Одержимость

Август – октябрь 1994 года по л. м. Литтл Хэнглтон – Дартмур – Хогвартс.        Генри проверил содержимое рюкзака: зелья, вещи, пара книг, записная книжка и две волшебных палочки… Две… и он не мог вспомнить куда делась та, из тиса с жилой дракона, купленную у Киддла и использованную для ликвидации Снейпа. Во имя духов: у него, что опять провалы в памяти? Палочка было с ним, когда он вернулся в номер «Дырявого котла». А потом? Украл Твиддл? Он сам её выбросил? Потерял? Уничтожил? Забыл в номере? Попытки вспомнить не увенчались успехом. Да и не имело это особого значения, по прошествии года никто не докажет, что пропавшей палочкой пользовался он. Его больше волновали события прошедшей недели: встреча Друслей и Лэнгов состоялась 10 августа после долгой переписки и телефонных бесед, то, что маг Мартин Лэнг, а именно он вёл переговоры с Друслями, умеет и знает как правильно пользоваться инфраструктурой не - магов, произвело благоприятное впечатление, равно как и то, что Мартин с сестрой приехали на встречу на вполне приличных автомобилях. По итогам встречи Друсли отказались посещать Чемпионат мира по квиддичу, зато заключили контракт на поставку небольшой партии продукции «Гранингс» для магазина хозтоваров, открытых Лэнгами, и Вернон с Петуньей отказались посещать Чемпионат мира по квиддичу. Зато спокойно отпустили племянника.        По дороге в Литтл Хэнглтон Мартин поинтересовался кого хочет пригласить с собой Поттер, купивший четыре билета, попутно сообщив, что они совершенно не против пригласить в гости этих магов. Вполне невинный вопрос вызывал удивление осведомлённостью Лэнга, равно как и манила перспективами сотрудничества. Генри назвал: Криви, Перкс и Грейнджер, которых он выбрал в качестве ближайших соратников, желая узнать, как Мартин будет убеждать опекунов отправить подопечных в гости к неизвестным людям.       К удивлению Генри беседы с опекунами кандидатов в гости обошлось без магии и зелий. Такому умению Генри позавидовал: ему при вербовке сторонников было проще, они были сами заинтересованы в тех идеях, о которых радел и он, а здесь Мартин столкнулся как минимум с недоверием опекунов.       Договорившиеся о встрече с Дунканом Криви, Мартин сумел произвести впечатление презентабельного и весьма осведомлённого в не совсем законных делах и делишках мага на дядюшку Колина. Мартин Лэнг подробно, со ссылками на прецеденты, рассказал, что Колин уже вырван из мира не - магов, и он не сможет помогать дядюшке в клинике, с лечением пациентов, так как магическое образование, котируется только у магов, а стоит уважаемому ливерпульскому хирургу заикнуться о зельях, и прочей магии его как минимум засмеют, а максимум объявят шарлатаном и лишат практики. Беседа с роднёй Криви затянулась на добрых два часа, Дункан по каким - то не озвученным причинам не желал отказываться от того, чтобы Колин стал его карманным зельеваром. Пришлось Мартину живописать последствия нарушения статута Секретности в виде заклятий забвения от сотрудников Министерства магии, и толком неизученных последствий этих заклятий, заканчивая более серьёзными претензиями магических семейств, например тех же Спенсер - Мунов, которые при помощи своей не магической родни, Спенсеров, ведут не совсем законный бизнес в обоих мирах. Тогда Дункан ещё недовольно спросил: не те ли это Спенсеры, что выдали свою младшенькую за наследника пристола Британии. На что Лэнг в шутливой манере ответил, что да, те самые, и их племянник, второй в очереди на трон, как раз учится в Хогвартсе. И готов ли Дункан Криви столкнуться с неудовольствием сильных мира сего? Не довольный Мартин согласился, что неудовольствие парочки богатых семейств со связями несколько неудобный и вредный довесок к карманному зельевару.       Переговоры с опекунами Перкс и Грейнджер прошли проще: опекунам Салли - Энн было безразлично, где находится девчонка, Генри учёл такое отношение, гарантирующее, что они будут добровольными спонсорами. И после чемпионата он с опекунами Перкс побеседует плотнее. А тётушка Гермионы удовлетворилась версией, что без маггловского образования Грейнджер ничего не светит в мире маглов и ей надо наводить знакомства с магами.       В уже в гостях, наследующий день после прибытия, Мартин пригласил Генри в свой кабинет, где уже находились его старшие внуки, для обсуждения и уточнения плана по грабежу Азкабана.        – При содействии одного мага, – Мартин кинул внимательный взгляд на Поттера, – Мы попадём в Азкабан период с семнадцатого по двадцать четвертое августа, откуда изымем нужного нам человека, и покинем столь гостеприимное место…        – Знайте, лучше двадцать четвёртого вечером, все будут праздновать окончание чемпионата, – сказал Генри.        – Вы так уверены что чемпионат продлится всего несколько часов? – хмыкнул Себастьян.        – Да, я думаю, ловцам сделают предупреждение, что бы не тянули, всё - таки международный чемпионат и министр будет сидеть пять – семь дней пока не закончат? Другим тоже делать нечего? – ответил Генри.        – И что вы предлагайте? – спросил Мартин, переглядываясь с внуками.        – Изымать лучше двух – трёх человек, в идеале с подменой на трупы, что даст не только время, но и усложнит жизнь аврорам, когда и если выяснится, что совершен побег. Кстати куда вы планируйте разместить похищенных? Сюда? И вы так уверены, что никто совершенно случайно не проболтается? – спросил Генри, честно признаваясь себе, что его собственный план по проникновению был ещё более общим и сырым, чем у Лэнгов. – Да понадобится удача, но она есть у меня, могу и поделиться.        – Феликс Фелицис? – удивлённо спросил Раймонд. – Оно же крайне сложное!        – У меня талант и предрасположенность, – усмехнулся Генри. – А так же отличный учитель по зельеварению.        – А маховика времени случайно нет? – спросил Мартин, подперев подбородок рукой.        – К сожалению нет. А вы не плохо осведомлены…        – Связи помогают, – ответил Мартин, что - то обдумывая. – И так вы спрашивали, куда мы пристроим изъятых? Мы по бросовой цене купили домик на окраине Хогсмита, и там вполне разместятся несколько человек.        – Воющая Хижина? – предположил Генри, Мартин кивнул. – Кстати, не просветите ли почему Воющая?        – Ха - ха! Всё просто Генри, – сказал развеселившийся Мартин. – Старшекурсники, нашедшие тайный ход из Хогвартса в хижину, открыли подпольное казино и бильярд, разумеется налоги никто не платил, а чтобы отпугнуть всяких любопытных, притаскивали оборотня который каждое полнолуние завывал в хижине, конечно комнату приходилось каждый раз восстанавливать, но расходы того стояли. Теперь же детишечкам придётся искать другое место для подпольного казино, возможно даже в Хогвартсе… и даже, возможно делиться с Дамблдором, что бы он ничего не замечал и приказал остальным помалкивать. И кстати, оставь список покупок к школе, завтра жена собирается в Косой и девочек с собой возьмёт, за одно и вам купят, после Финала времени может не хватить… Этот Криви уже отдал список.        – Я всё уже купил, даже парадную мантию, – ответил Генри, и отправился к себе.        Следующую неделю Генри несколько раз общался с Раймондом и Себастьяном, которые помимо обсуждения деталей посещёния Азкабана, проверяли его арсенал заклятий и чар. Лэнги были впечатлены познаниями четверокурсника, Раймонд так вообще слухам не верил, а Себастьян считал их несколько преувеличенными. Единственное заклинание получавшееся у Генри из рук вон плохо – это заклинание «Патронуса». Совет тётушки Мирабеллы вспомнить все самые счастливые воспоминания в жизни, раз уж он, Генри, не может найти одно единственное, не сильно помог: в этом случае появлялось небольшое светящееся облачко, неспособное не то что отогнать дементоров, но даже задержать их. Мирабелла только развела руками, и посоветовала заняться лечебными зельями, которых понадобится гораздо больше, чем они берут с собой.        Неделя тянулась долго, Генри несколько раз посещал Косой переулок как с Лэнгами, так и под личиной Эрика Грина для покупки книг: «Путь колдуна» и «Магия в чистом виде», так как Колин Криви удивил Генри, поделившись с ним информацией, что пытается воссоздать заклинание под названием «Волна смерти» из игры в которую играл с кузеном, а описание в «Теории магии». Адальберта Уоффлинга, слишком размыто и не понятно.       Описание заклятия «Волна смерти» было непонятно уже Генри: по описанию Колина это заклятие использовали некроманты в битвах с живыми противниками, и действовало оно на все отряды и чем слабее отряд, тем лучше эффект. Была ли подобная игра у Дадли Генри не знал, но на эффект посмотреть хотелось, а после беседы Мартина со старшим Криви, рассчитывать на приглашение поиграть в игры рассчитывать не приходилось. Генри с удивлением осознал, что завидует неизвестному создателю игры: придумать то, что не придумали маги это стоит дорого. Может быть создатель сквиб? Это было не важно, в мире не - магов есть, что можно использовать себе на пользу, даже выдуманные заклятия реализовать. Как и не важным было то, что Колин, перешедший из разряда «цепной пёс» в разряд ценных соратников, планировал устраивать массовые убийства единственным заклинанием.       16 августа, утром в начале шестого Генри разбудил Раймонд, за спиной которого стоял его брат и сонный Криви.        – Скоро твой портал сработает, так что пошли на кладбище, оттуда отправимся.       Четвёрка двинулась через освещённый луной двор вслед за Себастьяном. Было прохладно, на горизонте справа неясная зеленая полоска предвещала близкий рассвет. Думая о тысячах волшебников, спешащих на Чемпионат мира по квиддичу, Коллин ускорил шаг и догнал старшего Лэнга.        – Как же они все доедут до стадиона? Где все поместятся? Неужели не - маги ничего не заметят? – спросил он.        – В этом - то и состояла огромная организационная работа, – сказал Раймонд – Трудность в том, что на Чемпионат прибудут около ста тысяч волшебников и, естественно, у нас нет заколдованного места соответствующих размеров. Да, существуют места, недоступные для маглов, но представь, каково втиснуть сто тысяч волшебников в Косой переулок или на платформу 9¾. Следовательно, надо было найти большую хорошую пустошь и принять всевозможные антимагловские меры предосторожности. Министерство занималось этим четыре месяца. Первым делом, разумеется, был составлен график прибытия. У кого дешевые билеты, приезжают за две недели. Какая - то часть волшебников воспользовалась магловским транспортом, но слишком много их поездов и автобусов занимать, конечно, нельзя. А волшебники, не забывай, едут со всего света. Некоторые трансгрессируют, но надо было обеспечить им безопасные места прибытия подальше от маглов. Кажется, нашли для этого удобный лес. Для тех же, кто не хочет или не может трансгрессировать, решено применить порталы. Это устройства, которые используются для перемещёния волшебников в условленное время. С их помощью можно одновременно переправлять довольно большие группы. По всей Британии разбросано две сотни порталов в стратегически важных пунктах, и только твой приятель Поттер получил свой по почте, – Раймонд посмотрел на Генри, проигнорировавшего подкол Лэнга. – Может, объяснишь почему, кто - то влиятельный так озаботился доставкой портала, Гении?        – Может быть, когда - нибудь и расскажу, – ответил Поттер.        – Ахх! Генри, Генри! – Раймонд покачал головой. – А ведь мы без нескольких лет родственники.        – Вот когда станем родственниками по браку с твоей кузиной, вот тогда и поговорим, – ответил Генри, доставая зачарованную верёвку.       Все четверо взялись за портал и стали ждать, Колин нервно хихикнул представив как нелепо они выглядят, Себастьян в ответ ухмыльнулся. Наконец портал сработал, и Генри невольно поморщился: за несколько десятилетий он забыл не самые приятные ощущения переноса: его словно рвануло крюком за живот; ноги оторвались от земли, Лэнги и Криви напротив, всех куда - то уносит вой ветра, коловращение красок, рука прилипла к верёвке, как иголка к магниту… Генри и Лэнги приземлились на ноги, а Раймонд успел перехватить падающего Криви.        – Ничего привыкнешь со временем,        – Шесть часов ноль минут из… Так молодые люди откуда вы?        – С кладбища Хэнглтона, – ответил Раймонд, протягивая верёвку подошедшему магу, и указав на Генри добавил. – Прибыли при помощи портала присланного лично Поттеру.       Поттер и Криви осмотрелись, не вмешиваясь в разговор: они приземлились на вересковую пустошь, окутанную туманом. Прямо перед ними стояли два измотанных и раздраженных волшебника, у одного – массивные золотые часы, у другого – толстый свиток пергамента и перо. Оба одеты на магловский манер, но очень уж неумело: тот, что с часами, – в твидовом костюме и высоких галошах, а его коллега – в шотландском килте и пончо.        – Поттер… Поттер… – маг со свитком пергамента нашёл нужную строчку. – Второе поле, спросите мистера Пэйна.        Шли по безлюдному полю, почти ничего не видя в тумане. Минут через двадцать показался небольшой каменный домик рядом с воротами, за которыми в туманной зыби смутно проступали очертания сотен и сотен палаток, поднимающихся по отлогому склону к темной полоске леса на горизонте. Стоявший в дверях человек смотрел на убегающие вдаль палатки.        – Так это первое поле, – произнес Раймонд Лэнг, и пошёл дальше.        Через пятнадцать мнут они достигли другого домика, за которым так же виднелись очертания сотен и сотен палаток. Постучав в дверь дома, Раймонд обратился к вышедшему мужчине:        – Доброе утро! Не вы ли мистер Пэйн?        – Доброе утро, – отвечал вышедший. – Да я Джон Пейн. А вы кто такие?        – Поттер. Два участка заказаны пару дней назад.        – Есть, – мистер Пейнс сверился со списком, приколотым к двери. – Ваш участок не далеко от входа на поляну... На одну неделю?        – Да.        – Платить будете сейчас?        – Да – ответил Раймонд, доставая деньги.        Они брели вверх по утонувшему в тумане полю вдоль длинных рядов палаток. Многие смотрелись почти обычно – их хозяева явно постарались придать им магловский вид, хотя и допускали промашки — кто приделал печную трубу, кто добавил шнурок для колокольчика или флюгер. Но иногда попадались палатки настолько откровенно волшебные, что Генри изрядно веселило.        – Вечно одна и та же история, – улыбнулся Раймонд. – Не можем не выделяться во время массовых сборищ. – Вот и наше место. Да далековато от стадиона.        Участок был не далеко от входа на поляну, на воткнутом в землю шесте красовалась табличка: «Поттер». Раймонд огляделся, и, вытащив из рюкзака палатки взмахом палочки установил их. Одну заняли Лэнги, вторую Поттер и Криви.       Генри и Колин осмотрев лагерь и не встретив знакомых, которые то ли были на соседнем поле, то ли ещё не приехали, занялись попытками разработать предложено Криви заклятие. По началу Генри объяснял непонятные Колину понятия и символы, Заодно указав на то, что сам Колин нежитью не является и на него самого заклятие тоже подействует.       Потянулось время ожидания, скрашиваемое разбором непонятных Колину символов, варкой разнообразных зелий, которые могли теоретически пригодится. Раймонд потребовал у Генри пытаться создать патронуса, отмахнувшись от напоминания об ограничении магии несовершеннолетних, тем, что здесь в Лесу собралось достаточно совершеннолетних магов, для усложнения определения колдовавших. Попытки Генри создать патронуса были всё так же безуспешны, у Колина же получилось вызвать белое облако, державшееся дольше, чем у Поттера. В промежутках между попытками изучения заклятия и прогулками по лагерю, Раймонд рассказывал байки о работе ликвидатором проклятий: о призраках, вселяющиеся в тела людей, о призраках, заманивающие людей в смертельные ловушки, о тёмных волшебниках, о способах взлома защиты домов, сейфов, и о поисках кладов.        С течением времени поляна заполнялась магами, среди которых попадись знакомые лица: однокурсники Криви, Джеймс Мориарти и Джерард Принц с родственниками, капитан дуэльного клуба Райвенкло Аланнис Эверард, Генри даже заметил Деррека и Боуда, которых так несвоевременно избавили от империо. К их компании присоединился сверстник и коллега Раймонда: Талбот Уингер, смуглокожий парень, двадцати четырёх лет.       Вовремя прогулок Генри выбирая людей, которыми заменят заключенных в Азкабане, заметил, что палочный лагерь помимо невыразимцев и сотрудников Отдела международного магического сотрудничества присутствуют авроры.       За пару дней до начала матча прибыли остальные Лэнги, их места располагались ближе к дальнему краю поляны, как сообщил подошедший в сопровождении сына и младших внуков, а так же Грейнджер и Перкс, к их палаткам Мартин Лэнг, и показал где располагались их палатки.        Следующие три дня тянулись невыносимо медленно, единственное, что их скрашивало это разговоры с членами клуба Райвенкло, узнав о котором Уингер упомянул, что похожие объединение называвшееся Круг Ханы, созданный для поисков каких - то хранилищ в Хогвартсе.        – Мальчики, перенесите свои вещи в наши палатки, – во второй половине дня 24 августа заявил Мартин Лэнг, и на непонимающий взгляд Колина пояснил – Сегодня будет беспокойный вечер: болельщики будут отмечать и победу и поражение и всё на этой территории.       Когда солнце клонилось к закату, и напряжение, царившее в лагере, сгущалось, как тучи перед грозой. Казалось, самый воздух задрожал, предвкушая великое событие. А когда мрак темным покровом опустился над лагерем, последние признаки не очень умелого маскарада исчезли. Министерство, похоже, смирилось с неизбежным, и неприкрытая магия повсюду била ключом. Торговцы аппарировали на каждом свободном футе пространства, неся лотки и толкая тележки, полные невиданных товаров. Тут были светящиеся розетки, зеленые для ирландских болельщиков, красные — для болгарских, выкрикивающие имена игроков; островерхие зеленые шляпы, убранные танцующими трилистниками; болгарские шарфы, расшитые львами, которые и в самом деле рычали; флаги обеих стран, исполняющие национальный гимн, если ими махать; маленькие летающие модели «Молнии» и коллекционные фигурки прославленных игроков, которые с гордым видом прохаживались по ладони.        – Смотрите, здесь - то что! – восхитился Колин, бросившись к тележке, доверху нагруженной предметами, похожими на бинокль. Только эти окуляры были бронзовые и с множеством разных непонятных кнопок и шкал.        – Омнинокли, – с готовностью объяснил волшебник - продавец. – Сможете повторить любой эпизод... замедлить ход событий... имеется бегущая строка синхронного комментария событий. Очень недорого – всего десять галлеонов.        – Четыре пары, – сказал Генри продавцу, и протянул купленные оминокли Колину и девочкам.        Вернулись к палаткам Лэнгов, где младшее поколение вовсю хвасталось и обменивалось коллекционными фигурками игроков. А взрослые украсили куртки розетками в цветках тех команд, за которые болели.       Откуда - то из - за леса раздался глубокий, гулкий звук гонга, и сейчас же среди деревьев вспыхнули зеленые и красные фонари, осветив просеку, ведущую к спортивному полю.        – Пора идти! – произнес мистер Лэнг подавая руку жене, сидевшей за столиком, который был убран в палатку при помощи заклятия стоило только мадам Ирме встать.        Всё семейство поспешила в лес, следуя за светом фонарей. Они слышали шум тысяч людей, шедших вокруг, крики, смех, обрывки песен. Всеобщее лихорадочное возбуждение было необычайно заразительно, Генри не мог не улыбаться. Всю дорогу через лес – минут двадцать – они громко разговаривали и шутили, пока, наконец, не вышли на противоположную сторону и не оказались в тени гигантского стадиона. И хотя Генри была видна лишь часть колоссальных золотых стен, окружавших поле, он мог бы с уверенностью сказать, что внутри можно свободно разместить десяток кафедральных соборов.        – Неплохие места! – заметила колдунья из Министерства, проверяя у друзей билеты. – Средняя ложа! Прямо по лестнице, на шестом ярусе налево.        Лестницы на стадионе были выстланы ярко - пурпурными коврами. Вся компания пробиралась наверх вместе с толпами болельщиков, которые постепенно рассаживались по трибунам справа и слева от них.        Мистер Лэнг вел своих подопечных все выше и выше; наконец они поднялись на шестой ярус и расселись на свои места в первом ряду недалеко от трёх квиддичных колец, окрашенных в зелёный цвет, заняв практически весь ряд, оставив Генри недоумевать по поводу столь удачного стечения обстоятельств: как билеты, купленные в разные дни оказались на места в одном ряду и рядом.        Генри, пройдя к передним местам вместе с Лэнгами, взглянул вниз и увидел фантастическую картину, которую уже однажды видел в далёком детстве. Сто тысяч колдуний и волшебников занимали места, расположенные ярусами, поднимающимися вокруг длинной овальной арены. Все вокруг было залито золотым светом, который, казалось, излучал сам стадион. С этой высоты поле выглядело гладким, как бархат, в каждом конце стояло по три пятидесятифутовых шеста с кольцами. Немногим выше через равные промежутки висели огромные табло, по которому бежали золотые строчки рекламных объявлений.

«Синяя Муха» – метла для всей семьи – безопасно, надежно, со встроенной противоугонной сигнализацией... Миссис Скоур – всеобъемлющее магическое устранение неприятностей – без скандалов и огорчений... Праздничные наряды от «Колдовской Моды» – Лондон, Париж, Хогсмид...

      Пока остальные в ожидании начала матча рассматривали стадион, Элизабет Шоу просматривала свою украшенную кистями программку в бархатном переплете.        – «Перед матчем будет проведен парад талисманов команд», — прочитала она вслух.        – О, это всегда очень занимательное зрелище, — откликнулся её отец. – Национальные сборные привозят с родины разные диковинки, понимаете?        – Леди и джентльмены! Добро пожаловать! Добро пожаловать на финал четыреста двадцать второго Чемпионата мира по квиддичу! – из какой - то верхней ложи раздался громовой рев, заполнивший до предела забитый стадион; этот голос раскатывался над ними, отдаваясь в каждом уголке трибун.        Зрители разразились криками и аплодисментами. Развевались тысячи флагов, добавляя к шуму разноголосицу национальных гимнов. С гигантского табло сгинуло последнее объявление – Берти Боттс ещё успел посулить небывалые ощущения от каждой конфетки своего драже, – и зажглись слова:

БОЛГАРИЯ – НОЛЬ, ИРЛАНДИЯ – НОЛЬ.

       – А теперь без долгих предисловий позвольте представить вам... Талисманы болгарской сборной! Правая часть трибун – сплошь в красных флагах – одобряюще заревела.        – Как неожиданно! Вейлы! – хохотнул Роберт Шоу.        На арену выбежала сотня женщин – самых прекрасных женщин, каких Генри только приходилось видеть... Настолько прекрасных, что, кажется, они не были, не могли быть просто людьми. На какой - то момент Генри был поставлен в тупик, ломая голову над вопросом: «Почему их так много?» насколько он помнил за этими созданиями в некоторых странах велась настоящая охота. Но вот грянула музыка и вейлы пустились в пляс, и навыки в окклюменции Генри подверглись серьёзному испытанию: на крою сознания возникали мысли о странном, а вейлы отплясывали все быстрее, все зажигательней, и дикие, и ментальное давление становилось с каждой секундой всё сильнее. Музыка остановилась, и Генри вздохнул: он справился, а значит и с воздействием дементоров справиться.        – А теперь, — загрохотал голос Людо Бэгмена, — в знак приветствия поднимем наши волшебные палочки... Перед нами талисманы сборной Ирландии!        В следующую секунду нечто похожее на громадную зелено - золотую комету влетело на стадион. Сделав круг, она распалась на две поменьше, каждая из которых со свистом понеслась к голевым шестам. Связывая два пылающих шара, над полем неожиданно аркой встала радуга. Бесчисленные зрители дружно издали громогласное «о-о-о-ох» и «а-а-а-ах», глядя на этот фейерверк. Радуга угасла, светящиеся шары вновь соединились и слились, образовав на этот раз исполинский мерцающий трилистник, который взмыл в небо, завис над стадионом, и из него хлынуло нечто наподобие золотого дождя.        – Круто! – воскликнул Криви, когда трилистник воспарил над их головами и из него посыпались тяжелые золотые монеты, отскакивая от кресел, и шмыгнув носом заметил: – Денису бы понравилось… Присмотревшись, Генри разобрал, что летающее чудо составляли тысячи крохотных бородатых человечков в красных камзолах, каждый из которых нес по маленькой золотой или зеленой лампе.        – «Лепреконы! Лаймы, что не знают свойств леприконского золота? Или все поголовно мошенники?» – подумал Генри под громовые аплодисменты толпы, многие маги ещё рыскали и толкались под креслами, собирая золото и в пол уха слушая как Элизабет Шоу отговаривает Криви от попытки взять упавшие монеты, объясняя, что оно исчезнет через несколько часов.        Величественный трилистник распался, лепреконы опустились на поле — на противоположную сторону от вейл – и, скрестив ноги, расселись, чтобы смотреть матч.        – А теперь, леди и джентльмены, поприветствуем – болгарская национальная сборная по квиддичу! Представляю вам — Димитров! Фигура в красных одеждах, на метле, двигающаяся с такой быстротой, что казалась размытой, вылетела на поле из дальнего нижнего входа под сумасшедшие аплодисменты болгарских болельщиков.        – Иванова!        Подлетел второй игрок в красной мантии.        – Зогров! Левски! Волчанов! Волков! И - и - и - и - и - и — Крам!        – Вот он, вот он! – завопил какой-то парень, седевший за Поттером. Генри настроил свой оминокль рассматривая игрока, о котором Джемйс Мориарти часто упоминал. Виктор Крам был худым, темноволосым, с лицом землистого цвета, внушительным крючковатым носом и густыми черными бровями и выглядел старше своих восемнадцати лет.        – А сейчас, прошу вас, встречаем ирландскую национальную сборную! — надсаживался Бэгмен. – Представляю: Конолли! Райан! Трой! Маллет! Моран! Куигли! И - и - и - и - и — Линч! Семь зеленых вихрей вырвались на поле.        – А также из самого Египта – наш судья, почетный председатель Международной ассоциации квиддича, Хасан Мустафа!        Маленький и тощий волшебник, совершенно лысый, с пышными и длинными усами, одетый в мантию цвета чистого золота под стать стадиону, вышел на поле. В одной руке он нес солидных размеров плетеную корзину, в другой – метлу, из-под усов торчал серебряный свисток. Мустафа взобрался на метлу и откинул крышку корзины — в воздух взвились четыре шара: малиновый квоффл, два черных бладжера и крошечный крылатый золотой снитч. Пронзительно свистнув, Мустафа взлетел вслед за шарами.        – На-а-а-ачинаем! – взвыл Бэгмен. – Это Маллет! Трой! Моран! Димитров! Снова Маллет! Трой! Левски! Моран!        Генри улыбался, вспоминая как в 1890 году, незадолго до второго курса в Дурмстранге с семьёй посещал чемпионат, проводившийся в Канаде. И скорость мётел у сборных была гораздо ниже, чем у нынешних. А сегодня скорость игроков была невероятной — охотники перебрасывали друг другу квоффл так быстро, что Бэгмен едва успевал называть их имена.        – Трой открывает счет! — взревел Бэгмен, и стадион задрожал от грома оваций и криков восторга. – Десять — ноль в пользу Ирландии!        В течение десяти минут Ирландия забила ещё дважды, упрочив свое лидерство до тридцати – ноль, чем вызвала шквал оглушительного рева и аплодисментов со стороны украшенных зеленым болельщиков. Игра пошла ещё быстрее, но стала жестче. Волков и Волчанов, болгарские загонщики, лупили по бладжерам со всей свирепостью, целя в ирландских охотников, и старались помешать им применить их коронные приемы; два раза болгары были отброшены, но вот, наконец Иванова сумела прорвать оборону противника, обыграла вратаря Райана и забила первый болгарский гол.        – Заткните уши пальцами! — рявкнул мистер Шоу, когда вейлы вновь затанцевали, отмечая такую радость. Спустя несколько секунд вейлы остановились и Болгария вновь владела квоффлом.        – Димитров! Левски! Димитров! Иванова! Вот это да! – кричал Бэгмен.       Сто тысяч волшебников и колдуний затаили дыхание, когда двое ловцов — Крам и Линч — спикировали прямо через кучу охотников на такой скорости, что, казалось, они просто спрыгнули с самолета без парашютов.        – Они разобьются! – ахнула Гермиона. Она оказалась почти права – в самую последнюю секунду Виктор Крам вышел из пике и отвернул прочь, однако Линч ударился о землю с глухим стуком, слышным по всему стадиону. С ирландских трибун раздался чудовищный стон.        – Вот дурачок! — покачал головой Генри. – Это же был обманный ход Крама!        – Тайм-аут! — объявил Бэгмен. – Подождем, пока прибывшие на поле медики обследуют Эйдана Линча!        Крам кружил высоко над Линчем, которого приводили в чувство медики со склянками зелий. Пока Линч приходил в себя, Крам, пользуясь случаем, без помех отыскивал снитч. Наконец Линч поднялся на ноги, к буйной радости бурлящих зеленым трибун, уселся на свою «Молнию» и оторвался от земли. Его воскрешение, похоже, вселило в ирландцев второе дыхание. Как только Мустафа дал свисток о продолжении игры, ирландские охотники бросились в бой, демонстрируя немыслимые чудеса мастерства. Пятнадцать минут пролетели в жарких схватках, и Ирландия вырвалась вперед ещё на десять голов — теперь они вели со счетом сто тридцать — десять, и игра стала откровенно грязной. Когда Маллет в очередной раз помчалась к голевым шестам, крепко прижимая к себе квоффл, болгарский вратарь Зогров рванулся ей навстречу. Дружный вопль гнева ирландских болельщиков и долгий, пронзительный свисток Мустафы возвестили о нарушении правил.        – Мустафа разбирается с болгарским вратарем относительно нанесения удара — запрещённый толчок локтем! — сообщил Бэгмен распаленным зрителям. – Так... Да, Ирландия пробьет пенальти!        Лепреконы, в злости поднявшиеся в воздух, словно рой сверкающих ос, когда Маллет была неправильно атакована, теперь, слетевшись вместе, образовали слова: «ХА – ХА – ХА». На другой стороне поля прелестницы вейлы разом вскочили на ноги, яростно распушили волосы и вновь с жаром заплясали. Хасан Мустафа приземлился прямо перед танцующими вейлами и вытворял действительно что - то очень странное — картинно напрягал мышцы и залихватски подкручивал усы.        – Так, это уже чересчур! — заявил Бэгмен, хотя в его голосе звучало изрядное веселье. — Кто - нибудь, тряхните судью!        Врач - волшебник, заткнув пальцами уши, стремглав промчался через поле и с силой пнул Мустафу в голень, судья как будто пришел в себя        – Если я не слишком ошибаюсь, Мустафа пытается удалить с поля талисманы болгарской команды! — комментировал Бэгмен. — Такого мы ещё не видели... Ох, это может принять плохой оборот...        Болгарские загонщики, Волков и Волчанов, приземлившись по обе стороны от Мустафы, затеяли с ним ожесточенный спор, указывая на лепреконов, которые теперь радостно сгруппировались в слова «ХИ - ХИ - ХИ». Болгарские аргументы, однако, не произвели впечатления на Мустафу — он тыкал пальцем в небо, явно приказывая им вновь подняться в воздух, и, когда они отказались, дал две короткие трели из своего свистка.        – Ирландия пробивает уже два пенальти! — гаркнул Бэгмен, и болгарские трибуны отчаянно взвыли. – А Волкову и Волчанову лучше бы вернуться к своим метлам... Да... они улетают... а Трой берет квоффл...        Теперь уровень жестокости в матче перешагнул все пределы. Загонщики обеих команд действовали без всякой жалости — Волков и Волчанов особенно усердствовали, неистово молотя битами и не разбирая, бладжер или человек попался им под удар. Димитров налетел прямо на Моран, которая владела квоффлом, и едва не сбил ее с метлы.        – Нарушение! – разом взревели ирландские болельщики, поднявшись единой зеленой волной.        – Нарушение правил, – эхом отозвался магически усиленный голос Бэгмена. – Димитров толкает Моран – умышленный толчок с налета, –сейчас должно быть ещё одно пенальти... Да, звучит свисток!        Лепреконы опять взвились в небо и на сей раз изобразили гигантскую руку, делавшую очень неприличный жест в направлении вейл. Но те уже окончательно вышли из себя и не казались потусторонне - прекрасными, напротив, их лица вытянулись в остроклювые, злобные птичьи головы, а из плеч прорезались чешуйчатые крылья. Они бросились через поле и принялись швырять в лепреконов горстями что - то огненное.        Волшебники Министерства высыпали на арену, чтобы разнять сцепившихся вейл и лепреконов, но куда там! Впрочем, сражение на поле было сущим пустяком по сравнению с тем, что творилось в воздухе. Подняв голову и приникнув к омниноклю, Генри увидел, как квоффл пулей перелетает из рук в руки.        – Левски... Димитров... Моран... Трой... Маллет... Иванова... снова Моран... Моран... Моран... МОРАН ЗАБИВАЕТ ГОЛ!        Однако ликующие возгласы ирландских болельщиков были едва слышны за воплями вейл, которых теперь закидывали заклятиями сотрудники Министерства, и криками разъяренных болгар. Игра немедленно продолжилась — квоффлом завладел Левски, за ним — Димитров. Ирландский загонщик Куигли, круто развернувшись у пролетавшего бладжера, мощнейшим, как из пушки, броском направил его прямо в Крама — тот не успел вовремя нагнуться и получил удар в лицо. Весь стадион протяжно охнул. По-видимому, у Крама был сломан нос, он был весь в крови, но Хасан Мустафа не давал свистка. Ему было не до того: какая - то вейла метнула в него пригоршню огня и подожгла судейскую метлу. Никто не обращал внимания на то, что Крам травмирован.        Ирландский ловец внезапно перешел в пике, и это был не отвлекающий манёвр: он увидел снитч! Не менее половины зрителей сообразили, что происходит; ирландские болельщики встали зеленой стеной, подбадривая своего ловца, но Крам уже завис у него на хвосте.        – Они разобьются! – взвизгнула Гермиона.        – Нет! — прокричал взволнованный Криви, однако во второй раз Линч грохнулся о землю со страшной силой и тут же исчез под ордой разбушевавшихся вейл.        Крам, в красной, пропитанной кровью мантии, неторопливо поднялся в воздух — в его высоко поднятой руке искрилось золото. На табло зажегся счет:

БОЛГАРИЯ – СТО ШЕСТЬДЕСЯТ, ИРЛАНДИЯ – СТО СЕМЬДЕСЯТ.

       До зрителей не сразу дошла суть произошедшего. Но затем постепенно, будто неимоверной величины нарастающий поток, гул на трибунах ирландских болельщиков становился все громче, громче и взорвался громовым воплем ликования.        – ИРЛАНДИЯ ПОБЕДИЛА! – надрывался Бэгмен, который, как и ирландцы, был захвачен врасплох неожиданным окончанием матча. – КРАМ ЛОВИТ СНИТЧ, НО ПОБЕЖДАЕТ ИРЛАНДИЯ! Бог ты мой, кто мог такое ожидать!        – Зачем ему понадобилось ловить снитч? — удивился Колин.        – Он знал, что им никогда не догнать Ирландию, – ответил Генри сквозь шум. – Ирландские охотники слишком хороши... он хотел закончить матч на своих условиях, вот и все...        – Он очень мужественно себя вел, верно? — сказала Элеонора Шоу, склоняясь через барьер, чтобы лучше видеть, как садится Крам. Целая толпа врачей пробивалась к нему через свалку дерущихся вейл и лепреконов. – У него ужасный вид...        Генри не интересовало состояние Крама, тот знал, на что шёл, когда принимал приглашение в Болгарскую сборную, он рассматривал возможную невесту: длинные тёмные волосы, карие глаза и миловидное лицо. И сквиб. В памяти вертелось что-то такое связанное с этим… что-то важное, и он не мог вспомнить, что именно.        – Ирландская сборная выполняет круг почета в сопровождении своих талисманов, а Кубок мира по квиддичу вносят в верхнюю ложу! – объявил Бэгмен.        На экранах отразилась залитая светом ложа, расположенная в центре стадиона, министра магии Крауч, рядом с которым сидел волшебник, средних лет, министр магии Болгарии предположил Генри. А за ними, во втором ряду, сидели восемь рыжих волшебников: Уизли. Два взмокших волшебника, которые внесли увесистую золотую чашу, которую и передали министру магии Краучу.        – Давайте громко поаплодируем доблестным проигравшим – Болгарии! – громогласно предложил Бэгмен. И вот в верхнюю ложу по лестнице поднялись семеро потерпевших поражение болгарских игроков. На трибунах прокатилась волна благодарных рукоплесканий.        Бэгмен называл имя каждого, и сначала им пожимал руку их министр, а затем — Крауч. Крам, шедший последним, выглядел очень неважно: вокруг глаз залегли черные тени, на лице запеклась кровь; он все ещё сжимал снитч. Было заметно, что на земле он чувствует себя гораздо неуверенней. Но стоило прозвучать его имени, как весь стадион разразился громоподобным, разрывающим уши ревом.       Потом появилась ирландская команда. Эйдана Линча вели под руки Моран и Конолли; второе падение явно не прошло для него бесследно, парень основательно окосел, но все равно улыбался от счастья, когда Трой и Куигли высоко подняли Кубок, а трибуны под ними бушевали от восторга. У Гарри от хлопанья онемели руки. И наконец, когда ирландская сборная покинула ложу, чтобы сделать еще один круг почета на своих метлах (Эйдан Линч сидел позади Конолли, крепко обхватив его за талию и по-прежнему ошалело улыбаясь).