь, за море. Заживём! Ну-ну, не хнычь сестрёнка, дослушай мелодию и иди. Помни, я рядом. Меня так просто не убьёшь, поверь. Да… Верь и продолжай бороться. Потому что ты всегда хотела этого. Удачи. Ветер пригнал облака. Музыка затихла. Тихий скрип половиц известил о приближении человека, и девушка неторопливо поднялась, с немым вопросом уставившись на жениха. Мужчина приблизился к ней вплотную и беглым взглядом осмотрел террасу. — Мне есть о чём беспокоиться? — Нисколько. — Хорошо. Вы были тут слишком долго, гости обеспокоены. — Моя вина. — Это смягчит их недовольство, — мужчина наклонился и прикоснулся к холодным губам, — идёмте, пора заканчивать банкет, дорогая жена.