На Пороге Смерти

— Твердая рука — это главное. Как для твоей собственной уверенности, так и для уверенности твоего пациента, — мягко сказал доктор Хельфен. Раздался тихий щелчок иглодержателя, когда он зажал в нём крошечную изогнутую иглу. Он погрузил её под мягкую розовую ткань. — Помни, ткань здесь очень нежная, поэтому будь аккуратна. И следи за тем, чтобы не зацепить жир в шов. Жир отомрет, и тогда ты останешься с ослабленным швом. Солдат перед тобой застонал. Капля пота скатилась по его виску, сияя под мерцающим светом фонаря, раскачивающимся над его головой. Он был всего лишь одним из тех многих, кто лежали на этом столе в течение последних четырех дней после битвы за Трост. Рассказы ваших пациентов о пережитом в тот день ужасе постоянно эхом отзывались в ушах. Тех, кто не хотел говорить ничего вслух, выдавал взгляд впалых, испуганных глаз. Ты никогда не требовала дополнительной информации, когда лечила их раны. Ты просто была готова их выслушать, если они вдруг захотят рассказать свои истории, пока ты подлатываешь их физически. Ментально, однако, ты мало что могла сделать. Доктор Хельфен не отрывался от своей работы. Его ясные глаза фокусировались через бифокальные очки на кончике длинного носа. На его старческой коже хоть и появились морщины, а волосы поседели, но знания в его голове и мастерство рук были такими же молодыми, как и прежде. В тот день в операционной вы были только втроем. Практика твоего наставника была простой и состояла только из того, что было действительно необходимо. В главной операционной, где вы трое сейчас находились, были все удобства, необходимые для работы. Во втором же кабинете вы двое обычно отдыхали. — Действительно чувствуешь иглу, кадет? Моего местного анестетика было недостаточно? — спросил хирург, плавным движением протягивая черную кетгутовую нить. Ловко покрутив рукой, он завязал шов, быстро отрезал нить ножницами и закончил. Еще один тихий щелчок иглодержателя — и игла снова погрузилась в шов. — Просто резко надавили, — его темные глаза метнулись к тебе, и он нахмурил брови. — Может, мне нужно что-нибудь посильнее? Ты вздохнула и взяла с соседнего столика тёмную бутылку виски. — Не слишком много, — предупредила ты, передавая полупустую бутылку молодому кадету. — Успокойся и не двигайся, пока пьешь. Не хотела бы, чтобы хирург отрезал тебе что-то не то. Раненый солдат сделал быстрый глоток и ухмыльнулся сквозь край бутылки. — Спасибо, медсестра. — Доктор, — немедленно поправила ты, возвращаясь на своё место рядом с наставником. — Ну и ну, доктор, верно? Что ж, теперь я определенно чувствую, что нахожусь в надёжных руках, — сказал он и подмигнул. — Могу я тогда спросить, почему не ваши нежные руки зашивают меня сейчас? Ты наклонилась вперёд с мягкой улыбкой и прошептала: — У него руки нежнее, чем у меня. — Разве? Позвольте мне узнать это самому, — кадет поставил бутылку и потянулся к тебе. Чтобы отвлечь его от работы доктора Хельфена, ты решила развлечь его, протянув одну из своих рук. Руки самого кадета были шершавыми и покрытыми кровавыми волдырями, которые уже успели разорваться. Вид грязи на открытых ссадинах заставил тебя внутренне съёжиться. Нужно очистить их как можно скорее. Он мягко обвёл контуры твоей чистой руки, ощупывая тонкие вены и кости, идя от запястья до кончиков пальцев. Затем коснулся тыльной стороны ладони. — Вы не часто берёте оружие в руки, не так ли? — заметил он. — Я лечу раны, а не создаю их, — ты взяла миску с чистой водой и добавила в неё стерильный раствор. — Мне нужно очистить твои раны до того, как в волдырях скопится инфекция. Бог знает, что у тебя на руках. Курсант посмотрел вниз. — Кровь титана и грязь? Ты окунула его руки в миску, и он зашипел от боли. Его взгляд не отрывался от твоего лица, пока ты аккуратно оттирала грязь. Высушив его руки мягким полотенцем, ты аккуратно их забинтовала. — Так намного лучше. — Не самое нежное прикосновение, черт возьми, — проворчал кадет, снова прикладываясь к бутылке. — Я был бы не против узнать, как ваши руки будут ощущаться, если лечить другие области. Ты приподняла бровь. — Для этого потребуется, чтобы другие области, в первую очередь, были повреждены, чего, я предполагаю, тебе не очень хочется. Но это произойдет, если ты продолжишь этот разговор прямо при моём отце. Кадет подавился напитком, выплюнув жидкость на себя и на стол. Он перевёл взгляд с тебя на хирурга. — Отце? Доктор Хельфен неодобрительно фыркнул, быстро убрав руки от места наложения шва. — Не стерильно, — сердито пробормотал он. Ты засмеялась и встала со своего места, потянувшись к банкам с равномерно разрезанными квадратами марли, пропитанными стерильным раствором. — Я шучу. Он всего лишь мой наставник, — ты нежно похлопала доктора Хельфена по плечу. — Сейчас исправлю, — заверила ты. Он тяжело дышал через нос, устанавливая иглу. — Думаю, сейчас есть возможность поменяться местами. Ты можешь закончить. Попрактикуйся с пациентом, который не корчится и не кричит. Твой наставник встал, вытер руки о фартук и сразу же отправился в кабинет. Ты переместилась на его табурет и тщательно вытерла руки, прежде чем взять скальпель и подержать его над мерцающим пламенем. — Очаровательно, — прокомментировал кадет, фыркнув. Он увидел, как крохотное лезвие направилось к его ране, и тут же сделал ещё один глоток из бутылки. «Забавно, — подумала ты про себя, — нервничать из-за крошечного, по сравнению с тем, с чем ему приходится сталкиваться за пределами стен, скальпеля». Ты осторожно разрезаешь фиброзную ткань и стягиваешь края вместе, чтобы посмотреть, как рана закроется. Удовлетворившись натяжением, ты сменила скальпель на иглодержатель. С твердыми руками и полная решимости, ты заканчиваешь работу, которую оставил тебе доктор Хельфен. — Готово, — говоришь с удовлетворением, откладывая иглодержатель и подходишь к полке, заполненной флаконами с разными этикетками, выбирая один. Чистым шприцем набираешь содержимое. Ты постучала пальцем по шприцу. — Это чтобы предотвратить заражение, — говоришь, увидев настороженный взгляд. — Не хочу, чтобы после того, что ты пережил, тебя унесла на тот свет лихорадка или сепсис. Прежде чем он успел возразить против укола, ты ввела содержимое ему в вену. Он хмыкнул. — Я беру назад свои слова о нежности, — проворчал он, садясь и потирая руку. Ты ухмыльнулась и тщательно вытерла оставшуюся кровь вокруг зашитой раны. Затем взяла повязку из корзины, которая стояла рядом, и начала обматывать ею его туловище, прикрывая место шва. Ты сделала глубокий вдох и размяла шею, чтобы снять накопившееся напряжение. — Всё готово, — сказала ты, нежно похлопав его по забинтованному животу. — Спасибо, доктор, — сказал кадет с мягкой улыбкой на губах. — Всегда пожалуйста, — ответила ты, взяв журнал доктора Хельфена и ручку. — Можешь допить эту бутылку, пока я записываю. Как только я закончу, вернёшься в казармы. Или пойдешь докладывать своему капитану. Или… что там должны делать по протоколу разведчики. Кадет отдал шуточный салют, прежде чем лечь обратно, поднеся горлышко бутылки к губам. Младенец, сосущий бутылочку. Ты хмыкнула и начала писать: Год 850. Пациент: Марк Вернер, член отряда Разведывательного корпуса. Лечащий врач(и): Артур Хельфен; XXXXXX XXXXXX. Основная проблема: 22-летний мужчина поступил с раной на правом боку. Получена от стального лезвия во время разведки. Оценка: Глубокая рваная рана на правом переднем боку. Открыта наружная косая мышца живота с перфорацией 11 см. Нормальный кровянистый экссудат; сильное кровотечение в момент ранения, но замедлилось при поступлении пациента. Пациент оценивает боль как сильную. Ткани здоровые и розовые. Рана и окружающая область промыты стерильной водой и антисептиком. Местный анестетик введён в окружающую область. На рану наложен трёхслойный шов. Антибиотик введён внутривенно. Наложена повязка и закрыта марлевым бинтом. Других видимых повреждений нет. План: Менять повязку каждый день. Не допускать намокания швов. Следить за признаками кровотечения или выделений из раны. В течение следующих 10 дней не следует заниматься активной деятельностью, особенно с использованием снаряжения УПМ. Для обезболивания можно использовать обычные пероральные обезболивающие препараты или чай. Вернуться через две недели для осмотра раны и снятия швов. — Теперь ты можешь идти, кадет, — сказала ты, дуя на свежие чернила, блестящие на открытой странице перед тобой. — Увидимся через две недели, да? Марк Вернер соскользнул со стола и приземлился на ноги. Пустая бутылка звякнула, когда он поставил её на операционный стол. Он улыбнулся и наклонился к тебе. — Почему бы вам не увидеть меня раньше? Ты положила открытый журнал на ближайший стол, позволяя чернилам высохнуть. Потянулась к маленькой миске и начала загружать её окровавленными инструментами. Ты выбросила пустую бутылку из-под виски в мусорное ведро. — Потому что ты мой пациент, а не жених. — Пф. Кто сказал, что я не могу быть и тем, и другим? Моя мама постоянно говорила: «Марк, убедись, что ты женишься на женщине, которая сможет хорошо о тебе позаботиться! Бог видит, тебе это нужно!» И, на мой взгляд, сегодня вы очень хорошо позаботились обо мне. Ты наполнила миску водой с мылом и поставила её в сторону, чтобы инструменты отмокали. Ты повернулась к нему, положив руку на бедро. — Уже заговорил о браке? Боже! Должно быть, я произвела на тебя сильное впечатление! — Это ещё мягко сказано. Я думаю, что влюбился! В тот момент, когда вы приложили скальпель к моей плоти, я понял, что это судьба. Ты скрестила руки. — Тебе пора уходить, Вернер. Я уверена, что однажды ты найдешь себе жену, но это буду не я, — сурово произносишь ты. — Жизнь члена отряда разведки коротка, доктор. Любой момент может стать для нас последним, как только мы выйдем за эти стены. А пока, не поможете ли вы мне сделать мою жизнь более полноценной? Тебя на мгновение охватило раздражение. — Боюсь, что моя профессия будет отвлекать меня от супружеских обязанностей. Я слишком занята здесь, — ты стала подталкивать его к двери. — До свидания, господин Вернер. — Вы ранили меня больше, чем тот клинок сегодня, доктор! — насмешливо воскликнул он, сопротивляясь твоим толчкам. Этот придурок даже не сдвинулся с места. — Сердечные дела так же важны, как и плотские. Пожалуйста, ты же... Командир! Капитан! Дверь кабинета внезапно захлопнулась за двумя фигурами, которые только что вошли. Мистер Вернер мгновенно привлек к себе внимание, прижав боковую часть правого кулака к сердцу. Ты споткнулась от его резкой остановки, импульс от попытки сдвинуть его толкнул тебя вперёд. Ты схватилась руками за операционный стол, ударившись бедром о его край. — Сукин сын! — выругалась ты, потирая бок. Ты бросила взгляд в сторону кадета. — Вернер. Твоя рана обработана? — беззлобно спросил высокий мужчина. — Да, командир Эрвин. Я могу немедленно отправляться на службу, — ответил кадет. — Хорошо. Мне нужно, чтобы ты доложил… — Он определенно не может отправиться на службу!  — прервала ты. Все три пары глаз обратились прямо на тебя. — Тебе нужен отдых, Вернер. Никакой езды на лошадях, никаких прыжков на этом вашем снаряжении! Ты просто разорвешь эти швы и вернешься сюда при условии, что повторное разрывание бока не затормозит тебя и не приведёт к тому, что тебя съедят! В комнате воцарилась тишина. Высокий светловолосый мужчина, которого Марк Вернер назвал командиром Эрвином, смотрел на тебя холодным взглядом. Он обернулся к кадету. — Вернер. Ты немедленно явишься к капитану своего отряда. Нам нужны свежие данные, чтобы я знал, сколько у меня боеспособных разведчиков для следующей экспедиции. — Разве вы не слышали, что я только что… — При всём уважении, медсестра, вы не можете отдавать моим солдатам приказы. Однако, мы будем иметь в виду ваши рекомендации, пока… — Доктор, — перебила ты. — И как доктор, я приказываю ему отдохнуть. Если вы отправите этого раненого обратно, у него будет больше шансов погибнуть, чем если вы позволите ему вылечиться. А судя по количеству погибших в каждой экспедиции, командир, этот шанс и так достаточно высок. Не говоря уже о том, что я хорошо знакома со многими; их здесь большинство. — Каждый разведчик знает о риске своей работы, доктор, и принимает его с гордостью, — спокойно ответил командор. — И не вам критиковать то, в чём вы не разбираетесь. Ты отчаянно вздохнула. Меньший из двух мужчин, не произнёсший ни слова, начал расхаживать по маленькой операционной. Капитан, вроде? Это то звание, которое произнес Марк Вернер? Кто-то более высокого ранга, учитывая, что он сопровождал командира Легиона разведчиков, по какой бы причине они ни находились здесь. Капитан остановился у стола и заглянул в журнал, который ты оставила открытым. Ты протянула руку и захлопнула его. — Конфиденциальная информация о пациенте, — почти ругаешься ты, с прищуром глядя на него. Он ровно и невозмутимо посмотрел на тебя. Ты затаила дыхание, не в силах отвести взгляд. Мерцающий свет фонаря подчёркивал цвет узких глаз. То, что мгновение назад казалось тёмным и холодным, на самом деле было оттенками синего и серого, контрастирующими с тёмными прядями, падающими на виски. Его лицо выглядело слишком молодо, чтобы принадлежать капитану Разведывательного корпуса, но оно явно пережило много тяжёлых лет. Ты почувствовала тепло, медленно поднимающееся по шее. Марк Вернер неловко рассмеялся, пытаясь снять напряжение. Ты отвернулась. Кадет поднял руки. — Не нужно волноваться, доктор. Я в порядке, правда. Ещё раз спасибо, что зашили меня, — сказал он, надевая обратно свою окровавленную рубашку. Ты повернулась спиной к капитану и заставила себя посмотреть на что-нибудь другое. Вернер кивнул в сторону командира. — Я немедленно вернусь в свой отряд, — он отдал честь вышестоящему начальству, приложив кулак к сердцу, после чего схватил куртку и быстро вышел из операционной. Хлопок двери заполнил неловкую тишину, окружавшую вас. Командир Эрвин теперь хмурился. Ты раздражённо вытерла руки о фартук. Сделала вдох, чтобы успокоиться, прежде чем заговорить: — У вашего сегодняшнего визита есть какая-то другая цель, кроме ссылки моего пациента? — На самом деле есть. Нам нужно поговорить с главным врачом, — ответил командир. Очень вовремя сзади послышались торопливые шаги наставника. В его голосе слышалось волнение, когда он крикнул из другой комнаты. — Дорогая! У нас есть прогресс! Я думаю, что новое средство, которое ты смешала, сработало даже лучше, чем предыдущее! — Дверь в заднюю комнату открылась, и доктор Хельфен с гордостью обвел взглядом прозрачное блюдо, покрытое колониями бактерий. Запах мгновенно пропитал комнату. — Это невероятная разработка… О, добрый вечер, господа, — его взгляд остановился на нашивках на их униформе. — Разведкорпус! Милостивый, есть ещё раненые? Чем я могу помочь? Маленький капитан сморщил нос от явного неприятия запаха и посмотрел на твоего наставника взглядом, от которого у тебя закипела кровь. Будь проклята его внешность, этот капитан может сразу же убираться к чёрту с таким отношением. — Мы можем поговорить с вами наедине, доктор? — ответил командор, сменив хмурое выражение лица на вежливую улыбку. Он жестом указал доктору Хельфену на кабинет. Тебе захотелось швырнуть чашку Петри своего наставника в его аккуратно причесанную белокурую голову. А потом в черноволосого капитана. — Конечно! Пройдёмте. Дорогая, закончи уборку, ладно? — доктор Хельфен повел обоих мужчин в свой кабинет. Они последовали за ним, даже не взглянув на тебя. Раздражённо бормоча себе под нос, ты продолжила уборку главной операционной комнаты. Вымыла и простерилизовала инструменты, затем операционный стол. Вернула журнал на своё место на полке. Во время уборки ты время от времени поглядывала на дверь кабинета своего наставника. Твоё раздражение росло. Что им могло понадобиться от доктора Хельфена? И почему это настолько конфиденциально, что тебя нельзя было в это посвятить? Если они планировали забрать его у тебя, то ты выскажешь им слова похуже тех, что они получили ранее. Твой наставник был единственным человеком, который остался у тебя в этой жизни. Он взял тебя к себе, когда ты была ещё совсем маленькой, его практика в то время только начиналась. И хотя он был по уши в долгах и едва мог позволить себе ухаживать за тобой, он позаботился о том, чтобы твой живот всегда был полон тёплой пищей, а голова — знаниями. С неистовой решимостью и энтузиазмом он прививал тебе интерес к своей работе. Сидя на табурете в углу его операционной, ты внимательно наблюдала за тем, как он ухаживает за пациентами. Ты всегда наблюдала молча, вникая в каждое его решение и мысленно делая заметки. Доктор Хельфен уверенно завоевал репутацию одного из величайших хирургов в Стене Сина и даже опубликовал собственные открытия в области хирургии. Не было случая, от которого бы он отвернулся. Будь то ампутация ноги у разведчика, болезнь фермера или аллергия у богатой женщины, он лечил всех, кто к нему обращался, с сочувствием и без дискриминации. Люди платили тем, чем могли. Одни вынимали серебро из кошельков, другие приносили с собой все, с чем могли расстаться. Когда эпидемия достигла Шиганшины, врач, известный как доктор Йегер, постучал в дверь вашей клиники. Они активно сотрудничали в борьбе с заболеванием, распространившимся в вашем районе. Ты помогала по-своему, проводя эксперименты в задней комнате хирургической, собирая данные, которые помогли бы разработать лекарство. В конце концов, доктор Йегер присвоил себе всю славу, но доктору Хельфену было достаточно удовлетворения от осознания того, что он помог спасти жизни многих людей: в любом случае, он был тут не ради признания. Однако это оставило кислый привкус во рту. Если бы доктор Хельфен получил хотя бы немного той славы, это могло бы расширить круг его пациентов. В результате он мог бы вылечить ещё больше людей. Когда доктор Йегер исчез примерно во время падения Стены Мария, ты не могла сказать, что была очень огорчена. Возможно, это была эгоистичная, безнравственная мысль: тебе было приятно думать, что теперь больше людей будут приходить к твоему наставнику, а не к доктору Йегеру. Твоё сочувствие не распространялось так далеко. В этом человеке всегда было что-то необычное, что заставляло тебя сомневаться в его мотивах. Его нестандартные интересы и странные выражения. Тихие разговоры между ним и доктором Хельфеном в кабинете быстро переросли в споры, в результате которых твой наставник выгнал его. Когда ты достигла совершеннолетия и сказала доктору Хельфену о своём желании получить официальное образование, ты ощутила всё его волнение. Благодаря небольшим деньгам, которые ему удалось скопить за долгие годы, а также его рекомендациям, ты смогла поступить в университет и изучать медицину в Митрасе. Спустя много лет упорного труда ты получила звание доктора, после чего ты вернулась к своему наставнику, и он снова взял тебя под крыло, где и по сей день ты занимаешься медициной вместе с ним. С падения стены Мария количество больных и раненых, поступивших в хирургию, стало непомерно большим, но ты и старый хирург не отказали ни одному пациенту. Ты больше не наблюдала в углу, ты лечила почти половину пациентов, которые входили в эту дверь. Ты приняла его философию лечения без дискриминации и поклялась, что каждая душа, вошедшая в эту дверь, уйдет здоровой. «Все, кроме этих двух мужчин», — хмыкнула ты про себя. Мысль о том, что у тебя заберут доктора Хельфена, наполняла твоё существо тревогой. Ты нарушишь свою клятву «не навреди», если командир задумает заставить его отправиться на верную гибель к этим проклятым титанам. Ты вспомнила о том, как вы с капитаном смотрели друг на друга ранее, и приостановила уборку. Эти проклятые серые глаза вспыхнули в твоей голове. Нет-нет! Ты не пойдёшь им на поводу. Тебе было всё равно, насколько они красивы! Их мотивы пребывания здесь были подозрительными, и ты не позволишь внешности обмануть себя. Ты начала тереть тряпкой сильнее. Ты могла подумать только о том, что они нуждались в услугах твоего наставника в другом месте. Но это не имело смысла. Ему всегда удавалось вылечить раненых разведчиков, составлявших большинство ваших пациентов, прямо здесь. Не было необходимости забирать его отсюда. Взглянув в сотый раз на дверь, ты вздохнула, на цыпочках подошла к ней и прислонила ухо к дереву, надеясь мельком услышать разговор, происходящий внутри. Всё, что ты могла слышать, — это неразборчивый приглушенный голос. Ты снова вздохнула и вернулась к уборке. Наконец, после того, как ты в третий раз почистила операционный стол, дверь заднего кабинета распахнулась. Ты встала по стойке смирно, любопытство перевесило досаду, которую ты чувствовала раньше. Командир и капитан вышли в сопровождении твоего наставника. Когда ты увидела его мрачное выражение лица, живот свело от страха. — Что? Что произошло? — тревожно спросила ты. Доктор Хельфен прокашлялся, старательно избегая твоего взгляда. Ты сосредоточилась на его лице, готовясь к худшему. Ты подумала, что он собирается оставить тебя, эту практику и всё остальное. Он потупил взгляд в пол. — Ты больше не будешь работать вместе со мной. Теперь ты — лечащий врач Разведкорпуса.