Третий куплет
20 августа 2021 г., 11:57
Намджу пытается склеить свой любимый значок с Сейлор Мун, когда Хоби вдруг врывается внутрь с криком, бутылкой соджу в одной руке и ключом от квартиры Намджу и Юнджи в другой.
— С Новым годом! — восклицает Джина из-за её спины.
— Эй, не говори так! Он ещё не наступил, — говорит Хоби. — Ой, а что ты делаешь?
— Помогите, — просит Намджу. — Я чуть не склеила себе пальцы суперклеем.
— Сейчас, — Хоби оставляет бутылку и спешит на помощь.
— Мне нравится, что ты собираешься надеть значок с Сейлор Мун в клуб, — замечает Джина.
— Хочу, чтобы люди сразу понимали, что я за человек, — говорит Намджу.
— Помешанный гик? — говорит Юнджи. — Я тебя умоляю. Ты всегда пытаешься выглядеть круто, когда мы идём куда-нибудь.
— У меня получается? — спрашивает Намджу.
Юнджи пожимает плечами:
— Ну, да.
Намджу слышит, как Джина гремит чем-то позади, пока сама она осторожно держит значок, чтобы Хоби смогла выдавить клей на его обратную сторону.
— У вас только кружки чистые, Юнджи, — зовёт Джина.
— Значит, будем пить соджу из кружек, — говорит Юнджи.
Выпив заранее и прицепив значок к кожаной куртке Намджу, они отправляются к бару, где должны встретить Чимин и Тэхён.
Чимин выглядит горячо: она в облегающем платье, замысловатой чёрной кожаной портупее и на высоченных каблуках, которые выглядят дорого. Макияж – smoky eyes. Тэхён будто бы из потустороннего мира; на них белые льняные брюки и прозрачный кружевной топ; к лицу приклеены кристаллы, а волосы падают на глаза.
— О-о-о, сочетающиеся наряды, — говорит Тэхён, когда видит кожаные куртки Юнджи и Намджу.
Юнджи заливается яркой краской и вжимается в бок Намджу.
— Ой, у Хоби и Джины тоже сочетающиеся наряды, — умиляется Чимин.
Хоби выглядит довольно смущённой, но смутить Джину буквально невозможно, и они обе так или иначе незнакомы с понятием стыда, поэтому когда Джина предлагает Хоби свой локоть, она без сомнений берётся за него, кладя голову на плечо Джины и улыбаясь той забавной самодовольной улыбкой, из-за которой на её щеках появляются ямочки.
— Видимо, так, — говорит Джина. Она одета в пудровое платье, открывающее ноги. Её губы и волосы блестят, на ней чёрный чокер и чёрные ботинки на высоких каблуках. На Хоби надеты рваные чёрные джинсы и белая футболка с наброшенной сверху нелепой чёрно-белой гавайской рубашкой (которую Намджу на самом деле считает очень классной). Конечно, на Джине тоже есть тёмные вещи, но их одежда не выглядела бы, как наряд парочки, если бы не розовые ботинки Dr. Martens, которые Намджу до этого видела на Хоби только раз или два.
— Спорю на мытьё посуды целую неделю, что они поцелуются до конца сегодняшней ночи, — шепчет Юнджи Намджу на ухо, пока все остальные отвлечены приветственными объятиями.
— Я не буду спорить, — бормочет Намджу в ответ. — Я согласна с тобой.
Чимин, как обычно, не приходится платить ни за один напиток. Тэхён тоже, если уж на то пошло: Чимин направляет Тэхён за собой рукой, лежащей на их талии, куда бы она ни направилась. Намджу убеждена, что и это играет роль в их притягательности.
Обычно Джина и Хоби тоже флиртуют с людьми вокруг, как лучшие в своём деле, но этим вечером Джина покупает Хоби все напитки.
— Ты не обязана, — перекрикивает Хоби музыку.
— Я хочу, — говорит Джина.
— Но ты не обязана, — возражает Хоби.
— Я знаю! — говорит Джина. — Боже, просто дай мне угостить тебя.
— Ладно, — сдаётся Хоби. — Но я угощаю тебя в следующий раз.
— Звучит по-гейски, — замечает Юнджи. Они игнорируют её. — Намджу, — зовёт она. — Никто мне не уделяет внимания.
Она закидывает руки на шею Намджу, опирается на неё, как будто она подшофе и не может держать равновесие.
— Ты выпила только два коктейля, — говорит Намджу. Юнджи медленно пьянеет, во всяком случае, по сравнению со всеми остальными.
— Чимин мне ещё дала шот, — отвечает Юнджи.
— Я дам тебе ещё один, — обещает Намджу. — Но только если ты сделаешь что-нибудь милое.
— Что? Нет! —говорит Юнджи. — Я сама могу взять себе шот.
— Хорошо, — соглашается Намджу.
— Но купи мне его всё равно, — говорит Юнджи, хлопая ресницами и тыкая пальцем в щёку.
Намджу покупает ей шот.
Время приближается к полуночи, и до двенадцати остаётся около получаса, когда Тэхён появляется у локтя Намджу и говорит:
— Эй, онни. Мне кажется, Новый год нужно встречать снаружи.
— Согласна, — говорит Намджу. Ей нравится находиться на улице, и небо было чистым пару часов назад. Может быть, они даже увидят звёзды.
— Здорово! — Тэхён широко улыбается и срывается с места, чтобы сказать остальным.
Хотя поднимается показушный ропот, ни у кого, похоже, нет серьёзных возражений, потому что без десяти двенадцать они стоят на тротуаре снаружи; Хоби поёт, смотря на небо, Джина щебечет рядом. Они все уже довольно пьяны, Чимин и Тэхён хватаются друг за друга и хихикают. Юнджи качает их с Намджу сцепленными ладонями вперёд-назад в такт их шагам.
Это хорошая ночь, сравнительно тёплая для января. Небо всё ещё чистое, но звёзды на нём тусклые – они тонут в свете города, искажаются. Намджу провела всю свою жизнь в городе, но в детстве во время поездок на природу или к берегу моря она видела, какими яркими звёзды могут быть. Они так далеко, на расстоянии многих световых лет, недостижимые, но Намджу помнит, как чувствовала, что может протянуть руку и дотронуться до них.
Намджу ощущает на себе взгляд Юнджи. Хоби, Джина, Тэхён и Чимин покатываются со смеху из-за чего-то, затем затихают; вокруг – звуки проезжающих мимо машин, шум празднующих людей.
— Они намного ярче в Тэгу, — наконец говорит она. — Я раньше ездила смотреть на звёзды с отцом. У него был телескоп и всё такое. Не очень дорогой, но это было круто – смотреть в него на луну, и кратеры, и остальное.
— Я бы хотела когда-нибудь это сделать, — говорит Намджу.
— Посмотреть на звёзды? — спрашивает Юнджи.
Намджу кивает.
— Посмотрим, — говорит Юнджи. — может быть, мы как-нибудь съездим в Тэгу. Я могла бы показать тебе коров, поля и прочее дерьмо.
— Звучит отлично, — Намджу сжимает ладонь Юнджи.
Тэхён хорошо ориентируется здесь. Это как бы район для любителей искусства, он наполнен пустыми складами, где люди устраивают художественные выставки. Сегодня здесь громко, всё заполнено светом и людьми, но Тэхён уводит их по улице, и места становятся более открытыми, освещение – менее ярким. Они доходят до малюсенького парка. Это не более, чем маленькое пространство с нитью деревьев и узкой бетонной дорожкой, но тут мило и значительно тише.
Прогулка немного протрезвила их, и они молчат, просто рассматривая всё и исследуя место минуту-другую.
— Осталось три минуты до полуночи, ребят, — говорит Чимин.
— Оу, вау, — Хоби приплясывает на месте, и её волосы подпрыгивают вместе с ней.
Когда они останавливаются, становится прохладнее. Луна почти полная, но не совсем, и Тэхён пытается помочь Хоби разглядеть на ней человека.
— Ты не должна хотеть его увидеть! — говорит Чимин. — Если один раз увидишь, то никогда не сможешь перестать, и там всегда будет этот человек, который на тебя постоянно смотрит!
— Вечный мужской взгляд, — добавляет Юнджи.
— Именно, — подтверждает Чимин.
— Блин, — ругается Джина.
— Нет, слушайте, я хочу увидеть его, — возражает Хоби. — Где то тёмное пятно, о котором ты говоришь, Тэ?
— Хотелось бы мне, чтобы маленькая Чонга была с нами, — вздыхает Чимин. — Когда она вырастет, я напою её и посмотрю, сможет ли она набраться смелости поговорить с девочкой.
— Она стажируется с кучей девочек, — замечает Юнджи. — Разговаривает с девочками целыми днями.
— Я имею в виду по-настоящему поговорить с девочкой, — Чимин закатывает глаза. — О, одна минута! Тэ, иди сюда!
— Я и ты? — Намджу расстёгивает свою куртку и закутывает в ней Юнджи, хотя у неё и есть своя такая же тёплая куртка.
— Я и ты, — говорит Юнджи. Её дыхание вырывается облачками, а глаза горят, и уголки губ закругляются в улыбке. Её широкое бледное лицо выглядит как вторая луна, светящая на Намджу.
— Тридцать секунд! — пищит Чимин. Тэхён подпрыгивает на носочках. Намджу слышит, как Хоби тихонько зовёт: «Джина», и вдалеке люди начинают отсчитывать от десяти до одного.
На единице Намджу наклоняется и целует Юнджи под звёздами, луной и шуршащими деревьями. Юнджи улыбается в поцелуй, обвивает её руками за талию и пытается наклонить, держа над землёй, но вместо этого чуть не роняет её.
— Стоп, — Намджу хватается за куртку Юнджи, пытаясь восстановить равновесие. Юнджи только счастливо смеётся.
— Вы катастрофа, — говорит Чимин, изящно прокрутив Тэхён от себя и потом обратно к себе.
— Хвастунья, — говорит Юнджи.
Хоби и Джина молчат, Джина прячет Хоби от взглядов за собой. Они прижаты близко друг к другу, руки Хоби закинуты Джине на плече и сцеплены на её шее. Чимин смотрит с Тэхён на Юнджи и затем на Намджу.
Тэхён пожимает плечами.
— Эм, кто-нибудь кроме меня замёрз? — спрашивает Чимин.
— А? Что? — отзывается Джина.
— Я спросила, холодно ли кому-нибудь, — говорит Чимин.
— О, да, — говорит Джина. — Если честно, я заледенела. Я могу провести нас в клуб. Кто со мной?
— Я, — отвечает Хоби очень быстро.
— Ну, это я знала, — нежно говорит Джина, сжимая её талию.
— Чёрт возьми… — произносит Тэхён.
Клуб выглядит модным. Как оказалось, у Джины есть знакомый, который там работает (конечно, как всегда и бывает). Они все продолжают пить, чтобы полноценно опьянеть, и когда начинает играть песня Тинаше, Хоби кричит и ещё до наступления припева переходит от танца с Джиной к тому, чтобы тереться о неё.
— Они выглядят горячо вместе, — говорит Намджу на ухо Юнджи.
— Мы горячее, — отвечает она. Намджу думает, что она права.
Они обе не особенно хорошие танцоры, но они знают, как завести друг друга, и это весело – безобразничать, как подростки, под вспышками цветного освещения, чувствуя внутри напряжение басов. Они танцуют долгое время, координируя движения всё меньше и меньше, пока буквально не останавливаются на странном комбинировании покачиваний и подпрыгиваний под музыку.
— Э-эй, — кричит Хоби, проскальзывая между ними с непристойной улыбкой.
— Что такое? — кричит Юнджи в ответ.
— Я и Джина собираемся. Эм. Закончить праздновать пораньше, просто хотела сказать, — говорит Хоби.
— Закончить? — переспрашивает Намджу.
— Кончить, — гогочет Юнджи, и Хоби толкает её в плечо.
— Что, никакого «люблю вас, с Новым годом, безопасно добраться до дома»?
— Люблю вас, — говорит Юнджи.
— Безопасно добраться до дома, — говорит Намджу.
— Повеселитесь, — заканчивает Юнджи.
Хоби лыбится от уха до уха:
— Вам того же, детишки! — она уносится обратно в толпу, так легко, что кажется, будто она не касается пола.
— «Детишки»? — ворчит Юнджи. — Я побью её в следующий раз, когда увижу.
— Будь с ней помягче, — замечает Намджу. — Думаю, она была вообще в совершенно другой астральной реальности.
— В сексуальной, — говорит Юнджи.
Уже скорее утро, чем ночь, когда они добираются до дома. Обычно Юнджи занудствует о том, что вещи нужно вешать на вешалки, но сегодня они бросают верхнюю одежду на пол. Им едва удаётся достаточно долго оставаться в сознании, чтобы прочитать сообщения Тэхён и Чимин о том, что они вернулись на кампус без проблем. Они засыпают прямо в джинсах.
***
Новогодний день ясный и чистый: солнце стремится через жалюзи, которые они забыли закрыть. Юнджи шевелится, стонет и переворачивается на другой бок. Намджу чувствует себя так, как будто врезалась в бетонную стену. — Тьфу, — выдыхает она, уставившись на причиняющий боль солнечный свет на белом потолке. — Пойду налью воды, — говорит Юнджи, скатывается с кровати и фактически падает на пол, прежде чем подняться и пошаркать в ванную. — Онни идёт на помощь. — Пей, — приказывает она, когда возвращается, и даёт Намджу в руку стакан воды. — Боже, я чувствую себя кошмар какой старой. Намджу кряхтит в ответ. Юнджи задвигает жалюзи перед тем, как забраться обратно в кровать. К тому времени, как они просыпаются, уже наступает час дня. Когда они бредут на кухню, осознают, что солнце нагрело всю квартиру. — Ох, — вздыхает Юнджи, и Намджу с ней согласна. Последние несколько недель были сумрачными, и теперь, когда они практически отоспались после похмелья, то, как мир блестит золотом, кажется чудесным. Юнджи, у которой есть склонность к суеверности, говорит: «Это хороший знак», и, широко раскрыв глаза, смотрит на солнечный свет в ожидании, пока сварится кофе. Намджу просто нравится смотреть на неё; на то, как её волосы и глаза святятся богатыми оттенками тёмно-коричневого. Всё кажется ярким. Довольство сворачивается у Намджу под рёбрами, как кошка на подушке. Они садятся на диван рядышком, листают социальные сети в телефонах. — О, Боже мой. Это куда больше Хоби и Джины, чем я когда-либо хотела бы видеть, — говорит Юнджи. — Серьёзно? — Намджу играет бровями и открывает сообщения от Хоби, присланные прошлой ночью. Вау, ага, пирсинг сосков Джины, про который Намджу как бы ещё не совсем успела забыть. Приветик. — Извращенка, — говорит Юнджи. — Кстати, раз уж мы об этом, почему у Чимин есть дома поводок, если у неё даже нет собаки, и почему он на шее Тэхён? — Не осуждай чужие фетиши, — говорит Намджу. — Это был обоснованный вопрос, — отвечает Юнджи и возвращается к социальным сетям. — Оу, кажется, Чонга хорошо проводит время дома, — замечает Намджу, поворачивая телефон, чтобы дать Юнджи рассмотреть фотографию Чонги, показывающей знак мира рядом с оцепеневшей старшей сестрой, нагруженной кучей кухонных принадлежностей. — Ой, ну и засранка, — смеётся Юнджи. — А, твоя мама написала мне ночью. Пожелала счастливого Нового года. Мило с её стороны. — О, ого, — говорит Намджу. — Я очень рада. — Ага, — отвечает Юнджи. Она поджимает губы, возится с экраном телефона. — А твои родители? — спрашивает Намджу. Юнджи просто качает головой. — Мне очень жаль, — говорит Намджу. Её так сильно это злит – то, как они мучают Юнджи, ранят её, а она пытается одновременно и держаться за них, и отпустить их. — Всё в порядке, — говорит Юнджи. Намджу гладит её по руке. — Ладно, не в порядке, — Юнджи глубоко втягивает воздух. — Ненавижу это. Ненавижу то, что продолжаю это делать снова и снова. Но я… Я больше не так сильно переживаю, как раньше, даже не так, как в прошлом месяце. Я думала об этом, думала, что, может быть, если бы сказала им, что у меня есть постоянная работа, что я буду зарабатывать, то они бы приняли меня. — Ага, — Намджу смотрит на Юнджи, на её мокрые слипшиеся ресницы и на то, как дрожит её подбородок. — Но, типа, разве это имеет значение? Если всё пойдёт наперекосяк, и мы вернёмся туда, где и были, они станут снова вести себя, как сейчас? То есть… — она смотрит на свои руки, сжимает и разжимает пальцы. Намджу берёт ладонь Юнджи в свою, и Юнджи сцепляет её руку в своих руках. — У меня есть музыка, она всегда у меня будет. И я знаю других людей в моей жизни, которые останутся со мной, — она говорит низким голосом. — В моей жизни есть люди, которые будут рядом, какое бы дерьмо ни происходило. — Это так, — подтверждает Намджу. — Я знаю, что ты останешься со мной, — Юнджи практически шепчет. — Останусь, — говорит Намджу. — Всегда. Это весомые слова, и Юнджи так крепко сжимает руку Намджу, что ей почти что больно, но они не по-плохому весомые, не по-плохому тяжёлые. Сейчас, когда они сидят на диване в своей квартире, окружённые светом, это кажется обещанием. Чем-то заземляющим. Талисманом в дорогу. Они обе немного плачут, цепляясь друг за друга, и Намджу чувствует под ними стойкость моста, который они построили друг между другом.***
Утром перед встречей с BigHit Юнджи закрывается в ванной их квартиры. Намджу сидит снаружи двери, слушает, как она хватает ртом воздух. — Юнджи? — зовёт она, чувствуя холодок паники на собственном позвоночнике. — Онни? — Всё в порядке, — выдыхает в ответ Юнджи. Раздаётся звук удара, и Юнджи чуть-чуть вскрикивает, видимо, ударившись коленом о шкафчики или ванну. Намджу больно, что она застряла снаружи, опираясь спиной на дверь, пока Юнджи проходит через это. — Помнишь про упражнения для дыхания? Которые ты отрабатывала на терапии? — подсказывает Намджу. — Ох. Да, — говорит Юнджи сквозь стиснутые зубы. Намджу слышит, как она медленно выравнивает дыхание, успокаиваясь. Когда она появляется, то выглядит выжатой; у неё красный нос. — Окей, — она трёт руками свои штаны. — Сделаем это. Всё проходит довольно гладко. Это здание им знакомо, как и многие люди, мимо которых они проходят: несколько стажёров, хореограф, дама за стойкой. Когда им преподносят контракт, Юнджи бросает на него взгляд: — Можно ли нам взять его на время и просмотреть? «Конечно, конечно», — говорят им, поэтому Юнджи аккуратно опускает его в свою сумку, и они, поклонившись несколько раз, уходят. Как только они оказываются дома, Намджу переодевается в спортивные штаны. У неё в шкафу лежит пачка Pocky и как раз есть книжка, которую она хотела почитать – она припасла их как раз для такого случая. Когда она выходит из спальни, собираясь устроиться на диване, Юнджи сидит за кухонным столом с листами контракта, разложенными перед собой. Она шевелит губами, читая, и проводит по каждому слову пальцем, делая заметки в тетради своей любимой ручкой. — Ого, — говорит Намджу. — Зови меня «Мин Юрист», — иронизирует Юнджи, смахивая чёлку с глаз. — Хочешь чая или чего-нибудь ещё? — спрашивает Намджу. — Нет, — говорит Юнджи. — Тебе помочь? — Не сейчас, — отказывается она. — Тогда я, думаю, просто посижу? — уточняет Намджу. — Супер, — говорит Юнджи. Юнджи вчитывается в каждую малейшую деталь весь оставшийся день до поздней ночи и потом ещё целый день. Она сидит на диване и составляет списки в тетрадке, пока Намджу сидит рядом на полу, глазами на уровне с ноутбуком, покоящимся на их захламлённом кофейном столике, и смотрит подборку видео с котиками. — Эй, можешь поискать в Google «защиту A-side»? — просит Юнджи. — Конечно, — говорит Намджу. — Это что-то связанное с сексом? Юнджи легко шлёпает её листом бумаги: — Прекрати! — Хорошо, хорошо, ладно! — Намджу расплывается в улыбке, сворачивая подборку видео с котами (она вернётся к ней). — Ещё что-нибудь для тебя посмотреть? — Хм-м. Пока нет, — отвечает Юнджи. Она кладёт руку на голову Намджу, нежно проводит пальцами сквозь пряди её волос. Намджу поворачивает голову и целует Юнджи в голую коленку, выглядывающую из дырки в её джинсах. Юнджи свойственны почти что жёсткая преданность, целеустремлённость, внимательность, с которой она сейчас обводит и подчёркивает; она высовывает язык, царапая заметки на полях контракта. Намджу любит её. — Это так странно, — говорит она, пытаясь осмыслить юридический жаргон на экране своего ноутбука. — Ага, — поддакивает Юнджи, заглядывая из-за её плеча. — То есть, это, как бы, большие перемены, — говорит Намджу. — Я рада этой возможности, но всё ещё кажется, что я что-то теряю. — Не думаю, что тебе придётся что-то терять, — замечает Юнджи. Намджу хмыкает, раздумывая. — Да, наверное, ты права. Не думаю, что что-то правда могло бы меня остановить от написания песни, которую я очень хочу написать, не важно, будет ли она выпущена или нет. — Буквально ничто не смогло бы меня остановить, — подтверждает Юнджи. — И как бы, поэтому существует Soundcloud? Если я напишу песню и захочу опубликовать её в интернете, пусть в контракте будет прописано, что я могу это сделать, — говорит Намджу. — Будет, — обещает Юнджи. — Мы сделаем всё правильно. Когда они возвращаются в офис BigHit, у Юнджи с собой список изменений, которые нужно внести, и вещей, которые нужно обсудить. Прежде всего: — У нас обеих должно быть право на запись одного микстейпа в год с использованием вашего оборудования и студии, — говорит Юнджи. — Микстейпы никак не будут с вами связаны, но это обязательное условие. — Без проблем, — говорит Бан Шихёк. Он генеральный директор, но совсем так не выглядит: просто повседневно одетый мужчина в очках с толстыми стёклами. Юнджи на секунду выглядит сбитой с толку, как будто она предполагала, что придётся дольше спорить, но она не выдаёт блефа. — Отлично, — отвечает она с некоторым торжеством в хрипотце голоса. В остальном встреча проходит складно; они двигаются дальше. — Я бы хотел, чтобы вы работали со стажёрами, проявляющими интерес, — говорит генеральный директор Бан. — Учили их производству музыки. Хочу, чтобы они были вовлечены в процесс. — С удовольствием, — соглашается Намджу. Ей хочется упомянуть Чонгу и то, какой у неё к этому талант, но знает, как выглядит и как часто люди неправильно истолковывают вещи, поэтому оставляет тему. Юнджи бросает в её сторону взгляд, будто думая о том же, и на секунду Намджу ощущает тёплую волну облегчения: в этом кабинете есть человек, который её понимает, который полностью на её стороне. Она так рада, что делает это вместе с Юнджи; рада, что она часть команды. — Микстейпы? — говорит Намджу, как только они выходят из здания. — Это отличная идея. Вау. Юнджи устраивает подбородок в своём шарфе, яростно кивает: — Я подумала, что тогда у нас всё ещё будет возможность создавать то, что мы хотим, и при этом на хорошей аппаратуре, и чтобы не было споров о том, кому принадлежат песни, потому что это прописано в договоре. — Это было смело, — говорит Намджу. Она немного раздражена тем, что Юнджи не посоветовалась с ней, но она знает, что Юнджи компетентна и точно знает больше обо всём этом, учитывая всю работу, которую она проделала. — Мне пришло это в голову как-то недавно, — поясняет Юнджи. — Когда ты упомянула публикацию штук на Soundcloud, и я подумала: «Чёрт побери, да». И это, вроде как, было решением в последнюю минуту, но мне всё-таки следовало посоветоваться с тобой. Прости за это. Намджу всё ещё немного недовольна, но всё происходит быстро. Она понимает. Всё идёт хорошо, и это просто как маленькая царапинка, поэтому она говорит: — В следующий раз? — В следующий раз, — подтверждает Юнджи. Пока они идут, здания закрывают их от ветра, но звук его рёва на углах домов громок. — Блин, у них хорошее оборудование, — думает вслух Намджу. — Он много вложил в это дело. — Ага, — говорит Юнджи. — Но слушай. У него есть мы. Это всё окупится. — Если они возьмут нас, конечно, — Намджу толкает Юнджи в плечо. Они обе резко начинают хихикать, как маленькие дети, провернувшие розыгрыш, но это и правда так ощущается. Намджу чувствует себя легко, как во время прилива адреналина, в упоении от гладко прошедшего дела. Как будто они плавают в тёплом океане, и волны сбиваются в пену на берегу. Жёсткая целеустремлённость Юнджи, дипломатичное сердце Намджу – они хорошая команда. Следующие несколько недель – хаос из бюрократии, туда-сюда передаваемых контрактов, редактируемых снова и снова, но когда они подписывают договор, Намджу чувствует всё то же: головокружительную лёгкость.***
— В этом Богом забытом городе что, ни у кого нет пикапа? — жалуется Юнджи, падая лбом на стол кофейни. — Онни, — говорит Тэхён. — Почему ты раньше не сказала, что вам нужен грузовик? У меня есть друг… — Тэ, — прерывает Чимин. — Та развалина до сих пор заводится? — Насколько я знаю, да, — отвечает Тэхён, откидываясь на спинку стула. — А если нет, то я наложу на неё заклинание, и она заведётся. Грузовик всё-таки заводится, и, видимо, без всяких заклинаний. В тот день, когда Юнджи и Намджу запланировали перевезти свои столы и мониторы, синтезатор Юнджи и вечно стоящую в углу побитую электрогитару из маленькой комнаты рядом с танцевальной школой в офис BigHit, Тэхён приезжает, широко улыбаясь, и кричит: — Говорю же: ещё заводится! Шасси пикапа рыжее от ржавчины, низ дверей измят. Краска блеклая и грязная, одно из зеркал заклеено липкой лентой. Но мотор всё-таки работает – он громкий и грохочущий, хотя и немного бренчащий так, как машины не должны звучать (по мнению Намджу). — Тогда давайте грузиться, — Юнджи хлопает в ладоши и исчезает обратно в здании. — Кто-нибудь из вас умеет водить? — шепчет Чимин. — Прости, я так и не получила права, — отвечает Намджу. — Тэ утверждает, что получили права в Тэгу, — говорит Чимин. — Но я их никогда не видела. — У Юнджи есть, — предлагает выход Намджу. — Слава Богу, — говорит Чимин. Оставшийся день заполнен борьбой с мебелью и ноской вещей. Он заставляет Намджу думать, что ей следует больше заниматься спортом. Хоби вертится вокруг них, пока они собираются, время от времени протягивая руку помощи, но в основном будучи совершенно бесполезной. Зато это мило – то, как имя Джины возникает в историях Хоби снова и снова с растущей частотой. Хоби говорит о Джине так, будто она немного в восхищении от неё, но не так, что это её отталкивает. Она звучит так, словно обожает её, словно чем чаще она видится с ней, тем больше она рада быть рядом. Намджу довольна тем, что Хоби и Джина привносят счастье в жизни друг друга. Это всё, что она хотела бы для них. — Джина говорит, что нам нужно пойти на двойное свидание, — говорит Хоби. — А мы тут просто мусор, значит? — спрашивает Чимин, подползая к Хоби и обхватывая руками её ноги. — Я вижу тебя каждый день, — Хоби пытается пинками выбраться на свободу. — Ладно. Можем сделать это тройным свиданием. — Оу, бедная маленькая Чонга может теперь перестать быть третьим колесом, раз уж вы наконец сошлись с Джиной? — уточняет Юнджи. — Я проигнорирую это, буду великодушной и скажу, что Чонга тоже может прийти, — говорит Хоби. — Ты любишь Чонгу, — говорит Чимин. — Это вы любите Чонгу, — возражает Хоби. — Последний раз, когда мы виделись, она подняла меня и попыталась забросить в куст. «Бедная маленькая Чонга», блин. — Эй, Хоби, можешь помочь? — просит Тэхён, сражаясь с коробкой. — Ага, Хоби, тебе стоит стыдится – стоишь тут и болтаешь, пока люди вокруг трудятся, — замечает Юнджи. — Ну, кажется, пришло время вернуться на работу! — Хоби выуживает телефон из кармана и вглядывается экран в преувеличенном шоке. — Увидимся завтра, Чимини, люблю тебя, Тэ, позвоните мне сегодня, Юнджи и Намджу, — кричит она, исчезая в коридоре. — Поверить не могу, — Юнджи хватает сторону коробки Тэхён, прежде чем она упадёт Чимин на голову. Они сгружают всё в пикап (без помощи Хоби); его кузов теперь заполнен коробками и столами, сложенными пазлом. Тэхён и Чимин поют в унисон, вытянув руки над приборной панелью, изображая заклинание, а Юнджи поворачивает ключ в замке зажигания. Мотор заводится, они все аплодируют. — Просто вопрос, — говорит Намджу. — Почему я и Тэхён, у которых длинные ноги, сидим на заднем сидении, а вы две с короткими ногами сидите на переднем? — Я на переднем сидении, потому что я единственная, кто может водить, — отвечает Юнджи. — Я навигатор, — самодовольно говорит Чимин. — Просто сложи ноги Тэ на колени. Им нравятся такие штуки. — Чимин! — воет Тэхён. — Не смешите меня, я не водила машину, типа, очень давно, и я врежусь куда-нибудь, — угрожает Юнджи. — Хорошо, онни, — Чимин включает радио. — О, поверни направо! Намджу и Тэхён устраиваются удобнее для поездки. Юнджи довольно грамотный водитель, хотя Чимин и тот тип навигатора, который говорит ей повернуть налево, когда она стоит в крайнем правом ряду. — Спасибо, Тэ, — благодарит Намджу. — Я знаю, ты ужасно заняты. — Без проблем, — отвечает Тэхён. — Это весело! — И всё же, — говорит Намджу. — Это мило с твоей стороны. — Здорово сделать перерыв в учёбе – написании докладов и вот в этом всём, — говорит Тэхён. — Мне пришлось столько времени вчера провести в тёмной комнате, что было ощущение, что я пещерная ящерица. — Оу, не трудись так сильно, — протягивает Юнджи. — Я им то же говорю! — подтверждает Чимин. Тэхён стонет, закрывая лицо руками: — Ай, да я в порядке, честно. Не переживайте, не переживайте! — Конечно, мы переживаем, — говорит Намджу. — Мы твои друзья. — Вам необязательно это делать, — возражает Тэхён. — Я не хочу, чтобы вы беспокоились. Их лицо красное; Тэхён падает обратно на спинку сиденья. — Люди заботятся о своих друзьях, — тихо говорит Чимин. — Иногда это значит, что приходится волноваться. Это что-то, что они хотят делать. Ты не бремя, Тэ. Никто не заставляет себя заботиться о тебе. — Я знаю, — голос Тэхён тоже кажется тонким сейчас из-за громкого гула мотора, пока они катятся по улицам города на забитом грузовике. Намджу, как посоветовала Чимин ранее, забрасывает ноги Тэхён на колени, Тэ закатывает глаза и смеётся, и лёгкое напряжение, висящее до этого в воздухе, большей частью испаряется. — Эй, — окликает Чимин. — А я вам рассказала, ребят? Я выяснила, кто воровал обеды. — Чжебом, — Юнджи, Намджу и Тэхён говорят хором. — Что? Юнджи, Намджу, как вы узнали? — спрашивает Чимин. — Я не знала, — говорит Юнджи. — Просто я его терпеть не могу. — Тэхён сказали «Чжебом», поэтому я тоже, — объясняет Намджу. — Ну, это был он, потому что теперь, когда его нет, никто больше не крадёт мои обеды, — сообщает Чимин. — Ого. Шерлок Холмс скоро может потерять работу, — комментирует Юнджи. — Эй! — Чимин шмыгает носом. — Теперь мы дружим с Чонён. Она замечательная, — говорит Тэхён. — Не могу поверить, что всё это время у меня прямо под носом была чудесная девчачья дружба, и чёртов гетеросексуальный Чжебом закрывал её от меня, — говорит Чимин, проводя руками по лицу. — Его последний гомофобный поступок, — говорит Юнджи. — Значит, так завершается сага о воре обедов Чимин? — спрашивает Намджу. Тэ притворяется, что смахивает слезу. — Дело закрыто, — Чимин изображает жестом захлопывание книги. Ехать с друзьями в грохочущем пикапе весело. Намджу предвкушает то, как они расставят вещи в новой студии, хотя она и чувствует напряжение: по её позвоночнику бегают вверх-вниз мурашки от тревоги. Когда они подъезжают к офису BigHit, Чонга сидит на парковке в наушниках, бездумно листая что-то в телефоне; чёлка лезет ей в глаза. Подростковая сутулость придаёт ей особенно суровую мальчишескую ауру, но когда она замечает их и поднимает голову, на её лице вспыхивает её детская кроличья улыбка, такая яркая, что Намджу чувствует такой же укол в сердце, какой обычно ощущает, смотря на фотографии настоящих крольчат. — Чонга! Нам сейчас нужны твои мускулы! — зовёт Чимин, неистово круча ручку, опускающую стекло пассажирского окна. Они относят последние коробки в здание, в основном оставшиеся мелочи, когда проходят в коридоре мимо худощавой девочки, выглядящей на возраст Чонги. — Ой, извините, — говорит она, прижимаясь к стене, чтобы они могли протиснуться. — Ничего страшного, — Юнджи поддерживает коленом коробку, которую несёт, чтобы вернуть надёжную хватку. — Эта коробка выглядит тяжёлой, онни, — говорит девочка, когда мимо проходит Чонга. Чонга опускает голову, мямлит: — Она не очень тяжёлая, правда. — Как скромно, — говорит девочка. — Скромная Чонга! Чимин толкает Юнджи локтем в бок. — Какого чёрта? — ворчит Юнджи. — Ты знаешь, — отвечает Чимин. Девочка следует за ними по коридору. — Значит, вы новые продюсеры? — уточняет она. — Это очень круто. — Спасибо, — благодарит Намджу. — И да. Это мы. — Оу, вау, — она облокачивается на косяк дверного проёма, пока они составляют коробки в новенькой студии. — Меня зовут Минсо. Я стажируюсь с Чонгой. Это твои классные старшие друзья, Чонга-онни? — Эм, ага, — её голос хриплый от смущения. Она закидывает голову, чтобы смахнуть чёлку с глаз, что Намджу уже видит в сотый раз за сегодняшний день. — Высокая – Намджу, низкая – Юнджи. Тэхён и Чимин помогают. Тэхён тоже высокого роста. Чимин ниже всех. — Ты ребёнок и ведёшь себя неуважительно, — говорит Чимин. — Приятно познакомиться, Минсо. — Приятно познакомиться, — отвечает она. Она открыто и искренне дружелюбна и спокойно принимает мальчишеское имя Тэхён, их низкий голос и наряд в виде юбки и свитера, а также короткие волосы Намджу и мужскую одежду Юнджи. — Вам нужна помощь с переносом вещей? — Вообще, это были последние, — говорит Юнджи. — Но, эй, кто хочет прокатиться в кузове? — Когда я попросили тебя до этого, ты не согласилась, — ноет Тэхён. Юнджи смеряет их прямолинейным взглядом: — Может быть, я передумала. — Я бы с удовольствием, но у меня танцевальная тренировка, — говорит Минсо. Чонга, видимо чувствуя себя более уверенно, потому что прячется за спиной Намджу, говорит: — Только один разок? Минсо улыбается; кажется, она так же слаба перед оленьими глазами Чонги, как и все остальные. — Только один разок, — соглашается она. — И тогда ты пойдёшь со мной на тренировку, чтобы мне не было одиноко. — Договорились, — отвечает Чонга. Парковка практически пустая, потому что это выходной, только стоит ряд машин у здания. Тэхён с нетерпением забирается в кузов, смотрит в ожидании на Чимин и Намджу. — Прокатись с детьми сначала. Мы в следующий раз. Если тебе захочется прокатиться ещё, конечно, — говорит Чимин. — Захочется ли мне прокатиться ещё! — восклицает Тэхён в притворном гневе, драматично прижав руку к сердцу. Минсо запрыгивает к ним. — Давай я помогу тебе, — она протягивает руку Чонге. Чонга хватается за неё со смущённым тихим писком, который вероятно задумывался как «спасибо». — Ух, эта гора мышц тяжёлая, — жалуется Минсо, когда Чонга почти врезается лицом в бок машины. Чимин, Намджу и Юнджи опираются на двери грузовика и наблюдают, пока Тэхён строит рожицы, демонстрирующие шок и изумление. — Все залезли? — тянет Юнджи, выпрямляясь и прокручивая на пальце ключи за брелок. — Готово! — Да! — Любовь моя, — говорит Тэхён, хлопая Чимин по щеке и понижая голос, чтобы звучать серьёзно. — Однажды я вернусь к тебе. Обещаю. — Ай, давайте уже, — Чимин берёт Тэхён за запястье и целует тёмное пятно от ржавчины на их коже. — Юнджи, ты это видишь? — вопрошает Намджу. — Эй, отойдите с дороги, — кричит в ответ Юнджи. — Мы выдвигаемся! Намджу и Чимин отступают. — Прости за тот разговор, — говорит Чимин, когда они устраиваются у чёрного хода офиса. Это хороший день; нежаркий, но хотя бы мягкий. Ветер сильный, дует порывами, но он тёплый, как будто несёт в себе обещание весны. Намджу даже кажется, что ей не нужно держать руки в карманах, чтобы не замёрзнуть. — В машине. Я сделала всё неловким. — Мне это никак не помешало, — уверяет Намджу. — Ты сказала правильную вещь. Тебе не нужно жалеть. — Наверное, — соглашается Чимин. — Просто слушать, как Тэхён говорит так о себе, тяжело. Я так сильно люблю их. Они лучший человек на свете. Думаю, к тому же... Я знаю, как легко так часто думать о себе плохо, что ты просто. Застреваешь в этих мыслях. — Ага, — Намджу никогда не рассматривала аспекты своей собственной ненависти к себе как протоптанные тропинки, как отработанные движения, пока Чимин это как-то не упомянула. Это перспектива, очень свойственная танцору, и Намджу ужасный танцор, но это помогло – посмотреть на вещи с такой стороны. — Ненавижу смотреть, как Тэхён делает это с собой, — говорит Чимин. — Кажется, в этом семестре им лучше. Они хорошо закончили первый, хотя и думали, что всё будет плохо. — Это так, — говорит Намджу. — Я знаю, что у них было трудное время. Я рада, что сейчас всё более гладко. — Правда, — подтверждает Чимин. — Однако меня несколько расстраивает, что Тэ так старается, и они такой интересный человек, но, мне кажется, их преподаватели бывают пренебрежительны по отношению к ним. Намджу понимает это, помнит чувство унижения преподавателями, помнит, как это её злило, заставляло думать, что ей нужно что-то доказать, давило на неё, пока ей не казалось, что она разваливается на кусочки. Тэхён страстно любит столько разных вещей, не бросает их несмотря на то, как усердно им приходится трудиться. И хотя им дали все необходимые условия, это было сделано нехотя. Они заставили Тэ пройти через всевозможные лишние бюрократические процедуры, и даже сейчас кажется, что большинство преподавателей совсем не понимают, как много сил у Тэхён уходит на то, чтобы добиться хрупкого баланса между слишком активной стимуляцией и недостаточной стимуляцией, который требуется им, дабы находиться в комфорте и сохранять фокус в полной мере своих способностей. — Кроме того, они часто сталкиваются с эйблизмом. Иногда я думаю, что академическая среда совсем не подходит таким людям, как они, понимаешь? — говорит Намджу. — Они такой многогранный человек, и им хочется находиться рядом с людьми, а не учиться в закрытой комнате, и, по-моему, университеты во многих случаях не предоставляют такой возможности. — Скорее всего, нет, — соглашается Чимин. — Не знаю. Я просто хочу, чтобы они перестали думать о себе, как об обузе. Хочу, чтобы они видели, как много отдают, потому что им всегда кажется, что это не так. — Со временем это случится, — обещает Намджу. — Я понимаю, — говорит Чимин. — Я ужасно нетерпеливая, да? Просто на это уходит иногда так много времени. Думаю, у меня был такой момент, когда я просто осознала, что не могу продолжать жить, как раньше. Не могу продолжать думать о себе так, как раньше. Что если я продолжу, то умру. Намджу помнит тот день, помнит, как получила звонок от Тэхён, когда они нашли Чимин без сознания в её комнате в общежитии. Помнит панические рваные всхлипы Тэ, когда они ждали прибытия скорой помощи. — Юнджи тоже говорит об этом. Это то, что с ней произошло, — говорит Намджу. — Наверное, у меня никогда не было такого момента. И это всё равно тяжело. Иногда кажется, что не важно, насколько я продвигаюсь вперёд, я всегда скатываюсь обратно. — Ага, мне тоже, — соглашается Чимин. — Это сложно. Требует много сил. И никогда не прекращается. Оно происходит каждый день. Намджу знает; знает, как ей нелегко. Она рассказала Намджу, что ей очень нравится обедать с ними на своих перерывах на работе; что когда рядом есть кто-то, кто отвлекает её, то ей проще есть, не паникуя. После этого Намджу и Юнджи постарались приурочивать свои перерывы с перерывами Чимин как можно чаще. Намджу думает: «Всё время, пока я чувствовала себя одинокой, меня ждала эта жизнь». Они делают это вместе. Они протягивают друг другу руки – они друзья, возлюбленные, семья. — Так и есть, — говорит Намджу. — Но у них всё становится лучше. Чимин кивает, смотря в сторону Тэхён на другом конце парковки. — Они просто… Такой особенный человек. Нет никого такого, как они. — Это правда, — соглашается Намджу. — И таких, как ты, тоже нет, Чимини. Чимин пожимает плечами. — Теперь ты делаешь это, — обвиняет Намджу. — Ты лучшая, Чимин. Чимин выдавливает улыбку: — Окей, ладно, ты права. Спасибо. Они вместе смотрят на парковку, солнце пробивается сквозь облака и окрашивает весь мир в оттенки розового. Холодный чистый воздух кажется розоватым, он оттеняет серый бетон и ржавые фонари, святящиеся золотом. Юнджи заворачивает на пикапе в арку парковки, явно более довольная собой, чем показывает, и широко улыбается, высовывая голову в окно, чтобы прокричать что-то в сторону Чонги, Тэхён и Минсо. Тэхён перевешивается через край, радостно вопя. Чонга и Минсо хихикают вместе, хватаясь за руки друг друга, мило и легкомысленно; им в лица летят их длинные тёмные волосы, поблёскивая и раскачиваясь туда-сюда. Голос Юнджи доносится до них: — Всё, поездка закончена, дети. Все наружу! — Не я! — Тэхён стучит по заднему окошку кабины. Минсо и Чонга выпрыгивают вместе, бегут по парковке, держась за руки, неразборчиво галдя. — Приятно познакомится, — говорит Минсо со сбитым дыханием, а Чонга толкает плечом дверь чёрного хода, оборачивается и кричит им, перед тем как исчезнуть внутри: — Увидимся, онни! Мы опаздываем на тренировку! — Кажется, наша очередь, — говорит Чимин. — На самом деле, я правда хочу попробовать? — Намджу подпрыгивает на носочках. — Поторопитесь, — кричит им Тэхён с противоположного конца парковки. — Наперегонки? — предлагает Чимин. — Давай, — принимает вызов Намджу. — Чимин, можешь помочь нам с навигацией обратно до студии? — просит Юнджи, когда они застегнули ремни безопасности и собираются выезжать с парковки. — Там ещё пара вещей, которые мы с Намджу хотели забрать. — Нам нужно будет приехать сюда ещё раз? — спрашивает Чимин. — Нет-нет, это просто мелочи, — отвечает Юнджи. — Мы заберём их домой на автобусе. Вы можете оставить нас у студии и ехать домой. — Хорошо, онни, — говорит Чимин. — В студию так в студию! — Итак, — говорит Намджу, после того как они помахали на прощание Чимин и Тэхён. — Нам на самом деле нечего здесь забирать. — Просто хотела проверить, не забыли ли мы что-нибудь, — поясняет Юнджи. Они проделывают путь по слабоосвещённому коридору, как делали много раз до этого. Они ходили этим путём, будучи радостными, будучи уставшими, слабыми и измученными, они ходили здесь, будучи раздражёнными и будучи довольными. Их комнатка кажется больше пустой. В углах – паутина во всей своей красе, на плитке – след, ведущий от двери к отполированным местам, где раньше стояли их столы. Они стоят вместе, соприкасаясь плечами, и смотрят. — Смотреть особо не на что, — замечает Юнджи. — Да, не на что, — соглашается Намджу. Это маленькая простая комната, такой вид комнат, который с первого взгляда кажется знакомым просто из-за своей простоты. В этой комнате нет ничего особенного, но у Намджу здесь много воспоминаний. Намджу помнит день, когда они арендовали это помещение, как возникло ощущение, что у них наконец-то что-то складывается. Их собственное пространство только для написания музыки. Это была внушительная трата, но они обе считали, что это того стоило. И это правда было так, но сейчас, смотря вокруг, Намджу не так грустно, как она ожидала. Теперь, без всех вещей, делавших эту комнату их, она выглядит как любое ничем не выделяющееся среди прочих пространство, слегка потрёпанное и обветшалое. Она не чувствует, что хотела бы задержаться. Пришло время двигаться дальше. — Я правда думала, что заплачу, — говорит Юнджи. — Но теперь кажется, что не буду? — Я тоже не буду плакать, — Намджу обнимает её за талию. — Хочешь пойти купить дорогой кофе и поехать домой? — Звучит отлично, — вздыхает Юнджи. — Мои руки уже отваливаются. Думаю, ближайшую неделю не смогу даже кофейник поднимать. Когда они проскальзывают наружу и Юнджи закрывает за ними дверь, Намджу не чувствует, что оставляет что-то позади. Она только чувствует, что под ней твёрдая земля, по которой она может идти вперёд. На улице стало холоднее, поскольку зашло солнце и снова собрались облака, сделавшие луну светящейся размытой точкой. — Знаешь, — начинает Юнджи, пока они стоят, засунув руки в карманы, и ждут автобус. — Прошлой ночью мне снился очень странный сон. — Да? — говорит Намджу. — Да, — продолжает Юнджи. — Это было… Понимаешь, как иногда во снах ты просто знаешь вещи? Мне снилось, что мы женимся. Но мы не были одеты в свадебные наряды. Ты была в том комбинезоне, который любишь. И в той серой футболке. Но я просто знала. Намджу вдруг не может дышать. Её мозг перегружен тем, как Юнджи качается туда-сюда на пятках, как её подбородок утыкается в мягкость её огромного шарфа, как ресницы опускаются на её щёки. — Я знаю, что ты считаешь брак одним из глупых капиталистических концептов, — щёки Юнджи, уже розовые от ветра, розовеют ещё больше. — Но ты знаешь меня. Я же старомодная. — И я люблю это в тебе, — говорит Намджу. У Юнджи твёрдое сердце. — Ничего, что важно для тебя, я не считаю глупым. Я люблю тебя. Юнджи светится: — Я тоже люблю тебя. — Что ж, — говорит Намджу. — Ты косвенно делаешь мне предложение, Мин Юнджи? — Пока нет, — отвечает Юнджи. Её улыбка скошена в сторону Намджу, хитрая и заговорщическая. — Когда будешь делать предложение, — говорит Намджу. — Убедись в том, что это будет там, где я смогу сразу же увести тебя куда-нибудь и целовать тебя часами. — Я учту, — Юнджи вытаскивает руку из кармана и подаёт её Намджу. Она берёт её и переплетает пальцы с Юнджи, так, как ей больше всего нравится. Она бы пошла по любому пути, будь Юнджи рядом, но ей особенно нравится тот, который у них впереди.
